Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 69 страниц)

Глава 17

– Какой ещё сон? – поинтересовался я. – Как видишь со мной всё хорошо. Что ты так распереживался?

Мне хотелось немного успокоить своего соседа, потому что на нем совсем лица не было. Детали сна Бажей мне во всяком случае в скором времени расскажет.

– Так в том‑то и дело, господин Мейер, что во сне вы живым не были, – Бажей утёр нос рукавом и оглянулся по сторонам. – Можно я присяду?

Я кивнул на пенек, стоящий около крыльца. Бажей сел на него и долго молчал, собираясь с мыслями. Я не торопил. Элиза хорошо поняла, что нам с соседом нужно поговорить наедине, поэтому увела упирающегося Корнепия к амбару, а живкогрыз, наевшись, удрал в сторону дома. Наконец, мы остались вдвоём.

Я не из тех, кто верит в гадания, приметы или вещие сны. В прошлой жизни на такое только рукой махнул бы. Только вот Бажей обладал способностями, которые лежали за гранью обычного человеческого понимания. Даже система никак на это не реагировала.

Бажей смог найти важный узел живки – старый дуб, подобрал тот самый сук, который упал на голову Божидару, и сделал из него отличную удочку. Я ведь такого крупного карася не просто так выловил. Да и позже сам сделал свою лопату из находки соседа‑птичника. Не говоря уже о том, что он её зачаровал, пробубнив молитву своим Богам.

Так что отмахиваться от его слов я не стал.

– Рассказывай, – садясь напротив на перевёрнутое ведро, сказал я. – Только по порядку. Что видел?

– Лес видел, – Бажей сцепил пальцы в замок. – Чащу. Тёмную такую, незнакомую. И вас, господин Мейер. Шли вы по этому лесу, а за вами по пятам что‑то кралось. Не зверь, не человек. Тень. Большая, чёрная. Я кричать хотел, предупредить, а голоса нет. Только смотрю, как оно к вам подбирается.

Я слушал, не перебивая. Лес, тень. Пока ничего конкретного. Мало ли что человеку приснится.

– А дальше? – поторопил я.

– А дальше яма, – голос птичника дрогнул. – Вы в неё провалились. Глубокая такая гадина, в ней темно – хоть глаз выколи. И земля потом сверху как посыпется, как посыпется… Будто закапывает вас кто‑то заживо. Я аж проснулся в холодном поту, едва отдышался. Жена перепугалась не на шутку от моего крика.

Птичник рассказывал, активно жестикулируя, описал мельчайшие подробности… Видимо, сон был очень реалистичным. Дурной знак, учитывая магические наклонности Бажея. Ведь этот сон вполне может быть вещим. Нужно будет это иметь в виду, если я задумаю пойти вглубь леса.

– Бажей, а где именно эта яма была? – уточнил я. – Тебе ранее не доводилось видеть это место? Может быть это было на моем участке?

Я решил переспросить, потому что это очень важная деталь. Осведомлен – значит, вооружен.

– В лесу, – уверенно ответил птичник. – Точно в лесу. Деревья кругом высоченные… И тихо так, будто всё живое попряталось. Жуткое место.

Хм, тихое место… Неужели то самое? Пещера, где растут грибы, поглощающие любой шум. Или это чаща, где жила Беатрис… Перед тем как на нас напала первородная тварь. Там стояла точно такая же мёртвая тишина.

Только ту тварь я убил. Раскроил ей череп лопатой. Откуда там взяться новой угрозе?

– Господин Мейер, – Бажей поднял на меня умоляющий взгляд. – Вы только в лес не ходите покуда. Слышите? Сон‑то нехороший. Беда там вас стережёт. Вам нужно отсидеться, дождаться пока всё не уляжется.

– Спасибо, что предупредил, – искренне ответил я. – Учту.

Я и правда собирался учесть. Не из суеверного страха, а из расчёта. Раз чутьё Бажея дважды не подвело, грех не прислушаться. Тем более что и без всяких снов я знал: лес сейчас опасен. Одного из солдат Бреннера высушило нечто до состояния мумии.

– А скажи‑ка, – я прищурился, – помимо ямы и тени, ничего больше не запомнилось? Может, ещё что‑то помнишь?

