Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 69 страниц)

Глава 12

– Ну, как успехи? – спросил я у девушки, заранее понимая, что новости Беатрис принесла отнюдь не добрые.

– Вернер нанял всех свободных мужчин Преславицы к себе на работу, – горько усмехнувшись, ответила охотница.

– Погоди, а ты про тройную оплату труда не забыла упомянуть? – поинтересовался я.

– Ты мне не веришь, Войцех? Я сказала об этом, но минимальная оплата рабочего дня у Вернера – это пятьдесят биллингов… В пять раз больше, чем батраки получали в своё время у Гулоса.

– Пятьдесят биллингов⁈ – вмешавшись в разговор, воскликнул Игнат. – И всего лишь за один день?

– Это же абсурд! – воскликнул я. – С такими темпами он просто обанкротится.

– Ну, поэтому у меня ничего и не получилось. Мне мужики только в лицо посмеялись, – призналась девушка. – В общем, извини, что так вышло.

– Здесь нет твоей вины, – ответил я. – Но Вернер явно что‑то задумал… Всё это неспроста.

Пятьдесят биллингов за день – это безумие. Юлиан увеличил заработную плату в округе в пять раз. Если Болеслав или Петер со своими бригадами пронюхают, что в Преславице их коллеги получают по полсотни биллингов за день, то мой договор с ними полетит к чертям.

Двухразовое горячее питание – приятный бонус, но против пятикратного оклада оно не выстоит. Люди уйдут, и тогда амбар останется недостроенным, отчеты Радована не будут иметь смысла, а инспектор Шредер с радостью выпишет мне билет в Серые земли.

Только я не думаю, что повышение зарплаты батракам связано с увеличением доходов Вернера. Нет, дело было явно в другом!

До начала проверки земельным инспектором осталось всего пять дней. Хоть мои новые соседи и приехали совсем недавно, Шредер всё равно к ним должен заехать. Как минимум документацию посмотреть, и отметить для себя, как идёт подготовка к освоению участка на будущее.

– Войцех? – окликнула меня Беатрис. Видимо, заметила, что я совсем потонул в своих мыслях. – О чем ты думаешь?

– О том, что Вернеру не нужны рабочие на долгий срок, – ответил я. – Подумай сама. Даже если у него сундуки ломятся от золота, платить по две тысячи биллингов в день только за рабочие руки – это прямой путь к разорению. Он умышленно зачистил весь рынок труда, чтобы насолить остальным землевладельцам в округе.

Игнат удивленно моргнул:

– То есть как это – насолить?

– А вот так. Лишив нас с Бреннером и Корном возможности нанять хотя бы одного свободного человека в Преславице, он фактически парализует нашу подготовку к проверке. Сами посудите: до приезда Шредера осталось всего пять дней. Он заедет к каждому из землевладельцев округи – это его обязанность. И что же он увидит, когда обнаружит, что у нас почти не осталось рабочих? Сразу поймёт, что дело двигается туго. И в следующие разы проверка будет проходить куда строже.

Я чувствовал как внутри закипает невероятная злость. Вернер вел предельно грязную игру.

– Представьте картину глазами земельного инспектора, – загибая пальцы, продолжил я. – Он приезжает в наш сектор на фронтире. На сорок пятом участке у Юлиана Вернера работа кипит полным ходом: много работников, все поля засеваются, в деревне строят новые дома для будущих переселенцев. Вернер будет выглядеть в его глазах как перспективный землевладелец, у которого все схвачено. А затем инспектор едет дальше. Прибывает к Бреннеру, к Корну, а потом ко мне, а у нас тут работают два с половиной человека, амбаров нет, почва простаивает… В общем, ничего нет.

– Шредер решит, что вы просто бездарные землевладельцы, с которыми вообще зря Бюро связалось, – мрачно закончила мою мысль Беатрис.

