Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 51 страниц)

– Лёха! – окликнул он парня уже у входа в соседний коридор, ведущего к лифтам. – Подожди!

Тот остановился и медленно повернулся. На лице атлета проступило непонятное и очень неприятное Дэну выражение. Прежде чем он сумел определить, что это было, Аякс сумрачно сказал, не двигаясь с места:

– Дэн, мы больше не служим вместе. До сих пор я всегда считал, что мне повезло, раз я встретил здесь таких, как Бут, Балу, Ти-Рекс… и ты. Но сегодня я думаю, что нам с тобой лучше больше никогда не встречаться.

Дэн молча слушал, застыв в трёх шагах от него. Он ожидал чего-то подобного, эти слова не были неожиданностью. Они были справедливы, но он до последнего на что-то надеялся. Когда Аякс скрылся в лифте, Дэн отстранённо подумал, что, наверное, ему нет смысла пытаться завести разговор с кем-то ещё.

Он решил покинуть «Киплинг» сразу после подписания приказа об увольнении. Против ожиданий, ребята продолжали с ним общаться почти как раньше, хотя он понимал, что вряд ли они одобряют его увольнение. Да, сейчас это выглядит как бегство. Очередной приступ трусости. Ну и пусть. Самого его уже мало волновало, что думают другие. Разве что Кельт. Но тот всё больше молчал – хотя он молчал со всеми. Дэн видел, как Кельт медленно, но верно превращается в тень Бута, каким тот был первое время после гибели катеров Одинцова. И он знал, что это надолго. Может быть, навсегда. Подойти к Кельту и попытаться хотя бы сказать, как он сожалеет о гибели его друзей, Дэн не мог физически. Не потому, что Кельт не подпускал – Дэн сам начал выстраивать вокруг себя прочную стену, но не для защиты от окружающих, а в качестве тюремной.

Последним, кто проник сквозь эту стену, был Феникс. Когда подполковник подписывал приказ об увольнении, он вызвал к себе Дэна и, неотрывно глядя серьёзными голубыми глазами, попросил его зайти к бывшему взводному до отлёта. Это было почти так же трудно сделать, как и сказать всю правду раньше. Однако, всё же, легче.

Створки двери раздвинулись, пропуская Дэна внутрь каюты.

Феникс сидел на полу у стола, напротив входа, обхватив одно колено руками и задумчиво положив на него подбородок.

– Салют, командир, – внезапно севшим голосом сказал Дэн, и словно от звука его голоса дверь за спиной с тихим шипением закрылась.

– Салют, – отозвался непривычно тихо Феникс. – Проходи, садись.

Слева, как всегда аккуратно заправленная кровать, у стола – лёгкий стул и небольшой диван-скамейка вдоль правой стены. Дэн равнодушно окинул каюту взглядом, но направился не к предложенным сиденьям, а ближе к Фениксу. Остановился у кровати и неторопливо уселся на пол, рядом с ним.

– Ты хотел меня видеть? – глухо спросил он, понимая, что молчать нельзя.

– Хотел.

И снова тянущая душу пауза.

– Если ты хочешь сказать мне, что я свинья, то будешь прав, – вырвалось у Дэна.

Феникс выпрямился и повернул голову в его сторону.

– Я хочу сказать, что тебе не надо было увольняться, – ответил он.

Дэн ожидал чего угодно, только не этого. Он изумлённо поднял взгляд, впервые со дня похорон встретившись с Фениксом глазами.

– Жаль, я об этом поздно узнал, – в голосе командира прорезалась досада. – Я бы тебе мозги прочистил. Ты этим всё равно ничего не исправишь, а жизнь себе поломаешь.

Дэн не знал, что можно сказать на это, кроме того, что жизнь он себе поломал чуть раньше. Но это не имело значения, поэтому он продолжал молчать.

– Ты же не сможешь без армии.

– Смогу, – нашёл в себе силы ответить Дэн. – Это несложно. А вот служить здесь дальше – уже нет.

Феникс покачал головой.

– Ты ошибся всего один раз. Это необходимый опыт, который…

– Паша, мы с тобой оба знаем, что дело не в той ошибке на задании, – перебил его Дэн, по-прежнему глядя ему в глаза. – Я ухожу, потому что ухожу. И не надо об этом.

