Текст книги "Беспечные (СИ)"

Автор книги: Ник Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 53 страниц)

Все слухи сводились к тому, что с чем бы ты туда не пришёл, всё, и даже ещё больше чем «всё», придётся там оставить. Но! Обратно с пустыми руками никто тоже не уходил. Правда, тут возможны были варианты. Например, ты мог уйти со своей головой в своих руках – в прямом смысле слова. Далеко, конечно, так не уйдешь, но и беспокоиться не стоит: река подхватит и унесёт вниз по течению… Это не входило в мои планы, как и выносить мои любимые конечности по-отдельности тоже.

Я поселится на постоялом дворе на пристани, поужинал и сразу ушёл наверх спать.

Кто пытался хоть раз уснуть «пораньше» перед важным делом, знает, что это невозможно по определению. Чем важнее дело, тем невозможнее. Моё было очень важным – мне надо было внести в Дремир и вынести оттуда один и тот же предмет, и это была не моя голова.

Я лежал на кровати, закинув руку под голову, и разглядывал свою слегка переливающуюся в лунном свете серебряную флягу, которую держал над собой на вытянутой руке. Это был подарок бабушки, её гарантия моего выживания в любой передряге. Бабушка ли, фляга ли спасали мою жизнь не один десяток раз, и я не мог с ней расстаться даже ценой собственной жизни, а сейчас тем более – на кону стояла не моя жизнь.

Насте этого никто не сказал. Я попросил. Шрамы от ожогов – это фигня. Проблема была в другом: магическое пламя – это сильнейшая отрава. Если не убрать все его последствия в срок, то оно тебя начнёт незаметно пожирать изнутри. Я видел это не раз: пламя сбили, перевязали, раны затянулись, забыли… Но проходило недели полторы-две после поражения, и человек начинал вдруг «гореть» изнутри: ощущал сильный жар, а тело выкручивали судороги. Ещё через неделю начинали истошно орать даже самые сдержанные люди, у которых сила воли была намного выше среднего. Хватало их обычно ещё на день-два, и все они умирали в жестокой агонии.

Гильдия Магов не давала чётких сроков, когда точно это начинало происходить, но, исходя из личного опыта, я пришёл к выводу, что у пораженных всегда было девять дней до того, как проявятся первые симптомы. Со времени Настиного поединка прошло шесть, а значит, у неё есть ещё три дня до тех пор, как начнётся жар. У меня есть всего три дня.

Я больше не думал о том, «а что, если бы я тогда…» Не думал я и о том, «а что, если я сейчас…» Я думал о том, «что» я скажу, когда буду стоять у врат Града, чтобы меня впустили вместе с флягой и выпустили с ней же.

Я бросил флягу на куртку, что валялась на полу у кровати, и закрыл глаза. Моё главное правило отдыха гласило: «Не можешь спать? Просто лежи и ничего не делай». Так я и лежал, пока не уснул.

Среди ночи меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я открыл и поблагодарил сотрудника постоялого двора, что разбудил меня в срок. Прихватив с собой лишь куртку и флягу, я направился на причал. Дожидаться корабля я решил стоя у кромки воды и прозябая от ночной сырости, чтобы не уснуть в самые сонные предрассветные часы.

Дремирский корабль причалил через несколько часов с первыми лучами солнца. На борт брали всех: от бродяги до графа, не имела значения и твоя «социальная хорошесть». Здесь не судили, судили уже «там», в пункте назначения. Насколько я понял из слухов, судили не по законам, а по одним лишь им понятным принципам. Плату за вход на борт они не брали, и платить тоже надо было уже «там», причём не деньгами, а тем, что тебе дороже всего, но без чего ты сможешь физически существовать. Твои душевные метания и сердечные страдания дремирян не особо интересовали, и если ты играл по их правилам, то они гарантировали тебе твою жизнь, а вот какой она будет после того, как ты их покинешь, их особо не волновало.

Я поднялся на борт вместе с десятком таких же сонных и молчаливых людей и остановился у правого борта, недалеко от трапа.

«По идее, без головы не живут, – усмехнулся я, разглядывая тонкую полоску водной глади и пристань за ней. – Осталось их убедить, что и без моей фляги тоже».