– Именно. Юлиан убивает двух зайцев одним выстрелом: выставляет себя главным фаворитом перед Бюро и одновременно топит соседей, создавая нам искусственный дефицит рабочих рук, – я самодовольно усмехнулся. – Скорее всего, этот столичный хлыщ планирует в будущем прибрать наши земли к своим рукам. Ему нужны наши наделы. Только Вернер кое‑чего не учел. Он приехал из столицы и привык, что золотом можно решить любую проблему. Но на фронтире законы работают иначе. Он думает, что затянул петлю на наших шеях, но на самом деле он просто развязал мне руки. Потому что я раскусил его план. И я так это не оставлю.

Стоп. А ведь Болеслав и Петер со своими бригадами все еще трудятся на моей территории. Они не сбежали, не бросили работать на меня. Почему?

Ответ напрашивался сам собой: Вернер повысил оклад до пятидесяти биллингов именно сегодня. Сделал это резко, без предупреждения. Если бы такая цена держалась хотя бы со вчерашнего дня, мои строители и лесорубы уже давно испарились бы, наплевав на любые уговоры.

Пятикратный оклад на фронтире – это слишком сильный соблазн, чтобы перед ним устоять.

Значит, Юлиан нанес удар целенаправленно и именно сейчас, за пять дней до проверки.

И тут у меня появилась другая, куда более паршивая мысль.

Откуда Вернер вообще узнал, как у меня идут дела?

Мы соседями является не так уж и долго, общих дел никогда не вели. Мой сорок седьмой надел скрыт за лесной полосой от посторонних глаз. Но Вернер бьет с хирургической точностью, будто точно знает, что у меня на участке плачевное состояние. Амбары не готовы, а по имперским стандартам я пролетаю. Откуда такая осведомленность?

Вариантов было два, и оба мне, откровенно говоря, не нравились.

Первый – у меня завелась «крыса», которая сливает информацию.

Второй вариант выглядел куда реалистичнее и опаснее. Вернер действует заодно с инспектором Гансом Шредером. Он мог рассказать богатому столичному сынку всю подноготную соседних участков. Или они и вовсе приехали сюда в паре: один душит соседей с помощью денег своих родителей, а второй официально фиксирует «неэффективность» и отбирает земли в пользу сообщника.

Я сжал кулаки. Что ж, господин Юлиан Вернер, ты думал, что скупил весь округ и загнал меня в угол? Ты думал, что я просто опущу руки и начну собирать пожитки для переезда в Серые Земли? Ну, мне уже не терпится посмотреть как ты в скором времени запоешь.

– И что нам делать? – Беатрис нахмурилась. – Если твои работники узнают про пятьдесят биллингов…

– Они узнают, – косо посмотрев на Игната, заявил я. – Слухи на фронтире расходятся быстрее ветра.

– Войцех… Господин Мейер! Да как вы могли такое подумать⁈ – делая шаг вперед и прижимая ладонь к груди, сказал парень, – Да я за вас… Я же по гроб жизни вам обязан! Вы Марту, мою невесту, спасли. Работой обеспечили, по‑человечески относитесь, а не как к скоту! Даже по имени меня называете, а не по кличке. Да пусть этот Вернер хоть по сотне золотых в день сулит, я отсюда ни ногой. Я же… я же не предатель какой!

Игнат преданно заглядывал мне в глаза и пытался оправдаться. Я тяжело вздохнул и положил руку ему на плечо. И этим жестом попросил его помолчать. Эх, Игнат, Игнат… Добрая ты душа, но мыслишь слишком мелко.

– Успокойся, Игнат. К тебе у меня вопросов нет, – спокойно произнес я. – Но ты забываешь одну простую вещь. Мужики из бригады не живут на моей земле. Они не мои крепостные. Отработав смену, они каждый вечер возвращаются к себе домой, в Преславицу.

Игнат осекся, его запал тут же угас.

– Вот именно, – поняв, куда я клоню, Беатрис подхватила мою мысль.

