Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 51 страниц)

Слева джунгли расступились, и мелькнула тропинка, уводящая вглубь. Ника, почти не раздумывая, притормозила и вернулась к этому повороту. Тропка была узкой, но скутер по ней проходил свободно. Скорость пришлось сбавить, и мысли постепенно упорядочивались, как будто до этого они не успевали за Никой и только теперь догнали и сами разложились по полочкам. Не успела она немного успокоиться, как её настигла новая неприятность. Двигатель скутера неожиданно сбавил мощность. Цифры на панели управления беспомощно замелькали, замигали, и вдруг табло погасло, а скутер плавно остановился.

Девушка растерянно соскочила на землю, обошла заглохшую машину. Она понятия не имела, что случилось, как с этим бороться, а главное – как теперь вернуться в городок. Был, конечно, вариант связаться с отцом или Орестом, но пока ей не хотелось слышать ни того, ни тем более другого, поэтому она просто зло пнула колесо и, не задумываясь, села рядом на траву.

Отцу нельзя говорить про Ореста. Мало того, что ему вообще сейчас всё равно, так ещё может оказаться, что он вовсе не против… Если они заодно – значит, отец сам хочет свести её с Орестом и помощи от него ждать не приходится. Нику передёрнуло, но она взяла себя в руки. Если так – значит, так, нечего психовать. А если они не заодно, то прежде, чем «радовать» отца, надо хорошо всё взвесить.

Девушка снова вскочила. Взвесить что? То, что этот человек, которого она всегда считала своим другом, другом своей матери, другом своего отца, оказался таким же, как все мужчины, которые смотрели на неё сальными глазами? При этой мысли у Ники потемнело в глазах от нахлынувшей волны бешеного гнева и отвращения, она с силой ударила кулаком по сиденью стоящего рядом скутера. Попала по металлической раме. Боль в руке отрезвила, всё вокруг опять стало светлым и чётким. И тут снова навалилось осознание: ты одна. Никого нет, никто не поддержит, никто не поможет решить, нет никого, нет его, нет единственного, нужного, любимого.

На душе стало так тяжело, так пусто, так страшно – как в тот момент, когда она окончательно поняла, что Павел не вернётся. Ника упала на колени возле скутера и разрыдалась.

Сколько времени она так сидела, Ника не знала. Она не следила за часами и пришла в себя только тогда, когда почувствовала присутствие другого человека. Она медленно подняла голову и встретила спокойный взгляд стальных глаз.

– Вы кто? – всхлипнув, спросила она и потянулась за салфеткой в кармане.

У неё не было сил удивляться появлению незнакомца, и не было сил волноваться.

– Строганов, Даниил. Я егерь, – ответил мужчина, не делая попыток двинуться с места.

Ника быстро вытерла слёзы и внимательно оглядела неожиданного собеседника. Пока он сидел на траве, трудно было сказать, какого он роста, но, кажется – высокий, крепкий, широкоплечий. Не красавец и немного старше Ники. Лицо слегка как будто сонное, но глаза живые, с цепким взглядом. Очень светлые волосы и загорелая кожа, только бледные следы от солнцезащитных очков выделяются – точно, егерь, похож. И надпись на скутере-вездеходе – «Diana». И имя его она слышала. Точно слышала. Не врёт.

– Что вы здесь делаете?

– Гуляю, – одними губами улыбнулся он. – А если серьёзно – о вас беспокоятся, попросили сопроводить.

Ника отвернулась. С одной стороны, ей хотелось молча уйти, с другой – егерь ей чем-то понравился. Она ещё не очень поняла, в чём дело, но от того, что он сидел рядом, ей не было неприятно.

– Конечно, – сердито сказала она в сторону. – Я же могу заблудиться и потеряться.

– А что, не можете? – серьёзно спросил он.

Она фыркнула.

– Я выросла тут. А потом… Может, я и хочу заблудиться и потеряться?

Даниил помотал головой.

– Не выйдет.

– Почему? Джунгли большие.

– Я вам не позволю, – всё так же серьёзно возразил он.

