Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 69 страниц)

Перед тем как пойти копать картофель, я быстрым шагом направился к дому. Беатрис как раз сидела на крыльце и точила свой нож. Видимо, со своими обязанностями на кухне уже справилась. Услышав мои шаги, она подняла голову.

– Беатрис, дело к тебе есть, – сказал я. – Картошка через два часа полностью созреет. Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сходила за стариком Витольдом. Попроси его, чтобы пригнал телегу поближе к нашему участку. Как раз пока мы всё выкопаем и в мешки забьем, он уже будет на месте. Смогу сегодня же в город съездить и сдать товар перекупщикам. У меня теперь и пропуск есть, проскочу ворота без досмотров.

Девушка замерла с ножом в руке, удивленно округлив глаза. Она медленно перевела взгляд на меня, пытаясь переварить услышанное.

– Пропуск? – переспросила она. – Откуда он у тебя вообще? Ты что, умудрился ограбить какого‑то имперского чиновника?

– Да, украл! – усмехнулся я, доставая латунную бляху из кармана и показал её Беатрис. – Шучу. Это подарок от моего нового соседа. Он меня с Преславицы до участка довез. В дороге разговорились, нашли общие интересы и договорились о сотрудничестве.

– Ох, Войцех… Я ведь весь день на ногах сегодня за приготовлением еды проторчала, – жалобно протянула она. – Руки до сих пор отваливаются. Думала, хоть присяду отдохну немного. А теперь еще и к старику Витольду топать, уговаривать его телегу запрягать…

Она покрутила головой, разминая шею, но ворчать дальше не стала. Если надо для общего дела, значит надо.

– Ладно, – Беатрис нехотя поднялась с крыльца, убрав охотничий нож. – Пойду схожу к этому старому хрычу. Если теперь у нас нет проблем, чтобы попасть в город – грех такой момент упускать. Постараюсь вернуться побыстрее.

Девушка пошла по протоптанной тропинке в сторону выхода из участка. Вскоре она скрылась за густыми зарослями деревьев.

Время пролетело незаметно за хозяйственными хлопотами и подготовкой к сбору картофеля. Мы собрали все свободные ведра и мешки, чтобы было куда складывать. Да и перекусить немного успели, чтобы набраться сил.

Солнце как раз перевалило за полдень.

– Ну что, мужики, за работу, – громко скомандовал я, выходя во главе нашего небольшого отряда. – В три лопаты мы быстро картофель выкопаем.

Я первый глубоко вогнал штык своей новенькой лопаты в мягкую, почву у края первого ряда. Надавил сапогом, черенок послушно качнулся, и первый пласт земли отлетел в сторону. Вместе с комьями почвы показались и крупные, ровные картофелины с плотной розоватой кожурой.

– Смотрите внимательно, – строго заявил я. – Картошка крупная, поэтому нужно аккуратно копать. Иначе лопатой разрежет клубень. В еду – сгодится, но на рынке явно цену попробуют скинуть.

– Ого… – Игнат удивленно присвистнул, глядя на размер картофелин с первого же куста. – Крупная какая!

– Меньше слов, Игнат, давай загоняй штык глубже и бери шире, чтобы полностью подцепить, – скомандовал я, уже нацеливаясь на следующий куст.

Работа закипела. Мы с Игнатом пошли копать. Ряд за рядом мы вываливали на поверхность крупные, облепленные сухими комьями земли клубни.

Клещ, который до этого момента молча хмурился, сориентировался быстро. Он подхватил первый пустой мешок, широко раскрыл его горловину и пошел следом за нами.

Клещ подбирал с земли клубни, мимоходом обтирая их ладонями от лишней грязи, и бросал внутрь мешка.

– Рукой на дно мешка аккуратно складывай, – строгим тоном приказал я. – Картошка крупная, поэтому легко может на две части разломиться.

Мужик на секунду замер, удивленно зыркнув на меня снизу вверх, но спорить не стал. Он послушно опустился на одно колено, взял тяжелый розоватый клубень и аккуратно, бережно опустил его на самый низ мешка.