– Уже сегодня вечером, зайдя в деревенский трактир или просто переговариваясь через забор с соседями, они узнают обо всем, – сухо заявил я. – Узнают, что пока они здесь до кровавых мозолей таскали бревна за свой скромный оклад, их соседи получали у Вернера в пять раз больше за тут же самую работу. Завтра утром они просто не придут на мой участок. Заболеют, сошлются на какие‑нибудь семейные обстоятельства, придумают сотню причин, но не придут. И закон будет на их стороне, ведь официального трудового договора, скрепленного моей печатью, у меня с ними пока нет. Только устное соглашение.

Я выдержал паузу. Не столько, чтобы обдумать дальнейший план, сколько ради того, чтобы Игнат и остальные смогли переварить сказанные мной слова.

– У нас есть буквально пара часов, пока солнце полностью не село и работники не ушли в Преславицу, – я убрал руку с плеча Игната и посмотрел в сторону Беатрис. – Если мы не перехватим инициативу прямо сейчас, завтра на рассвете строить этот чертов амбар я буду в гордом одиночестве. Поэтому, будь добра, обойди всех работников и скажи, что я повышаю им оклад в пять раз на пять дней.

– Ты уверен, Войцех? – переспросила девушка.

– У меня нет другого выбора, – я горько усмехнулся. – Если я потеряю этих людей, то у меня вообще не будет шансов. Такая повышенная оплата труда в Преславице просуществует всего пять дней, а потом… Всё вернется на круги своя. Ну… или Вернер окончательно обанкротится.

– А ты чем планируешь заниматься? – поинтересовалась девушка. – Почему сам об этом им не скажешь? Ведь ты же главный на этой земле. Разве эти мужики меня послушают?

– Игнат подтвердит мои слова. А мне нужно навестить своих соседей и всё обсудить.

Беатрис на секунду нахмурилась, но спорить не стала. Кивнув Игнату, она направилась к опушке, где работали лесорубы. Парень, все еще горя желанием доказать свою преданность, последовал за ней. Им предстояла тяжелая задача – убедить обычных батраков не бросать работу ради сиюминутной выгоды, сыграв на том, что щедрость Вернера иссякнет ровно через пять дней.

Я же остался в темноте один. Ночной фронтир – это не место для прогулок, но сидеть на месте означало добровольно сунуть голову в петлю.

Пока ноги вели меня к землям соседа‑военного, я лихорадочно прокручивал в голове расстановку сил. Просто прийти к Бреннеру и поплакаться на жизнь – пустая трата времени. Бывшему военному нужен четкий, прагматичный план.

Главное преимущество Бреннера было в том, что он привел с собой слаженный, дисциплинированный отряд строителей‑солдат. Его люди подчинялись жесткой армейской дисциплине и непререкаемому авторитету своего командира.

Вернер со своим золотом не сможет их перекупить – служивые не бросят своего начальника ради сиюминутной выгоды, да и нарушение приказов чревато для них проблемами. Но даже люди Бреннера не могли разорваться: их было слишком мало, чтобы одновременно и болота осушать, и торф добывать, и имперский стандарт по строениям закрывать.

Значит, нужно было объединяться. Создавать единый противовес столичной экспансии Юлиана Вернера.

У Бреннера был монолитный воинский костяк. У меня – вольные, но толковые бригады Болеслава и Петера, которых Игнат и Беатрис сейчас пытались уговорить от поспешного и глупого решения перейти к Вернеру.

А дальше, на сорок четвертом участке, сидел Казимир Корн. С Корном ситуация была иной… По слухам, этот хитрый торгаш пригнал на фронтир собственных людей. Вполне возможно, это были его личные крепостные или должники, наглухо связанные обязательствами. Их Вернер своими биллингами быстро переманить тоже не сможет, но без вступления в союз – Корна просто раздавят на проверке.

Пазл складывался. Ни один из нас в одиночку не выстоит против наглости Вернера и Шредера. Единственный шанс пережить эти пять дней – объединить усилия всех трех обделенных участков. Скоординировать рабочие руки, поделиться ресурсами и выступить единым фронтом. Если Вернер решил объявить соседям скрытую войну, мы заставим его воевать против троих.