И тут Ника поняла, что её зацепило в Данииле. Мужчина был чем-то похож на Павла – не внешне, не голосом, у него слишком низкий. Просто такой же спокойный взгляд, уверенные интонации, непонятная забота – конечно, он выполнял порученную работу, но ведь официально его задание не состояло в задушевных беседах.

– У вас что-то случилось? – пробился тягучий голос сквозь её раздумья.

– Да! – вырвалось у неё.

«Стой, не будешь же ты ему про Ореста рассказывать!» – одёрнула она сама себя и торопливо продолжила:

– Вот, скутер выключился.

Даниил молча кивнул, не спуская с неё взгляда, и Ника поняла, что он догадывается – не в скутере дело. Она мысленно махнула рукой – не верит и не надо. Может, зато поможет с неисправностью. А потом всё равно можно будет уехать.

– Тут мелочь, – сказал он уже от скутера. – Проблема не в двигателе. Пять минут и сможете ехать дальше.

Ника обхватила руками колени, положила на них голову и закрыла глаза. Присутствие этого светловолосого егеря почему-то успокаивало. Она устало подумала, что в последний год ей везёт на встречи с такими «надёжно-успокаивающими» мужчинами – раньше таких у неё не было, если не считать отца с Володей… и Ореста. Того, который был раньше.

А потом появился Паша.

Эта мысль не доставила ей ничего, кроме нового резкого приступа боли в душе. Всё это бессмысленно. Его нет.

Дэн закончил настройку бортового компьютера – хорошо, что все скутеры в городке одинаковые.

Девушка по-прежнему сидела на земле с закрытыми глазами, сжавшись в комок. Нет, не в машине тут дело. Впрочем, Дэн не записывался в психологи или спасатели, так что особенно мучить её расспросами не собирался. Может, уговорить её вернуться, а самому всё-таки зайти к знакомому врачу из медцентра? «Наследница», вроде, вполне адекватно реагирует, не истеричка, может понять. Кстати, как её зовут? Он когда-то слышал имя дочери Ревнёва, но не мог его вспомнить. Вика, что ли.

– Готово, – окликнул он её.

Девушка подняла голову, медленно встала с земли и подошла ближе. Глаза сухие, но невозможно печальные. Да, это не капризы.

– Госпожа Ревнёва, – осторожно начал он. – Я могу попросить вас об одной вещи?

Она подняла на него вопросительный взгляд.

– Мне очень нужно в город. А я должен охранять вас. Разорваться я не могу, бросить вас – тоже, а в городе у меня очень срочное дело. Можно сказать, жизни и смерти.

Девушка некоторое время смотрела на него, словно ожидая продолжения, но он не знал, что ещё сказать.

– Чьей жизни? – вдруг спросила она.

Он опасался другого: «А что же вы хотите от меня?»

– Одного хорошего, очень хорошего человека, моего друга, – ответил он, стараясь вложить в голос всю свою способность убеждать. – Понимаете, мне нужен врач. Я не могу везти его в наш медцентр, потому что…

Чёрт знает, что на него нашло. Он понимал, что, возможно, совершает страшную ошибку. Но серьёзный взгляд этой грустной девушки внушил ему доверие. В самом деле – дочка Ревнёва, насколько он знал, давно живёт на Земле, учится там. Сейчас у неё каникулы, но она скоро должна возвращаться обратно. Она не имеет связей с «Артемидой» – это он знал точно, Карина как-то говорила. Она может помочь, у неё есть для этого возможности.

– Почему не можете в медцентр?

– Я не могу вам так просто объяснить. Понимаете, это по многим причинам невозможно.

– Он совершил преступление?

Вопросы задавались по-деловому, явно не из любопытства. Она совсем успокоилась, смотрела внимательными зелёными глазами, которым не хотелось врать.

– Нет.

– Лаконичный ответ, – усмехнулась она. – А почему я должна вам верить?

– Я не прошу вас мне верить. Я просто прошу поехать со мной в город, чтобы мне не пришлось бросать работу, и я бы успел застать дома моего знакомого медика.

Она помолчала.