Причал начал еле уловимо удаляться, отрезая все пути к отступлению, а я развернулся и пошёл на нос корабля, и не потому, что никогда в жизни не отступал от задуманного, а потому, что сейчас начиналось самое интересное! Мы заходили в глубокое ущелье с высоким водопадом у дальнего его края, а нам надо было наверх – к предгорьям Дремира.

«Всегда было интересно посмотреть, как они это делают», – с восторгом разглядывал я приближающуюся белую пенящуюся мощь, сметающую всё на своём пути и наполняющую ущелье оглушительным грохотом.

Вода падала вниз нескончаемым потоком, бурля и разбрызгивая во все стороны радужные водяные «искры» – водную взвесь, искрящуюся на солнце. Вода? Какая уж это «вода»? Уж точно не ласковая и убегающая сквозь пальцы, а скорее жидкая скала, обрушивающаяся нам на головы с небес. Мне казалось, что если мы по беспечности подойдём слишком близко к краю водопада, то он нас вмиг затянет под себя, раздавит и утопит без следа, будто расплющит свалившейся на голову горой, но наш корабль близко подходить и не собирался. Он прошёл то место, где ущелье сузилось в два раза, и встал на якорь.

«Самое время идти на корму!» – воодушевленно подумал я и пошёл обратно.

На корму я пришёл, но изменения пока не были видны. Просто казалось, что за кораблём образуются невысокие пороги. Я оглянулся и посмотрел на отвесную скалистую стену ущелья. Потемневшая заиленная полоса на глазах становилась всё уже, и я убедился, что вода в ущелье всё же прибывает.

Ущелье наполнялось водой, водопад становился всё ниже и ниже, а я думал о том, что было бы очень интересно посмотреть на то, как это выглядело с той части реки, которая оставалась внизу: «Поднимается ли каменная стена со дна реки, перекрывая ущелье с той стороны? Или она магическая? Если магическая, то прозрачная или нет? А рыб-то видно⁈»

Я понял, что меня сейчас больше всего интересует, видно ли рыб, и мне стало так смешно, что я неприкрыто засмеялся. Смеялся я долго, не обращая никакого внимания на косые взгляды в мою сторону.

«Марк, ты неисправим! – упрекнул меня мой внутренний голос. – Когда уже ты серьёзным станешь⁈»

Я ему мысленно показал язык и со всей серьезностью ответил: «Не хочу!»

Где-то через полчаса водопад полностью скрылся под тихой и безмятежной водной гладью, и наш корабль снялся с якоря, медленно и уверенно разгоняясь против течения.

До врат Града на Эвенне нам предстояло преодолеть ещё три таких «порога».

Часть 1

Глава 15. Три дня

В тот же день.

Я стоял по стойке смирно в небольшой каменной каморке. В неё был один вход и два выхода, и меня интересовал тот выход, что не вход.

Передо мной за небольшим деревянным столом сидел писарь с большой раскрытой книгой. Справа от меня вполоборота стоял воин с мечом на поясе, в кольчуге до колен и в шлеме.

Когда я вошёл, писарь открыл книгу, а воин снял кожаную перчатку с правой руки и положил её на стол.

– Здравствуйте, – первым поздоровался писарь и безэмоционально спросил: – Что нам надо о вас знать?

Я всю дорогу думал над ответом на этот вопрос. Сам вопрос я знал со слухов, но никто не знал правильного ответа на него. Один и тот же ответ для разных людей приводил к абсолютно разным последствиям, порой не совместимых с жизнью. Мой здравый смысл мне подсказывал, что их в первую очередь интересует, представляю ли я для них опасность и какую, а фраза «быть честным – работа такая», невзначай оброненная мои другом, неоднозначно намекала, что скромничать здесь будет неуместно.

– Здравствуйте. Я Марк О’Ний Эренский. Сын Рэда О’Ния, внук Гора О’Ния и Элен О’Нии. Член Ордена Ниев. Маг пятого уровня. Вхожу в десятку лучших магов ближнего к Дремиру приграничья. Владею двумя Формами магии: Молниями и Силой Слова.

Писарь молча всё за мной записывал, а когда окончил писать, задал следующий вопрос.

– Цель посещения?

