Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 51 страниц)

Не успел он выйти за пределы толпы, как люди потянулись за ним – двое, пятеро, десять человек. Володя выпустил Ингу и сделал шаг по направлению к уходящим, то ли чтобы остановить, то ли чтобы уйти с ними, но ничего не успел сделать.

Из темноты, по всему периметру площади, вынырнули фигуры людей в пятнистых одинаковых комбинезонах с оружием в руках. Майя не могла сосчитать их, слишком волновалась.

– Человек тридцать, – тихо сказала Инга. – Кажется, это не шутки, Майка.

Она уже и сама видела, что не шутки. И те, кто хотел уйти, тоже это поняли. Самый активный и решительный, который шёл первым, теперь торопливо отступал обратно в толпу, словно стараясь спрятаться поглубже.

– Это было последнее предупреждение, – снова спокойно сообщил голос в динамиках. – А теперь я попрошу вас разделиться, – и неожиданная издёвка в его интонации заставила Майю похолодеть. – Девочки направо, мальчики налево. Девочки, своих отпрысков любого пола забираете с собой.

– Володя? – слабо сказала Инга, уцепившись за плечо мужа, как Лиза за рукав матери.

– Спокойно, Ингуша, всё будет хорошо, – он снова обнял её за плечи. – Главное, ничего не делайте лишнего, просто слушайтесь их. Скорее всего, он не врёт, и нам ничего не будет угрожать, если следовать его требованиям. Майя, береги Лизу.

Он посмотрел поверх головы Майи, и она поняла по его глазам, что к ним приближаются. Сил обернуться у неё не было, поэтому она просто отступила на шаг назад, в сторону, куда другие вооружённые бандиты оттесняли женщин.

– Иди, Инга, – мягко оттолкнул жену Володя. – Иди с Майей, всё будет хорошо. Просто дождитесь, когда это закончится. И не волнуйся за меня, ладно?

Инга, до сих пор гораздо более спокойная, чем сестра, теперь совершенно потерялась. Майя понимала, что её сила и уверенность крылись в этом высоком бородатом парне, а сейчас, когда его у неё отнимали, всё это уходило вместе с ним. Майе было проще – она с самого начала волновалась за отсутствующего мужа и уже немного привыкла к ощущению страха, он как будто притупился. А у Инги буквально в одну секунду выбили опору.

– Нет, я без тебя не пойду, – в её голосе, уже более громком, чем раньше, чувствовалась нарастающая паника.

Мимо Майи, тут же рефлекторно схватившей дочь на руки, прошёл плотно сложённый невысокий мужчина с боевым излучателем – Майя видела такие у охранников офиса. Где ж они, охранники?

– Скажи своей тёлке, чтобы замолчала, – бросил он Володе. – И пусть идёт, куда велено. А сам разворачивайся, тебя уже заждались.

– Инга, иди с Майей, ничего не делай, слышишь? – Володя уже начал отступать от надвигающегося на него бандита. – Майя, забери её!

Она вздрогнула, услышав своё имя, но быстро сориентировалась, подошла к сестре и схватила её свободной рукой под локоть.

– Пойдём, Инга, – тихо сказала она, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. – Пойдём, нас ждут.

– Ина, пойдём, – вдруг вступила напуганная Лиза, хлопая ладошкой по плечу тётки. – К папе!

Майя почувствовала, что у неё у самой на подходе истерика. Успокаивать одновременно дочь и сестру она была не в состоянии. Рука, державшая Лизу, начинала неметь, но отпустить Ингу, так и не двинувшуюся с места, она не могла.

– Пойдём, говорю! – вместо слёз Майя вдруг разозлилась.

Ну что это за наказание! И эти, с автоматами, уже идут к ним, и кончиться это может очень плохо. Что такое с Ингой? Она ведь никогда не была паникёршей и истеричкой, почему именно сейчас…

Она так и не узнала, что с сестрой. Потому что в следующий миг та резко рванулась, высвободившись из ослабевшего захвата Майи, и с криком «Володя!» бросилась за уходящими мужчинами. Майя, не в силах вымолвить ни слова или просто пошевелиться, стояла, прижимая к себе дочь, и смотрела, как бежит её сестра, как она вдруг спотыкается, ничком падает на землю и больше не двигается. Негромкий резкий звук, прозвучавший откуда-то слева, она отметила слабо и только позже поняла, что это был выстрел боевого излучателя. В ушах зашумело. И крик Володи, и плач дочери, и гомон за спиной – заголосили женщины, – всё это проплывало мимо неё, как большое рыхлое облако неопознанных звуков.