С этими мыслями я вышел на край сорок шестого надела Бреннера. Земля здесь казалась мертвой: чахлые, искривленные березки, кочки, покрытые мхом, и серая, сочащаяся грязь под ногами. На краю этого пустыря едва проглядывались первые постройки. Строители Бреннера только‑только начали возводить стены избы.

Вместо домов стоял палаточный лагерь, а рядом, на голой земле, дымила импровизированная кухня с закопченными котлами. Единственное, в чем бывший военный преуспел – это добыча. Чуть поодаль ровными, аккуратными штабелями высились кучи сложенного торфа.

Не успел я сделать и шага из тени деревьев, как Бреннер, не поднимая головы, глухо произнес:

– Стой, где стоишь. В гости посреди ночи без предупреждения приходят либо воры, либо будущие покойники. Ты к какой категории себя относишь?

Из темноты за моей спиной раздался сухой щелчок взведенного арбалета. Дозор у старого вояки работал идеально, видимо, случай с неудачной попыткой поджога привел к усиленным мерам предосторожности.

Я поднял руки ладонями вперед и сделал шаг на свет костра.

– Я отношусь к категории тех, кого Юлиан Вернер пытается оставить без штанов перед приездом инспектора. Добрый вечер, Густав. Нам нужно поговорить.

Бывший военный пару секунд молча всматривался в меня, затем едва заметно кивнул в темноту. Сухой щелчок повторился – дозорный опустил арбалет.

– А‑а‑а, Войцех Мейер, – усмехнулся старый вояка‑землевладелец. – Какого черта тебя носит по болотам в такой час? Иди сюда, ближе к огню.

– Спасибо, – я подошел к костру и присел на бревно, протягивая руки к пламени.

– Ладно, ближе к делу, – подготовился к разговору Бреннер. – Что этот столичный индюк Вернер опять выкинул?

– Он поднял оклад батракам до пятидесяти биллингов в день, – прямо сказал я. – Скупил всех свободных мужчин в деревне. Очистил рынок труда подчистую.

– Пятьдесят? Сумасшедший. Ну и пусть швыряется деньгами направо и налево. Моих парней он не подкупит. А если кто‑то из них и решится, то он об этом очень сильно пожалеет…

– Твоих людей он не купит, – согласился я. – Но подумай на шаг вперед. Земельный инспектор Шредер начнет проверку через пять дней. Твои солдаты – отличные бойцы и в целом умелые мужчины, но их мало. Они разрываются между осушением этой трясины и строительством. Если Шредер приедет и увидит лагерь на болоте, он признает твой надел бесперспективным.

– Я приехал чуть меньше недели назад, – усмехнулся Бреннер. – И к чему ты клонишь, Мейер? В договоре с Земельным Бюро четко написано: новоприбывших колонистов не трясут так, как старожилов. Нас с Корном за отсутствие готовых амбаров под конвой не заберут, в отличие от тебя. Шредер посмотрит бумаги, зафиксирует факт начала освоения и уедет.

– Всё верно, – я подался чуть вперед, поближе к теплу затухающего костра. – Но давай смотреть на будущую перспективу. Шредер приедет не просто поставить галочки. Он приедет оценивать логистический потенциал сектора и утверждать планы расширения границ наделов на следующий год.

Я подобрал с земли сухую ветку и прочертил на земле три условные линии.

– Вернер со своими батраками покажет ему образцово‑показательный надел. Проще говоря, он зафиксирует в отчете Шредера, что сорок пятый надел – единственный дееспособный центр в округе, – принялся объяснять я. – И знаешь, что будет дальше? Руки нам это свяжет намертво. Бюро официально закрепит за Вернером приоритетное право использования всех прилегающих территорий. Когда тебе через пару месяцев понадобятся квоты на вырубку соседнего леса для строительства домов для зимы, или когда мне или Корну потребуется налоговое послабление на провоз товаров – Бюро откажет. Потому что по документам мы будете числиться «малоэффективным земельный наделом», а Вернер – «стратегически важным пунктом». Он задушит вас административно в течение полугода, выкупит наши земли за бесценок.