– Мне нужна одна фляга «живой воды». Фляга у меня с собой. Я бы хотел с ней войти в Град и с ней же выйти из него.

Писарь на меня равнодушно посмотрел:

– Вся вода в Эвенне «живая». Зачем вам в Град?

Я почувствовал, что от моего ответа сейчас зависит, пустят они меня или нет, будет жить Настя или нет.

– Мне нужна вода из одного из горных ручьёв, впадающих в Эвенну. Она более насыщена Пеплом и сможет излечить магический ожог моей девушки. У неё осталось три дня до активной фазы отравления и около полутора недель до смерти. Град на Эвенне – это единственный способ достать живую воду в срок. Обычная вода из Эвенны не помогает.

Писарь перестал на меня смотреть и что-то записал.

– Вы получите пропуск на три дня. Что для вас сродни смерти?

– Потеря фляги и магических способностей. Флягу я не могу отдать.

– Мы заберём ваше чародейство. Вы согласны?

– Да, – не колеблясь, ответил я.

– Оголите запястье правой руки и шею, – спокойно приказал воин.

Я приподнял рукав куртки и расстегнул ворот рубашки.

Воин приложил свою правую ладонь без перчатки к внутренней стороне моего запястья и обхватил руку пальцами. Я почувствовал сильное жжение. Он убрал руку, и на моём запястье появилось красное клеймо в виде креста. То же самое он проделал и с моей шеей: несильно схватил за горло, и я почувствовал сильное жжение в районе кадыка. Воин отошел от меня и надел обратно перчатку, а писарь протянул мне глиняную монету и сказал:

– Чтобы выйти из Града, вы должны показать страже эту монету не позже, чем через три дня с сего мгновения. Одним мгновением позже, и она рассыплется в пыль. Сломать или потерять её до исхода срока невозможно.

Я кивнул.

– Добро пожаловать в Град на Эвенне, – доброжелательно улыбнулся писарь

Я снова кивнул в ответ. Я больше не мог говорить.

Град на Эвенне встречал меня шумными и весёлыми улицами. Чистыми, красивыми, жизнерадостными. Всё как-то здесь было… Слишком уж солнечно, что ли? Совсем не под стать высоким, серыми, будто могильным, стенам снаружи. Но мне было не до всеобщего веселья от каждого прожитого дня жизни – именно так я ощущал то, что происходило сейчас вокруг меня. Я чувствовал себя пятилетним дитём, потерявшимся в чужом и большом городе. Разве что искал я не «маму»… Я не знал, куда мне идти и не мог об этом спросить ни магически, ни физически.

Не придумав ничего лучше, я решил идти на север – к горным пикам, виднеющимся за домами, и пошёл по широкой улице, начинающейся сразу за воротами и как раз уходящей в нужную сторону. Я шёл быстро, но не бежал. Я шёл по грани: между дорогой и обочиной, чтобы не толкаться ни с пешеходами, ни с повозками.

Город мне не был интересен. Да, в какой-нибудь другой раз я бы мог обойти все магические лавки в нём и, скорее всего, найти то, что мне нужно, но сейчас я не мог бездумно терять на это время и рисковать. Его я пересек часа за два и зашагал по мощеной дороге через лес, тёмной и дремучей чащей тянущийся по обеим её сторонам. С каждым шагом вокруг становилось всё сумрачнее, несмотря на то, что солнце ещё было высоко, когда я входил в лес, и мне показалось, что дорога начала светиться под моими ногами. Я вспомнил дорогу в Пожарище.

«Похожи… – подумал я. – А ещё это место похоже на какой-то сказочный дремучий лес, не хватает лишь разбойников…»

Не успел я додумать свою мысль, как услышал свист. Я беззвучно заржал и дал дёру дальше по дороге. Может, это и филин свистнул, а я смалодушничал, мне было всё равно. Ставки были слишком высоки, чтобы побояться уронить лицо или начать играть в войнушки.

Это был не филин. Меня догнали три всадника, но без оружия в руках. Когда они поравнялись со мной, я остановился и развернулся к ним лицом. Двое стояли по бокам от меня, один чуть поодаль, впереди. Он заговорили первым:

– Ты пойдешь с нами. Имя?

Я молчал.