Она не почувствовала, как парень в той же пятнистой униформе толкал её к другим женщинам, не ощутила, как кто-то забрал у неё из рук Лизу, не помнила, как их довели до правого крыла центрального офиса, втолкнули в пустое здание, где находилось помещение охраны, и не услышала, как захлопнулась дверь.

Стоило открыть глаза, как накатил приступ тошноты, и комната вокруг совершила несколько самопроизвольных поворотов, прежде чем Ревнёв понял, что находится в своём собственном кабинете. Он, мягко говоря, нечасто наблюдал это помещение с такого необычного ракурса. Осторожно приняв сидячее положение – руки совсем не слушались – он оказался сидящим на полу, в углу между диваном и стеной, напротив стола. С трудом собрав обрывочные картинки последних событий, он вспомнил, что перед тем, как уйти в домашнее крыло, искал Ореста. Майя с Лизой ночевали у Аристовых, и он позволил себе засидеться допоздна. На часах было без пятнадцати три… а у Ореста не отвечал мобильный, хотя если бы тот спал, ответил бы автоответчик… и Ревнёв отправился в его кабинет сам, дверь открылась – ага, у Ореста двери современные, раздвижные… Он шагнул внутрь и… всё.

Голова гудела, и тупая боль в затылке мешала сосредоточиться. Ревнёв машинально попытался поднять руку, чтобы ощупать повреждения, и только теперь сообразил, что руками-то шевелить и не может. Что-то жёсткое буквально вцепилось в запястья за спиной. Наручники? Да что здесь происходит?!

– Доброе утро!

Какие хорошие слова, и до чего ж неприятный голос.

Как туго ни соображал сейчас Ревнёв, ему стало понятно, что вряд ли это приветствие сказано искренне.

– Утро добрым не бывает, – вырвалось у него всплывшее откуда-то в памяти.

Язык еле поворачивается. Хорошо приложили.

Собеседник хохотнул. Он сидел, кажется, на диване, и чтобы увидеть его, нужно повернуть голову. А это сейчас самое сложное действие после «поднять руку». Поэтому Ревнёв не стал экспериментировать, ожидая, что тот сам подойдёт. Тем временем неплохо было бы оглядеть комнату. Он осторожно, не поднимая головы, попытался осмотреться. Почти сразу увидел Ореста – тот сидел почти рядом, шагах в пяти, около стены. Голова запрокинута, глаза закрыты, на светлом воротнике расплывается пятно крови. Руки тоже за спиной, тоже наручники.

– Очухался? – всё тот же неприятный голос, уже рядом. – Ты на меня-то посмотри, дядя! Нам бы поговорить.

Ревнёв всё же поднял голову, головокружение резко усилилось, его замутило. Неужели сотрясение? Хотя что тут удивительного.

Прямо перед ним сидел на корточках кудрявый белокурый парень в пятнистой одежде. Холодные светлые глаза в упор изучали лицо пленника.

– А нам разве есть, о чём говорить, молодой человек? – негромко и всё ещё не совсем внятно сказал Ревнёв.

Парень дёрнулся, как будто собрался ударить, но Ревнёв остался неподвижным. Его такие шуточки не пробивали с юности, а сейчас ещё и двигаться было настолько больно, что неизвестно, что хуже – получить удар от этого сопляка или мотнуть головой в сторону с неопределённым результатом.

– Ты это брось! Поговорить нам надо о деле. Ты ведь богатый? Так вот, мы тебя пришли немного растрясти!

Ревнёв поморщился.

– Во-первых, мы с вами на брудершафт не пили, юноша, и не забывайте, что вы у меня в гостях. А во-вторых, не могли бы вы орать чуточку тише?

– В гостях? Дядя, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Это ты в гостях. И мы решаем, как долго ты тут гостить будешь!

Кудрявый явно завёлся, перестал ухмыляться.

– Ты не наглей, дядя! Ты от меня сейчас зависишь.