Феникс молча смотрел на него несколько секунд, потом кивнул и словно потух снова.

– Наверное, ты прав, – уронил он, отвернулся и добавил, глядя в сторону. – Я бы тоже ушёл на твоем месте.

Ты не оказался бы на моём месте, Паша, – тоскливо подумал Дэн. – Никогда.

– Фойзе сказал, что я уже не в состоянии тебе помочь, – сказал он вслух. – Честное слово, если бы я мог…

– Не вздумай! – оборвал его Феникс, резко повернувшись обратно. – Не лезь в это дело. Мне всё равно пришлось бы отвечать, и хватит одного меня!

Дэн мог бы сказать сейчас много слов, которые крутились у него в голове, красивых и высокопарных, или наоборот, простых и приземлённых, даже не всегда цензурных. Но он знал, что слова эти будут пустыми, лишними. Поэтому он молча поднялся. Феникс проследил за ним взглядом.

– Я улетаю утром, – сказал Дэн.

– Что делать будешь?

Он пожал плечами.

– Работу искать.

Феникс тоже встал на ноги.

– Я знаю, на Луне есть офис биржи труда, они работают по всему Содружеству. Попробуй туда, как на Луну прилетишь.

– Спасибо.

Дэн подумал, что пора прощаться. Говорить уже не о чем. Исправить ничего нельзя, и Феникс это тоже понимает.

– Я пойду, – сказал он, уже не глядя на бывшего взводного. Сил не было на него смотреть. Ведь даже сейчас, когда он повёл себя, как последняя сволочь, даже сейчас Феникс попытался ему помочь, направить, поддержать. Да не стою я этого, Пашка!

Он сделал шаг назад.

– Дэн! – требовательно окликнул его Феникс, заставляя, всё-таки, поднять взгляд.

Дэн не смог не пожать протянутой ему руки, думая только о том, что до конца жизни будет чувствовать это рукопожатие и это чувство стыда, которое сейчас буквально сжигало его изнутри.

– Удачи тебе, – сказал Феникс.

Лунный космопорт номер два встретил Дэна переливанием бело-зелёных огней, прозрачными коридорами и толпой людей. Здесь легко было заблудиться, если бы не указатели, ровным красным светом горевшие на развязках коридоров и тоннелей. Он успел отвыкнуть от такого столпотворения, и сейчас только рефлексы, наблюдательность и хорошая координация в пространстве помогали ему не растеряться в этой толпе.

Офис биржи труда он нашёл довольно быстро. Заполнил анкету, вставил в прорезь кредитную карточку, нажал кнопку «отправить» и занял место в зале ожидания, где сидели и ждали решения своих проблем с работой ещё пара десятков человек. За полчаса, что обрабатывалась анкета и подбирались возможные варианты, Дэн успел узнать много нового. Он не вступал в разговоры, изображая дремлющего, но зато слушал всё, о чём говорили в зале.

…На Земле найти работу без высшего образования практически невозможно. Зато в колониях рабочих мест пруд пруди. На днях Совет Астрономов снова поднимал вопрос о повторном возвращении Плутона в разряд астероидов, как им только не надоест, нашли камень преткновения, как будто в Солнечной системе больше задуматься не над чем. Президент Содружества объявил о том, что не будет баллотироваться на третий срок. А зря. Говорят, Институт Исследования Космоса приступил к подготовке очередной Межзвёздной, в которой впервые будут участвовать граждане с Дальних колоний. На Каджеро убили жену владельца «Артемиды». И как только пробрались на эту планету-крепость, да ещё в самый дом Ревнёва… А ещё говорят, во всём спецназ обвинили. Чуть ли не они и убили. Да, всем известно, что ничего хорошего от людей с оружием не бывает. А вчера в новостях сказали, что теперь на промежуточных станциях билеты на транзитные рейсы вдвое подешевеют. Брехня…

– Строганов Даниил Михайлович! Пройдите в восьмую кабину, – раздался мягкий женский голос из центрального динамика.

Дэн неторопливо поднялся и прошёл в дверь с ярко-зелёной цифрой «8».

– Даниил Михайлович, ознакомьтесь со списком вакансий, которые мы можем предложить вам на сегодняшний момент. Для открытия списка, пожалуйста, нажмите кнопку «читать».