Бажей наморщил лоб, потёр свой воспалённый нос.

– Холодно было, – припомнил он не сразу. – Зябко так, будто не лето вовсе. И ещё… вода. Много воды. Будто река разлилась или озеро вышло из берегов. Вы по колено в ней брели, а потом яма эта.

Вода и холод… На фронтире летом не было ни рек разлившихся, ни холодов. Единственное – это дамба, которую мой инженер разрушил, чтобы остановить пожар. Значит, либо сон не про ближайшие дни, либо место какое‑то особое. Где вода и холод есть даже посреди лета.

– Ладно, Бажей, – я хлопнул его по плечу. – Сон твой я запомнил. В лес лишний раз соваться не буду, обещаю. Живой я, видишь? И помирать пока не собираюсь, дел невпроворот.

Волков бояться – в лес не ходить. Если меня вынудят обстоятельства туда направиться, то я вряд ли последую совету Бажея. Как, например, это было с Беатрис. Мне ведь прекрасно было известно о потенциальной угрозе для наших жизней.

Птичник заметно повеселел, расправил плечи.

– Вот и хорошо, вот и славно! Хвала Богам за всё! – улыбаясь во весь рот, закивал он. – А то я как подумаю… Вы ж мне, господин Мейер, считай, единственный друг тут в округе. Остальные‑то соседи‑землевладельцы только нос воротят от меня, а вы человек простой. Сердце у вас доброе. Нет у вас этого высокомерия как у них.

Не очень‑то я и прост, думал я, глядя на него. Но вслух этого, понятное дело, не сказал.

Бажей посидел ещё немного, успокоился и мы попрощались.

Во дворе было тихо. Мать с Беатрис готовили еду для двух бригад и всех жителей на моем участке. Элиза, скорее всего, где‑то играется с Корнепием, Иржи рядом с амбаром, а Радован вяло делал пометки в амбарной книге.

Я вытащил из нагрудного кармана то самое семечко. Положил на ладонь.

«Единственный известный экземпляр».

Что из него вырастет даже предположить не мог. Да и система четкой информации не предоставила. Значит, придется полагаться исключительно на опыт из прошлой жизни.

Я хотел воспользоваться «Взором Фермера», чтобы найти оптимальное место, но ко мне подбежала сестра.

– Войцех, там утята из загона вылезли! Четыре штуки!

– Как вылезли? – я бросил взгляд в сторону загона. –

– Там земля немного просела у столба, и щель образовалась. Думаю, что через неё и пролезли.

– Где они сейчас?

– Двух видела у колодца. Ещё две вон туда побежали, – она махнула куда‑то в сторону огорода.

Я схватил первое, что попалось под руку – мешок, и пошёл ловить птицу. Несмотря на свои размеры утята неплохо бегали и совсем не хотели возвращаться в загон.

Первых двух я поймал у колодца без особого труда. Они мирно плескались в луже возле опрокинутого кем‑то ведра и даже не сразу обратили на меня внимание. Остальные двое нашлись между рядами картофеля. Утята деловито копошились в земле, выискивая что‑то клювами среди ботвы.

Их я тоже поймал, хотя один умудрился цапнуть меня за палец.

Пока загонял их обратно, заметил, что один из близнецов Иржи как раз возится с тем, чтобы закрыть щель в загоне. Я их совсем не различал, поэтому даже не знал как обратиться. Видимо, Элиза попросила его о помощи.

– Поставь там ещё один колышек, рядом, – вернув утят по месту жительства, сказал я ему. – Один слабо держит.

– Понял, господин Мейер – не отрываясь от работы, ответил пацан.

Я вернул утят‑беглецов на место и задержался у загона на минуту, разглядывая выводок. За прошедшие дни они заметно подросли: желтизна почти ушла, пух стал гуще и темнее. Ещё пара недель и первые перья покажутся.

Корм в плошке почти кончился. Я насыпал свежего комбикорма из мешка, стоявшего под навесом, и налил воды. Утята тут же сбились в кучу у кормушки, толкаясь и переступая друг через друга.

Было в этой возне что‑то успокаивающее. Что им ещё надо для счастья? Немного еды и чистой воды. Ряски бы им сходить набрать.