– И чего же вам надо, юноша? – осведомился Ревнёв – больше, чтобы потянуть время. Пока парень болтает, можно немного прийти в себя.

– Ты имеешь деньги и власть, дядя, а я хочу поиметь тебя! И, значит, деньги и власть я тоже буду иметь. Хорошо получается, да?

Сначала он говорил «мы», отметил Ревнёв. Парень не один. Это серьёзнее, чем просто воришка в доме. А если в дом самого Ревнёва проникло несколько человек – это уже пахнет большими проблемами. Где охрана? Что же происходит? Неужели до них всё-таки добрались? Здесь, на Каджеро, в центральном городке, в его собственном доме, охраняемом, как крепость. Крепость дала трещину? Либо их кто-то продал, либо…

– Ты меня не слушаешь! – сильный удар в челюсть вернул Ревнёва в реальность и в горизонтальное положение на полу.

– Стоп, хватит, – раздался новый голос. Спокойный, уверенный, как будто говоривший знает, что ослушаться его не посмеют. – Ну-ка, немедленно извинись и помоги господину Ревнёву присесть на диван.

Ревнёв оказался сидящим на диване несколько раньше, чем восстановил ориентацию в пространстве. Кудрявый пробормотал что-то вроде «Прости, дядя» и исчез. Надо же, действительно извинился. Так, и кто же тут главный?

Молодой мужчина, в таком же пятнистом костюме, сидел на специально вытащенном из-за стола кресле, закинув ногу на ногу, и пристально изучал пленника. Ревнёв ответил ему тоже взглядом в упор. Лицо у нового «гостя» благожелательное, улыбка дружеская… и только глаза настораживали. Чёрные, как это принято говорить – «бездонные», в которых прячется неизвестность.

– Простите этого болвана за наглость, – начал он, встряхивая головой – длинная чёрная челка упала прямо на глаза, мешая смотреть. – Сколько ни воспитываю, а всё без толку. И ладно бы, он по делу болтал, так ведь нет – просто хамит.

Он и вправду выглядел искренне огорчённым.

– Что вам нужно? – Ревнёв устал от навязываемых ему спектаклей.

Парень согласно кивнул.

– Вы правы. Перейдём к делу. Вы, наверное, не представляете себе, что сейчас происходит вне вашего дома. – Черноволосый уселся поудобнее. – Мои люди захватили Солнечный. Пока вы лежали без сознания, мы собрали всех жителей на центральной площади, и сейчас их уже разводят по ближайшим зданиям. Мужчин, если вы не возражаете, мы поместим в этом доме. В нём удобнее всего забаррикадироваться. Вы ведь как специально для нас спроектировали свой дом – здесь, в центральной его части, можно устроить запертую на все засовы крепость.

Ревнёв похолодел. Об этой особенности устройства дома знали только члены семьи, Орест и Тайгир, начальник охраны. Орест лежит рядом, на полу в этой же комнате, значит…

– А вы думали, мы сюда просто погулять пришли? – парень откровенно наслаждался эффектом. – Всё планировалось тщательно, с учётом нюансов. И, как вы понимаете, не ради спортивного интереса. А вот теперь мы подходим к основному. К нашим требованиям.

Парень сделал паузу, ожидая вопроса или другой реакции. Однако Ревнёв не доставил ему такого удовольствия, молча созерцая ножку кресла под незваным гостем. Тот подождал ещё пару секунд, а затем продолжил, как будто и не прерывался.

– Нам от вас нужен совершенный пустяк. Ну, может быть, и не совсем пустяк, но вы как-нибудь переживёте. Вы должны перечислить на указанный нами счёт пятьсот миллионов евро, обеспечить нам корабль и зелёный коридор до ближайшей зоны перехода.

Ревнёв перевёл взгляд с ножки кресла на кончик чёрного сапога, покачивающийся вверх-вниз, в такт словам, потом выше – к непроницаемым глазам. Нет, не шутит.

– Такой пустяк, всё же, по сравнению с драгоценностью под названием «жизнь», а, господин Ревнёв? – голос стал вкрадчивым и тихим, и от этих почти медовых интонаций словно потянуло ледяным ветерком. – Особенно если речь идёт не о вашей жизни, а о жизнях вашей жены и дочери?

У стены слабо застонал Орест, приходя в себя.