Оператор погрузочной линии в Главном космопорте Альфреды. Охранник посольства Марса на Земле. Сопровождающий в челноках Луна-Земля. Егерь в первом заповеднике Каджеро. Оператор поточной линии на заводе… Стоп.

Глаза вернулись на строчку выше.

Говорят, преступников всегда тянет на место преступления. Пальцы сами нажали сенсор возле строки «Егерь на Каджеро». Только нажав, спохватился – ни условия, ни зарплату не узнал. А, к чёрту. На ручной браслет уже закачивалась оплаченная ранее информация, а его анкета одновременно уходила работодателю. Номер рейса, время отлёта – на выбор в ближайшие сутки. Чего мелочиться? Билет на ближайший рейс заказан, до него ещё сорок минут, можно перекусить. Ах да, адрес, куда обратиться на Каджеро. Карина Сайдарова. Менеджер по работе с клиентами. Ага, клиент он тот ещё…

До старта оставалось полчаса.

Глава 6

– С возвращением, Ника Андреевна. Примите наши соболезнования.

Впервые в этом космопорте её встречали без дежурной приветственной улыбки.

Ника кивнула, сухо поблагодарила и прошла к выходу.

Весь полёт в лайнере с Земли и в челноке, несущем её к поверхности Каджеро, она не могла собраться с мыслями. Да какие мысли… Она не плакала – все слёзы кончились ещё в тот вечер у голографона. Их не было даже тогда, когда она перед отлётом случайно поймала новости, где подробно рассказали о захвате, об освобождении заложников и о гибели мамы и Лизы. Этому уделили специальный блок – как же, супруга самого Ревнёва.

Нике сообщил Орест. Ещё ничего не было известно, она всю ночь просидела у головизора, ловя новости о захвате заложников, но журналисты сами ничего не знали. Орест позвонил в полночь. Он сказал, что всё кончено, всех бандитов уничтожили, отец жив, но находится у Володи в медцентре, его ранили во время переговоров. Ника поняла – ранить его во время переговоров с бандитами о деньгах могли, добиваясь выполнения требований. Ей стало жутко. А ещё ей стало жутко от выражения лица Ореста и его голоса. Неужели с отцом всё не так просто? И тут он сказал.

Ника отключила связь сразу, как только смогла пошевелиться. У неё не было сил смотреть в эти глаза, полные сочувствия. Она не могла поверить в то, что услышала, но уже знала, что верит. Потому что это была правда.

Она благодарила всех богов за то, что в своё время настояла на конспирации, и никто из университетских знакомых не совался к ней сейчас с утешениями и соболезнованиями. Она смогла пережить этот удар так, как это было нужно ей – сама с собой, сидя в комнате и глядя в одну точку на стене. Наутро она была уже в состоянии действовать: заказать билет на Каджеро, собрать вещи, договориться с хозяином дома, чтобы сохранил за ней квартиру, пока она будет отсутствовать – да, это ещё хорошо, что каникулы, не нужно отпрашиваться и объясняться с преподавателями и однокурсниками. Ника собиралась до конца июля помотаться по Земле, побывать на море и только потом вернуться к родителям. Она, конечно, хотела приехать домой – но не так. Ей хотелось умереть, только бы не так.

Сейчас же, как и во время пути, мыслей не было. Никаких. Она не знала, зачем прилетела, и что будет делать, вернувшись в Солнечный. То, от чего она была избавлена на Земле – жалость и сочувствие – сейчас навалится на неё со страшной силой. Здесь все обо всём знают.

Она вышла из здания космопорта и почти сразу увидела белый аэрокар Аристова. Ах да, она позвонила ему и сказала, когда прилетит. Она не помнила, что он ей ответил, но, слава Богу, он не стал говорить ничего о маме. Он и сейчас ничего не сказал. Поздоровался, помог закинуть в багажное отделение сумку, сел на место водителя, и машина плавно тронулась с места.

Ника мимолётно удивилась, что он решил вести вручную – маршрут от Алмазного до Солнечного заложен в автопилот любого местного транспорта изначально, – но ничего не сказала.

– Как отец? – спросила она.

– Он в порядке. Я его уже отпустил домой, – ответил Володя, и только тут Ника заметила, как изменился он сам – голос, взгляд, лицо…

– Володя, – начала она, но он перебил.