Тот, что был слева от меня, пнул меня сапогом в грудь – я пошатнулся, но, сделав шаг назад, устоял.

– Имя? – снова спросили меня.

Я спокойно стоял и равнодушно на них смотрел.

– Ростик, свяжи его, – приказал тот, что был передо мной.

Ростик перекинул ногу через седло, намереваясь спрыгнуть с коня…

Я только этого и ждал – Ростик приземлился рожей об мостовую. Его мечом я полоснул по подпруге коня его напарника, стараясь не поранить животное, и бросил меч, как копьё, в говорившего. Что они собирались делать дальше, меня интересовало меньше всего, я вскочил на лошадь Ростика – и был таков.

Я не оглядывался, но и погони не слышал. Когда лошадь начала заметно уставать от галопа, я её перевёл на шаг, дал «отдышаться» и остановил. Затем напоил её, как мог, водой из своей фляги и слегка привязал к ближайшему дереву, так, чтобы она смогла сама отвязаться, если нападёт дикий зверь. Для этого ей надо было лишь сильно дёрнуться.

«Пора уходить с дороги, – решил я и задумался: – Идти налево или направо?»

Думал я недолго и пришёл к выводу, что раз дело у меня правое, то надо идти направо.

По лесу я блуждал до сумерек. Допил свою воду. Родников не нашёл. Я уже довольно смутно представлял где север…

Перед сном я погрыз солонины и орехов из небольшой поясной сумки – я теперь всегда запасаюсь едой! И устроился спать, опершись спиной о дерево. Залезать на деревья или искать себе норы мне было лень. Без «кокона» меня дикие звери найдут где угодно. Чего париться? Меня больше волновало не сесть в сумерках на муравейник. А то было как-то… Не понравилось!

Я проспал безмятежно до утра. Мне снились облака… Я стоял над ними на чём-то узком и твёрдом, будто на мосту, а они окружали меня со всех сторон и даже проплывали под ногами. Казалось, они так близко от меня, что просто протяни руку – и сможешь дотронуться, но дотянуться я до них не мог, да и не хотел. Я смотрел на них, и мне было радостно.

Проснулся я очень отдохнувшим и чувствовал себя жутко бодро. Реально, «до жути» бодро – был готов горы свернуть! Однако решил, что горы мне и так нравятся, и пошёл дальше искать родник.

К обеду я понял, что если что-то внятное не придумаю, то останусь в этом лесу навсегда. На этой мысли я остановился посреди шага, осознав, что я идиот! Чуйку-то мою никто не отнимал!!!

«Дошло!» – ржал с меня мой внутренний голос.

«Ну дошло же!» – сам себя успокоил я и начал представлять «родник в горах с живой водой».

Родник «не представлялся», и я нарисовал себе в воображении другой, лесной родник – та же фигня.

Тут меня осенило: я же не поздоровался! Когда у меня отобрали голос, я почему-то решил, что я нем. Когда у меня отобрали магию, я почему-то решил, что я беспомощен. Но когда на меня напали, я почему-то не ощущал себя беспомощным. Почему? Я вспомнил, кем был до того, как начал рассчитывать только на магические «фокусы».

«Опыт не пропьёшь», – то ли съязвил, то ли поддержал меня мой внутренний голос.

Я приосанился и мысленно произнёс, положив руку на сердце и слегка поклонившись:

«Здравствуй, Лес».

Лес ответил в моей голове:

«Здравствуй».

Я развернулся туда, где мне ощущался север, и обратился к горам:

«Здравствуйте, Горы».

Горы ответили в моей голове:

«Здравствуй».

Теперь я обращался ко всем:

«Прошу, помогите мне найти родник с Живой Водой и спасти загубленную мною жизнь».

Я поклонился в пол. Распрямился. Закрыл глаза.

«Иди», – услышал я в своей голове властный и строгий голос, будто голос моего деда, которого я никогда не знал.

Мне так хотелось, чтобы мне это когда-нибудь сказал мой дед, что я аж прослезился.

«Что ты опять расклеился на ровном месте⁈ Соберись, Марк!!!» – возмутился мой внутренний голос.

Я пошёл. Открыл глаза и продолжал идти, пытаясь «собраться» дороге. В душе что-то невыносимо болело. Невыносимо, но не смертельной болью, а какой-то другой. Болью отчаяния? Вряд ли… Не знаю.

