Текст книги "Рыжая птица удачи (СИ)"

Автор книги: Ника Темина

Соавторы: Татьяна Иванова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 51 страниц)

Ревнёв не смутился.

– А что собственно такого?! Это хорошие ребята из отличных семей. Вот, например, сын Эрика Джеймса…

– Стоп! – Майя накрыла ладонью его руку на столе. – Андрюша, сам подумай – ну, какие это «хорошие» ребята для Ники? Она терпеть не может эти «сливки общества».

Ревнёв что-то невнятное пробурчал себе под нос.

– А стыдится… Ну, что ты, в самом деле! – продолжила она. – Девочка просто хочет независимости.

Ревнёв фыркнул и бросил косой взгляд в сторону Ореста. Тот намёк понял.

– Ну, не надо только во всех грехах меня обвинять, – поднял он руки. – Ты вспомни, как ты сам на Каджеро попал. – Орест поднялся и неторопливо подошёл к другой стороне кресла друга, и теперь они с Майей словно окружили Ревнёва, ненавязчиво преграждая ему пути к отступлению. – Помнишь?

– Я-то помню, но я на Каджеро летел работать, а не девушек рассматривать, – парировал Ревнёв. – Я тогда думал о деле! О деле своего отца, между прочим! Для меня главным было развитие бизнеса, расширение и…

– Чи-чи-чи! – остановил его Орест. – Не ори так, не работникам политику фирмы втираешь. Знаю я, о чём ты думал. Это вон Майе можешь мозги пудрить, а я, если вспомнишь, тогда рядом был. Прежде, чем о деле подумать, ты прекрасно отучился в экономическом институте. Образование получил – нормальное, прошу заметить, образование, а не с репетиторами на дому. Жил, если я правильно помню, в общежитии студенческом, потому что отрываться от коллектива не хотел. Помню я эти скандалы с твоим отцом, мир его памяти.

Да, скандалы и тут были, и уж похлеще, чем у Андрея с Никой. Отец хотел, чтобы сын был постоянно с ним, постепенно входил в дело, но Андрею было неинтересно возиться с посредственной туристической фирмой, не имеющей будущего на Земле. Однако ему самому не хватало знаний и опыта, чтобы понять, как изменить ситуацию. Поэтому Андрей и настоял на обучении именно в экономическом, справедливо полагая, что образование поможет ему определиться с дальнейшей судьбой и «Артемиды», и своей собственной.

– Помню, как старик надрывался: «Мой сын не будет жить в этой коммуне!» – сымитировал бас Ревнёва-старшего Орест. – «У меня достаточно средств, чтобы обеспечить тебя отдельным жильём!».

Майя невольно хихикнула, до того похожей оказалась ситуация.

Ревнёв молча сверкнул в её сторону глазами, но промолчал.

– А? Что? Мы сегодня это уже слышали? – прищурился Орест.

– Чем закончилось?

– Майя, ну, разве этого упрямца переспоришь? Так мы с ним и жили в общежитии, регулярно напивались, правда, этот трудоголик умудрялся посещать все лекции и семинары, включая те, что были с утра. – Орест горестно вздохнул. – Это было ужасно. Похмелье, голова квадратная, мутит, девочек всего час назад, как выгнали, а…

– Орест!

– Ой, прости, – без тени раскаяния улыбнулся он. – Я и забыл, что в воспитательных целях это нужно хранить в тайне.

– Так-так. Значит, девочки, – протянула Майя. – А Нику, значит, под замок, в монастырь, или замуж за младшего Джеймса?

– Кстати, а что вам так дался этот Джеймс? – заинтересовался Орест.

Он отлично помнил этого белобрысого мальчишку-аристократа, высокого и худого, похожего на жеребёнка, в том числе и неуклюжестью. Они что, всерьёз?

– А чем плох мальчик? – подняла брови Майя. – Воспитанный, с приличными манерами, из хорошей семьи, его родители наши друзья…

Андрей сдержанно кивнул, а Орест почувствовал нарастающее раздражение. Эту непоследовательность Ревнёвой он понять не смог.