– Ника, Инга тоже погибла.

Они молчали до самого дома. Ника не хотела разговаривать, а Володя, кажется, был рад этому.

Дом встретил пустотой и тишиной. Орест уехал на побережье, потому что, как сказал Володя – несмотря ни на что, работа продолжается. В залах первого этажа было чисто, слишком чисто. Как будто в музее. Ника пыталась представить себе, что происходило здесь несколько дней назад, но не могла. В голове не укладывалось, что здесь, по этим комнатам, где она бегала ещё совсем маленькой, прошли чужие, прошли те, кто убил маму. Здесь шёл бой, настоящий, с выстрелами и кровью. Здесь умирали люди.

Она почти бегом добралась до лестницы и поднялась на второй этаж. Жилое крыло пустовало, она знала, что отец в кабинете. Знала наверняка.

Дверь пришлось толкать с усилием, как всегда. Открыто. Он точно здесь. Ника приоткрыла створку, вдохнула поглубже, как перед нырком и медленно вошла.

Андрей Ревнёв сидел за своим столом. Как всегда. Только на этот раз перед ним не был развёрнут монитор с важными отчётами и договорами. На этот раз перед ним стояла обычная пластиковая голография. Ника, не глядя, знала, что это за голография.

Она тихо подошла к отцу, который не шелохнулся, не поднял головы – ни на звук открывшейся двери, ни на лёгкие шаги дочери. Казалось, он спит с открытыми глазами. Ника зашла сбоку, остановилась рядом, совсем вплотную к нему.

Майя Рихтер, тогда ещё не сменившая фамилию на «Ревнёва», стоит на поляне, среди высоких земных берёзок. Тонкая фигурка затянута в длинное лёгкое платье-сарафан, руки воздеты над головой, как будто в танце, разметавшиеся косы, смеющиеся глаза, белозубая улыбка…

Это была любимая голография отца. Она всегда стояла на его столе. Но раньше не было вокруг этого солнечного кадра такой невыносимо чёрной рамки. Ника перевела дыхание. Мама… пропавшие слёзы снова вернулись, подкатили к самому горлу и вырвались судорожно громким плачем. Ника уцепилась за подлокотник отцовского кресла и медленно опустилась на колени, даже не пытаясь справиться с нахлынувшим на неё горем. Не видя ничего от слёз, она ощутила, как поворачивается кресло, как отец тяжело сползает с него, как его руки обхватывают её плечи, беспорядочно гладят по голове, словно сквозь вату услышала его рыдания. Она изо всех сил обняла его, как будто боялась, что он тоже вот-вот исчезнет, вслед за мамой…

Сиана уже начала склоняться к закату, когда так же, на полу, их и нашёл вернувшийся Орест.

* * *

Спустя пару недель после окончания процесса над Фениксом, Фойзе не выдержал. Он взял небольшой отпуск, благо, «Киплинг» снова оказался на «Плутоне-1», и на этот раз надолго. Повреждения, полученные во время неудачной встречи с метеоритным потоком, обеспечили кораблю долгий ремонт, а подполковнику – возможность отдохнуть.

Он отправился на Землю, к людям, которые давно ждали с ним встречи. Они ждали в доме, который он мог считать своим, несмотря на то, что бывал здесь всего один раз. Он, наконец, прилетел к Виктору Кузьмину, тому самому Кузе, который лучше всех понимал все тревоги и проблемы Фойзе. К тому, чьё простое молчание могло поддержать надёжнее любых слов. К тому, кто знал Феникса.

Лес, трава у дорожки, ведущей к озеру, голубое небо и настоящее земное солнце над головой… Валентин Фойзе был истинным космическим бродягой, для него звёзды и межпланетные трассы были близкими и родными. Но тоска по дому живёт в человеке Земли всегда. И этот обыкновенный пейзаж сейчас был самым прекрасным зрелищем, которое он только мог вообразить.

– Валька! Утонешь – домой не приходи! – напутствовал любящий отец своего старшего десятилетнего отпрыска в поход к озеру.

– Удивительно свежая острота, – задумчиво проговорил Фойзе. – Стареешь, ничего нового придумать не можешь.

Кузьмин отмахнулся.