Ревнёв молчал. Он смотрел по-прежнему в глаза черноволосого, пытаясь осознать, верно ли он услышал. Тот улыбнулся.

– Я же сказал вам, что захвачен весь Солнечный, все его жители. И я сказал, что мы заранее всё планировали. Конечно, мы уделим вам и вашей семье особое внимание, – он сделал упор на слове «особое». – Ведь все смертны – и вы, и ваша семья. Подумайте об этом.

Внизу, на улице, послышался шум.

Черноволосый поднялся.

– Полагаю, я могу оставить вас, чтобы дать вам время для раздумий, – голос его резко стал деловым и очень жёстким. От прежней мягкости не осталось и следа. – Но учтите, долго ждать я не могу. Решайте скорее, иначе появятся первые жертвы.

Он вышел из комнаты, а Ревнёв так и не смог ему ничего ответить.

– Что думаешь делать, Андрей? – тихо спросил от стены Орест, который, несомненно, слышал финал разговора и всё понял. Он всегда всё быстро схватывал. – Сколько они хотят?

– Пятьсот миллионов, корабль и возможность свободно улететь, – разжал, наконец, губы Ревнёв.

Орест охнул, попытавшись сесть поудобнее.

– Деньги немаленькие. Но дело не в них. Свободно улететь у них вряд ли получится.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Ревнёв. Он хорошо знал Ореста и его царапнул тон, которым были сказаны последние слова.

– Неважно, – Орест выразительно повёл глазами вокруг, и до Ревнёва дошло – их могут слушать. – Впрочем, если поспешат – может, и получится.

Неожиданно распахнулась дверь, и в кабинет втолкнули ещё двоих – одного из охранников, Ревнёв напрочь забыл его имя, и Аристова. У обоих руки так же схвачены за спиной наручниками. Парень из охраны не удержался на ногах и упал. По синякам и кровоподтёкам было ясно, что его взяли не сразу, а после хорошей драки. Аристов выглядел несколько лучше, хотя на левой скуле алел след от кулака, но Ревнёва ужаснул его взгляд – совершенно пустой, потухший и равнодушный.

Дверь так же быстро захлопнулась.

– Серёжа! – первым пришёл в себя Орест. Он попытался встать, но у него ничего не вышло, и с тихим стоном снова привалился к стене.

Точно, Сергей Серов, – вспомнил Ревнёв. Он не так давно служит в охране Солнечного, поэтому и имя не сразу вспомнилось.

Парень на полу пошевелился и медленно, с усилием, сел.

– Что там случилось, вы снаружи были? Где Майя, Лиза, вы видели их? – торопливо посыпались вопросы Ореста.

– Серов, где Тайгир? – тяжело спросил Ревнёв, перебивая взволнованного друга.

Наступила пауза.

– Я не видел его, – негромко ответил охранник. – Сначала не видел.

– А потом? – каждое слово было, как булыжник.

– А потом… потом он был с ними.

Снова пауза.

– Их много?

– Я видел человек сорок. Они окружили площадь, собрали туда всех сиреной общей тревоги, а нас вырубили чуть раньше. Кто-то из наших даже дёрнуться не успел – положили на месте.

– Убили? – с замиранием спросил Орест.

Ревнёв понимал его чувства. Охрану Орест подбирал сам, лично, и за каждого из них чувствовал личную ответственность.

– Многих, – выдохнул Серов. – Я не знаю, почему не убили меня.

– Чтобы ты всё это нам рассказал, – сказал Ревнёв и перевёл взгляд на Ореста – Значит, нас сдал Тайгир. Интересно, сколько ему предложили из этих пятисот миллионов.

Орест страдальчески сморщился.

– Не может быть, – слабо сказал он. – Грег не мог…

– Больше некому. Только мы и он знали устройство защитного комплекса. Только мы или он могли провести сюда такую толпу чужих, чтобы никто ничего не заметил. Только он и ты знали, где и когда будет находиться охрана. Ты здесь, а он – среди бандитов, – припечатал Ревнёв. – Какие ещё нужны доказательства?

– Они убили Ингу, Андрей, – вдруг сказал Аристов и впервые с тех пор, как вошёл в комнату, посмотрел Ревнёву в глаза. – Просто пристрелили.

– Чёрт, – беспомощно сказал Орест и снова попытался встать, безрезультатно. – А Майя, Лиза? С ними-то что?