– То есть, в медцентр вы везти его не можете, а кого-то из врачей того же медцентра звать к нему готовы?

– У нас нет выбора.

Он внимательно наблюдал за её лицом. Она явно что-то обдумывала.

– А что с вашим другом?

Дэн задумался. Стоит ли говорить всю правду?

– Болотная лихорадка.

Девушка вскинула на него недоуменный взгляд.

– У него нет прививки?

– Не знаю. Должна быть, но, очевидно, нет. Иначе он не заболел бы, верно?

Это была правда. Прививка от местных болезней делалась раз в год, в последний раз при Дэне командиру делали её перед той роковой высадкой. По идее, когда Феникс летел на Каджеро сейчас, ему обязаны были провести полный курс профилактической подготовки, включая все необходимые прививки, та же Карина просто не допустила бы его на дистанцию без соответствующей записи в его карте. Значит, кто-то добрый ошибся в документации. Или это всё ещё звенья той призрачной цепочки – слаженно выстроенный маршрут по самым опасным местам, отсутствующие антибиотики в аптечке, отсутствующая прививка, урс на участке, где раньше их не встречалось…

– Лихорадка не смертельна, хотя и неприятна, – сказала девушка. – Он вполне в состоянии улететь на Землю или хотя бы в другой городок, если в нашем ему опасно. Болезнь не передается по воздуху, так что он никого не заразит в дороге.

– Он не в состоянии, – решился Дэн. – Он попал в очень сложный переплёт и сейчас фактически умирает. Получил несколько ранений, в том числе огнестрельное, каждое из которых не смертельно, но всё вместе его убивает. У него жар уже который день, он бредит…

Он не понимал, зачем говорит ей эти подробности, но готов был рассказать уже и о сафари, и о своей роли во всём этом, сдать все имена, пароли и явки.

Ревнёва задумалась. Вид у неё сделался отсутствующий, как будто неожиданно её посетила совершенно посторонняя мысль, отвлекшая её от реальности. Когда Дэн уже почти пожалел, что вообще заговорил о своих проблемах, она сказала:

– Хорошо. Я не буду вам усложнять жизнь. Но в город не поеду. Вы спасайте своего друга, а я вернусь домой. Чуть позже. Я доеду, обещаю. Вы же починили мой скутер, и вообще… спасибо вам.

Дэн очень хотел ей верить. Она действительно выглядела успокоившейся, собравшейся и вполне адекватной. Пригодился бы сейчас Индиго, вдруг подумалось ему. Но Индиго не было, был только он, серьёзная зеленоглазая девушка, джунгли и умирающий Феникс в подвале.

– Возьмите.

Ревнёва протягивала ему белую пластиковую карточку. Визитка?

– Это мой телефон, – пояснила она. – Во-первых, сможете проверить, сдержала ли я слово, а во-вторых, я врач общего профиля. Мне, правда, учиться ещё год, но думаю, при необходимости я справлюсь с лихорадкой и царапинами-переломами.

Дэн взял карточку, ещё не очень понимая, что она имеет в виду. Буквы на пластике сошлись в слова «Ревнёва Н.А.» и – цифры.

Девушка вздохнула.

– Позвоните мне, если не получится с вашим знакомым в городе. Я возьму всё необходимое и приду к вашему другу, как врач.

Вот теперь Дэн ей поверил полностью. Когда она села на свой скутер и рванула с места вглубь джунглей, он был уверен, что она вернется домой. С ней всё будет нормально.

Во время разговора с егерем Нику вдруг осенило. Рина вовсе не бредила. Она не просто так вспоминала их игры в джунглях. Нике не терпелось проверить свою догадку, но совесть не позволила ей уехать, бросив этого симпатичного егеря с его проблемой, раз она могла помочь. Да и отвязаться от него надо было, не тащить же за собой.

Оставив Даниила в некотором недоумении и с визиткой в руке, она поспешила в то место, о котором так много говорила подруга в последнем разговоре. И в том самом тайнике, где они в детстве хранили свою смешную клятву, нашла кристалл с файлами и толстое бумажное письмо в пластиковом конверте. Она не решилась читать его на месте, всё-таки вернулась домой.