– Это тебе она несвежая, а Вальке – в самый раз.

Фойзе уселся на траву и запрокинул голову, наблюдая за плывущими в вышине облаками. Кузьмин напоследок от души прикрикнул на младшего и бодро упал рядом с другом, завалившись на спину.

– Литный всегда был паникёром, Валя. Паникёром и самодуром. А тут такой повод продемонстрировать всё в полном наборе. Миллиардер этот вполне мог раздуть такое дело, что мало бы никому не показалось. Ваше счастье, что не до того ему было.

Фойзе покачал головой.

– Ревнёв, кстати, потом со мной связывался. Предлагал показания дать, если нужно. Он и его люди были готовы помочь. Так что ты на него не гони. Мужик хороший, – он вздохнул. – Только вот поздно, колёсики уже завертелись. У меня такое чувство, что они завертелись ещё до нашей высадки, заранее.

– Слушай, а как же показания участников штурма? Ну, данные телеметрии, рассказы, отчёты? Неужели по ним то же самое выходило?

– Да никто этим и не интересовался, – покачал головой Фойзе. – Ну, допросили всех, ну, сняли данные с индивидуальных камер. А решение всё равно вынесено то, которое вынесено. Думаю, что эти материалы дальше лично Литного и не пошли. Словно у него главной задачей было задавить именно Феникса.

Он помолчал и добавил:

– Мне вообще кажется, что это дело само по себе темнее некуда. Кому был нужен этот теракт? И сумма-то сравнительно небольшая, для таких масштабов. Техника у них вся, которую они при захвате использовали, стоит третью часть той суммы, что они запросили, если не больше. Откуда у них всё это оборудование? Те два шакала, которых мы захватили, на допросах в СОБ не сказали ничего ценного. Не знали они ничего и никого, кроме главаря своего, и того по кличке.

Да, Кузьмин понимал – Служба Общей Безопасности языки развязывала со стопроцентной гарантией. Сомневаться в показаниях шакалов не приходилось. Да не о том речь!

Он рывком сел, развернулся к другу.

– А Литный Лазарева не видел до всей этой заварухи?

– Отчего же. Видел. Там же, где и ты.

– Вот идиот! – в сердцах стукнул по траве Кузьмин. – Такими офицерами швыряться. Парень-то сам как?

Фойзе отвернулся, подавив ещё более тяжёлый вздох.

– Как… Заладил, как попугай: я во всём виноват, я виноват. И ни слова больше. А на самого смотреть страшно.

– Это на тебя смотреть страшно, – не удержался Кузьмин. – А вообще – где-то я всё это уже видел.

– Что? – не понял Фойзе.

– А вот это гипертрофированное чувство ответственности. На кого-то это всё очень похоже. Знал бы я о тебе чуть меньше, сказал бы – гены, наследственность.

Подполковник помолчал и сказал глуховато:

– Помнишь мою вторую операцию? Рейс Луна-Венера? Тогда тоже заложники погибли.

– Те биологи? Ты всё никак не забудешь? Ты тогда не виноват был. И твой пацан сейчас тоже не…

– Это были его родители, Витька. Я эти глаза в тот день никогда не забуду. Я его нашёл потом и уже не выпускал из виду. Так что в чём-то ты и прав. Он мне как сын стал.

Кузьмин молча смотрел в лицо Фойзе, словно не зная, что сказать.

– И сейчас помочь не смог. Опять не смог, понимаешь? Вот что самое мерзкое. Опять не спас.

– Против воли не спасёшь, – вдруг резко сказал Кузьмин. – Помнишь, когда Малыш Санчеза положил? Кто тогда на амбразуру полез, Малыша прикрывать? А ведь я помню – и как наш майор к тебе приходил, упрашивал себя не топить, и как ты со мной сцепился, потому что слушать ничего не хотел. Это ещё хорошо, что журналист тот вовремя подвернулся. А то был бы ты сейчас не здесь, и уж точно не с погонами подполковника. – Он остановился и перевёл дыхание. – Твой парень такой же упёртый, жёсткий и за всех своих отвечает сам. Как и ты. У вас у каждого правда своя, но одна и та же. Вот и поставь себя на его место. Смог бы ты сам себя здесь вытащить?

Фойзе промолчал.