Ревнёв сидел молча, перед глазами опять всё крутилось.

– Они живы. Их увели вместе с другими женщинами, – Аристов снова опустил голову и словно выключился.

– Андрей… Это всё серьёзно, – в голосе Ореста прорезался страх. – Надо что-то делать, Андрей!

Ревнёв откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Вместе с первыми лучами Сианы, пробившимися сквозь полуприкрытые жалюзи на окнах, в кабинет вернулся черноволосый в сопровождении двоих мужчин всё в тех же пятнистых костюмах.

– А этот здесь что делает? Убрать! – коротко кивнул главарь в сторону Серова.

Один из сопровождающих молча, рывком, поднял ослабевшего охранника и выволок его за дверь.

– Ну, теперь мы тут вчетвером, у нас тесная, понимающая компания, и все мы сейчас напряжемся и подумаем, что нужно ответить на мои простейшие требования. Думаю, совещание вы уже провели, – улыбнулся черноволосый и снова опустился в кресло, ожидающее его посреди кабинета. – Итак, решение?

Ревнёв ждал этого вопроса.

– Я согласен на ваши условия. Я должен позвонить начальнику космопорта в Алмазном, чтобы подготовили мой личный корабль, и в мой банк на Земле. Всё это займет время.

– Отлично! Я вижу, мы не зря разъясняли вам обстановку, господин Ревнёв. Вы правильно оценили ситуацию. Сейчас мы предоставим вам возможность связаться с нужными людьми, но постарайтесь быть аккуратным в выражениях, нам вовсе не нужно вмешательство властей. Мы сами разберёмся, верно? Не забывайте о вашей семье, пожалуйста.

– Вы не тронете их, пока я буду договариваться, – Ревнёв не спрашивал, он утверждал.

Черноволосый пожал плечами:

– Сейчас в Солнечном полдень. Мы и так долго провозились. В вашем распоряжении восемь часов. Этого достаточно для перечисления денег и даже для подготовки корабля. По истечении восьми часов я начну убирать заложников. И первой погибнет ваша жена. Потом мы возьмемся за других женщин, а там… как карта ляжет.

– Мне может не хватить этих восьми часов! – Ревнёв почувствовал, что срывается.

– Так поторопите своих людей. Время – деньги, а в вашем случае время – жизнь.

* * *

– Капитан Лазарев по вашему приказанию прибыл!

Фойзе вздрогнул. Совсем легонько, но он был уверен, что Феникс заметил. Увлёкся мыслями, слишком увлёкся.

– Проходи, присаживайся.

Не раздумывал, сразу прошёл к стулу, сел. Хороший парень, уверенный и сильный. Фойзе в очередной раз порадовался, что не потерял его в своё время. Но сейчас не стоило об этом думать. Сейчас нужно было решать поставленную задачу. Подполковник прошёл на своё место и тяжело опустился в кресло.

– Пришёл приказ. Мы сейчас срочно идём к звезде М-128, на её обитаемой планете-колонии произошло ЧП. Кроме нас, сейчас в квадрате никого из ВКС нет.

– Сиана, Каджеро?

– Каджеро, – подтвердил Фойзе. – Захват заложников.

– Балу и Ти-Рекса не ждём?

«Медведи» с «динозаврами» не успевали вернуться на борт.

– Нет. Они дождутся нас, у них ситуация под контролем. Через пару часов прибудут в центральный населённый пункт и будут ждать нашего возвращения.

– Ясно. Уточнения по заданию?

Фойзе помолчал.

– Ситуация следующая. Каджеро, как ты знаешь, планета-заповедник.

– «Артемида». Сафари на дикой природе.

– Именно. Захвачен центральный городок – Солнечный. Населения пятьсот человек, и среди них сам глава «Артемиды» Андрей Ревнёв, его семья и сотрудники центрального офиса.

Феникс понимающе кивнул.

– Главное, несомненно, сам Ревнёв с семьёй.

– Естественно. Есть нечто, неизменное в этом мире, и это – то, что большие шишки всегда главнее всего, – согласился Фойзе. – Нам приказано освободить заложников и уничтожить террористов.

– Каковы их требования?