– …Скучный, как восьмидесятилетний профессор обществознания в моём колледже, такой же темпераментный, кроме того – шагу без папеньки ступить не может, ни одного решения в жизни не принял, ни в одной драке не замечен, ни одной шишки не набил, семью содержать не сможет, жену защитить не сможет – зато какой мальчик хороший, – не меняя серьёзного тона, закончила Майя. – Самая пара нашей дочурке. Она будет с ним счастлива.

Глядя на несчастный вид отца семейства, Орест не сумел удержать улыбку. Раздражение быстро сменилось чувством облегчения. Им с Никой повезло – Майя на их стороне. Теперь Андрею деваться некуда, он уже сдался. Противостоять сразу всем членам семьи он просто не сможет.

– Ну, чего вы все от меня хотите?

Они с Майей словно только и ждали этого вопроса.

– Для начала – отпусти девочку, – с готовностью начал Орест.

– И не дави на неё своим авторитетом, пусть никто не знает, что она именно твоя дочь, – подхватила Майя. – Моя фамилия вполне ей подойдёт, чтобы даже вопросов не возникало.

– Ей хочется быть равной среди равных – что в этом плохого?

– И не мешай Нике смотреть на мальчиков. В конце концов, когда ещё развлекаться, как не в семнадцать лет?

– Стоп! – Ревнёв остановил поток слов с двух сторон одним движением руки. – Достаточно, я всё понял. – Он повернулся лицом к двери и повысил голос: – Заходи уже, хватит торчать в коридоре!

После короткого, но плодотворного разговора о Никином ближайшем будущем, когда дверь за девушкой закрылась, Андрей покачал головой.

– И всё же… Я бы хотел убедиться, что с ней будет всё в порядке.

Орест усмехнулся. Конечно.

– Следить за ребенком нехорошо.

Андрей фыркнул и неодобрительно посмотрел на друга.

– «Следить»! Не следить, а удостовериться в её целости и сохранности.

Орест хмыкнул, но так, для вида. На самом деле он и сам был убеждён что это правильно.

– Хорошо, этим займусь я. Приставим к Нике охрану, пусть аккуратно походят за ней. А там посмотрим.

Андрей удовлетворённо кивнул.

Ника сидела в своей комнате, комкая в руке любимый шарфик.

– Представляешь, Рин, они так за меня вступились! И мама, и Орест.

Её подруга стояла у окна, не отрывая взгляд от пейзажа за стеклом.

– А Орест такой смешной! Перед папой меня выгораживал, а когда мы вышли, в коридоре меня остановил и прочёл лекцию: «Чтоб училась, раз летишь учиться, и чтоб никаких мальчиков». Брови сдвинул, а сам довольный… – Ника зажмурилась. – Рина! Я через неделю улетаю! – вдруг радостно вскрикнула она и спрятала лицо в серебристой ткани.

– Я поняла, – сдержанно отозвалась та, не поворачиваясь.

Нике вдруг стало не по себе. Она же совсем забыла о том, что у подруги, кроме неё, никого из близких больше нет. Отец Карины прилетел на Каджеро восемнадцать лет назад – по приглашению Андрея Ревнёва – когда «Артемида» только делала первые шаги по новой планете. Тимур Сайдаров тогда был одним из лучших молодых специалистов-ксенозоологов. Он очень помог «Артемиде», никто лучше него не изучил местных животных, что было просто жизненно необходимо для компании, открывающей сафари на новой территории с этими самыми животными. Сайдаров женился на одной из своих помощниц, и Карина родилась в один год с Никой. Подругами они стали раньше, чем научились говорить. А когда им исполнилось по десять лет, Тимур Сайдаров погиб в джунглях. На его группу напали хищные каменки, неизвестно как оказавшиеся среди деревьев. Никто так и не понял потом, что делали в густых джунглях эти гигантские змеи, обитающие на каменных полянах, и почему они напали на людей.

А три года назад умерла мама Карины. Её не смогли спасти – больное сердце и организм, патологически не принимающий импланты. Операции делали на Земле, но даже там врачи только развели руками. Сейчас Карина осталась совсем одна, если не считать семью Ревнёвых.

