Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 69 страниц)

Сумерки сгущались. Между чёрными стволами елей залегли густые тени, и каждая, казалось, шевелилась. И тут деревья расступились.

Посреди небольшой прогалины стояла громадная ель. А высоко в её ветвях, на крепких сучьях, темнела хижина. Охотничий домик, поднятый над землёй метров на восемь. К нему вела грубая лестница из жердей, прибитая прямо к стволу.

– Вот мой дом, – тихо сказала Беатрис. И в голосе её не было радости.

Мы поднялись наверх. Лестница опасно скрипела под моим весом, и я старался не смотреть вниз. Беатрис толкнула низкую дверь, и та с протяжным скрипом поддалась.

Внутри было тесно и темно. Узкая лежанка у стены, развешанные под потолком пучки давно высохших трав и шкур зверей. Всё покрыто толстым слоем пыли.

– Закрой дверь, – опускаясь на колени у лежанки, бросила Беатрис. – И помоги найти оберег. Я обронила его где‑то здесь, когда уходила в спешке.

Я закрыл тяжёлую дверь и принялся шарить по углам. Беатрис лихорадочно перетряхивала тряпьё на лежанке, заглядывала под неё, проводила ладонями по щелям в полу.

Я покосился в окно. Где‑то там, за тучами, поднималась луна. Я слишком хорошо помнил слова матери Руфь. И помнил, зачем мы здесь на самом деле. Этот оберег был ей нужен не как память. Он сдерживал то, что просыпалось в её крови в полнолуние.

Времени почти не оставалось.

– Беатрис, быстрее, – отдирая прогнившую доску в углу, поторопил я, – Ночь на носу.

– Я знаю! – рявкнула она, и в голосе прорезались незнакомые, хриплые нотки. Руки у неё мелко дрожали.

Она перевернула лежанку, забросала по полу старые шкуры. Я ползал на коленях, ощупывая каждую щель.

– Есть! – выдохнул я, нащупав под одной из половиц что‑то твёрдое. – Кажется, нашёл!

И в этот самый миг снаружи раздался треск. Тяжёлый, осторожный. Кто‑то поднимался по лестнице. Скрипнула одна ступень, вторая. Беатрис замерла, вскинув голову. Лицо её побелело.

– Тихо, – одними губами произнесла она.

Но было поздно.

С оглушительным грохотом дверь хижины слетела с петель, вышибленная одним мощным ударом снаружи.

Глава 7

Дверь ещё не успела долететь до пола, а перед глазами уже высветилось уведомление от системы:

/ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИ‑НИ‑НИ…/

/Класс угрозы: А‑А‑А…/

/Обнаружен объе… [ОШИБКА]…уровень навыка недостаточен дл…/

Интерфейс задёргался, строчки стали наползать друг на друга. Я никогда не видел, чтобы у неё возникал такой сбой.

Беатрис среагировала быстрее меня. Она вскинула лук одним резким движением и спустила тетиву. Один выстрел, второй, третий. Стрелы полетели одна за другой в дверной проем. Снаружи раздался влажный, хлюпающий звук – это, судя по всему, снаряды Беатрис попали точно в цель. Потом что‑то тяжелое плюхнулось вниз, ломая нижние ветви.

– Возвращайся в ад! – не опуская лук, закричала охотница.

Я впервые видел её такой… Бледная как поганка и вся трясется от страха.

– Нам конец, – произнесла она тихо. – Не надо было… Боги, не надо было сюда лезть. Я сама пришла, так ещё и тебя за собой притащила. Прости, Войцех. Слышишь? Прости меня.

Она говорила так, будто прощалась. Будто уже смирилась с тем, что мы в скором времени погибнем.

– Хватит, – оборвал я. – Никто тут умирать не собирается. Слышишь? Мы оба отсюда выберемся. Живыми. Я тебе обещаю.

Я и сам не до конца верил в свои слова, но сейчас ей нужно было услышать именно их. Паника убивает быстрее любой твари.

В голове крутилась только одна здравая мысль, а как мы вообще отсюда спустимся? Хижина находилась на дереве метрах в восьми над землёй. Лестница снаружи, спускаться спиной к этому чудовищу – идея сомнительная. Прыгать? Просто переломаем ноги. И тогда уже точно конец.

Договорить я не успел. Дерево содрогнулось.