– И вообще – Феникс твой сейчас на свободе? Ну и слава Богу, что не на нарах. Так что хоть от этого ты его спас. И успокойся.

Фойзе упрямо сжал губы. Успокойся… Как будто это так просто.

* * *

Шумный космопорт раздражал, как всегда. Сколько угодно можно было притворяться спокойным и обворожительно улыбаться служащей в голубом костюме, которая встречала прилетавших, но внутри всё кривилось и морщилось – от количества народа, от громких разговоров, от бьющего в глаза света, от долетающей издалека музыки. А ещё – от рутины. Потому что все эти обязанности, возложенные на Алекса Боссом, хоть и считались ответственными и почётными, но были так тупы и однообразны… Что увлекательного в том, чтобы прийти к шумному мужику, воображающему себя крутым, напомнить ему о существовании Босса и неких денежных обязательств и увидеть, как крутизна испаряется, а в глазах появляется просительное выражение? Опасности никакой, интереса в общении тоже.

Если бы не вторая обязанность – он бы давно загнулся от скуки. К сожалению, сегодня график плотный, и на творческую часть работы времени практически не останется. Надо будет напоследок оставить посещение «кактусятника». Фрог хоть и премерзкая личность, но у него в заведении хоть отдохнуть можно после тяжёлого дня.

Машина уже ждала у выхода из Московского космопорта. Спасибо, в водителе эта модель аэрокара не нуждалась. Алекс не вынес бы присутствия ещё одного человека на весь день. Он устроился на пассажирском сиденье и завёл в навигатор все пять адресов, предоставив компьютеру самостоятельно выбирать наиболее удачный маршрут.

К Фрогу, в миру – Руслану Зеленину, владельцу «Кактусов», сети клубов-ресторанчиков, Алекс добрался только к вечеру. Отпустил машину и надолго застрял на служебном входе, столкнувшись с новой системой фейсконтроля. Спустя четверть часа дверь всё же открылась, Алекс влетел в помещение, молча проскочил мимо охранника – вот сволочь, видел же, как он мучается снаружи, узнал ведь, скотина, но пальцем не шевельнул. Ничего, сейчас разберёмся. Он стремительно поднялся по знакомой лестнице на второй этаж, игнорируя лифт, гостеприимно распахнувший двери. В кабинет Зеленина он ворвался, как ураган, способный смести всё на своём пути, но притормозил, едва влетев, заинтригованный картиной маслом. Неуклюжий, действительно похожий на жабу хозяин кабинета копошился в сейфе, дверца которого располагалась всего в полуметре от пола. Алекс несколько секунд созерцал неудобно раскорячившуюся фигуру, потом громко рявкнул:

– Что прячем, Фрог?!

К хозяйскому окрику от двери Руслан был готов.

Он подождал несколько секунд, «надел» на лицо подходящую к случаю маску и развернулся:

– Это вы, Алекс, а я тут как раз собирался… Вы не подумайте!

– Да я и не думаю. Думать сейчас будешь ты.

Ну, давай. Покажи, какой ты крутой. Напомни о Боссе, как будто о нём вообще можно забыть. А я сделаю вид, что отупел от страха, авось договоримся…

Алекс прошёл вглубь помещения и уселся в его, Руслана, кресло за тяжёлым столом.

Разговор, как и предполагалось, пошёл о последней партии дури, той которую Руслан ещё не успел оплатить. Время не пришло. Нет, он не был на самом деле идиотом и прекрасно понимал, что можно очень пожалеть о задержке. Того же Алекса сбрасывать со счетов нельзя, никак нельзя. Алекс – змея. Пока ещё не крупная, но изворотливая и опасная. Талантливый, гад. О Боссе Руслан даже думать не хотел. Об этом человеке ходили легенды и даже если делить слухи на два, да даже на двадцать два – картина выходила не самая приятная, мягко говоря.

– Так вот, как ты думаешь, сколько времени Босс должен ждать финала эпопеи с оплатой последней партии? А пока ты думаешь, что соврать, поясни мне, что это за шпионские страсти у тебя на входе? Я битых полчаса доказываю автомату, что моя межпланетная карточка гражданина Содружества вполне себе действительна и на Земле, а потом ещё вынужден подставлять свои глаза для этого дурацкого сканирования! У тебя тут что – крепость межзвёздного значения?