Бреннер перестал улыбаться. Его палец замер на эфесе сабли. Логику долгосрочной борьбы и перекрытия путей снабжения старый вояка уловил мгновенно.

– Ты предлагаешь заглянуть за горизонт этих пяти дней, – глухо произнес он.

– Именно. Поодиночке мы для Бюро – просто разрозненные цифры в отчете. Но если мы прямо сейчас создадим производственный союз, Шредер не сможет это проигнорировать. Твоим людям нужны объемы работы и гарантированный сбыт торфа на зиму, мне – рабочие руки. Мы можем прямо сейчас договориться о взаимной поддержке: перебрасывать свободные ресурсы туда, где они нужнее в конкретный момент, координировать закупки и выстроить внутреннюю экономику земель так, чтобы Вернер со своим золотом остался в изоляции. Мы создадим «Независимый Кулак Фронтира».

Бреннер слушал, не смея даже лишний раз перебить меня. Его тяжелый взгляд был прикован к трем полосам на серой грязи. Он медленно открыл рот, собираясь ответить, но договорить мы не успели.

Т‑ж – ж‑ж‑иу!

В ночной тишине этот звук ни с чем нельзя было спутать – так спускается тугая тетива тяжелого боевого арбалета.

Глава 13

– Стоять на месте! Руки за голову! Сдвинешься с места – убью! – закричал во все горло один из солдат Бреннера.

Старый воин в одно мгновение сорвался с бревна. Правая рука Бреннера выхватила саблю из ножен. Левой он схватил из костра пылающую головню, и развернулся в сторону шума.

Неужели поймали лазутчика? Это хорошая новость. Вполне возможно, что мы узнаем много интересной информации в скором времени. Только вот чей он…

Вернер настолько обнаглел, что решил отправить шпиона на болота прямо ночью? Или это человек Корна вынюхивает, о чем мы тут договариваемся?

Я рванул следом за командиром, и тут в свете от горящей головни мелькнула знакомая, долговязая фигура в нелепом, наспех накинутом плаще. Человек стоял с поднятыми руками, боясь пошевелиться под прицелом арбалета солдата.

– Радован⁈ – воскликнул я.

Но не успел он и слова сказать, как Бреннер резко протянул вперед свою огромную руку и вцепился в грудки Радована, рывком подтянув испуганного помощника к себе. Ткань рубахи затрещала. Военный приблизил свое лицо со шрамом вплотную к носу парня, так что тот окончательно потерял дар речи.

– Ты кто такой, червяк? – рявкнул Бреннер. – Какого чёрта ты бродишь на моих землях посреди ночи⁈ Говори, пока я тебя в этом болоте не утопил!

– Бреннер, отпусти его, это мой помощник, – тут же вмешался я. – Радован, ты чего творишь. Зачем сюда пришел? Я же велел тебе сидеть над амбарными книгами.

Бреннер еще секунду сверлил парня давящим взглядом, а затем нехотя разжал пальцы. Радован, наконец, сделал вдох полной грудью. Эта ситуация мне чем‑то напомнила мою первую встречу с ныне покойным Божидаром.

– В‑войцех… Беатрис прибежала, – заикаясь и кашляя, запричитал он. – Рассказала про пятьдесят биллингов Вернера… Про то, что он всех мужиков в Преславице сманил… Я как услышал, так сразу вспомнил! Вспомнил, что в бумагах господина Баэура, на четвертой странице приложения к Своду имперских стандартов, есть один особый параграф!

Он наконец открыл папку и дрожащими руками поднес пожелтевший лист к свету костра, чтобы мы с Бреннером могли видеть текст.