И вот теперь Ника улетает на долгие четыре года. Сама Карина тоже хотела бы учиться на Земле, но это было невозможно – сбережений отца хватало на жизнь, а вот позволить себе такую роскошь, как высшее образование на Земле, она не могла. Как и многие другие молодые жители Каджеро, она готовилась жить и работать здесь, в «Артемиде».

Ника знала, как много значения отец придает тому, чтобы колония на Каджеро продолжала развиваться, причём в первую очередь за счёт нового поколения колонистов. Он создавал на планете все условия для того, чтобы молодёжь и не помышляла покидать её. Надо сказать, ему это хорошо удавалось – Ника знала, что из десятитысячного населения с Каджеро насовсем улетели всего несколько человек, а около двухсот, как и она, покидали родную планету на время учёбы, но, получив дипломы, вернулись и остались. Если первые несколько лет колония существовала исключительно на средства самого Ревнёва, то сейчас часть обитателей Каджеро работала на «Артемиду» и её развитие, а остальные занимались исследованиями недр планеты, освоением новых участков материков, на побережье работали океанологи, осваивая водную часть планеты. Каджеро поднимала голову, и её владелец теперь мог с уверенностью сказать, что не ошибся, когда двадцать лет назад начал тут рискованное предприятие. Но, несмотря на то, что на планету прилетали всё новые люди, Ревнёв по-прежнему боролся за каждого молодого каджерианина. Он хотел, чтобы Каджеро стала не просто земной колонией, а со временем смогла бы быть самостоятельной, экономически независимой от Земли – как Марс, например. А для этого, прежде всего, как он считал, нужно было создать свою нацию – каджериан. Двадцать лет для этого, конечно, недостаточно, но именно сейчас, когда повзрослело первое поколение детей Каджеро, наступал ответственный момент – если получится удержать это поколение, удержится и следующее.

Так что в глубине души Ника осознавала, что отец не просто самодурствует, не пуская её на Землю. Но это осознание не умаляло желания вылететь на некоторое время из гнезда, ощутить свободу, другую жизнь и узнать других людей. Кроме того, ещё Володя Аристов говорил, что хорошее медицинское образование можно получить только на Земле. А она хотела стать врачом – таким же, как Володя, если не лучше. Поэтому она летит на Землю.

– Вчера Орест Карлович предложил мне работу в «Артемиде», – всё тем же отсутствующим голосом сообщила Карина. – Он сказал, что в школе его ознакомили с моим учебным отчётом, и его просто шокировали мои результаты тестов. Он говорит, я идеально подхожу на работу менеджера по работе с клиентами и для ведения документации.

Ника встала, подошла к ней, обняла за плечи.

– Рина, это замечательно. Если Орест считает тебя нужной компании – это действительно так. Он никогда не берёт людей «по дружбе». У него дружба дружбой, а работа отдельно. Ты ведь всё равно хотела остаться в «Артемиде», а тут такая удача.

– Я хотела стать ксенозоологом. Работать с животными, – Карина по-прежнему не поворачивалась к Нике лицом. – Ты же знаешь. Как папа.

У неё были шансы стать ксенозоологом, только если она тоже улетит на Землю. Оставаясь на Каджеро, она не смогла бы получить нужного образования. Зато здесь была практика, но без диплома она вряд ли станет кем-то выше рядового сотрудника питомника.

– Хочешь, я поговорю с отцом? – в очередной раз предложила Ника. – Он будет рад тебе помочь.

Карина в очередной же раз покачала головой.

– Нет, Ника. Я же всё время говорю тебе – я не буду начинать жизнь с долгов. Особенно с долгов вашей семье. Вы и так много сделали для меня. А Орест Карлович обещает мне деньги, с которыми я через пару-тройку лет смогу сама оплатить обучение.

Ника слегка задумалась, сколько же получает менеджер по работе с клиентами, чтобы через такой короткий срок суметь оплатить учёбу, но не стала спрашивать. Сейчас о другом надо думать.

– Рина, я буду прилетать на каникулы. И к отцу, и к тебе. А потом я вернусь, и мы снова будем вместе.