Уже уходя, я столкнулся нос к носу с Иржи.

– А, хорошо, что ты здесь, – инженер опёрся на костыль и кивнул в сторону огорода. – Я вчера провел измерения ещё раз от колодца до первой грядки. Уклон хороший, можно трубу класть. Если начнём сегодня к вечеру главный желоб будет готов.

– Можно, – согласился я. – Только сперва скажи Болеславу, что нужен один человек на земляные работы.

– А зачем? – переспросил Иржи. – Пора уже мои тунеядцам помогать. Януш, Яцек, – крикнул инженер. – Идите сюда, помощь ваша нужна.

В скором времени два близнеца подошли к нам. Одинаковые, как две горошины из одного стручка. Я никак не мог их различить: идентичные веснушки, черты лица, даже голос похожий. Разве что у одного правый сапог был перемотан верёвкой вместо шнурка.

– Что такое, батя? – спросил тот, что с верёвкой.

– Надо ров выкопать. Уже несколько дней живем здесь, а никаких толков ещё нет.

– Это мы можем, – деловито кивнул второй. – Лопаты где?

– Как же нет пользы от вас? – переспросил я. – Благодаря тебе, Иржи, получилось остановить пожар.

– Это была твоя идея, Войцех, – с досадой усмехнувшись, ответил инженер. – Я бы и сам догадался, да только я ничего о местных землях не знаю. Но всё равно твоя же идея была.

Удивительный человек этот инженер. Разобрать плотину, найти слабое место… Всё равно должна голова работать. Ну, видимо, Иржи не считает для себя это чем‑то достойным его навыков и умений.

– Лопаты у сарая стоят, – ответил я близнецам. – Только внимательно послушайте, что вам отец скажет. Спешить не стоит, лучше сделать один раз и на века, чем переделывать по тысячу раз.

– Я за этим прослежу, не переживай, – сказал Иржи. – Ну? Что встали? Бегом к сараю.

Инженер доставал из сумки на поясе свой уровень. Скорее всего, он сейчас минут пятнадцать будет объяснять близнецам про уклон и глубину, те будут кивать с серьёзным видом, а потом всё равно успеют напортачить. Я оставил их разбираться и пошёл по своим делам.

Семечко всё ещё лежало в кармане.

Я достал его и активировал «Взор Фермера». Двор окрасился привычными оттенками по степени насыщенности живки: зелёным там, где эссенции было много, бледно‑жёлтым у вытоптанных дорожек. Я медленно прошёл вдоль огорода, поглядывая под ноги.

Грядки, на которых рос картофель, были очень насыщены живкой. Почти везде под девяносто процентов, но там уже занято.

А вот у дальнего угла, где стоял пень от спиленной ели, картина была иная. Нити эссенции будто тянулись к чему‑то под землёй. Корни, наверное. Ель давно срублена, а корни постепенно перегнивают и кормят почву. Девяносто восемь процентов насыщения. Выше, чем где бы то ни было на участке.

Пожалуй, можно здесь и посадить. Где‑нибудь поблизости от этого пня.

Я присел, пальцем сделал в земле небольшое углубление и опустил семечко на дно ямки, присыпал и придавил пальцем.

Система тут же предоставила мне оповещение:

/Обнаружено семя неопознанного вида./

/Анализ почвы завершён./

/Насыщенность живкой: 98%./

/Условия для прорастания: неудовлетворительные./

/Рекомендация: сменить место посадки./

Я перечитал дважды. Потом ещё раз.

Неудовлетворительные? Девяносто восемь процентов насыщения живки – это мало? Это было лучшее место на всём огороде. Я всегда старался держать насыщение живкой максимум до ста процентов.

Конечно, я мог просто самостоятельно насытить землю. Только превышение значения ста процентов – потенциально опасно, ведь в прошлый раз это спровоцировало нападение живкороя на участок.

Я извлек семечко из земли. Может, дело в глубине? Я попробовал другое место – чуть правее, там, где корни старого пня уходили особенно глубоко. Девяносто девять процентов. Посадил снова.