– Понял, господин Мейер, – ответил Клещ, уже аккуратнее перебирая пальцами в сырой земле. – Просто непривычно как‑то. Когда она ещё росла в этих края – мы так и кидали её в мешки.

Работа пошла еще слаженнее. Мы с Игнатом постепенно продвигались по длинным рядам, а Клещ следовал за нами, методично набивая мешки картофелем. Один за другим.

Солнце напекало голову, пот заливал глаза, но никто даже и не думал жаловаться. Азарт от богатого урожая захватил всех. Примерно через два часа с лишним тяжелый монотонный труд подошел к концу. Последний выросший куст был выкопан.

У меня ещё росла на участке картошка, но на неё не хватило изумрудного катализатора. Добавил лишь самую малость на каждый куст, но этого не хватило, чтобы значительно ускорить рост.

/Получен опыт в навыке «Выращивание растений»: 25/400. Текущий уровень 8./

Ещё два уровня, и у меня будет десятый. Я хмуро посмотрел на полупрозрачные строчки, чувствуя как во мне вскипает азарт. С каждым повышением требуется всё больше и больше опыта. Это уже настоящий вызов!

Если в ближайшее время я не расширю участок, то просто упрусь в потолок развития. На этих десяти сотках земли под огород далеко не уедешь.

Разница с первыми днями была колоссальной. Вот за первый свой урожай я получил гораздо больше опыта, чем сейчас.

А собранный Тихоцвет мне вообще автоматически поднял уровень на одну единицу – я сразу перескочил с шестого на седьмой. Теперь же у меня создавалось впечатление словно система «закручивала гайки».

Да и полезных бонусов стало меньше. Я ожидал получить навык на селекцию после подъема уровня, чтобы выводить новые сорта и гибриды, но система мне его упорно не предоставляла.

Единственное, что мне можно было сделать в текущем положении – это повышать уровень уже имеющегося навыка «Жатва Живки», вливая туда все свободные единицы навыка за полученный уровень.

Внезапно до ушей долетел звук приближающейся к участку телеги на дороге. Времени уже прошло прилично, а Беатрис ещё не вернулась. Сомнений нет, она с Витольдом едет обратно.

– Мужики, спасибо за помощь, – громко сказал я. – Поработали на совесть. В конце недели, когда буду выдавать расчет, ждите дополнительную оплату за помощь на огороде. Я свое слово держу. Сейчас нам нужно будет еще быстренько все эти мешки в телегу Витольда погрузить и вы полностью свободны, можете возвращаться к дубу, – скомандовал я, взяв в руки мешок картошки.

Игнат и Клещ, услышав про честную доплату, согласно закивали. Каждый из них взял по полному мешку. Оба пошли за мной следом к выходу с участка.

Телега со скрипом выкатилась из‑за поворота. Измотанная Беатрис прижалась спиной к сидушке, обмахиваясь сорванным лопухом, а на козлах, пожевывая соломинку, сидел старик Витольд.

– Много картошки накопали? – спросил старик.

– Если честно – не считал, – я положил первый мешок в телегу. – Беатрис, отдыхай, ты и так весь день на ногах. Игнат, Клещ, навалились! Аккуратно, без резких бросков, укладываем товар.

Игнат и Клещ, раззадоренные обещанием лишней монеты, взялись за работу. Клещ, помня мое строгое напутствие про клубни, подхватывал мешки снизу, бережно принимая их у борта.

– Тяжелая гадина, – кряхтел Клещ, укладывая очередной мешок. – Весит как мешок с углем. Спину сорвать можно!

– Таскай‑таскай, – весело усмехнулся Витольд с козлов, наблюдая за нашей суетой. – Вы, молодые, не нойте особо, шевелитесь, пока солнце не село!

– Дед, ты бы сам слез да помог, – огрызнулся Игнат, закидывая на дно телеги очередной тяжеленный мешок.

– Мое дело – рулить и кобылу подгонять, – посмеялся старик. – Да и вообще мне тяжелый труд противопоказан. Спина больная.

Минут за двадцать слаженной работы мы втроем забили телегу до самых краев. Игнат и Клещ, шумно выдохнув, вытерли грязные ладони о штаны.