– Потом, надеюсь, улечу я, – возразила Карина подозрительно дрогнувшим голосом.

– Значит, ты будешь прилетать на каникулы, – не смутилась Ника. – А потом и ты вернёшься.

Карина всхлипнула, резко повернулась и крепко обхватила Нику руками.

– Я тебя буду ждать, – прорыдала она в Никино плечо. – Ты обязательно прилетай…

Уже сидя в лайнере, несущем её на Землю, Ника расплакалась. Только оставшись в одиночестве, так долго желаемом, только когда всё уже было сделано, только когда оказалось, что пути назад уже нет, ей стало страшно и больно от расставания с привычной жизнью. С мамой, Лизой и отцом. С Кариной. С домом.

Но сквозь эти слёзы она чувствовала и облегчение. Всё закончилось. Всё решено. Впереди столько нового, интересного – того, о чём она давно мечтала. И почему-то Нике показалось, что эта новая жизнь непременно принесёт ей то, чего смертельно не хватало раньше. Новых людей, новые впечатления, а может быть и то, чего так опасался отец – новые чувства.

* * *

После отлёта Ники Орест стал ещё чаще пользоваться своим положением, уезжал на побережье и иногда оставался там с ночёвкой. Ему хотелось быть подальше от дома, где теперь стало тихо и совсем скучно. Благо дел на побережье хватало. А ещё можно было взять скутер и уехать подальше от людей – или в джунгли, или на пустой берег, и хоть ненадолго побыть самим собой. С тех пор, как он покинул тогда Каджеро, ему это редко удавалось. И даже после возвращения, даже с Андреем. Всегда держать себя в руках, всегда рассчитывать каждый шаг, всегда анализировать каждое слово. Многолетняя привычка, от которой иногда его могло освободить только общество Ники.

Привычка.

На протяжении шести лет он вертелся, словно на огромном чёртовом колесе, и не имел возможности остановить его и сойти.

Так было всегда, даже тогда, когда его самостоятельный путь только начинался…

– …Уговори его, Кассандра, он мне очень нужен.

– Меня зовут Касси, сколько можно повторять!

Касси раздражённо передернула плечами. Полный мужчина рядом успел ей надоесть, на ипподроме было душно, ей хотелось домой. Но её любимый, похоже, никуда не собирался. Он стоял на нижней трибуне и следил за очередным забегом. Когда Касси перед стартом спросила, почему он не поставил на тотализатор, он усмехнулся.

– Это неинтересно, Кэс. Ставить на животных довольно скучно. Впрочем, я поставил. Только не деньги.

Она не поняла, но переспрашивать не стала. Он бы всё равно не ответил, только рассердился бы из-за расспросов.

Лошадь по кличке Шаман лидировала почти с середины забега. Касси видела, как нервничает грузный человек рядом. Неужели он поставил против абсолютного чемпиона?

– Он мне очень нужен, Кассандра!

Как заклинание повторяет. Касси поморщилась.

Она развернулась чтобы наконец отчитать надоевшего соседа, но тут трибуны взвыли, и мужчина, не глядя на неё, резко подался вперёд, покрывшись испариной. Даже любимый, когда Касси перевела на него взгляд, застыл неподвижно, устремив взгляд вниз, на беговую дорожку.

А внизу Шаман едва заметно замедлил ход, потом его качнуло, и он невольно уступил место мощному рыжему скакуну, который всю гонку дышал ему в круп. Жокей рыжего пригнулся, обнимая животное ногами и руками, сливаясь с ним в одно целое.

– Боже, неужели?.. – прохрипел толстяк.

Касси начала понимать. Если рыжий придёт первым, любимый сделает то, что так хочет от него этот мужчина. Вот что он поставил вместо денег.

Еще один рывок, и рыжий финишировал. На ипподроме появился новый лидер, а Касси уже дёргали за руку и счастливо кричали прямо на ухо:

– Бешеный! Бешеный у тебя мужик!