Я шёл и шёл, не разбирая дороги, и пришёл к отвесной каменной стене, в которую упирался лес. Прислушался.

«Журчит».

Пошёл на звук.

«Родник».

Встал перед ним на колени и сел. По каменной стене тонкой струйкой тёк ручеёк. Набрать здесь воду было практически невозможно, если не хочешь получить мутную, которую будешь собирать со скалы своей пыльной одеждой и отжимать её во флягу.

Но уходить я никуда не собирался и присмотрелся: ручеёк струился по стене до небольшого карниза, который заканчивался в нескольких пальцах от земли, и капал с него вниз, образовывая в земле небольшую промоину.

«Отлично!» – обрадовался я и отвинтил пробку от фляги.

Пробка как раз влезла между стеной и землёй. Набиралась она долго. Флягу я набирал несколько часов. А когда набрал, то крепко закрутил и крепко-накрепко прикрепил обратно на пояс, как своё самое дорогое сокровище в жизни.

Встал, поднял руки к небесам и радостно закричал во всё мысленное горло:

«Благодарю, Горы! Благодарю, Лес! Благодарю, Дед!»

На последнем слове я снова прослезился и сам себе скомандовал «Домой!», чтобы совсем уже не раскисать.

Шёл до вечера. Шёл всю ночь. С рассветом вышел на дорогу. Побежал!

У меня оставался ещё один день, чтобы покинуть Град, и мне нужен был второй, чтобы добраться до Эренска. У Насти не было этого второго дня, и чтобы она ничего не узнала и не страдала, мне надо было сесть на корабль, который уходил сегодня на закате, а к утру добраться до Эренска.

Через несколько часов мою дорогу снова преградили трое. Я перешёл на шаг и продолжил быстро идти им навстречу.

«Ага, вот этот, с расквашенным лицом – Ростик, – распознал я и возмутился: – И чё им неймётся⁈»

Они сидели верхом и молча на меня смотрели. Я подошёл и остановился в нескольких шагах от них, а затем расстегнул ворот куртки и указал на клеймо на шее. Расстегнул куртку до пояса и, указав на флягу, сделал всем понятный жест, что я их поубиваю, если они меня тотчас же не пропустят.

Главарь усмехнулся и спросил:

– Марк Эренский?

Я кивнул.

– Нас послали тебе помочь, – укоризненно сказал он, – а ты бежать.

Я пожал плечами, мол, откуда мне знать было, а про себя подумал: «И верь сказкам после этого…»

– Помощь ещё нужна? – просил главарь.

Я кивнул и указал на коня.

– Ростик, – дай ему своего коня.

Ростик соскочил с коня, но на этот раз грациозно, а я, подойдя к нему, пожал ему руку, мол, извини за прошлый раз. Слегка поклонился всем в знак благодарности, вскочил на коня – и был таков…

В Эренск я въехал на рассвете.

Часть 1

Глава 16. Живая вода

Настя

Настя проснулась от скрипа двери. Нехотя поворочалась, убеждая себя, что это ей или приснилось, или послышалось, и натянула одеяло повыше.

Скрип повторился приближающимися шагами, и она всё же решила повернуться на другой бок, чтобы разглядеть, что происходит. Девушка себя здесь чувствовала в безопасности и не особо переживала о нежданных гостях. Вот кто полезет на третий этаж центрального здания Ордена Ниев, где могли жить только члены Ордена?

«А… Марк… Марк пришёл… Ну хорошо…» – подумала Настя, сонно приоткрыв один глаз, но тут же его закрыла и продолжила спать дальше.

Но не тут-то было! Её бесцеремонно раскрыли, и ей тут же стало холодно.

– Да что ты делаешь⁈ Холодно же!!! – возмутилась она, окончательно проснувшись и пытаясь вернуть себе сбежавшее одеяло.

Марк беззвучно смеялся, а одеяло убегало всё дальше…

Пришлось Насте за ним вскочить, но её перехватили, вернули обратно на кровать и бережно уложили.

– Одеялом хоть меня укрой! – всё возмущалась она. – Мне так холодно будет!