– Ну всё, господин Мейер, вроде справились, – сказал Игнат. – Про надбавку в конце недели не забудьте!

– Я слово держу, мужики. Спасибо за работу, – я пожал им руки, и лесорубы бодро зашагали в сторону чащи.

Я повернулся к повозке. Кобыла Витольда тяжело переступила копытами, чувствуя приличный вес груза. Нащупав в кармане тяжелую латунную бляху‑пропуск Бреннера, я улыбнулся. Задержек на воротах не будет.

– Ну что, Витольд, по коням? – я запрыгнул на телегу рядом со стариком. – Поехали в город, пока перекупщики на рынке не разошлись.

Старик хлыстом легонько огладил бок лошади, колеса протестующе скрипнули, и мы покатили по разбитому тракту в сторону города.

До города мы добрались примерно за четыре часа. Наконец, на горизонте показались массивные бревенчатые стены и башни главных ворот.

Торговцы на телегах выстроились в длинную, лениво шевелящуюся очередь. Стражники в потертых доспехах не торопились.

– Ох, Войцех, встряли мы часа на два, не меньше, – старик Витольд уныло сплюнул через борт и натянул вожжи, пристраивая нашу телегу в самый хвост очереди.

– Расслабься, – спокойно ответил я, поднимаясь во весь рост на телеге. – Нам стоять не придется. Правь прямо к левому ряду, в обход очереди.

Витольд ошарашенно округлил глаза и уставился на меня как на сумасшедшего:

– Ты чего удумал⁈ Там же полоса не для гражданских! Нас стража сейчас копьями обложит, да еще и штраф впаяет за нарушение порядка!

– Я сказал – езжай, – твердо повторил я.

Старик, хоть и бормотал под нос все известные ему ругательства, послушно дернул вожжи влево. Наша тяжело груженная телега, поскрипывая, поехала мимо застрявших в очереди купцов.

По рядам торговцев тут же прошел волной завистливый и злой шепоток, а один из стражников у ворот с красным обветренным лицом моментально обратил на нас внимание. Он нахмурился, перехватил копье поудобнее и решительно шагнул наперерез телеге.

– А ну стоять! – рявкнул стражник, выставляя руку вперед. – Куда прешь без очереди⁈ А ну поворачивай назад в общий хвост.

Витольд судорожно сглотнул и сжался на козлах, готовый молить о пощаде. Я же сохранял абсолютное хладнокровие.

Не говоря ни слова, я залез во внутренний карман куртки, достал латунную бляху Бреннера и демонстративно выставил её прямо перед носом стражника. Личная офицерская печать с имперским орлом ярко блеснула на солнце.

– Эй, ко мне! Сюда, живо! – внезапно крикнул стражник, делая шаг назад и выставляя копье вперед.

Из‑за приоткрытых створок ворот и от караульной будки тут же выскочили еще шестеро бойцов, на ходу хватаясь за древки алебард. Тяжело дыша, они плотным кольцом окружили нашу телегу, намертво перекрывая кобыле путь вперед. Старик Витольд чуть не завыл от ужаса, едва не выронив вожжи, и судорожно втянул голову в плечи.

– У кого ты её украл? Ты хоть соображаешь, чье клеймо на этой жестянке выбито? – насупившись, спросил стражник.

– Слезай с телеги, смерд, – приказал другой. – В темнице быстро язык тебе развяжем.

Будь я проклят… Бреннер меня подставил что ли? Нет, быть того не может. Скорее всего, проблема в чём‑то другом.

Но факт остаётся фактом – влипли мы знатно!

Глава 8

– Вызывай командира гарнизона, – спокойно сказал я, ловя на себе удивленные взгляды окруживших телегу стражников. – Живо.

– А ты у‑уверен, что это хорошая идея? – судорожно прошептал старик Витольд. – У нас будут крупные неприятности…

– Неприятности? – переспросил я. – У меня есть пропуск. Я его получил законным способом.

К сожалению, в местных законах я ориентировался не очень хорошо. Сходу изучить весь местный уклад невозможно. Приходится набивать шишки и учиться на собственных ошибках. А тут меня, получается, просто беспочвенно обвинили в воровстве. Обиды я на стражу не держал, но превышение их должностных обязанностей меня раздражало.