«Ника, когда ты закончишь читать это письмо, ты больше не будешь считать меня «почти сестрой», как ты всегда говорила. Поэтому я скажу тебе сейчас: ты всегда будешь моей любимой подругой, у меня нет никого ближе тебя. Прости, что оставляю тебя одну со всем тем, что я тебе расскажу, но поверь – я не могла остаться»…

Письмо было большим. Но Ника не заметила проглоченного объёма. То, что она прочитала, было невероятно, невозможно, не укладывалось в голове. Хорошо, что она поддалась конспиративному настрою Карины и ушла в садовую беседку. Хорошо, что не стала читать в своей комнате или, что было бы вообще ужасно, в общем холле.

* * *

Орест принял Карину на работу в центральный офис «Артемиды» сразу после отлёта Ники на землю. Это Ника знала. Ещё она знала, что работа подруге нравилась. Первое время они часто переговаривались, Карина вся сияла от неожиданной радости – она оказалась действительно полезной, её работа устраивала Ореста… Босса, как он потребовал себя называть. Она легко находила общий язык с клиентами, не ошибалась в принятии решений и не забывала деталей, и скоро стала старшим менеджером, контролирующим три других офиса на Каджеро, а так же принимала клиентов VIP.

Однажды, когда прошёл год с тех пор, как Карина впервые переступила порог центрального офиса в Солнечном, Босс вызвал её к себе, долго хвалил, потом выспрашивал про то, как она живёт, родителей вспоминал. А потом спросил, не хочет ли она начать зарабатывать по-настоящему…

Конечно, Карина хотела. И ей показалось, что расположить в свободные коттеджи пару VIP-туристов в месяц и обеспечить их необходимыми документами – это не противозаконно. И какая разница, что на самом деле они вовсе не охотиться приехали, а зачем – Карина не интересовалась. И почему именно она занималась их распределением и устройством, хотя иногда они останавливались даже не в Солнечном, она не спрашивала. И почему об этих туристах не должен был знать никто, кроме Босса и главного консультанта Адама Лероя, её не волновало.

А потом постепенно начала узнавать, почему, отчего и куда. И когда ей открытым текстом объяснили, что туристы, которых она оформляла, приезжали именно на охоту, пусть и не на звериную, ей уже некуда было деваться. Когда она узнала, что двое из проведённых ею людей были убиты теми, кого также провела и оформила она, отказываться было поздно. По указанию Босса она оформляла документы на выезд уже мёртвых клиентов, хотя и не знала об этом. Просто провела оформление заочно, как он приказал… Отказаться работать дальше она уже не могла. Ей дали понять, что она подходит для работы, и что она теперь связана с этим «вторым уровнем», как они его называли, намертво. Карина не могла пойти в полицию – к тому времени она поняла, что на этой планете Боссу принадлежит не только сафари, но и многие люди, которых он давно купил.

Босс начал дело с сафари задолго до того, как Карина пришла к нему работать. Машина скользила по накатанной дорожке, всё работало, как часы, и винтики, которые отказывались работать, просто исчезали, их быстро заменяли более послушными.

Карина не хотела исчезнуть. Поэтому она продолжала работать, хорошо понимая, что ей некуда деваться. Со временем она привыкла к постоянному чувству опасности, так что оно притупилось. Совесть какое-то время молчала. Убаюкать её оказалось реально – эти люди знали, на что шли, и сознательно рисковали жизнью. Даже то, что Карина вскоре узнала – ни один из них из джунглей не вернулся, всех добили на финише, не Охотник, так егеря-чистильщики – даже это совесть только пощекотало. А ещё Босс хорошо платил. И Карина надеялась однажды решиться на то, на что решилась сейчас. Сделать себе новые документы и сбежать так, чтобы Босс не достал. К базе поддельных данных у неё был полный доступ, уж что-что, а липовые документы, неотличимые от настоящих, её тут делать научили на совесть… такой вот каламбур, с совестью.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды Карину не ударило. Пока однажды её привычное существование не разбилось об один решительный, обжигающий синим пламенем взгляд. Карина словно проснулась.