Да, Руслан любил такие штучки – шпионские страсти, по выражению Алекса. И, конечно, он видел, как тот мается и нервничает у входа, но не мог отказать себе в этом цирке – поржал от души.

Руслан нацепил на лицо улыбку номер пять – придурок заискивающий.

– Это… Алекс, простите… у нас новая система охраны… Сейчас всех так, даже меня…

Тот насмешливо покачал головой.

– Ты смотри – даже тебя! Ну и, интересно, на какие такие финансы у тебя новые охранные системы появляются?

Ух, змеюка! Что-то ты слишком вольготно себя в моём кабинете чувствуешь, парень.

– Алекс, у меня вот тут все отчёты. – Он вывел над столом виртуальный экран. – Вот, это то, что я перечислил вчера, а вот это мы готовимся перевести утром… э… ночью.

Руслан отступил обратно к сейфу.

– И что это? – морщась, спросил Алекс.

– Долг.

– Руслан, – с тяжёлым вздохом начал Алекс, заводя глаза к высокому светлому потолку. – У тебя что-то с ушами. Я спросил, сколько ещё Босс должен ждать остатка долга. Вместо ответа ты показываешь мне какой-то бред, согласно которому я делаю вывод, что ждать Босс должен до второго пришествия. Я правильно тебя понимаю?

Каждое упоминание Босса заставляло Руслана невольно вздрагивать. На лбу выступила испарина. Нервы…

– Руслан! Когда ты брал последнюю партию реона, тебе поставили чёткие условия. Ты согласился! А, между тем, этих условий не соблюдаешь. При этом самого реона я что-то тоже не вижу. Где деньги, Фрог?

Руслан помолчал, ему надо было выиграть время. Кто ж знал, что сегодня номер с «а мы уже начали платить» не прокатит так легко, как обычно. Но сейчас он что-нибудь придумает. Сейчас…

– Ладно. Неделя тебе ещё, Руслан. Но учти – больше я тебе на слово не верю. Сначала ты выплачиваешь долг, потом делаешь предоплату за следующую партию и только потом получаешь новый товар.

Ну, вот. Этим всегда и заканчивалось. Так, отложим пока китайские церемонии.

– Может, как-нибудь договоримся, перетрём?

Руслан видел, что Алекс начинает раздражаться. Надо усыпить его бдительность, усмирить змею. Предложить нечто идиотское. Для начала.

– Реон? Пара минут – и вы царь и Бог.

Алекс некоторое время сосредоточено на него смотрел, потом снова вздохнул.

– Руслан, какой же ты, всё-таки, кретин… Во-первых, если бы я захотел, я бы этим реоном завтракал, обедал и ужинал. Во-вторых, я, в общем-то, не школьник, и действие этой отравы себе ясно представляю. И, в-третьих – ты который раз это мне предлагаешь и слушаешь мой отказ?

Руслан улыбнулся. Да прекрасно он всё помнит, и про который раз, и про отраву, и про отказы. А вот сейчас он предложит то, ради чего Алекс и припёрся сюда на ночь глядя.

– Тогда девочку? У меня сегодня есть пара-тройка свеженьких экземпляров. Или мальчиков?

Алекс усмехнулся, Руслан тоже. Внутренне. Сценарий отлаженный.

– Давай девочек, – кивнул Алекс.

Руслан снова улыбнулся, пусть Алекс расслабится окончательно. Сейчас он приведет девчонок и можно будет вздохнуть спокойно.

Он подошёл к двери, приглашая Алекса на выход.

– Пойдёмте, ваша любимая комната уже ждёт, мы всегда готовы принять вас по высшему классу. Вы спускайтесь, располагайтесь, а я сам приведу крошек, и если захотите, вас до утра никто не побеспокоит.

Руслан оставил гостя в одной из спален и поспешил обратно в кабинет. Кого отдать змеюке? Надо сделать ассорти – благо у него в заведении шлюхи на любой вкус имелись.

Так-с…

Ингрид точно подойдёт. Белокожие блондинки, высокие, с большой грудью – они многим нравятся. Крошка Хей-Ли – дальневосточная гурия. И… и Марго – а вдруг у Алекса схожий с ним, Русланом вкус?