– Ишь чего захотел! – неуверенно буркнул один из тех солдат, что держали алебарды, но вперед не двинулся. – Командира ему подавай!

Я медленно перевернул латунную бляху в пальцах и обвел стражников тяжелым взглядом.

– Вы сейчас совершаете очень большую ошибку, – произнес я, наклоняясь с борта повозки. – Вы правы, это личный пропуск Густава Бреннера. Он лично вручил мне эту вещь сегодня.

Я сделал небольшую паузу, давая им возможность переварить информацию, и мягко добавил:

– Зовите главного, пока дров не наломали.

Красная физиономия стражника окончательно растеряла всю спесь. Солдаты испуганно переглянулись, услышав знакомое имя. Видимо, о Бреннере они знают. Один из них всё‑таки решил перестраховаться и побежал за стену, где, судя по всему, находилась казарма городской стражи.

Остальные караульные так и остались стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Оружие они не опустили, но запал явно сошел на нет. Первый стражник, который еще минуту назад громче всех орал про воровство, теперь хмуро разглядывал носки своих сапог, изредка косясь на латунную бляху в моих руках.

Очередь из купцов позади нас усердно перешептывались. Все ждали, чем закончится эта ситуация. Старик Витольд на козлах не шевелился, боясь даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

Прошло от силы минуты три, когда из‑за ворот послышался уверенный, тяжелый шаг окованных железом сапог. По грязной брусчатке, на ходу поправляя кожаные перчатки, шел командир Гросс.

Сегодня, судя по всему, как раз было его дежурство. За его спиной шел тот самый стражник, что убежал ранее.

– Что тут за шум, Логвин? – с явным раздражением в голосе спросил Гросс, останавливаясь у переднего колеса нашей телеги.

– Так это, командир… – первый стражник выпрямился, указывая пальцем в мою сторону. – Задержали подозрительного человека на повозке! Пытался без очереди проскочить, а когда я его приструнил, он вытащил личный пропуск господина Бреннера! Мы думаем, он его украл…

Гросс недовольно поморщился от слов своего подчиненного, повернул голову в мою сторону и… замер. Его брови удивленно поднялись вверх, а на суровых лице появилась едва заметная улыбка.

– Войцех Мейер? – Гросс сложил руки на груди, смерив меня взглядом. – Надо же! Снова нас с вами свела судьба. Вижу, неприятности вас так и преследуют. Пропустите его!

У окруживших телегу стражников челюсти синхронно поползли вниз. Солдаты с алебардами испуганно переглянулись, торопливо пряча оружие и пятясь назад.

Ха, они‑то рассчитывали получить премию за поимку опасного преступника, а в итоге едва не подставили всю смену под гнев начальника гарнизона. Очередь из купцов позади нас разочарованно зашушукалась.

Гросс проводил своих перепуганных подчиненных тяжелым взглядом, а затем повернулся ко мне и кивнул в сторону караульной башни.

– Господин Мейер, оставьте свою телегу у стены и зайдите ко мне в кабинет. Нужно поговорить с глазу на глаз.

Я коротко кивнул и посмотрел на старика.

– Витольд, побудь пока на козлах, посторожи мешки, – негромко приказал я. – Скоро вернусь.

– Да‑да, Войцех, конечно… Я посижу здесь, никуда не уйду! – судорожно закивал старик, всё еще не веря, что нас не заковали в кандалы. Он намертво вцепился в вожжи и уставился перед собой, стараясь даже не смотреть в сторону стоящих неподалеку караульных.

Я спрыгнул с телеги, поправил рубаху и уверенным шагом направился вслед за Гроссом в башню.

Гросс прошел к своему рабочему столу, заваленному имперскими картами и другими документами, тяжело опустился в кресло и жестом указал мне на свободный стул напротив.

– Присаживайся, Господин Мейер, – вздохнул он, устало потирая переносицу. – Я вас задержу ненадолго.

Я сел, положив руки на колени, и выжидающе уставился на командира. Тот постучал пальцами по столу, а затем пристально посмотрел мне прямо в глаза.