/Условия для прорастания : неудовлетворительные./

Я выпрямился и уставился на землю. Что‑то здесь не так. Самая насыщенная почва на участке, и система всё равно говорит нет. Значит, дело не в количестве живки. Хотя…

Была одна вещь, которую я мог попробовать – воспользоваться лопатой, чтобы превысить допустимые значения насыщения.

Я начал работать. Медленно, штык за штыком по кругу вокруг места посадки. Отдавал живку вглубь, разгонял её по всем слоям. «Взор Фермера» показывал, как цифры ползут вверх. Сто двенадцать. Сто двадцать. Сто двадцать семь.

Со стороны огорода донёсся голос Януша или Яцека:

– Батя, а если мы сюда ещё углубимся, там камень будет?

– Не будет там камня, – ответил Иржи. – Копай куда сказано.

– А вдруг?

– Тогда обойдёшь.

– А если не обойдём?

Пауза.

– Яцек, ты копать сегодня собираешься или нет?

– Да, что‑то такое в моих планах было.

– Вот и работай. Вам даже думать не надо. Просто делайте, что приказал.

Я продолжал насыщать почву землей. Сто тридцать пять. Сто сорок. Я потратил на это, наверное, минут двадцать, не меньше. Спина начала чуть ныть, потому что я всё‑таки работал в неудобной позе.

Сто пятьдесят.

Я остановился. Выше уже не шло, значит, это лимит. Земля была насыщена до предела. Я снова посадил семечко. Придавил. Стал ждать.

/Обнаружено семя неопознанного вида./

/Анализ почвы завершён./

/Насыщенность живкой: 150%./

/Условия для прорастания: неудовлетворительные./

/Рекомендация: сменить место посадки./

Я долго смотрел на эту надпись.

Потом медленно встал, отряхнул колени и снова достал семечко из земли.

Сто пятьдесят процентов. Предел, выше которого я никогда не видел на обычных грядках. И по‑прежнему – неудовлетворительные условия.

Значит, дело не в количестве жизненной эссенции.

Я сел прямо на землю, спиной к забору, и положил семечко на ладонь. Смотрел на него и думал.

С обычными культурами схема работала безотказно: насыщаешь почву, сажаешь, поливаешь, а сверху обрабатываешь изумрудным катализатором. Всё, растение прет как на дрожжах.

Пшеница тянется вверх быстрее. Картофель даёт клубни крупнее. Даже помидоры, которые я почти не трогал, росли заметно лучше там, где живка была выше среднего. Искусственное насыщение работало.

Но это семечко – другое. «Единственный известный экземпляр», как сказала система. И, видимо, условия для него тоже были другие.

Живка, которую я загоняю в землю лопатой – это одно. По сути я просто нарушаю естественный ход вещей. Этому семячку, видимо, нужно место, где живка не накачана под моим влиянием, а находится там сама по себе. Изначально.

Я вспомнил дуб. Узел живки. Там показатель, если мне не изменяет память, был под двести единиц. Или пещера с грибами. Там тоже значения были приличные.

Вот что нужно этому семечку. Место, где живка много само по себе.

На участке такого места нет. Вернее, было у срубленной ели, но после того, как я начал облагораживать свой участок, показатели везде поднялись. Я сам вытянул из того места часть естественной живки, когда насыщал грядки. Значит, вариантов не так уж и много…

Я посмотрел в сторону огорода. Дела шли своим чередом. Иржи стоял над близнецами с видом человека, который героически сдерживается, чтобы не опуститься до рукоприкладства. Копали они по очереди – один орудовал лопатой, второй в это время давал советы. Советы, судя по лицу Иржи, были так себе.

– Немного левее, – говорил тот, что стоял в стороне. – Нет, правее. Нет, ты опять не туда.

– Сам тогда копай.

– Я недавно копал, теперь твоя очередь.

– Ты копал три минуты.

– Зато без ошибок. Качественная работа!

– Ага, я видел. Батя замечания делать устал.

– Тихо, – сказал Иржи, и оба немедленно замолчали. – Яцек, держи угол как я показал. Януш, не стой над душой, лучше принеси воды, проверим уклон.

Близнецы переглянулись. Видимо, они сами не всегда помнили, кто из них кто.

– Я Януш, – сказал тот, что с лопатой.

– Тогда ты принеси воду, – без лишних слов ответил инженер.