Пока к нему вели девочек, Руслан закурил и задумался о последнем имени в этом списке. Марго. Рита Рей. Когда-то она ему очень нравилась, аж млел. Он любил таких – смуглых, темноволосых и темноглазых. Может потому что сам был белобрысым и с бледной кожей. Странно, таким невысоким, как он, обычно дылды нравятся – вон, как Ингрид. А ему нравились маленькие. Но именно такие как Марго – чтобы было за что ухватиться. Мягкие, соблазнительные формы, хитрые флиртующие глаза. Руслан ненавидел «статуэток». Хрупких, холодноглазых, надменных… Таких любили мощные, высокие мужчины – большие боссы. Эту тенденцию Руслан заметил давно – чем выше стоит человек, тем изящней его статуэтка. Она – подтверждение статуса, что ли. А что с ней делать-то?! На полочку и веничком обмахивать? Обхаживать живую куклу? Ну уж нет, настоящие женщины, те, кто холодной ночью согреют – намного лучше. Пусть боссы обхаживают своих статуэток, а ему оставят таких, как Марго.

Раньше он её ни под кого не подкладывал, потому что ревновал. А теперь надо срочно действовать, пока девчонка в тираж не вышла. Она и так уже еле на ногах держится, а через месяц-другой с неё и вовсе никакого толка не будет – поблекнет под действием дури.

Алекс явно уже начал скучать, когда Руслан вошёл в его комнату в сопровождении девиц. Он выстроил всех троих в ряд, а сам отошёл в сторону – пусть змей полюбуется.

– Это мои лучшие. Как специально для вас, – нельзя забывать о маске полного идиота.

– Уйди в сторону, – Алекс брезгливо отмахнулся. Руслан спрятал довольную ухмылку.

Так, к Ингрид потянулся – этого следовало ожидать. Хей-Ли ему не по вкусу – шарахнулся от девчонки как от чумы. Марго рассматривает. Пристально, слишком пристально, аж голову её приподнял пальцами – заглянул в глаза.

– На чем она у тебя? – жёстко спросил Алекс.

Фрог замялся от неожиданного вопроса.

– Не трясись, не с отделом нравов разговариваешь!

– Реон. Моей была, – неожиданно для самого себя зачем-то добавил Руслан и прикусил язык.

– Понимаю. Ты ей реон – она тебя за другого принимала, верно? Иначе что бы она в такой жабе нашла.

Сам нарвался, отвечай теперь…

– За парня своего меня принимала, – Руслан пожал плечами и чуть скривился от воспоминаний. – Он в армию свалил, дурак.

– Так уж и дурак? – Алекс всё ещё разглядывал Марго.

Старые обиды всплыли с новой силой. Вот уж кого Руслан терпеть не мог, так это парня Марго – длинного нахала с мерзкой смазливой физиономией.

– Дурак дураком! Вечно в какие-то истории влипал, вышибалой работал, родители на него плюнули, делать ничего не умел, одна придурь в голове! Только в армию и смог загреметь, идиот. Ничего ж из себя сам не представлял, если бы не дружок его…

О, а вот про этого он зря вспомнил. Дружка Руслан боялся едва ли не больше самого Босса. Босс далеко, он его никогда не видел и вряд ли увидит. А дружок этот вполне даже осязаем был, и очень уж сильно от него опасностью пахло. Прямо воняло.

– Ну-ну. А ты, несомненно, лучше по всем статьям, – усмехнулся Алекс, отпуская девчонку. Он был готов вернуться к Ингрид, – Руслан видел это, – но что-то его останавливало.

– Лучше. Я стою больше, – резонно заметил Руслан, не сводя глаз с Алекса. Зацепила его Марго. Видимо, не быть ему большим боссом. – А Гордеев лох, несмотря на дружка. Где он его взял только, – всё-таки добавил он.

Руслан помолчал.

– Взгляд у дружка мерзкий, – не сдержался он, сказал вслух. – Тяжёлый, раздавить может, такие… пронзительные глаза. Этот убьёт, не задумываясь.

Его передёрнуло.

Алекс молчал. Наконец он окончательно переместился поближе к Марго и тихо спросил:

– Как тебя зовут?

– Рита, – подсказал Руслан. Ответит она, как же.