– Пропуск Бреннера… Вы умеете удивлять. Но давай на чистоту. Чужой военный пропуск – это хорошо. А где ваш личный?

Я неопределенно пожал плечами, сохраняя спокойное выражение лица.

– Честно говоря, командир… сам не знаю, – ответил я, стараясь говорить максимально правдоподобно. – На участке столько проблем и суматохи в последнее время… Может, затерялся где‑то, давно найти не могу.

Я хорошо помню, что у Гулоса этот пропуск был, а у меня – нет. С чем это было связано? Не имею понятия. Если бы у меня только был доступ к памяти прошлого носителя тела, тогда бы мне не составила труда ответить на этот вопрос. Не удивлюсь, если прежний Войцех и его куда‑нибудь заложил!

Гросс тяжело вздохнул, хмуро глядя на меня, но развивать тему «моей» забывчивости не стал. Он вытащил из ящика чистый бланк с имперским тиснением и пододвинул ближе чернильницу.

– Так и думал. Аккуратнее нужно быть, Мейер, – строго предупредил командир. – У каждого законного землевладельца на фронтире должен быть свой собственный, именной пропуск. Особенно у тех, кто, как вы, заключил официальный договор с Империей о регулярной поставке провизии.

Гросс обмакнул перо в чернильницу и быстро заскрипел по бумаге, вписывая мои данные в официальный бланк. Восстановление имперских документов обычно стоило кучи нервов, поэтому я уже внутренне приготовился к тому, что командир сейчас выставит мне кругленький счет.

Закончив писать, Гросс прижал к бланку тяжелую гербовую печать, дождался, пока подсохнут чернила, и протянул готовый документ мне через стол.

– Возьмите. Ваш личный, именной пропуск, – сказал командир.

Я осторожно взял документы в руки. Неужели всё так просто прошло… Никаких штрафов? Только словесное предупреждение?

– И… что я вам за это должен, командир? – прямо спросил я.

Гросс лишь отмахнулся и едва заметно улыбнулся.

– Ничего не должны. Считайте, что я сделал это по старой дружбе, – он сделал сильный акцент на последние два слова и замолчал.

Мне два раза повторять не требовалось – я моментально понял его тонкий намек. Командир гарнизона явно имел в виду тот недавний инцидент с землевладельцем Гулосом, в котором мы с Гроссом оказались, скажем так, по одну сторону баррикад.

Видимо, командир давно точил на него зуб, а тут я ему деликатно помог решить проблему. Ведь благодаря мне вся Преславица ополчилась на землевладельца‑тирана.

– Значит, я не имею права пользоваться пропуском Бреннера? – поинтересовался я.

– Увы, нет, – выдержав небольшую паузу, ответил Гросс. – Только если вы находитесь у него в подчинении. Я искренне удивлен, что он вам его предоставил.

А зачем же он тогда мне его выдал? Хотел меня подставить? Странно. Ничего не понимаю.

– А что вас смутило? – спросил я.

– Когда мне удалось упечь Гулоса за решетку, я наивно полагал, что мои проблемы, наконец, исчерпаны, – Гросс подошел к двери и выглянул наружу, словно пытался убедиться, что разговор никто не подслушивает. – Однако, Император решил, что его «любимчику» будет комфортно продолжить свою службу на фронтире.

Командир вернулся на свое место и налил себе в кружку воды из графина. Сделав пару глотков, он продолжил:

– Бреннер – это моя новая головная боль. Он просто нагло пользуется своими былыми заслугами и личным пиететом Императора перед ним. Чтобы он ни натворил – ему это сойдет с рук. Убийство человека, превышение своих должностных полномочий, да что угодно. И как мне быть в этой ситуации?

Теперь я хорошо понимал, что чувствует командир. Если Бреннер как‑то начудит, то ему за это ничего не будет. Он – неприкосновен перед законом. Только чем он так заслужил милость Императора? Остаётся лишь догадываться.

Если представить гипотетическую ситуацию, что я был убит на дуэли, то Бреннеру за это ничего бы не было. Даже если бы мои близкие по этому поводу пожаловались командиру. Гроссу осталось бы только развести руками и придумывать нелепые отговорки перед пострадавшей стороной.