Марк, всё продолжая улыбаться, приложил палец к губам, призывая её помолчать, и отстегнул с пояса флягу.

«Какой-то он подозрительно молчаливый», – заподозрила неладное Настя, пока он раскручивал флягу, но ничего не сказала.

Марк приоткрыл флягу на небольшую щёлочку и, налив себе немного воды в ладонь, смазал Насте одну руку. Эту же процедуру он повторял несколько раз, пока не обработал все её ожоги на руках и ноге. Кожа девушки начинала светлеть прямо на глазах, а рубцы расправляться и исчезать.

Когда на Насте не осталось ни одного красного пятна или рубца, Марк открыл флягу и поднёс её к Настиным губам, мол, пей.

Настя сделала пару глотков, и её глаза расширились от радости: «Вкус дома! Настоящего дома! Это вода из Дремира! Даже вниз по течению Эвенны она другая на вкус… Живая Вода… От неё так радостно, так тепло внутри! Как я по ней соскучилась уже…». Но тут радость в её глазах сменилась ужасом, и она воскликнула с неподдельным страхом в голосе:

– Ты был в Дремире⁈

Марк кивнул и весело улыбнулся.

– Зачем… – прошептала она.

Марк её чмокнул в носик и погладил по шее.

– Так! Почему ты молчишь⁈ – взяла в себя в руки Настя и наехала на него. – А ну признавайся!

Марк беззвучно засмеялся, и до Насти дошло, что она сказала глупость. Она засмеялась в ответ, но быстро перестала и серьёзно спросила:

– Какую цену ты заплатил? Это на всю жизнь?

Марк почесал затылок и пожал плечами, мол, понятия не имею.

– А ну, показывай! – скомандовала Настя и попыталась встать с кровати, но у неё отобрали флягу и уложили обратно.

Не успела она снова встать, как её укрыли невесть откуда взявшимся одеялом, замотали в него, как гусеницу в кокон, и чмокнули в лобик: «Мол, отдыхай». Марк ушел и тихо притворил за собой дверь.

Настя размоталась, спустила ноги на пол и оглянулась. Открытая фляга осталась стоять на тумбочке у кровати. Она бережно её взяла обеими руками, закрыла и потрусила. По звуку она поняла, что на дне плескалось ещё немного воды.

– Фу-у-у-х, – громко выдохнула девушка, а про себя подумала: «Может, это можно ещё исправить? Узнать бы что!»

Часть 1

Глава 17. Успел

Я вышел за дверь, сделал пару десятков шагов по коридору, свернул за угол и только здесь позволил себе облегченно выдохнуть, устало опершись спиной на стену.

«Успел», – единственное слово, что крутилось у меня в голове. Маленькое слово, созвучное «успеху», но с горьким привкусом.

«Успеть-то успел, – не разделял моего горького оптимизма мой внутренний голос. – Но больше так не делай».

«Понял я уже, – грустно ответил я ему. – Понял, что проще предотвратить проблему, чем потом разгребать её последствия…»

«И как ты собираешься предотвращать эту проблему в следующий раз?» – без ехидства поинтересовался у меня мой же внутренний голос.

«Не допускать, чтобы моя девушка пострадала независимо от её желаний и внешних обстоятельств, – твёрдо сам себе ответил я. – С обстоятельствами я разберусь сам, а желания буду выслушивать, когда она будет в безопасности».

«Действительно понял», – похвалил меня мой же внутренний голос.

«Какой-то он сегодня сговорчивый», – сам в себе засомневался я и понял, что мне надо срочно отдохнуть, а то я скоро окончательно свихнусь, разговаривая сам с собой.

Я уже два дня как не спал, не ел и не пил, и силы мои были, мягко говоря, на исходе. В нашей комнате скрыться от Насти мне было негде, а идти искать другую я уже физически не мог. Пришлось искать, в какой бы угол здесь забиться подальше от посторонних глаз.

Я оглянулся по сторонам и, увидев дверь на лестничную площадку бокового входа в здание, отлип от стены. За дверью был полумрак, что меня неподдельно обрадовало. Я спустился на несколько пролётов, уселся в тёмный угол под стену без двери и мгновенно уснул.