– Они ещё не выходили на связь. Сигнал SOS поступил в два пятьдесят пять по времени Солнечного. Тот, кто послал его, тоже не смог ничего толком сообщить. Последующие попытки вызвать Солнечный успеха не имели. Однако к нам поступила информация, что Ревнёв связался со своим банком на Земле, требуя перевести пятьсот миллионов на счёт, номер которого обещал сообщить позже. Мы приостановили этот процесс, но Ревнёв ясно дал понять – у нас в распоряжении восемь часов. Есть предположение, что потом начнут гибнуть заложники. Мы находимся всего в трёх часах полёта от Каджеро, ещё часа два на высадку и разведку на месте. – Фойзе перевёл взгляд на Феникса. – Паша…

Лазарев, и без того неотрывно смотревший на него, выпрямился и напрягся. Подполковник давно заметил, что настоящее имя, когда его произносил именно он сам, производило особое действие.

– Это очень ответственная операция. – Фойзе замолчал, не зная, как продолжить.

Так и не придумал, как, и просто перескочил к заданию, не договорив. Во время инструктажа ловил на себе взгляд Феникса, внимательный и выжидающий. Парень не дурак, договорить всё равно придётся.

Он окликнул Феникса уже в коридоре.

– Капитан!

Конечно, тот ждал, что его окликнут и вернулся почти мгновенно.

– Паша, я не хотел этого говорить, знаю, что для тебя это лишнее, но… если мы завалим операцию, полетят не только ваши погоны.

Изумлённый взгляд синих глаз заставил подполковника досадливо поморщиться.

– Да знаю я, Паша, знаю. Только у меня неофициальное предупреждение – если погибнут заложники, особенно, не дай Бог, из семьи Ревнёва…

– Господин подполковник, для меня все заложники одинаковы, – негромко, но твёрдо сказал Феникс. – И если я не успеваю – значит, успеть было невозможно.

– Для тебя не должно быть слова «невозможно», капитан. А насчёт заложников помни.

– Я всегда помню. Вы лучше других это знаете.

– Я должен был тебе это сказать, чтобы ты представлял всю ответственность.

– Это моя работа, господин подполковник. Разрешите идти?

Фойзе помолчал.

– Иди.

Глядя вслед Фениксу, Фойзе подумал, что они в этот раз неправильно расстались. Он понимал, что тот сейчас чувствует. Он и сам испытал нечто похожее на брезгливость, когда заместитель начальника Генерального штаба генерал Литный срывающимся от волнения голосом сообщил, что среди заложников находится «сам» Андрей Ревнёв с семьёй и если с ними что-нибудь случится, то на голову Фойзе и его бойцов падут все кары небесные.

Владелец «Артемиды» и его родственники должны быть спасены. Об остальных заложниках было просто сказано «постарайтесь обойтись без лишних жертв». Это был начальник Центрального штаба, и это была часть приказа.

Подполковник вернулся в свой кабинет, сел за стол и невидяще уставился в стену напротив, где знал каждый квадратик пластиковой обивки. Больше всего на свете он хотел сейчас оказаться на месте Феникса или хотя бы рядом с ним, а не сидеть тут, ожидая финала.

Сообщение об очередном задании пришло по громкой связи. Когда Хан подошёл к ангарам, все «волки», кроме командира, уже собрались. Хан наткнулся на недовольный взгляд.

– Ты последним пришёл, – сообщил Дэн.

Можно подумать, что он к началу атаки опоздал. Уложился в положенное время, как всегда. Просто не спешил, как остальные. А зачем? Главное – успевать, а не изображать рвение. Лучше б этот тугодум в деле соображал быстрее, чем в замечаниях. Командир, как же. Надо же это как-то продемонстрировать.

Дэн в последнее время раздражал. Едва ли не больше Язвы. С Язвой хоть не соскучишься. Если уж прицепится – так и занятно бывает отмахиваться. А этот… нудит, достает, и ответить-то нечего, кроме «отвали». Но ведь не ответишь, по крайней мере, не в такой обстановке.