Это очень сильно бьет по принципам командира и его самоуважению к себе.

– К слову, а если мне запрещено пользоваться данным пропуском, то почему Бреннер мне его вообще предоставил? – я задал вопрос, на который уже знал ответ. Хотел ещё раз в этом убедиться.

– Потому что ему наплевать на закон, – с досадой усмехнулся Гросс. – Никогда бы не подумал, что он станет вашим другом…

Начальник городской стражи пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, что от меня ожидать в будущем.

– Этот разговор останется между нами, командир, – заявил я.

– Очень на это надеюсь, больше не смею вас задерживать, – ответил Гросс.

Я вышел из‑за стола и направился на выход, к телеге. Значит, Бреннер не пытался меня подставить таким образом. Да и слишком мелочно для него. Он слишком прямолинейный человек для таких махинаций.

По‑сути Бреннер просто поделился своим влиянием со мной, предоставив возможность въезжать в город без очереди. Только чем я заслужил такое отношение? Неужто он проникся ко мне уважением исключительно из‑за того, что я смогу его ранить на дуэли? Сложно сказать. Но скоро я это выясню.

Я вышел из башни обратно на залитую солнцем площадь перед воротами. Старик Витольд к этому времени уже заметно успокоился. Он больше не сжимался на козлах. Заметив меня, даже слегка расправил плечи и свысока зыркнул на Логвина и остальных стражников.

– Всё в порядке, значит, – выдохнул дед, когда я запрыгнул на телегу рядом с ним. – Я уже думал, что мы вляпались по самые помидоры, ей‑богу. У меня уж мысль была, что нас в темницу до осени определят. Куда теперь?

– На рынок, Витольд. Пора продать картофель, – ответил я, похлопав по карману, внутри которого был сложен новый пропуск в город.

Старик бодро дернул вожжи и вскоре наша телега плавно покатила вглубь Города.

Этот оплот имперской власти на самой границе диких земель назывался Острог‑на‑Выселках, хотя местные чаще звали его просто «Город».

Главная улица, по которой мы ехали, были вымощены грубо отесанной брусчаткой, между стыками которой то и дело пробивалась упрямая сорная трава. Дома по обе стороны дороги стояли тесно друг к другу.

Их первые этажи строители возводили из массивного булыжника с узкими окнами‑бойницами. Видимо, на случай, если местные лесные твари или бандиты проберутся через внешнюю стену.

Зато вторые и третьи этажи, достроенные уже разбогатевшими переселенцами были сделаны из дерева. Они пестрили вывесками лавок и надстроенными около‑готическими шпилями, которые выглядели нелепо на фоне диких земель за городской чертой.

Народу на улицах было – не протолкнуться. Мимо нашей повозки то и дело шныряли юркие мальчишки‑оборванцы, вышагивали богатые городские жители в шелковых кафтанах, волокли свои тяжелые мешки угрюмые представители «рабочего класса», а из дверей многочисленных таверн то и дело доносился пьяный хохот и вульгарный женских смех.

Телега тяжело перевалила через очередной пологий подъем, и до нашего слуха донесся сплошной гул сотен голосов. Впереди, раскинувшись на огромной площади из белого камня, запестрел тканевыми навесами центральный рынок.

Я прищурился, разглядывая разноцветные палатки, деревянные прилавки купцов и снующих туда‑сюда горожан.

– Витольд, – я наклонился ближе к старику. Из‑за шума вокруг он бы меня просто не услышал. – Подскажи, где здесь найти человека, который принимает поставки по имперской программе? Мне ведь по договору нужно раз в месяц сдавать провизию для нужд голодающих в столичном округе. Сроки поджимают, а я первый раз в этом городе.

– А‑а, я думал, что мы продавать приехали, – прошамкал старик. Он указал пальцем куда‑то в на край площади, где у кирпичной стены выстроились массивные склады. – Значит, тебе нужен имперский интендант по фамилии Клозе. Надо проехать дальше, за мясными рядами «приёмка», в каменном пристрое с синим флагом. Все, кто по продовольственному налогу или контрактам везут, только через него сдаются.