Проснулся я оттого, что мне стало тепло, мягко, а откуда-то донесся вкусный запах. Открыл глаза и увидел белые косы, водопадами падающие с красивой груди, улыбнулся, шевельнулся и понял: «Меня нашли. Вот прячься после этого!» Я весело мысленно вздохнул.

Тепло мне было от одеяла, которым я был укрыт. Мягко – от Настиных колен, на которых лежала моя голова. А приятно пахло Настей, чего уж тут таить: её запах меня всегда будоражил. Но валялся я всё там же – на лестничной площадке.

«Не спрятаться, не скрыться», – уже неприкрыто улыбался я.

«Вот и не прячься», – назидательным тоном вещал мой внутренний голос.

«Я подумаю», – я ему показал мысленный язык.

Настя, видимо, заметила, что я проснулся, и посмотрела на меня с укором в глазах, отчего я отчётливо понял, что обо мне «нашли» всё.

– Вставай, герой, – вздохнула она. – Идём теперь тебя лечить, – но тут же возмутилась: – А после этого ты мне должен одно свидание за то, что я с тобой тут на лестнице полдня просидела! Нет чтобы пойти спать в кровать, как все нормальные люди!!! Мне что, заняться больше нечем⁈'

Я улыбнулся ещё шире – получил косой по носу. Меня защекотали. Пришлось вставать.

Когда мы вернулись в нашу комнату, мне первым делом выдали чистую одежду, банные принадлежности и отправили в конец коридора в душ, мол, пыльных мужиков лечить не собираюсь. С этим даже я спорить не стал.

Освежился, вернулся, и меня тут же усадили на кушетку у окна, а Настя села рядом, вполоборота ко мне.

– Так, Живой Воды у нас мало, – серьёзно начала моя девушка, – но твоё клеймо всё же снять можно. Оба. Правда, не быстро. Всю воду придётся использовать сразу, но если повезёт, то оно полностью исчезнет где-то через неделю. Условие одно! Ты всю неделю не отходишь от меня ни на шаг и выполняешь все мои требования!

Я неприкрыто ужаснулся, за что меня начали щипать и колотить. Пришлось сдаться и кивнуть с довольной рожей.

– Начнём с руки – это проще, – сказала Настя, и я протянул ей руку внутренней частью запястья вверх.

Она смочила обе свои ладони Живой Водой и сжала моё запястье между ними. Я почувствовал приятное тепло. Настя убрала руки, и я заметил, что клеймо немного просветлело.

– Теперь сложнее: тебе надо набрать в рот воды, но не глотать. Я положу тебе руки на шею – всё ещё не глотай. Когда я тебя поцелую – глотай. Это важно. Ясно?

Я кивнул и взял в рот глоток воды. Остатками Настя смочила себе руки и приложила к моей шее: левую руку на клеймо, правую с обратной стороны. Закрыла глаза. Поцеловала. Я сглотнул и почувствовал знакомое тепло, разливающееся, будто вода, по всей шее.

Отпускать свою девушку мне уже не хотелось, и я понял, чем не подходили «пыльные» мужики для «лечения». Следующей моей мыслью было, что мне нравится дремирское лечение, и больше я уже ни о чём не думал…

Часть 1

Глава 18. Гуляния

Настя

Шесть дней спустя.

«Надеюсь, он поверил в мой фокус с Живой Водой», – размышляла Настя, идя по улице под руку с Марком.

Сегодня она снова надела своё эвеннское платье и прихорошилась: расплела косы и оставила свои красивые белые волосы струиться по спине, лишь частично прибрав их изящной серебряной заколкой и закрепив повыше на голове, чтобы открыть лицо и шею.

«Живой Водой, конечно, можно убрать клеймо, но для этого ему надо было бы выпить всю флягу самому и ждать полного его исчезновения с месяц. Можно и за пару часов, если эти пару часов её и непрерывно пить, и в ней сидеть. Жаль, что я не целительница, как Маренка…»

Настя сильнее облокотилась на руку Марка – идти ей было тяжело, чувствовалась сильная усталость.