Хан отказывался понимать, чем Дэн как командир отделения лучше, скажем, его самого? Ну, с Аяксом всё ясно – он-то прирождённый сержант, ни выше, ни ниже. С Индиго – тоже ясно, хоть и хочется припечатать «любимчик Феникса», но не в этом дело. Соображает быстро, кричит громко, приказы выполняет, сам тоже может приказать, если нужно… опыта не хватает и спокойствия, а так – не придерёшься особо. Хоть и хочется, да. А вот Дэн раздражал. На взгляд Хана, у того и с соображением проблемы были, и с инициативой, и с ответственностью. Одно в нём удобно для Феникса – приказ, отданный один раз, уж точно не обсуждается, и в сторону его выполнения всё отделение прётся с упорством бронебойного вездехода. Тупого и неповоротливого, как сам Строганов. Хан однажды подумал, что даже под началом Язвы, при всех недостатках, ему было бы приятнее. Сам, правда, от этой мысли обплевался, но её появление наглядно показало, насколько ему надоел этот увалень в командирах.

Кстати о Язве. Что-то он смурной сегодня. Вон, Аякс с Бутом вовсю «горыныча» обсуждают, Кельт с Джином встревают, даже Шторм заинтересовался, а этот молчит, как неродной… Хан всегда помнил о пресловутом «чувстве опасности» Язвы. И хотя внешне никогда не показывал, но чувству этому доверял. Дерьмовый характер – характером, а способности индиго – это, всё же, не кот чихнул.

Мрачное лицо вечносияющего «любимчика» вызывало неясную тревогу. Хан ещё попытался убедить себя, что тот просто не выспался, но тут объявился Феникс, и наступила тишина.

– Громкую связь все слышали, – начал он, – цель и общую ситуацию вы уже знаете. Каджеро, центральный поселок, террористы, заложники. Ребята, сейчас я дам вам детализацию. Но, прежде всего, хочу сказать, чтобы вы были готовы к абсолютной непредсказуемости развития событий. Мы не знаем практически ничего. Ни сколько «шакалов», ни чего они хотят, ни где находятся заложники… При этом есть почти полная уверенность, что этот захват не стихийный, а планомерно подготовленный.

– В первый раз, что ли, – невпопад подал голос Язва.

Феникс метнул в его сторону быстрый взгляд. Тоже почуял.

Язва говорил так, как будто сам себя убеждал. Совсем на него не похоже. Что ж ему там привиделось? Хотя он же говорил, что не обязательно видит. Чаще просто ощущает. Чёрт, ощущал бы незаметно для окружающих, что ли! И так задание непростое, так ещё и он нагнетает. Хотя заметили это, кажется, только они с Фениксом.

Когда всё было изложено, обсуждено, первичный план принят, оставалось ещё почти сорок минут до выхода из зоны перехода. Как решили, катера доставят «волков» на планету прямо от точки выхода, «Киплинг» к планете не приблизится.

После слов Феникса «у вас есть полчаса» Хан по привычке оглядел ребят. Все, вроде, в норме. Да и зачем бы им волноваться – до высадки ещё рано, после высадки будет не до того. Стоп, а куда это Язва намылился?

Индиго увернулся от вопросительного взгляда Феникса и вышел в коридор. За почти четыре года службы на «Киплинге» ещё никогда ему не было так паршиво. Сегодня утром он проснулся с тревожным ощущением надвигающихся неприятностей, а, услышав о готовящейся операции, понял, что тревога связана именно с ней. Он честно старался избавиться от предчувствий – чёрт бы побрал его чувствительность! – но не мог с ними справиться. Самое противное в ситуации было то, что определить источник опасности не получалось. От всего этого под конец инструктажа голова просто раскалывалась. Не от боли – от дурацких мыслей.

Он зашел в душевой отсек, направился к ближайшему умывальнику и открыл воду. Убавил температуру нагрева до минимума и торопливо плеснул в лицо ледяной волной. И ещё. И ещё. Словно можно было смыть не только пот с лица, но и это непонятное чувство внутри.

За спиной кто-то появился.

Индиго медленно поднял голову и в зеркале увидел вошедшего Хана. Тот встретил взгляд его отражения ухмылкой. Неторопливо подошёл к соседнему умывальнику и зачем-то тщательно вымыл руки. Индиго понял, что ему сейчас лучше уйти, но не успел.

– Ну, что, сержант? Страшно? – почти сочувственно спросил Хан. – Может, тебе, пока не поздно, рапорт подать? Я вообще не понимаю, что ты здесь делаешь. Тут же стреляют, мальчик! И тебе стрелять приходится, а это нелегко.