– Вот! Смотрите! Закон о колонизации фронтира! За умышленную монополизацию местных трудовых ресурсов и искусственное создание дефицита рабочей силы для соседних наделов… – Радован читал нам вслух. – Землевладельцу грозит денежный штраф! Вплоть до полного ареста всего имущества и приостановки прав на землю до выяснения обстоятельств Имперским Бюро!

Я замер, переваривая услышанное, а система предоставила новое уведомление:

/Внимание! Получена юридическая зацепка/

/Доступен новый инструмент давления : Имперский регламент, стр. 4/

– Штраф и арест имущества? – ехидно усмехнулся Бреннер. – Войцех, а твой помощник, оказывается, чертовски полезный малый.

– Именно, – я забрал из до сих пор дрожащих рук Радована пожелтевший лист и внимательно вчитался в строки. – Только использовать это знание нужно с умом.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Бреннер. – Если закон на нашей стороне… Приедет земельный инспектор, мы ткнем его носом в эту четвертую страницу и потребуем ареста счетов Вернера. Пусть столичный хлыщ попотеет.

– Это сработает только в одном случае, Густав, – опустив листок, я хмуро посмотрел в глаза своему соседу. – Если инспектор Ганс Шредер – честный сотрудник Бюро, который свято чтит закон. Но что, если мои худшие опасения верны, и они с Вернером в сговоре? Что, если Шредер уже получил свой увесистый кошель с золотом и приехал сюда исключительно ради того, чтобы зачистить сектор под одного конкретного хозяина?

– Если они – сообщники… – медленно, сквозь зубы процедил Бреннер, – то Шредер просто найдет формальный предлог, чтобы отказать в аресте. Или «потеряет» нашу жалобу по дороге в Бюро.

– Вот именно, – кивнул я. – Мы сможем устроить им проверку на вшивость. Когда Шредер явится на проверку, мы официально, при свидетелях, выдвинем Вернеру обвинение в экономической диверсии. Если инспектор начнет юлить, выгораживать соседа и заминать дело вопреки имперскому регламенту – мы получим стопроцентное подтверждение их сговора.

– Хитро, чертовски хитро, – Бреннер одобрительно кивнул мне. – Военная хитрость в чистом виде. Выманить противника на ложную позицию и посмотреть, куда он развернет знамена. Мне это нравится. – землевладелец‑вояка повернулся к своему подчиненному и махнул рукой. – Запрягай кобылу в телегу. Мы поедем к Корну в гости.

Через десять минут из темноты выкатилась старая, скрипучая телега Бреннера. Мы забрались внутрь, устроившись на охапке прелой соломы. Бреннер сам взялся за вожжи, солдат с арбалетом сел рядом, и кобыла потащила нас по разбитой ночной просеке в сторону сорок четвертого надела.

Телегу нещадно трясло, колеса то и дело застревали в грязи. Я сидел, оперевшись спиной к борту. Дорога к Казимиру Корну занимала около получаса. Если землевладелец согласится, то у нас будет очень сильный союз.

Наконец лес расступился, и телега выехала на границу сорок четвертого надела. В слабом свете редких факелов тянулись длинные, ровные ряды из одинаковых бревенчатых избушек с соломенными крышами. Раньше в этом небольшом лагере жили лесорубы Гулоса. Теперь вся эта готовая инфраструктура вместе с постройками перешла в руки Казимира Корна.

Телега со скрипом остановилась у самой большой избушки. В её окнах горел тусклый желтый свет. Бреннер молча передал вожжи солдату, спрыгнул на землю и кивнул мне на дверь.

Я первым поднялся по деревянному крыльцу и без стука толкнул тяжелую дубовую створку. Казимир Корн сидел за массивным столом. При свете трех свечей хозяин надела что‑то лихорадочно подсчитывал. Костяшки на старых деревянных счетах сухо пощелкивали в тишине комнаты: щёлк, щёлк.

При нашем внезапном появлении Корн резко вскинул голову. На его лице на мгновение отразился испуг.