Она была уверена, что это – будущий Охотник. Но когда открыла его контракт, не поверила глазам: парень приехал не охотиться, а уходить от погони. Почему-то первый раз за последнюю пару лет её это задело и стало не по себе. Такой уверенный, спокойный. Ни о чём не спрашивал, на всё согласился, ему было на всё плевать. Он ни капельки не боялся, не сомневался. Карина видела много тех, кто приходил с подписанным контрактом Жертвы. Они часто вообще плохо соображали, зачем они тут – таких всегда было видно, как бы ни они прятали руки, глаза… Приходили и другие – которым море по колено. Они не понимали, что это не игра. Им казалось, что круче них не бывает, что они всех сделают и уйдут победителями. Были и такие как этот – сильные, знающие, на что идут. Только никто не вернулся. Джунгли не выпускают никого.

Карина тогда не могла знать, кто этот уверенный парень напротив. Да если бы и знала, вряд ли смогла бы что-то сделать – контракт был подписан, ей нужно было только оформить прибытие будущей Жертвы, вселить его в коттедж для гостей и направить к Лерою. И всё же… всё же, механически проводя документы, как и всегда, она чувствовала, что подписывает смертный приговор этому синеглазому упёртому психу. И впервые чувствовала себя не просто увязшей в грязных махинациях, а настоящей убийцей.

Потом, когда за парнем уже закрылась дверь, она успокаивала себя тем, что этот синеглазый не маленький мальчик, а взрослый человек, действительно отчётливо понимающий, на что идёт. И, видимо, понимающий, зачем он это делает. Он знает, что может не выжить. И он сам сюда прилетел, сам пришёл, сам всё подписал. Не Карина, так кто-то другой зарегистрировал бы его прибытие, выделил бы консультанта, выдал бы ключ от коттеджа, сказал бы сухие напутственные слова перед тем, как отправить его на смерть. Это не её вина.

Аутотренинг подействовал, и до вечера она работала спокойно, даже оформляя будущего Охотника. Пока с ней не связался Лерой и не сообщил, что Жертва к охоте готова. Она почти забыла, что попросила его об этом сообщении утром, сама не зная, зачем. Как бы то ни было, а охота всё равно начнется завтра в семь утра.

А потом рабочее время закончилась. Она спокойно выключила компьютер, закрыла дверь в кабинет и пошла домой. А у самого входа развернулась и так же спокойно пошла в сторону гостевых коттеджей. Карина сама не очень понимала, зачем делает эту глупость. То есть, она этот поступок считала глупостью только снаружи. Если бы сейчас её остановили и спросили, куда и зачем она идёт, она бы так и ответила – иду свалять большого дурака. Она не могла бы словами объяснить, что именно влечёт её к одному из этих спящих домиков. Но знала, что ей это нужно, и что это нужно тому, к кому она идёт. То, что парень мог завтра к вечеру погибнуть, добавляло уверенности в том, что она поступает правильно.

На этом месте Ника остановилась. Она понимала, о чём сейчас будут рассказывать торопливые и слегка корявые рукописные строчки непривычного, но знакомого почерка. А ещё она понимала, что уже знает, к кому шла Карина. И ещё – почему та не смогла включить экран. И главное – Ника знала, как он погиб. Теперь знала. Не было смысла дочитывать. Но она подняла листок с расплывающимися почему-то буквами поближе к лицу и дочитала.

У Карины хватило ума не углубляться в описания. Хотя именно сейчас Нике совершенно нелогично хотелось знать, как всё было. Знать больше, чем скупо написала подруга.

…Когда она дошла до нужного коттеджа, шаг её слегка замедлился. Света в окнах не было. Он спит? Будить его не хотелось. У мальчика завтра тяжёлый день, не стоит лишать его нормального сна.