Януш поставил лопату и побежал к колодцу. Яцек взял лопату и воткнул её в землю с таким видом, будто сейчас клад выкопает.

– Войцех, – окликнул меня Иржи, заметив, что я смотрю в их сторону. – Как думаете, если труба пойдёт немного в обход, через угол у сарая – это лишних метра три, но зато не придётся рыть через ваши грядки с картошкой, хоть это и ближе. Оно того стоит?

Я прикинул в голове.

– Однозначно! – ответил я. – Я специально самые плодородные места выбирал на участке. Поэтому не хотелось бы, чтобы у меня здесь все перекопали, даже если это обеспечит дом водой.

– Вот и я так думаю, – кивнул он с видом человека, которому нужно было просто чтобы кто‑то согласился. – Тогда добавим ещё немного работы. Яцек, слышал?

– Слышал, – не останавливаясь, буркнул Яцек. – В обход так в обход.

Вернулся Януш с ведром воды. Иржи взял его, медленно вылил тонкую струйку в ров и присел, наблюдая, куда пойдёт вода. Вода пошла в нужную сторону – к дому.

– Хорошо, – сказал инженер. – Продолжайте копать.

Я вновь посмотрел на семечко, лежащее в руке. Значит, вариантов у меня было не так уж и много. Нужно попробовать посадить около узла живки или спуститься в пещеру.

Внезапно в мыслях всплыли все подробности сна соседа‑птичника. Темная тень, преследующая меня по пятам, а потом яма, в которую я упал…

Я невольно отбросил вариант с аномальной зоной, только вот с дубом у меня тоже ассоциации были не самые лучшие. Хотя в большей степени травмировало Радована, но мне тоже образ Божидара иногда являлся в кошмарах.

Стоит ли идти на такой риск? Ведь вполне возможно, что сон Бажея сегодня может исполниться…

Глава 18

Когда человек пытается исправить предсказанное ему будущее, он допускает очень грубую ошибку – пытается предотвратить неизбежное. Только во всех предпринятых мерах изначально нет смысла. Ведь предсказанные события в итоге сбываются.

Потому что человек своими руками делает всё, чтобы угодить в эту ловушку будущего. Проще говоря, если бы он не старался всеми силами этого избежать, то, возможно, вышел бы сухим из воды.

Что касается меня, то предсказание свалилось на меня как снег на голову. Я ведь не хотел знать своё будущее, но невольно попался в эту ловушку. Бажей сам пришёл и рассказал мне об этом.

В этой ситуации было бы вполне логично отказаться от авантюрной затеи посадить семечко около узла‑живки или в подземной пещере с аномалией.

Предсказание полностью зависит от человека. Если он мнительный и изо всех сил пытается избежать своей судьбы, то сам себя к ней и приведёт. У меня же была другая черта – идти напролом, даже зная, что ничего хорошего меня там не ждёт.

Я думаю, всегда есть шанс изменить всё в лучшую сторону. Тем более я знаю, чего мне опасаться: преследующей тени и ямы под ногами. У меня уже появился козырь в рукаве, который только сыграет мне на руку.

Второй момент, который я обдумал уже по дороге к сараю за лопатой, – сон Бажея. Холод, вода по колено; по описанию похоже на позднюю осень, а сейчас лето. Может, это вообще не имеет к ближайшему будущему никакого отношения.

Это давало мне некоторую свободу. Или, по крайней мере, создавало её иллюзию. Рисковать чужими жизнями я не хотел, поэтому посадить семечко нужно было в одиночку. Точно так же, как я поступил с Тихоцветом.

Никто особо и не смотрел в мою сторону, когда я взял лопату и пошёл к опушке. В лес я вошёл со знакомой стороны. Тропа к дубу была хорошо знакома: сначала по правую руку растёт редкий березняк, потом со всех сторон окружают высокие ели, чуть позже должен быть небольшой спуск к полянке. Эту дорогу я мог пройти с закрытыми глазами.

Только в этот раз всё было иначе. Я направлялся к дубу не так, как шёл бы без предупреждения. Смотрю под ноги и прислушиваюсь. Вроде бы лес не замер, всё как обычно. Да и система не предупреждает об опасности.