Удар был такой силы, будто в ствол на полном ходу влетела гружёная фура. И не одна, а с парой прицепов следом. С потолка посыпалась труха, загремела упавшая со стола утварь. Я едва устоял, схватившись за косяк.

– Держись! – крикнул я.

Второй удар.

Что‑то хрустнуло в самой сердцевине дерева. Внезапно пол ушёл из‑под ног. Я успел только схватить Беатрис за руку.

Мир перевернулся.

Дерево упало вместе с домом.

Создавалось впечатление, словно падение длилось бесконечно долго, но всё произошло в одно мгновение. Стены закружились, в окне промелькнуло чёрное небо, потом земля, снова небо.

Удар о землю выбил из моих легких весь воздух. Голову обожгло резкой болью, видимо, приложился виском о что‑то твёрдое, по щеке потекло что‑то тёплое… Если ещё голова соображает, значит, не всё так плохо.

Я медленно пошевелился, ощупывая себя. Живой и вроде бы ничего себе не сломал, хотя все условия для этого были.

– Беатрис… – прохрипел я. – Ты как?

– Жива.

Хижина лежала на боку, дверной проём теперь зиял где‑то сбоку, ведя наружу. Я аккуратно пополз в его сторону. Свежий ночной воздух ударил в лицо. Я выбрался наружу и поднялся на колени. Следом из проёма выползла Беатрис, тут же подхватив выпавший лук.

И тогда я поднял голову.

Чудовище стояло шагах в десяти. Высокое, наверное, выше обычного человека на полторы головы. Силуэт был жуткой пародией на человеческий: вытянутое тело, обтянутое тугими мышцами, словно с него содрали кожу и оставили одни жилы. Руки – слишком длинные, заканчивались кистями с когтями в мою ладонь длиной.

А ноги были вывернуты назад. Они чем‑то напоминали конечности как у крупной хищной птицы, опирались на узловатые пальцы с шпорами.

Необычно выглядит эта сволочь. Странно, что у этой твари нет крыльев.

Голова вытянутая, ушей нет и намека на какую‑либо растительность тоже нет, в районе рта частокол игольчатых зубов. Из плеча и туловища торчали стрелы Беатрис. Только не складывалось впечатление, что они этому существу доставляли хоть какой‑то дискомфорт.

Перед глазами наконец сложился полноценный отчет системы:

/Объект : Первородная тварь («Изначальный голод»)/

/Класс угрозы : А/

/Особенности : Регенерация. Физическая мощь критического уровня. Невосприимчивость к боли./

/Происхождение : Сущность из глубин Искажённых Земель. Пробуждена нарушением границ./

/РЕКОМЕНДАЦИЯ : Немедленно покиньте локацию. Прямое противостояние недопустимо./

Я даже не успел дочитать текст.

Тварь сорвалась с места. Я едва успел понять что произошло. Чудовище оказалось рядом со мной за долю секунды, а когтистая лапа уже летела в мою сторону.

Тело сработало само. Я даже не понял, как вскинул лопату перед собой, как из меня хлынул поток живки, как жизненная эссенция потекла по черенку в зачарованное дерево.

Когти остановились.

В тридцати сантиметрах от моего лица. В глазах Беатрис, наверное, это выглядело так, будто чудовище со всей дури рубануло по нам в упор и почему‑то замерло. А я видел другое: вокруг нас раскинулся прозрачный купол, переливающийся бледно‑зелёным светом. Барьерное плетение Бажея. Защитный шар из живки.

Тварь ударила снова. И снова. Каждый удар отзывался слабой дрожью по черенку. Особой нагрузки на мои суставы не было, как в ситуации со Смилодоном. Даже подумать бы не смог, что зачарование соседа‑птичника спасет мне жизнь в такой ситуации.

/Барьерное плетение активно./

/Расход эссенции из накопителя : критический./

/Остаток заряда : 40%… 31%… недостаточно для длительной обороны./

– Долго я не продержусь, – процедил я сквозь зубы. – Надо действовать. Сейчас.

– Скажи когда, – Беатрис уже натянула тетиву, целясь твари в провал пасти.

– Давай!

Беатрис выстрелила, можно сказать, в упор. Но тварь крутанула головой с нечеловеческой скоростью и увернулась от стрелы. Снаряд лишь чиркнул вскользь по черепу и улетел в неизвестном направлении. Я не стал терять времени.