Карина остановилась. Ей страшно было стучать в дверь, очень не хотелось уходить, да и желание, которое привело её сюда, отнюдь не стало меньше от того, что Лазарев решил хорошо выспаться… Девушка отошла от двери и прислонилась к стене рядом. Сердце колотилось, как будто только что она не размеренно шла сюда, а мчалась во весь дух. Она закрыла глаза и попыталась успокоиться. Меньше всего ей хотелось думать, что сердце так выскакивает из груди вовсе не от быстрого движения, а от волнения. Господи, она что, никогда мужчин не видела? Да видела, конечно. Только не к каждому она готова бежать вот так, в темноту, не думая ни о последствиях, ни о том, что, может, и не нужна ему совсем, не скрываясь и не стесняясь. Если честно, такое накатило на неё впервые. Ведь совершенно незнакомый парень! Несколько взглядов, сильный голос с этой ласкающей слух мягкой хрипотцой, солнечные волосы, широкие плечи и непробиваемая уверенность в каждом движении, в каждом слове… Стоп, Карина, ты, кажется, собиралась домой. Немедленно забыла обо всём! Отлипла от стены и быстро пошла отсюда. Не мешай человеку спать…

– Кто здесь? Что вы тут делаете? – раздался прямо над ухом тот самый голос, от которого она только что собиралась убегать. Насторожённый и совсем не сонный.

Глаза открывать не хотелось. Пусть ещё что-нибудь скажет. Потому что если сейчас она откроет глаза и увидит сердитого, разбуженного ею чужого человека, будет очень неприятно. Чувствовать себя дурой неприятно всегда.

– Карина? – в голосе больше не было ничего, кроме безграничного удивления и… ещё непонятного оттенка. Как будто он чего-то ждал от её ответа.

Она лихорадочно соображала, что бы такое сказать, потому что отвечать было нужно, а вот что….

– У вас что-то случилось? – он уже стоит перед ней, она чувствовала его тревожное дыхание на своём лице.

Глаза пришлось открыть. И когда она это сделала и встретилась с ним взглядом, то слова вдруг показались совсем лишними. Она молча покачала головой – ничего не случилось, просто я сошла с ума, и поэтому я стою тут, смотрю на тебя и чувствую, что если сейчас ты ничего не сделаешь, я сделаю всё сама…

Ей не пришлось много делать самой. Только первый шаг, только первый вдох, только первый поцелуй. Он хотел её оттолкнуть – она почувствовала это, но тогда ещё не знала, почему. Тогда у неё в висках стучала кровь, жар, чувство вины и неуёмная нежность.

Не бойся, я не кусаюсь, я пришла к тебе, мне ничего не надо, просто сделай это! Я же чувствую, как тебя колотит, как ты ждёшь непонятно чего, я знаю, что тебе это нужно не меньше чем мне…

«Ему было это нужно, Ника! Он был совсем один, и он знал, что может не вернуться, и я тоже знала. Я знала даже больше – что он точно никогда не вернётся. Я не знала только одного: ему было всё равно кто с ним, потому что думал он всё равно о тебе. Но теперь я знаю. Его зовут Феникс. Твой Феникс.

Ты меня прости, подруга. Мне больше некого просить о прощении, только тебя».

…Простить? Кого, за что? Какая теперь разница… Его нет. Его нет и никогда не будет. Его убили. Убили здесь. На этой планете. В этих джунглях. На этом дьявольском сафари. И этого ничем не исправить.

* * *

Рано или поздно всё должно было закончиться. Они нашли всё, что могли, и даже больше, чем рассчитывали. Дальше это расследование вести нужно было профессионально. Пришло время подключить Фойзе и братские структуры – полицию Содружества. Дело уже попадает под их юрисдикцию. И Ревнёв сядет. За всё то, что под его крылышком тут развернулось. Жаль, доказательств маловато, но есть двое пропавших в одной мясорубке, есть свидетельства против Строганова, есть капитальные нестыковки в словах Реньера и Карины… И есть, в конце концов, Индиго, который явно что-то знает, только говорить не хочет. Ну, если не хочет разговаривать с ними, то от следователей точно не отмажется.