Вскоре я добрался до ельника. В этом месте всегда было прохладнее, чем в другой части леса. Раскидистые ветви смыкаются так плотно, что солнце едва касается земли. Этот участок пути я прошёл быстро, вышел на спуск и увидел полянку.

Дуб стоял в центре. Корни расходились от ствола по земле и уходили вглубь. Я мысленно обратился к системе, активировав «Взор Фермера». Оставалось только надеяться, что память меня не подвела и здесь действительно почва насыщена естественной живкой.

/Анализ почвы. Зона: 15 м от центрального ствола./ /Насыщенность живкой: 214%./ /Тип: природная, нетронутая./ /Рекомендация: оптимальные условия для посева./

Двести четырнадцать. Хватит с запасом.

Я спустился с возвышенности, где росли высоченные ели, на полянку, медленно обошёл дуб, глядя под ноги. Ничего не изменилось с прошлого визита, когда я приходил сюда вместе с Бажеем и Радованом. Я выбрал место в четырёх метрах от ствола, там, где один из крупных корней уходил вглубь. Опустился на колени.

Земля на удивление была достаточно мягкой. Словно недавно прошёл дождик. Я сделал пальцем небольшое углубление, вытащил из кармана семечко и положил в ямку.

Система чутко отреагировала на новые условия – даже не нужно было мысленно обращаться к ней, чтобы получить подробный анализ:

/Обнаружено семя неопознанного вида./

/Идентификация: невозможна. Данные отсутствуют./

/Анализ почвы завершён.//Насыщенность живкой: 214%.//Условия для прорастания: оптимальные./

/Получен опыт в навыке «Выращивание растений»: 210/400. Текущий уровень: 8./

Сто тридцать единиц опыта… За семечко, которое я просто посадил. Сколько же опыта я получу, если смогу его вырастить?

Наконец‑то! Я вытер пот со лба. У меня закрадывалась мысль, что система снова выдаст вердикт о невозможности посадить это семечко. Условия оказались подходящими – значит, забот у меня стало на одну больше. Дожди здесь идут не так часто, поэтому придётся приходить поливать каждый день.

Стоило мне немного расслабиться, как перед глазами появилось новое уведомление:

/ВНИМАНИЕ! /

/Обнаружена потенциальная угроза в радиусе 60 метров./

/Характер: биологический объект./

/Классификация: неизвестна./

/Уровень опасности: критический./

/Рекомендация: немедленно покинуть зону./

Я замер. Медленно, будто просто разминая шею, повернул голову влево, потом вправо – никого не вижу. Если бы это опять был смилодон, думаю, система дала бы мне об этом знать.

Уходить нужно было спокойно, никуда не торопясь. У многих хищников есть инстинкт преследовать жертву. Если покажу страх, то точно стану ужином этой твари. Бежать сломя голову через лес – верный способ угодить именно в ту неприятность, которую Бажей мне и описал. Просто провалиться в какую‑нибудь яму, коих в округе было полно.

Я поднялся с колен, отряхнул руки и взял лопату. Семечко осталось у корня – только посадил и уже бросаю. Но возвращаться к нему сейчас нельзя. Быстрым шагом направился в сторону дома, будто ничего не произошло.

/Объект начал двигаться. Расстояние: 58 метров./

/Направление: северо‑запад от вашей позиции./

Чёрт! Видимо, мой план не сработал.

Тропа от полянки поднималась на возвышенность, где начинался ельник. Метров тридцать открытого пространства, потом деревья. Я шёл медленно и смотрел, куда ставлю ноги. Только не паникуй, ещё есть время.

/Объект движется. Расстояние: 51 метр./

Приближается, гадина. Может, стоит ускориться? Нет, если буду торопиться, то точно угожу в ловушку этого сна.

Я наконец дошёл до ели со сломанной веткой на краю полянки – дальше вверх по склону поднималась узкая тропка. Я стал неспешно подниматься, держа лопату в правой руке. Земля на склоне была плотной, корни деревьев выступали наружу, как ступени, что было не совсем удобно.

/Объект движется. Расстояние: 44 метра./

Я оказался посреди елового леса и сбавил шаг – здесь под ногами толстым слоем лежал хвойный опад, скрывая всё, что под ним находилось.