Индиго стиснул зубы. Что ему за дело до того, с каким чувством он, Дмитрий Гордеев, идёт на подобные задания? И откуда он знает… Психолог хренов.

– Дима, а если тебя ненароком заденут? Это ж такая потеря для всего взвода, особенно для нашего командира.

Индиго бросил на Хана взгляд, которым можно было бы убить. Заткнись, не трогай Пашку!

– Бедный, бедный Феникс! Остаться без лучшего друга, – театрально покачал головой Хан, словно не понимая предупреждения. Взглянул в упор.

Нет, он не веселится, не ехидничает. Индиго ещё не успел понять, что за выражение было в глазах Хана, как тот вдруг совсем другим тоном добавил:

– Или не только друга, а?

Вся тревога, всё беспокойное выматывающее, что было в душе, всё недовольство собой, которые накапливались с самого утра, сейчас превратились в один большой яростный поток, захлестнувший его изнутри. И эта последняя издевательская фраза с грязным смыслом словно нажала красную кнопку. Взрыв.

Хотя Хан и ожидал чего-то подобного – не мог не ожидать, того и добивался, – но среагировать не успел. Тяжёлый удар в челюсть отшвырнул его к противоположной стене, как манекен. Он едва успел собраться и откатиться в сторону, когда на него снова бросился разъярённый Индиго. Хан вскочил на ноги, сплюнул кровь на белый пластик пола и через секунду встретил новую атаку. На этот раз он устоял на ногах и смог ответить. В этот контрудар было вложено столько злости, что Индиго, даже замутнённый гневом, почувствовал её. Но ему некогда было раздумывать – за что и почему, в голове билось только одно: убью скотину.

– Отставить!

Голос командира подействовал на обоих, как минутами раньше холодная вода на Индиго. Они застыли друг против друга, не спуская с противника горящих ненавистью глаз.

– Чернов, – уже тише сказал Феникс, тоже не двигаясь с места, – твоё отделение уже готовится к посадке на «сокол». Марш к своим.

Хан молча развернулся и вышел за дверь, выхватив по пути одноразовое полотенце из автомата.

Индиго проводил его проясняющимся взглядом. А неплохо…

– Я не понял, Гордеев, это что за выходки? – Феникс говорил спокойно, даже слегка удивлённо, но Индиго знал, что тот тоже кипит от негодования. Насколько вообще может кипеть.

– Ненавижу эту сволочь, – выплюнул он завершающим аккордом и вдруг улыбнулся. А ведь помогло. Тоска-то ушла. Вот так – дашь в морду мерзавцу, и на душе хорошеет.

– Что за улыбочки? Мне плевать, кого ты там ненавидишь или любишь, ты на службе, сержант! – Феникс повысил голос. – Ты не забыл, что у тебя есть подчинённые, которым ты должен пример подавать? Марш строить своё отделение, нашёл время для разборок!

Индиго уловил в голосе друга нотки отчаяния – другой бы не заметил, но не он. Внезапно ему стало совестно. Пашка на него надеется, а он действительно, как ребёнок, поддается на дешёвые провокации.

– Больше не повторится, – негромко сказал Индиго и уже уставным тоном гаркнул: – Есть идти строить своих!

Уже выходя, услышал вслед привычно-печальное:

– Клоун, мать твою.

Он дошёл до поворота коридора и остановился. Не то, чтобы появилось ощущение новой опасности – на фоне общей тревожности всё казалось ерундой. Вернуться ему захотелось не поэтому.

Когда он заглянул в открытую дверь, Феникс стоял спиной к нему, отвернувшись к белой стене. Индиго уже открыл рот, чтобы окликнуть, но не успел, потому что тот неожиданно и резко ударил по стене кулаком. И ещё раз.

Индиго отпрянул. Пашкина молчаливая ярость его всегда немного пугала. И сейчас он очень близко подобрался к тому, чтобы эта ярость была направлена на него. Нет, вот сию минуту это была не столько ярость, сколько раздражение: предстоит опасное дело, а два бойца валяют дурака с мордобитием, не могли дождаться шакалов, чтобы на них злость вымещать… И всё-таки, это опасно близко. Индиго не хотелось представлять, каково это, когда вот такой настоящий гнев Феникса обрушивается на тебя, а не на белую стену.