Кир не был удивлён. Нет, участие Дэна в этой кровавой авантюре заставило поднять бровь в недоумении, но и все. Уж кто-кто, а Кир хорошо знал, что может заставить сделать жизнь. А вот Балу был в шоке, и Кир понимал, насколько отвратительна другу вся эта ситуация. Эти его реакции иногда заставляли Кира снисходительно хмыкать, но чаще он всё же завидовал Тони. Тот смог сохранить человеческий взгляд на жизнь – большая редкость при их работе. Ребята со временем превращались в машины для выполнения заданий. Не все конечно. Феникс не превратился, хотя мог. Индиго – да этот вообще никогда не подходил для армии. Тони вот.

С другой стороны, у Тони был тыл – его семья, а Кир… Кир больше автомат чем человек, а автомат он и есть автомат, ничему и никогда не удивляется. Просто не способен.

Но вообще он устал. Устал от этих сумбурных внезапных открытий и тяжёлой суеты. Хотелось побыстрее всё бросить и вернуться обратно, на «Киплинг», снять шкурку Шерлока Холмса, стать самим собой и снова обрести равновесие. Превращения из Кирилла Крымова – любезного сыщика, в Ти-Рекса – беспощадного солдата, он ждал давно, но теперь это ожидание стало просто нестерпимым. Он хоть сейчас бросил бы всё и улетел бы, не дожидаясь, пока Балу закроет их легенду, чтобы Аристова не подставлять.

И только одно его останавливало. Эта зеленоглазая девочка.

Кир сел прямо, оторвавшись от спинки кресла, на котором до этого полулежал, тупо сверля взглядом потолок. Сел и потёр ладонями виски.

Скажи только слово, голубка, и весь мир полетит к чертям. Скажи «да», стань моей, и я увезу тебя отсюда. От твоего выродка папаши, от всего этого зверья, и животных и людей, от ядовитой зелени, так давящей на нервы. Скажи мне «да», милая и я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Я смогу перевернуть ради тебя весь мир, я смогу! Но сначала… сначала надо рассказать тебе всю правду. Ты должна это услышать и услышать именно от меня.

Он резко поднялся на ноги и почти выбежал из комнаты. Он найдёт её прямо сейчас. Ника узнает, и тогда всё решится. Так или иначе, но решится.

Кир нашёл её в саду. Всё в той же беседке, где они вместе прятались от дождя. Ноги сами принесли его к резному домику. На этот раз сквозь ажурную вязь стен прорывались солнечные блики, и вся беседка казалась пронизанной жаркими лучами Сианы. И Ника сидела на том же месте, только не свернувшись клубочком, а наоборот – выпрямившись, сложив на коленях руки с зажатыми в пальцах белыми листками, – сидела, глядя прямо перед собой. Всё это Кир разглядел мгновенно, едва открыв дверь, и так же мгновенно его охватило чувство чего-то непоправимого, настолько тревожно-неестественной выглядела девушка.

– Ника!

Она даже не повернула головы. Кир рывком пересёк пространство беседки и застыл над Никой, не зная, что делать дальше. Будь это Балу, встряхнул бы за плечо, чтобы хоть какой-то реакции добиться, но перед ним был не Балу.

– Что случилось?

Наконец она медленно подняла голову. Первые секунды ему казалось, что она всё равно его не видит, смотрит сквозь, и успел испугаться – возможно, первый раз за долгое время по-настоящему испугаться, но тут Ника его увидела.

– Да что с тобой?! – Кир всё-таки схватил её за плечи, упав рядом на колени, уже было не до церемоний, только бы она не потеряла его снова, только бы очнулась и сказала, наконец, хоть что-нибудь.

– Со мной? – будто бы даже удивлённо переспросила Ника странно натянутым голосом. – Со мной… Я не знаю. Не знаю!

Голос взлетел вверх и оборвался, но не тишиной, а тихим смехом. Она смеялась, но глаза были всё теми же – не здесь, не с ним…

Смех с такими глазами был страшнее молчания. Кир встряхнул её, так, что голова девушки мотнулась из стороны в сторону, русые волосы шелковисто скользнули по его руке, но ему было не до этих тонких ощущений. Помогло – смеяться она перестала, взгляд стал осмысленным.