/Объект движется. Расстояние: 39 метров./

Я шёл и думал о том, что система не даёт идентификации. Не смилодон, это точно – смилодона она уже видела, знает, как его классифицировать. Что‑то, чего в её базе нет. Что‑то новое или очень старое.

Я невольно вспомнил молодого солдата Бреннера. Его нашли в низине, неподалёку от болота. Без единой видимой раны. Кожа серая, как у человека, из которого вытянули всю кровь до последней капли.

/Объект движется. Расстояние: 33 метра./

Отсчёт системы ясно давал понять: до дома таким темпом я просто не успею. Мне ещё нужно пройти метров сорок через деревья, потом через редколесье из берёзы – и только потом я выйду на участок. Я методично переставлял ноги, не отрывая взгляда от земли, словно ждал ловушки.

И тут я остановился. Под левым сапогом земля была не такой, какой должна была быть.

Я отступил на шаг назад и присел. Хвойный опад здесь лежал странно: немного просевший, с небольшой ложбиной посередине. Я провёл рукой по краю. Земля поддалась слишком легко, а из‑под пальцев потянуло холодом. Словно снизу что‑то было.

Я убрал верхний слой хвои лопатой. Под ним оказался влажный мох. Я надавил черенком сильнее. И земля ушла вниз…

Не могу поверить… Неужели сон Бажея и правда оказался пророческим⁈

Провал открылся не сразу: сначала поддался мох, следом тонкий земляной пласт осыпался внутрь, и стало видно, что там, внизу, на глубине около трёх метров, течёт вода. Это был подземный ключ.

Он бил из трещины в каменистой породе. Когда провал открылся, я услышал тихое журчание, которое раньше было скрыто под плотным слоем земли и мха. Вода была очень холодной – это чувствовалось даже на расстоянии.

Расщелина была широкой. Шага полтора‑два в ширину. Если бы я сюда провалился, то вряд ли смог бы выбраться самостоятельно.

Я стоял и смотрел вниз.

Вот почему во сне Бажея была вода по колено. Это была не поздняя осень – это подземный ключ, который бьёт вверх и разливается по дну расщелины. В ней всегда холодно, в любое время года.

Я должен был провалиться сюда, когда побегу со всех ног и не стану особо смотреть под ноги. Тень позади, яма под ногами – Бажей видел именно это.

Неужели я смог обмануть свою судьбу? Просто взял и изменил будущее. Или всё ещё впереди?

/Объект движется. Расстояние: 27 метров./

/Рекомендация: покинуть зону немедленно./

Я обошёл расщелину по краю и нашёл место, где она сужалась настолько, что через неё можно было перешагнуть. Один шаг – и я оказался на твёрдой земле.

/Объект движется. Расстояние: 18 метров./

/Внимание: объект изменил направление./

/Объект набирает высоту./

Я поднял голову.

Между стволами ничего не было видно: ельник рос так плотно, что кроны смыкались и загораживали обзор. Небо просвечивало лишь пятнами – голубое, с редкими облаками. Я крутил головой, пытаясь хоть что‑то разглядеть.

/Объект движется. Расстояние: 12 метров./

/Направление: сверху./

Я успел только поднять лопату.

Оно пикировало на меня без единого звука – ни жужжания, ни хлопанья крыльев. Просто тень, которая стремительно увеличивалась, и в следующую секунду я увидел его целиком.

Комар.

Огромный. Размером с крупную собаку, может, и больше. Шесть суставчатых ног, прозрачные крылья сложены вдоль тела – в пике он их почти не использовал, просто падал сверху. Брюхо тёмное, сегментированное. Голова небольшая, но хоботок – длинный, толстый у основания и сужающийся к острию – был направлен прямо на меня.

Я шагнул вправо и ударил лопатой наотмашь.

Лезвие прошло по крылу – скользнуло, не остановило. Комар скорректировал траекторию в воздухе – мгновенно, без паузы, – и хоботок прошёл в сантиметрах от левого плеча. Я почувствовал движение воздуха.

Он приземлился на три ноги, ещё три держал поднятыми. Хоботок качнулся, нацелился снова. Глаза – фасеточные, тёмные, огромные относительно головы – смотрели на меня без всякого выражения.