Когда Настя нашла Марка в бессознательном состоянии на лестнице, он не просыпался, сколько она его не будила. Она решила проверить его пульс и нашла клеймо на шее. В том, что это было дремирское клеймо, девушка даже не усомнилась, потому что видела таки и раньше на пленных магах. У себя дома они таким способом пресекали использование магии в любом виде, и обычно их ставили на лоб, шею и запястья, чтобы обезопасить себя от чародейного взгляда, речи и действий. В крайних случаях их жрецы могли поставить клеймо и на сердце, которое могло полностью обездвижить человека и даже остановить сердце при невыполнении оговоренных условий, но чаще всего этого не требовалось, и пленных удерживали от ненужных физических действий другими способами. Поверхностно осмотрев Марка, она нашла на нём ещё одно клеймо на запястье и облегчённо выдохнула, не найдя ни клейма на сердце, ни каких-либо внешних ранений.

«И зачем ты без меня пошёл в Дремир? – мысленно укоряла она его, прижимая его голову к своей груди. – У тебя ведь есть я. Я! Чистокровная дремирянка!!! Ты же мог оттуда и не вернуться… А вместе бы нас пустили без вопросов, да ещё бы и помогли. Да я и сама собиралась туда пойти, но через недельку-две, когда сил наберусь… Зачем так было рисковать из-за каких-то ожогов? Глупый ты… Просто скажи… Просто поделись своими намерениями… Я же могу подсказать… Помочь могу… Пусть не делом, но советом… А если и этого тебе не надо, то подбодрить хотя бы…»

Настя принесла одеяло из комнаты и потеплее замотала Марка, чтобы тот не околел, валяясь на каменном полу. А затем, устроившись рядом, положила его голову к себе на колени и принялась ждать, пока он проснётся.

«Такой милый, когда спит, – думала она, ласково поглаживая его по волосам. – Безмятежный, как дитё. Спи. Я тебя буду оберегать».

За те несколько часов, что они так просидели на лестнице, Настя успела обдумать свой план. Первым этапом была Живая Вода. Она «размягчала» клеймо и давала ей возможность начать на него воздействовать. Чародейной силы у Насти было немного, но знания были, и проблему ей пришлось решать хитростью.

Хитрость же сводилась к тому, чтобы ходить по грани между своим истощением жизненных сил, или, как говорят местные, магическим истощением, и быстрым исцелением Марка. Если бы Настя смогла где-то тайно раздобыть насыщенную Пеплом эвеннскую воду для пополнения своих скудных чародейных запасов, то всё было бы намного проще, но она не могла. Обычная же вода из Эвенны-реки ей не сильно помогала, ведь Пепла в ней было немного.

На втором этапе всё было просто: если она хотела исцелить Марка за неделю, то ей нужен постоянный контакт с ним. А вот чтобы зайти в знахарскую лавку, ей нужно было придумать убедительный предлог или сделать это незаметно от Марка, а потом ещё быть уверенной, что её на этом не подловят и не станут расспрашивать, зачем ей туда понадобилось.

Врать дорогому ей человеку Настя не хотела и решила справляться своими силами, считая, что если Марк узнает о том, что она его исцеляет, то может решить, что она этим ущемляет его мужское достоинство, и уйти от неё, что в её планы совсем не входило.

«Недоговаривать – это не обман, – убеждала себя девушка. – Думаю, мне надо дней шесть-семь. Потом я улизну в ближайшую чародейскую лавку, напьюсь воды и буду как новенькая».

Когда Марк проснулся, план был готов и утверждён.

С тех пор прошло пять дней. По ночам они не спали и занимались «исцелением». По утрам – отсыпались до обеда. После обеда ходили обедать и гулять по городу, и тут как раз Насте и пригодилось её новое эвеннское платье.

Настя в открытую настояла, что гулять ей необходимо обязательно в платьях! А про себя подумала, что теперь можно без подозрений сослаться на то, что в платьях и туфлях не так удобно много ходить, и свести «пешеходную» часть прогулки лишь к нескольким часам.

К удивлению Насти, Марк на такие гуляния быстро согласился, а на следующий день даже предложил ей купить ещё несколько платьев, чтобы ей не пришлось ходить каждый день в одном и том же. Тогда Настя ещё больше удивилась и тут же согласилась.

К сожалению, её расчёты не оправдались. На утро шестого дня она уже еле держалась на ногах и понимала, что завтра она может уже и не встать с кровати, а значит, воду надо срочно искать сегодня.