Касси почти не слышала воплей. Она смотрела на любимого и только на него. Тот медленно развернулся и, кивнув уже совершенно неприлично сходившему с ума мужчине, посмотрел на Касси. Его чёрные глаза искрились, красивые губы мягко улыбались, и она поняла, что он доволен. Это главное, остальное неважно.

– Бешеный… – прошептала она, всё так же вглядываясь в бархат его глаз.

Как и когда она познакомилась с Радой Лисовской, Касси уже и не вспомнила бы. Казалось, они были подругами всегда. О профессии Рады она узнала случайно, хоть та и не скрывала, не считала нужным. Когда Касси осторожно, чтобы не обидеть, поинтересовалась, как Раде с этим живётся, подруга расхохоталась.

– Ну, ты даёшь, милая! Мужики меня на руках таскают, подарками закидывают, ещё и приплачивают. И вообще, чем ты так уж от меня отличаешься?

Трудно спорить. Бизнесмены, артисты, спортсмены, даже парочка политиков и один олигарх – у Касси было много ухажёров. Конечно, у всех были жены и любовницы, но развлечься с миловидной девушкой в строгой, и от этого ещё более соблазнительной, форме стюардессы космического лайнера мало кто отказывался. Кроме приятных воспоминаний, эти мужчины оставляли дорогие подарки. Драгоценности, шубы, один даже машину подарил. Любимую Касси «Феррари». А последний поклонник разорился на квартиру. Небольшую, но очень уютную, в престижном районе города.

Да, Касси мало чем отличалась от Рады, и её это полностью устраивало.

У Рады же на дне рождения она и увидела Его. Настолько банальна была ситуация, что потом Касси удивлялась, как попалась на удочку. Но не попасться было просто невозможно. Рада представила их друг другу, Касси, конечно, не запомнила имени, она даже не расслышала его. Он выглядел как античный бог из греческой мифологии. Смуглая кожа, высокий мощный стан. Чёрные непроницаемые глаза и шелковистые на вид, густые вьющиеся волосы. Его глубокий голос пробирал до самых костей. Спокойный смех, чуть снисходительный взгляд… Касси поняла, что пропала. Конечно, когда Он позвонил, она только спросила «где», больше её не интересовало ничего. Очень скоро их отношения превратились в постоянные, насколько постоянными они вообще могли быть при их графиках. Через какое-то время Касси стала подумывать о следующем этапе, а Он только пожал плечами.

– Можно купить квартиру, где тебе захочется, но видеться от этого чаще мы не будем. Я с Каджеро не уеду.

– А может, я перееду туда, на Каджеро…

Он насмешливо приподнял бровь. Касси ненавидела этот его жест, такой снисходительный и высокомерный.

– Тебе там делать нечего, Кэс.

Касси поняла, что Он о «следующем этапе» не думает. Он никогда не звал её к себе домой, не хотел знакомить со своей семьёй. Если им случайно попадались его знакомые, Он представлял её как друга. Не девушку, не невесту – друга. На обиженные замечания Он реагировал равнодушно.

– Я такой, какой я есть, Кэс. Давай просто жить.

Рада же, казалось, и вовсе была недовольна их отношениями.

– Он не для тебя.

– Красивый, богатый, хорош в постели… да, не для меня, явно!

Рада вздохнула и скользнула отрешённым взглядом мимо Касси.

– Этого мужчину любить нельзя, можно только проводить вместе время и получать удовольствие. Он выпьет тебя до дна, выжжет твоё нутро дотла, оставит пепелище. И никто потом не сможет отогреть тебя – греть будет нечего.

– Как поэтично! – фыркнула Касси, потом нахмурилась. – Ты так говоришь, как будто сама проверяла…

Рада встряхнулась и пожала плечами.

– Нет, я с этого пути соскочила намного раньше, чем попалась. Просто у меня больше опыта, чем у тебя, вот и всё. Уходи от него, Касси, пока не поздно.

Касси хмыкнула. Никогда не замечала за подругой такой любви к пафосу.

– I'll take my chances.

Она перешла на родной язык и даже не заметила. Впрочем, она никогда не замечала собственного волнения.

Пять лет пролетели как один день, и наконец Орест спросил то, что ей давно хотелось услышать.