Система выдала уведомление, но я его не читал. Некогда.

Я ударил сверху – прямо в голову. Лопата попала по хитиновому панцирю и отскочила – не пробила, только оглушила. Комар отпрыгнул назад сразу на всех шести ногах, и движение было неестественным, как у насекомого, которое не должно весить столько, сколько весит. Потом расправил крылья.

В раскрытом виде они были широкие – шире, чем я ожидал. Он завис в метре от земли, хоботок направлен вперёд, ноги чуть опущены.

Я держал лопату двумя руками и ждал.

Он бросился снова – на этот раз не сверху, а прямо, горизонтально. Быстро, быстрее, чем в первый раз. Я не успел уйти полностью – боковые ноги зацепили моё правое плечо, когда он пролетал мимо. Меня крутануло, я устоял только потому, что успел упереться лопатой в землю, как шестом.

Боли не было – удар вышел несильным, просто инерция его тела. Но я понял: если хоботок попадёт – больно не будет. Это просто начнётся, и через сорок секунд закончится всё остальное.

Комар развернулся. Медленно, деловито. Он не торопился – у него не было причин торопиться.

Я активировал схему на лопате. Живка в металле отозвалась сразу – тепло в руках, лёгкая вибрация. Бажеева молитва. Я не знал, как она работает против хитинового панциря, но знал, что работает против живой материи. А этот комар был живым.

Он снова пошёл на меня – низко, почти по земле, хоботок вытянут. Я не стал уходить в сторону. Шагнул вперёд и ударил снизу вверх, лопатой плашмя – по хоботку.

Попал.

Хоботок согнулся – не сломался, но изогнулся под углом. Комар дёрнулся, что‑то в нём переключилось – движения стали резче, менее точными. Он завис и задёргал хоботком, пытаясь его выправить.

Я ударил сбоку по правому крылу. Лопата вошла с хрустом – крыло не оторвалось, но сложилось неправильно. Комар накренился в воздухе, правая сторона просела. Он приземлился на пять ног, правое крыло волочилось по земле.

Теперь нормально летать он уже не сможет.

Вот только убивать это ему не мешало. Он пошёл на меня пешком – все шесть ног работали быстро, хоботок всё ещё тянулся вперёд, несмотря на изгиб. До меня оставалось метра три.

Я ударил сверху, всем весом, целя в голову.

Лопата прорубила хитин. Не насквозь – хитин был толстый, твёрдый, как кость, – но лезвие вошло на сантиметр и застряло. Комар дёрнулся так, что чуть не вырвал лопату из рук, – я удержал, навалился. Хоботок скользнул по моей левой руке, ткань куртки разошлась по шву.

Я дёрнул лопату назад, замахнулся снова.

Второй удар – в то же место, в рассечённый хитин. На этот раз прошёл глубже. Третий – я уже не думал, просто бил. Хитин на голове трескался, раскрывался. Из трещин шло что‑то тёмное и густое.

Комар упал после четвёртого удара.

Ноги ещё двигались – медленно, вразнобой, без координации. Я отошёл на шаг, держа лопату наготове. Смотрел. Движения затихали. Через несколько секунд – всё.

Я стоял и дышал.

Куртка на левой руке была разорвана. Под ней – красная полоса, ссадина. Не укол – хоботок прошёл по касательной, содрал кожу. Больно, но не страшно. Я согнул руку, проверил подвижность. Нормально.

Посмотрел на то, что лежало у моих ног.

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА./

/Вид: Первородный кровосос./

/Статус: считался вымершим. Последние достоверные свидетельства: более 5100 лет назад./

/Механизм питания: прокол покровов хозяина хоботком с последующим извлечением крови и биологических жидкостей. Полное опустошение среднего взрослого человека – от 40 до 90 секунд. Вводит парализующий токсин./

/Особенности: бесшумный полёт. Способен длительное время находиться в состоянии анабиоза в торфяных и заболоченных грунтах при снижении температуры. Хитиновый покров повышенной твёрдости./

/Причина пробуждения: механическое нарушение торфяного слоя. Вероятный источник: добыча торфа в радиусе 600–800 метров./