– Часть придется сдать. Остальное продадим. Езжай туда, – скомандовал я.

Мы медленно покатили сквозь бурлящие торговые ряды. Запах сыра, вяленой рыбы и специй вызывал неприятные спазмы в желудке. Я уже как Радован стал! Вроде бы сыт, а всё равно есть тянет.

Перекупщики из палаток то и дело заглядывали в нашу телегу, пытаясь понять, что мы везем. Нужно было поскорее найти этого интенданта Клозе и официально зафиксировать сдачу картофеля.

Вскоре телега остановилась возле массивных казенных складов, сложенных из серого грубого камня. Рядом с дубовыми воротами, подпирая стены, стояли двое имперских стражников.

– Жди здесь, Витольд. Смотри, чтобы никто мешок с телеги не стащил, – негромко бросил я старику, спрыгивая на землю.

– Да пусть только попробуют, – проворчал старик. – Здесь стража не просто так стоит.

Ага, как‑будто можно на них рассчитывать. Стоят «мух ловят». По‑тихому стащить мешок с телеги вообще не составит труда.

Я толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. За просторным столом, заваленным ведомостями и документами, сидел, судя по всему, интендант Клозе – худощавый мужчина в строгом сером сюртуке.

– Добрый день, – сказал я. – Поставка провизии по имперской программе, сорок седьмой участок.

Клозе даже головы не поднял от своих бумаг. Он лишь недовольно наморщил нос.

– Подождите немного, мне нужно заполнить отчет, – сухо ответил Клозе. – Сорок седьмой, значит, кхм. Что‑то вот вспомнить не могу…

Я замер у стола, сохраняя спокойное выражение лица, хотя внутри у меня стали закрадываться всякого рода мысли…

Сейчас же всё всплывет. Я ведь целый год не платил налог. Ну… посмотрим, что из этого выйдет.

Клозе отложил перо, недовольно вздохнул и принялся копаться в массивных стопках пожелтевших документов. Он листал ведомости одну за другой, хмуряил брови. Минута тянулась за минутой. Интендант лез всё глубже в архивные ящики, его пальцы мелькали среди папок, но нужного документа у него явно не получалось найти.

Наконец, его движения резко прекратились. Клозе замер, внимательно вчитываясь. Его лицо медленно, но отчетливо начало наливаться пунцовой краской. Несложно догадаться, что интендант обнаружил, что за целый год от моего участка не было внесено вообще ничего.

Клозе с треском захлопнул тяжелую кожаную папку, отчего со стола во все стороны полетели мелкие свитки, резко поднялся со своего кресла и вытаращился на меня бешеным взглядом.

– Вы издеваетесь⁈ – сорвался на крик интендант, тыча испачканным в чернилах пальцем прямо мне в грудь. – Целый год! Двенадцать месяцев! Никаких поступлений по имперской программе! Вы хоть понимаете какие проблемы у вас будут?

Я спокойно выслушал его яростную тираду. Возразить против документов было нечего. Прошлый носитель тела оставил мне знатное наследство из долгов. Теперь в глазах этого имперского чиновника я выглядел как наглый саботажник.

– Целый год, Боги! – воскликнул Клозе. – Стоите передо мной и даже бровью не повели. Никакого стыда у вас нет. Столько людей голодает в центральном округе. Неужели у вас до сих не проверил земельный инспектор? Я напишу на вас…

– Сбавьте тон, господин интендант, – я спокойным тоном перебил чиновника. – Я же не с пустыми руками к вам приехал. Возникли определенного рода проблемы, хочу расквитаться со всеми своими задолженностями по договору, который подписал. Идите гляньте, что привез.

Клозе, все еще тяжело дыша от ярости, быстрым шагом направился к выходу.

Мы вышли на к телеге, где старик Витольд уже сжался от доносящихся из здания криков. Клозе, кипя от злобы, подошел к борту и брезгливо заглянул внутрь. Я шагнул вперед, потянул за веревку и широко раскрыл горловину первого мешка.