– Полетишь со мной?

Да!

– Ты даже не спросила – куда.

Неважно, неважно! Главное, что с тобой…

А потом были скачки, игры Ореста – а ведь он тогда уже знал, что поедет, когда играл на нервах толстяка. Он давно уже хотел освободиться от хомута Каджеро на шее, от своего так называемого партнёра. Что-то гнало его из дома, который он и домом-то не считал. А со скачками – да просто он набивал себе цену. Толстяк, достававший Касси на ипподроме, оказался одной из ключевых фигур на Итаре, одной из дальних колоний, и ему действительно был нужен Орест. Он тогда был готов в лепёшку расшибиться, лишь бы тот перестал ломать комедию и согласился помочь.

Итара. Касси действительно не понимала, куда они летят и в какое время. Они вышли из столичного космопорта под вечер, а этой же ночью город горел. Полыхали целые улицы, люди бегали в панике, не зная, куда деться от этого бедствия, столб дыма поднимался ввысь, оставляя за собой гарь в лёгких и слёзы на глазах. Город пылал, а Орест стоял на холме и спокойно наблюдал за истерией жителей. В его чёрных глазах отплясывали языки пламени, и Касси казалось, что это адские сполохи.

– Ты как Нерон, – прошептала она и прижалась к нему тесней. Ей было страшно. – Рим горел, а император сочинял свои вирши…

– Тут всё намного прозаичней, дорогая. Завтра поймёшь, что к чему. А вообще, очень романтичная ночь.

– Любовь на руинах? – буркнула Касси, уткнувшись носом в его плечо. Дышать становилось всё труднее.

Он не ответил. Всё смотрел, как огонь сжирает жизнь.

Наутро она узнала – на Итаре произошел переворот, власть перешла в руки военных, а точнее, к тому толстяку-генералу. И теперь Орест подолгу засиживался в штабе, где был центр их вселенной.

Выживших жителей было не так уж и мало, и все они стекались на окраину города, где им оказывали первую помощь, обеспечивали едой и кровом на какое-то время. Впрочем, Касси их судьба мало волновала. Она была занята Орестом и только им. Когда он приходил и падал без сил, то падал в её заботливые руки.

Через несколько дней произошло страшное – итарцы линчевали бывшего губернатора. Касси была в ужасе. Она не понимала, почему мрачные парни в камуфляже не остановили озверевшую толпу. На их каменных лицах не дрогнул ни один мускул, они больше не признавали этого несчастного не только как губернатора, но и как человека.

На протяжении последующих месяцев Орест был сух и немногословен, Итара же казалось, сходила с ума. Мародёры, мелкие банды, насилие на улицах, и всё средь бела дня. Касси думала, что Орест в чём-то просчитался, и им надо уезжать. Но любимый почему-то медлил. Чуть позже она поняла почему, как поняла и многое другое… Толстяк генерал исчез. Его просто не было на Итаре, но Касси была уверена, что его уже нет и в живых. А через несколько дней к Оресту пришли на поклон.

– Он был свиньёй, распустил народ, разбазарил деньги… Возьми власть в свои руки. Военные пойдут за тобой куда угодно, ты же знаешь, они тебя боготворят.

Он согласился сразу, и их обоих как будто подменили – его и Итару. Деньги, вложенные Орестом, почти сразу начали работать на него, не прибылью пока, но доверием людей и их преданностью. Орест отстраивал заново колонию, и люди были ему благодарны, да нет – они просто молились на него. Он восстановил и наладил производство оружия, которым славилась до сих пор Итара. На улицах висели плакаты с его изображением, по местным каналам постоянно крутили ролики, где красивый загорелый Орест то разговаривает с народом, то делает что-то с засученными рукавами – тестирует какую-то детальку, подкручивает гайку у новенького аппарата на заводе, чуть ли не пол подметает. На лице неизменная белозубая улыбка, приятный успокаивающий голос, внимательные глаза, смех…

Люди не замечали за этими радужными роликами то, что замечала Касси – постепенно, но очень верно Итара превращалась в планету тоталитарного режима. После разрухи и голода, когда они были брошены на произвол судьбы, превратиться в Его народ, да хоть чей-то – было счастьем. Они чувствовали себя маленькими детьми, которые, наконец, обрели своих родителей. Но была и обратная сторона.