Пока чудовище отвлеклось, чтобы увернуться, я снял барьер. Вложив всю живку, что осталась в черенке лопаты, я решился нанести ей ответный удар. Железное полотно врезалось твари в нижнюю челюсть.

Раздался звук, будто кувалдой ударили по наковальне. Чудовище оторвало от земли и откинуло назад. Тварь пролетела метров пять и с треском впечаталась в ствол дерева, ломая ветви на своем пути.

Беатрис застыла, глядя то на меня, то на отлетевшую тварь.

– Что… – выдохнула она. – Откуда в тебе столько силы?

Объяснять было некогда. Резерв лопаты опустел. Я с размаху воткнул штык в землю.

/Извлечение эссенции живки из почвы…/

/Заряд: 20%… 55%… 80%/

Трава вокруг лезвия мгновенно почернела и превратилась в прах. Земля отдавала жизнь, а лопата жадно её впитывала. Я снова чувствовал, как наполняюсь силой.

Тварь неспешно поднялась. Челюсть висела набок, перекошенная, но рана уже стягивалась – регенерация делала своё дело. Она зашипела и снова бросилась на нас.

И тут меня осенило.

Если барьер останавливает удар твари – это значит, он принимает на себя всю её мощь. А бьёт она, как тот самый разогнавшийся грузовик. Так зачем держать эту силу в себе? Можно вернуть.

Я перехватил черенок и вместо того, чтобы снова превратить защитный шар – выгнул его. Мысленно превратил барьер в отражающее зеркало.

Тварь налетела со всего разгона и купол выдержал. А вот её собственная ударная волна – нет.

Раздался отвратительный хруст. Лапа чудовища сложилась в обратную сторону, кость пробила жилистую плоть и торчала наружу осколком. Тварь отшатнулась, впервые издав звук, похожий на вой.

– Сейчас! – рявкнул я.

Беатрис уже ждала. Стрела вошла твари в горло по самое оперение.

Чудовище захрипело, цепляясь здоровой лапой за древко. А я в два шага преодолел расстояние между нами, вскинул лопату над головой и обрушил её вниз на вытянутый череп твари, вложив остаток живки в последний удар.

Лопата раскроила голову твари надвое.

Существо дёрнулось ещё раз и обмякло, осев в чёрную лужу собственной крови. Весь мир словно замер. Я ничего не слышал, только своё собственное тяжелое дыхание.

– Готово, – опираясь на лопату, чтобы не упасть, выдохнул я – Прикончили гада!

Беатрис медленно опустила лук. Её до сих пор трясло. Она смотрела на труп твари, потом перевела взгляд на меня, на лопату в моих руках, и в её глазах было что‑то новое. Не страх. Удивление, смешанное с чем‑то ещё, чему я ещё не мог подобрать названия.

– Я охочусь с малых лет, – тихо сказала она. – И никогда… никогда не видела, чтобы первородную тварь убил человек. Тем более – лопатой.

– Повезло, – коротко ответил я.

Объяснять про зачарование, про Бажея, про живку в черенке сейчас точно не время. Голова раскалывалась, по виску всё ещё текла кровь. До сих пор поверить не могу, что беда позади.

Мы оба сели на землю, привалившись спинами к стволу поваленного дерева. Сил не было даже встать. Мы молчали, приходя в себя. Я зажимал ладонью рассечённый висок, Беатрис сидела с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание.

Над лесом медленно выползла луна. Её свет накрыл всю поляну, на которой мы сражались с первородной тварью.

И тогда Беатрис закричала не своим голосом. Она согнулась пополам, вцепившись пальцами в землю. Тело девушки словно свело судорогой.

– Беатрис⁈ – Я рванулся к ней.

Она запрокинула голову. Спина выгнулась дугой. Изо рта вырвался хрип, перешедший в низкое, утробное рычание.

На меня будто вылили ведро холодной воды. Точно, оберег, почему сразу же не отдал его своей соратнице? Просто не было времени даже об этом подумать. Я сунул руку в карман и ничего не нашел. В другой – тоже. Куда же он делся⁈

Когда дерево упало, нас швыряло из стороны в сторону внутри хижины. Скорее всего он просто выпал. Оберег остался где‑то там, среди обломков. И попробуй теперь его найти, когда время начало идти на секунды.