– Я не знаю, – потерянно повторила она. – Не знаю, что теперь делать. Кому я могу теперь… Мне теперь тут верить некому.

Она взмахнула рукой, словно отгоняя назойливое насекомое, и Киру пришлось выпустить её плечо, чтобы перехватить руку с зажатым в ней белым листком обычной бумаги. Взгляд выхватил подпись внизу листка. Карина. Чёртова олениха, что ты наделала?

И тут его озарило. Олениха его опередила. Ну да, они же подруги. Неожиданно у Сайдаровой проснулась совесть?

– Дай угадаю, – слегка охрипшим, но спокойным голосом сказал Кир. – Она рассказала тебе о сафари. То, что ты раньше не знала.

Ника не отрывала от него взгляд, но руку высвободила.

– Так ты – знал? Знал, что здесь происходит? Знал, что Орест… что тут людей… Зачем ты здесь, кто ты вообще такой?!

Голос снова пошёл вверх, но Кир успел остановить второй прилив истерики:

– Я здесь ищу пропавшего друга. И я ничего не знал, пока не прилетел сюда. У Тони тут пропал брат, понимаешь? Нам ваш врач Аристов помогает, понимаешь? Мы тут не сами по себе.

Она кивнула, и Кир с облегчением почувствовал, что она поняла – он на её стороне. Ты не одна, голубка.

– Расскажи мне, что она написала, – мягко попросил он.

Ника прерывисто вздохнула и заговорила, сперва тихо, запинаясь на каждом слове, а потом всё быстрее и горячее, и Кир не останавливал – она должна была всё это сказать вслух, неважно, что некоторые нюансы он не понимал – потом переспросит…

– Она боялась, что он её убьёт! – со слезами в голосе наконец выкрикнула Ника и разрыдалась.

Кир, который уже сидел на скамейке рядом, привлёк её к себе – нельзя было так кричать, мало ли, кто мог услышать.

Пока Ника всхлипывала ему в плечо, он гладил её шелковистую голову, но думал совсем не об этом, а о том, что придушил бы стерву на месте, попадись она ему сейчас. Из Никиных слов он понял, что Карина написала потому, что сама уже сбежала. Она оставила письмо в каком-то только им с Никой знакомом тайнике – какая-то полянка в джунглях, какие-то детские игры, Кир не понял, да и неважно – и позвонила уже с пересадочной станции только для того, чтобы попрощаться и сообщить о письме. Тварь… Она не могла не понимать, что после её откровений Ника останется совсем одна со всем этим, потому что все её близкие оказались в центре преступления. Ника не могла знать, что Аристов чист, не могла знать, что к ним с Балу можно обратиться за помощью. Она сидела тут совсем одна и тихо сходила с ума.

И тут до него наконец дошло – тут не только Ревнёв был замешан, но и Кледнер. И тут же дурная мысль – ну что, милая, теперь ты веришь, что твой дядя не ангел, теперь понимаешь, что я был прав?

– Орест… – Ника словно прочитала его мысль. – Он это начал давно, даже до того, как мы с Риной школу закончили. Тут всё время умирали люди, Кир!

Она впервые произнесла так его имя, и от этого в груди разлилось тепло, странное, непривычное, но привыкать было некогда. Тут Ника резко отстранилась, и он вспомнил, что кроме откровений Карины о её несчастной жизни, полной обмана и страха, должно было бы быть что-то ещё.

– Она только о себе рассказала? – осторожно спросил он.

Ника задумчиво смотрела на него. Слёзы медленно высыхали на её щеках, но она уже успокоилась. Он был прав, ей нужно было выплеснуть то, что жгло изнутри. Теперь она пришла в себя, и Кир понял её задумчивый взгляд – она оценивала, может ли сказать ему больше.

– У нас связь с людьми, которые могут дать этому делу ход, – как можно более убедительно сказал он. – Если только мы будем обладать достаточными доказательствами для его открытия. Это частная компания, и планета – частная собственность. Нам нужны доказательства того, что это дело касается всего Содружества, чтобы госструктуры имели право вмешаться. У нас пока не так много информации…