Касси знала не понаслышке о казнях недовольных и строптивых, о военных базах, где Орест дённо и нощно тренировал своих цепных псов, о том, что там, в «большом мире» он уже почти перехватил рынок оружия, и львиная доля прибыли шла в его карман. Конечно, ведь это были уже не старые, полуразвалившееся заводы, а новые, прекрасно оснащённые цеха. И продукция из них выходила соответствующая.

А ещё… ещё она поняла что переворотом тогда двигал не толстячок-генерал. Её любимый знал, о, как хорошо он знал, с каким фруктом связывается. Поэтому и согласился. Он подтолкнул генерала к началу переворота, предвидел его глупое поведение после. А ещё он осознавал, что Содружество сделать ничего не сможет, да и вряд ли захочет вмешиваться, ведь государственные интересы в целом не затронуты. Всего лишь на одной планетке происходит перестройка производства и меняется структура власти. Да и невыгодно было затевать противостояние. С такими, как Орест, всегда лучше сотрудничать, а не настраивать их против себя.

А ведь враг из Ореста выходил опасней некуда. Он был умён и расчётлив, имел удивительный нюх и хватку хищника. А ещё он умел делать нужных себе людей должниками.

Действующего генпрокурора Касси знала давно. Он был частым гостем в доме, где работала Рада, ещё до того, как получил свою должность. Этот человечек маленького роста приходил в длинном плаще и в чёрных очках, скрываясь, как шпион из старых фильмов, и подруга рассказывала, как угорали от смеха девчонки. Потом он перестал посещать злачные места, он был слишком занят. Как досталось ему место генпрокурора, знал только он. И Орест. Рада постаралась, свела эту парочку, и любимый помог ему. Он никогда не говорил, как именно, – денег ли дал, убрал ли конкурента, – но генпрокурор был обязан ему, по гроб жизни обязан.

Он навсегда запомнил, что тот, кто посадил его на трон, может его оттуда и снять, так же легко. А Орест получил очередную марионетку, очень послушную и исполнительную.

Касси нравилось, что любимый продолжает просчитывать каждый свой шаг, удача не опьянила его. Так появилась Альта. Маленькая планетка-пустырь. Там не было городов и людей, там были только тренировочные базы и филиал производства. А вокруг леса.

В одном из них он и начал строить дом. Сначала это был просто дом, потом постепенно дом превращался в нечто, напоминающее поместье – полностью автономное хозяйство, место, где можно было переждать, пересидеть, скрыться. А потом в одной части дома начали воссоздавать климат и растения другой планеты, благо, средства позволяли. Касси долго не могла понять, что это, пока однажды в каком-то рекламном проспекте не обнаружила снимки недоступной ей Каджеро и узнала ядовито-зелёные лианы и яркие цветы той оранжереи на Альте.

Про это место почти никто не знал, и Касси понимала, что любимый хотел бы, чтобы так и оставалось.

Она часто думала о том, что стала любовницей человека, который ежедневно преступает закон. Ведь говоря по правде – он занимался рэкетом на международном уровне, давал защиту высокопоставленным чиновникам, банкирам, политикам. Конечно, не за бесплатно, а иногда и без особого желания с их стороны.

Некоторые называли его генералом армии Итары, другие – бандитом. Предводителем банды. Если людей такого уровня вообще можно было назвать бандой… но как бы его ни звали, для неё он оставался любимым мужчиной, мужем. Пусть и не официальным, зато самым желанным на свете.

* * *

Итара, Альта, переворот, подготовка баз… Это было только начало круговерти. А позже чёртово колесо превратилось в адский вертел – но ему даже нравилось. Хотя конечно, легко можно было обжечься. Орест забрался высоко. Но вершины были давно обитаемы, и их обитатели не походили на потных генералов и растерянных горожан.