– Держись! – крикнул я ей. – Слышишь меня⁈

Я бросился в сторону развалин хижины. Луна светила ярко, но среди вывороченных досок, веток и палой листвы найти маленький оберег было почти невозможно. Я падал на колени, разгребал обломки руками, отшвырнул их в разные стороны.

– Ну где же ты… давай…

Неужели… Нашел! У самого корня вывернутого дерева, наполовину под листвой и досками разрушенной хижины лежал тот самый оберег. Чудо, что я его вообще заметил. Схватив его в руки, я помчался обратно к девушке. Только бы успеть…

Беатрис было уже не узнать.

Она стояла на четвереньках. Позвоночник выпирал острыми буграми сквозь разорванную рубаху. Кисти удлинились, обросли тёмной жёсткой шерстью, пальцы превратились в когтистые лапы. Лицо вытянулось, а нос и рот срастались в звериную морду. А в её красивых зеленых глазах… не осталось ничего человеческого.

Я вспомнил слова матери Руфь… Прикончить её, пока она не превратилась окончательно. Лопата лежала в трёх шагах. Я мог бы успеть расколоть ей голову как грецкий орех одним ударом.

Или убежать…

Только вот бежать у меня желания не было. А убить… Я смотрел на это человекоподобное существо, которое ещё час назад прикрывало мне спину, просило прощения, думая, что ведёт меня на смерть, и понимал, что не подниму на неё руку. Не смогу.

Руфь сказала, оберег только сдерживает зверя. Не даёт ему проснуться. Но что, если он способен на большее? Что, если может вернуть того, кто уже почти ушёл?

Я шагнул к ней.

Тварь, бывшая Беатрис, вскинула морду и зарычала, готовясь к прыжку.

Я опустился рядом с ней на колени. Медленно, чтобы не спугнуть. И накинул кожаный шнурок ей на шею. А потом сделал то, чего точно делать не следовало.

Я обнял её.

– Беатрис, – обхватив руками вздрагивающее, покрытое шерстью тело, проговорил я ей прямо в ухо, – Это я. Войцех. Слышишь? Вернись ко мне.

Она забилась в моих руках, попыталась вырваться. Мне пришлось крепче сжать её, чтобы не вырвалась. Моя попытка сдержать её ей не понравилась. Девушка зарычала не своим голосом. Когтистая лапа полоснула меня по спине. Рубаха лопнула, а кожу обожгло от пореза, по лопаткам потекла кровь. Боль была дикой, но я не разжал рук.

– Я знаю, что ты меня слышишь. Где‑то там, внутри. Слушай мой голос. Возвращайся.

Она снова дёрнулась. Зубы клацнули в сантиметре от моей шеи. Повезло, что не зацепила. Повреждение наружной сонной артерии убило бы меня за пару минут. Зверь внутри Беатрис хотел разорвать меня, сдерживать его становилось всё тяжелее. Превращение почти завершилось.

Я уверен, что она обратилась бы гораздо раньше, если бы не её внутреннее сопротивление и наличие оберега на шее. Думаю… Шансы есть.

– Ты ведь обещала принести Радовану косулю, помнишь? – шептал я, уже не разбирая, что говорю. Лишь бы поток моих слов не прерывался. – Неужели ты про это забыла? Нам пора возвращаться домой, Беатрис.

И что‑то надломилось.

Рычание со стороны девушки прекратилось. Тело в моих руках перестало дергаться из стороны в сторону, пытаясь вырваться. Я почувствовал, как под ладонями жёсткая шерсть будто втягивается обратно, как длинные лапы начинают приобретать человеческую форму. Интенсивное звериное дыхание становилось ровнее. Неужели… Получилось?

Девушка обессиленно упала в мои объятия.

Я не разжимал рук ещё долго – боялся отпустить. Только когда понял, что лапы снова стали руками, что острые когти исчезли, а на меня опирается обычная, измученная девушка, я чуть ослабил хватку.

Беатрис медленно подняла голову. В зеленых глазах снова появилась осознанность и полное непонимание произошедшей ситуации.

– Войцех? – слабым голосом обратилась она ко мне. – Что… что случилось? Я… кажется, отключилась. Голова кружится.