Интендант осекся на полуслове. Весь его заготовленный ор застрял в глотке. В мешке, плотно прижавшись друг к другу, лежали огромные, ровные картофелины размером с два моих кулака каждая.

– Это… это что такое? – заикнулся Клозе. Он протянул руку, взял один тяжеленный клубень. – Картошка? А… А в остальных мешках что?

– Тоже картофель, – усмехнувшись, ответил я.

Бюрократ внутри него прямо сейчас переживал настоящий шок. Целый год я не платит налог по провизии, а тут привез товар высшего класса.

– О чем задумались, господин интендант? – спросил я, не давая ему опомниться. – Или вы всё еще хотите пожаловаться на меня?

Клозе нервно сглотнул и бережно опустил картофелину обратно в мешок. Его взгляд метался от телеги ко мне и обратно. Он даже не знал, что можно ответить по этому поводу. Все мысли сбились в одну хаотичную кучу.

– Это… это в корне меняет дело, господин… – Клозе отчаянно пытался вспомнить мою фамилию.

– Мейер, – едва сдерживая улыбку, напомнил я.

Интендант подошел ближе ко мне и понизил голос, оглянувшись на скучающих у ворот стражников.

– Давайте поступим так, – собравшись с мыслями, Клозе стал говорить со мной деловым тоном. – Я приму эту телегу. Думаю, что это отчасти перекроет ваш долг за прошлые три‑шесть месяцев. Взамен вы пообещаете мне, что следующая месячная поставка будет точно такого же качества. Идет? Если не подведете, то я не буду писать на вас рапорт.

Я мысленно улыбнулся, хотя внешне остался непоколебим. Часть годового долга спишется прямо сейчас, остальное спокойно закрою перед приездом Шредера.

– Думаю, для начало необходимо взвесить её, – отметил я. – Может, тут хватит, чтобы весь год закрыть разом?

– Не хочу вас огорчать, господин Мейер, но у меня глаз в этом плане наметан. Не один десяток лет тут отработал, – сухо ответил Клозе. – А так, разумеется, мы всё взвесим.

– Только два мешка оставьте, – попросил я. – Мне нужно ещё удобрение купить для огорода.

– Хорошо, – ответил Клозе.

Интендант коротко свистнул, подзывая трех крепких складских работяг в засаленных кожаных фартуках. Мужики подошли к телеге Витольда и принялись один за другим перетаскивать наши плотно забитые мешки на массивные весы.

С каждым новым мешком стрелка весов тяжело падала вниз. Когда последний лег на платформу, Клозе зафиксировал финальный результат в своей ведомости.

– Итого, ровно двести пять килограмм, – интендант поднял на меня взгляд, и его тонкие губы тронула едва заметная сухая улыбка. Учитывая дефицитность продукта, размер вашего участка, состояние провизии… Да, получается три месяца. Подождите несколько минут, мне нужно оформить вам отчет, который вы предоставите при проверке земельному инспектору.

Значит, всего лишь три месяца… Мне нужно поторопиться, чтобы к приезду Шредера у меня была полностью закрыта задолженность.

Вообще очень странно получается. Всего двести килограмма картошки, а закрывает три месяца. В среднем на семью из трех‑четырех человек нужно двадцать‑тридцать килограмм в месяц. Но ведь голодает целая империя! Получается, даже в таких объёмах мои поставки – это мелочь.

С другой стороны я прекрасно понимаю, что картофель сейчас расценивается как дорогая икра в моем мире. Скорее всего, это пойдет на стол к каким‑нибудь чиновникам или приближенным к императору людям. Поэтому такой расчет.

Мне нужно поскорее выкарабкаться из всех возможных долгов, расчистить больше земли под посадку и тогда… Я сделаю так, что этот картофель обесценится и станет доступен абсолютно каждому человеку.

В рамках империи моя поставка – это капля в море. Но когда у меня получится увеличить размер своей земли до гектара, а то и больше… Тогда всё изменится.

Вскоре Клозе быстро вынес обновленную накладную с тяжелой гербовой печатью и протянул её мне. Три месяца закрыто, осталось ещё девять. И меньше шести дней до приезда инспектора.