…Грязь, кровь, лицо вдребезги. Он почти физически ощущал свои внутренние органы, все до единого. Голова кружилась, а может, это кружился мир вокруг. Стена, кулаки, опять загаженный пол и тусклый свет от маленького светильника под самым потолком. И руки, много, целое море чужих потных рук. Они избивали до полного изнеможения, они ставили на ноги, обливали ледяной водой и грубо встряхивали истерзанное тело. И лица… Впрочем, лиц он не разбирал. Может потому, что собственные глаза заплыли и превратились в щелочки на сплошном синяке, когда-то бывшем лицом. Он хотел поднять руку и ощупать себя, убедиться, что всё ещё цел, но рука оказалась такая тяжёлая, а он валялся здесь целую вечность, и кто-то методично выбивал из него жизнь. Наконец, он сделал это усилие. Рука приподнялась, но тут он услышал хруст и чей-то низкий хриплый стон. Только потом он понял, что хрустели его собственные кости и стонал тоже он, если это приглушённое мычание, исходящее из саднящего горла, можно было назвать стоном.

– Поговорим? Да, я думаю, время пришло.

Орест с трудом поднял голову и, когда взгляд всё же сфокусировался, увидел перед собой седовласого высокого мужчину. Он боялся узнавать его, но уже узнал. Наверное, это конец. Он слишком высоко влез.

Ожидая продолжения, он сел, с трудом удерживаясь в вертикальном положении, прислонился к стене и сосредоточился, стараясь не потерять сознание. Это было бы сейчас по крайней мере неуместно, да и опасно. С этими людьми нельзя терять бдительность, не то что сознание.

– Я плохой человек, Кледнер, – он услышал голос, звучавший будто издалека, и постарался сконцентрироваться на синих глазах собеседника. Синих и ледяных, как глыбы Перито-Морено. Говорили, что предки итальянца Падре происходили из Патагонии, из селения недалеко от этого ледника.

– Плохой… Но у меня тоже есть принципы, – тот говорил, словно не замечая состояния своего визави. – И один из них – уважение. Ты не уважаешь меня, Кледнер, и это очень, очень печалит меня.

Падре вздохнул. Орест усмехнулся, и усмешка живо напомнила о разбитом лице, но новый стон удалось подавить в зародыше.

– А ты меня уважаешь, – отозвался он. Слова пришлось выталкивать из пересушенного горла, они скребли, словно наждачная бумага. – Сам пришёл.

– Закрой пасть!

Удар пришёлся по и без того раскалывающейся челюсти.

Когда Орест пришёл в себя, а из глаз перестали сыпаться искры, он сплюнул кровь и вновь прислонился к стене. Она уже стала для него родной. Бил его, конечно, не Падре. Тот даже не шевельнулся. А над Орестом стоял друг и помощник Падре, Виго Аларо, и мрачно сверлил его взглядом. Падре покачал головой.

– Не надо, amico, это ни к чему. Дай ему сказать.

Виго мотнул головой, но ослушаться своего босса не посмел, отошёл.

Орест собрался с мыслями.

– Если бы ты хотел меня убить, я бы уже кормил червей. А раз оставил в живых, да ещё и сам пришёл, значит, я тебе нужен.

Орест замолчал, молчал и Падре. Только Виго цедил что-то сквозь зубы.

– S? – наконец произнёс Падре. Он встал с принесённого для него стула и прикурил. – Ты не зря топчешь эту грешную землю… Ты прав. Я бы не пришёл просто так. Я вообще нечасто выхожу из дома в последнее время.

Орест хотел поинтересоваться, чем заслужил такую честь, но вовремя проглотил слова. Ещё пара ударов от громилы Виго, и придётся вставлять искусственную челюсть. Это ни к чему.

– Ты не любишь делиться, но дело даже не в этом…. Как там в армии говорят? Не соблюдаешь субординацию.

Падре снова замолк, пристально вглядываясь в лицо Ореста. Тот молчал, и Падре вздохнул.

– Я объединил свою семью, и ты прекрасно знаешь, что это повлияло не только на моих непосредственных родственников, но и на всех тех, кто решил схватиться с законом. И не только.

– Я всего лишь восстановил Итару. При чём здесь твоя семья?