Я выдохнул так, что закружилась голова уже у меня самого. Может, я потерял слишком много крови? Или пришло осознание, что беда оказалась позади? Ведь я очень сильно рискнул. Беатрис просто могла меня разорвать на мелкие клочья.

– Ты потеряла сознание, – проведя рукой по рыжим волосам, ответил я. – Перенапряглась, видимо.

Она нахмурилась, заметив кровь на своих руках.

– Ты ранен. Спина…

– Тварь зацепила, – соврал я. – Ничего страшного.

Она кивнула, ещё не до конца придя в себя, и поверила. Памяти об обращении у неё не осталось: ни о выгнутом позвоночнике, ни о когтях, ни о том, как она едва не вспорола мне горло. Оберег висел у неё на шее, и она, похоже, даже не заметила, как он там оказался.

А я смотрел на неё и думал об одном.

Мать Руфь ошиблась.

Она верила, что оберег лишь оттягивает неизбежное. Что зверь рано или поздно возьмёт верх, что Беатрис обречена.

Но я только что видел обратное. Оберег, да и не только он… Что‑то, что заставило хищника отступить. Превращение можно было остановить.

– Идём, – я подставил ей плечо, помогая встать. – Всё закончилось. Пора возвращаться домой.

* * *

Старик Лука пришёл рано утром. Я ещё толком глаза продрать не успел, а он уже стоял напротив моей кровати с холщовой сумкой через плечо.

– Просыпайся, Войцех, – буркнул старик вместо приветствия. – Радован вчера ко мне посреди ночи пришел. Чуть дверь с петель не снял. Говорит, мол, тебя тварь какая‑то когтями достала. А ты, наверное, даже рану толком и не обработал.

Спорить даже смысла не было. Мы вернулись с Беатрис очень поздно. Я кое‑как самостоятельно промыл рану водой и перетянул чистой тряпкой, лишь бы кровь остановить. На большее у меня сил и не осталось.

Радован, конечно, помогал. Но в медицине он ничего толком не понимал. Только ругался, что без него ушли, но сказал, что порезы на спине достаточно глубокие. Про Беатрис, разумеется, я ему ничего не сказал. Да и девушка сама ничего не помнила.

– Садись к окну, на свет, – велел старик. – Рубаху тоже сними. Только мешаться будет.

Я стянул одежду через голову, морщась от боли, потому что ткань присохла к свежей ране. Три длинные борозды тянулись по всей спине, Беатрис хорошо постаралась.

Дед Лука присвистнул сквозь отсутствующий передний зуб.

– Сильно зацепила, – разглядывая рану вблизи, он наклонился. – Глубоко прям прошлась. Да и видно, что толком нормально не обработал. Воспаление началось. Вот здесь прям воспалительный процесс нешуточный начался, – Лук больно ткнул рядом с порезом. – Тебя не лихорадит?

– Да вроде бы нет, – неуверенно ответил я, потому что на улице стояла страшная жара. Было сложно понять есть у меня температура или нет. Тем более ещё когда толком проснуться не успел.

Старик выложил на стол свои медицинские принадлежности: небольшой глиняный горшочек с какой‑то мазью, стопку чистых тряпок, разорванных на длинные полосы, и тёмную бутыль, заткнутую деревянной пробкой.

– Терпи, – предупредил он. – Сейчас жечь начнет.

Он смочил тряпку содержимым из бутылки. Пахнуло спиртовым раствором с примесью трав. Вскоре Лука принялся обрабатывать раны. Я стиснул зубы. Жгло так, будто к коже приложили раскалённый уголь.

– Промыть хорошо рану надо, грязи очень много, – вынес вердикт Лука. – Это в ране самое опасное. Не сам порез, а то, что в него попало. Тварь‑то лесная, мало ли что ей в когти попадало. Да даже если бы об что‑то острое поцарапался – это ведь опасно. Много людей мучительно умирает от тетануса.

Тетанус? Если мне не изменяет память, то так называли столбняк средневековые ученые. Значит у Луки какое‑то медицинское образование, скорее всего, есть.

Когда раны были очищены от грязи и запекшейся крови, старик зачерпнул из горшочка светлую мазь и густо смазал каждый порез от когтей.

– Это что? – спросил я.

– Тебе без надобности знать, что это такое, – он мазал ровно, тщательно. – Эта мазь очищает и стягивает рану, не дает ей загноиться.

Поверх мази он прикрепил чистые полоски ткани, затем закрепил их, обернув более длинным куском тряпки вокруг тела.

– Теперь слушай внимательно, – он уселся напротив меня. – Рана глубокая, заживать будет долго. И главное –регулярно повязки меняй. Понял? Один раз в день будет достаточно. Старую снимаешь, рану осматриваешь, промываешь, мажешь свежей мазью, мотаешь чистым полотном. Я тебе всё самое необходимое оставлю.

Закончив с обработкой раны, Лука собрал свои медицинские принадлежности обратно в сумку, оставив на столе горшочек мази и стопку чистых тряпок.

– Я знаю, что тебя нет смысла просить воздерживаться от работы, – поднимаясь, добавил он. – Поэтому не забывай хотя бы рану два раза в день обрабатывать.

– Спасибо, дед Лука, – искренне сказал я. – Постараюсь все необходимые меры для скорейшего выздоровления соблюдать.

– Поживем‑увидим, – усмехнулся старик и направился к двери. На пороге он обернулся. – Береги себя, Войцех. Жизнь одна и её надо ценить.

Дверь за ним закрылась. Следом в мою избу зашел Радован и военный инженер в отставке. Иржи не стал терять время и сразу разложил на столе чертеж.

– Вот, господин Мейер. Над этим я голову ломал последние дни.

– Да погоди ты со своими чертежами, – вмешался Радован. – Я же говорю, что ему покой нужен.

– Всё в порядке, – ответил я и, сжав зубы от боли, встал со стула. – Что ты там такое придумал?

Я склонился над чертежом. Радован тоже вытянул шею, хотя в инженерных схемах он понимал примерно столько же, сколько Корнепий в имперской политике.

На схеме был набросок какой‑то бочки, опутанной трубками. Я и сам толком понять не смог, что это такое.

– Что это за чепуха? – усмехнувшись, поинтересовался Радован.

– Дробилка для корма. Закидываешь, например, мелкий картофель, тот, что нам в продажу не годится, всякую сорную ботву, очистки, а на выходе получаешь дроблёную массу. Проще говоря, готовый корм.

– Мелочь можно пустить на семена, – с важным видом отметил помощник, ведь он мне неоднократно помогал садить и собирать картошку. – Зачем его в корм то пускать?

– Корм для кого? – насупившись, поинтересовался я, ведь животных у меня на участке не было.

– А вот это, Войцех, тебе виднее, – не обращая внимания на Радована, Иржи хитро прищурился. – Количество земли постепенно прибавляется. Я слышал, что вы недавно с помощью изумрудного катализатора смогли вырастить куст пшеницы. А зерно можно использовать не только для того, чтобы муку молоть. Но и птицу, свиньей завести. Мясо своё, яйца свои. Мне кажется, что это перспективное направление для фермы.

Всю прошлую жизнь я занимался не только выращиванием культур. У меня была и живность. Просто здесь я так увяз в борьбе за выживание, что забыл простую истину: настоящая ферма – это замкнутый круг. Земля кормит скотину, скотина удобряет землю, а человек берёт своё с обоих концов.

– Птица, – кивнул я. – Начнём с них. Куры не так дорого стоят да и растут быстро.

– Разумно, – согласился Иржи.– Тогда я дробилку под куриный корм и заточу. Мелкая фракция, без крупных кусков, чтобы зоб не забивали.

– Курей‑то где брать будем? – встрял Радован. – На ярмарке несушек продавали, помнишь? Правда цену за них лупили… Что‑то прям немалую.

– Ха, у меня уже есть идея, – усмехнувшись ответил я. – В общем купить или одолжить цыплят у Бажея и…

Не успел я закончить мысль, как увидел торчащий из подпола хвост. Тот самый живкогрыз, которого мы с Радованом недавно спасли.

И прямо сейчас эта мелочь тащит что‑то за собой. Что‑то, что было спрятано прямо под моим домом.

/Внимание! Обнаружены споры неизвестных грибов/

Споры? Проклятье! Да что он там раскопал⁈ Главное, чтобы они ядовитыми не оказались.

Через секунду система выдала ещё одно сообщение. И оно удивило меня куда больше первого.

/Обнаруженные споры некогда принадлежали бывшему владельцу тела. Внимание! Открывается утраченный участок памяти…/