– Надо же, какие гости ко мне пришли посреди ночи… – откидываясь на спинку стула, настороженным голосом протянул Корн. – Господин Мейер? И почтенный господин Бреннер? Какими судьбами?

– Мы к тебе по делу, Корн, – я прошел вглубь комнаты. – Дело касается Юлиана Вернера. Разговор серьезный.

– Вернера? – Казимир криво усмехнулся. – Ну, повысил он плату батракам до пятидесяти биллингов в день. Считает себя самым умным. Только мне‑то какое дело? Ни один из моих людей к Вернеру за его золотом не сбежит. Да и с постройками, как видите, у меня полный порядок – имперский стандарт выполнен еще прошлым хозяином. Так что моя проверка через пять дней пройдет как по маслу.

– Пройдет как по маслу, говоришь? – я подошел к столу почти вплотную и оперся о него руками. – Да, твои крепостные никуда не уйдут. Если Шредер и Вернер связаны, а все факты говорят именно об этом, то Вернер платит пятьдесят биллингов не просто ради забавы. Он зачищает рынок труда, чтобы выставить себя единственным дееспособным хозяином в округе.

– К чему вы клоните, господин Мейер? – Корн нахмурился.

– К тому, что через пять дней Шредер приедет к тебе и найдет к чему придраться. Объявит твой надел «низкоэффективным», введет повышенные пошлины на вывоз леса, заблокирует торговые коридоры через Преславицу в пользу Вернера или выпишет такой налог на содержание крепостных, что ты сам приползешь к Юлиану отдавать землю за бесценок. Тебя задушат административно, Корн. Поодиночке мы для них – легкая добыча.

Купец внимательно меня слушал. Его пальцы нервно застучали по столу. Он был хитрым и жадным, но считать потенциальные убытки умел лучше любого из нас.

– Допустим, – произнес Корн. – И что вы двое предлагаете?

– Временно объединиться, чтобы помочь друг другу, – заявил я.

– Объединиться? – Корн криво усмехнулся, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Какое красивое слово! Прямо как в столичных листовках о братстве колонистов. Но мы ведь на фронтире, господин Мейер. Здесь за каждым «давай поможем друг другу» обычно скрывается желание выехать за чужой счет. Мой интерес в этой авантюре каков? Да, Вернер со своим золотом та ещё кость в горле для моих будущих торговых планов, и Шредер может начать крутить гайки, но всё же…

Бреннер позади меня не выдержал, сделал шаг вперед и заявил:

– Мои люди могут гарантировать, что твои караваны с лесом доедут до города без «случайных» нападений лесных тварей или разбойников, Корн. А еще мои солдаты – лучшие плотники в округе. Я могу к тебе направить пару человек, чтобы они проверили твои постройки. Ни одна канцелярская крыса вроде Шредера не придерется.

Корн медленно кивнул, принимая аргумент вояки, а затем перевел свой взгляд на меня. Он ждал, что предложу я.

– От меня ты получишь провизию, Казимир, – сказал я – Твои крепостные отрабатывают долги, но их тоже нужно кормить. Я готов выделить тебе в будущем часть пайков по фиксированной цене, защищенной от любых рыночных скачков в Преславице.

Я заглянул купцу прямо в глаза.

– Завтра утром мои бригады из Преславицы могут не выйти на работу, соблазнившись пятидесятью биллингами Вернера. Мне нужны твои подневольные люди на эти пять дней. Буквально десяток человек, чтобы подменить ушедших и в темпе достроить мой амбар. Взамен, как только Шредер подпишет наши ведомости, мы втроем зафиксируем внутреннее соглашение – общие льготные тарифы на торговлю внутри округа. Мы не просто прикроем друг другу спины перед инспектором. Мы создадим закрытый экономический узел, в котором Вернер ничего не сможет сделать, потому что никто из нас троих не продаст ему ни бревна, ни килограмма торфа, ни мешка картошки без тройной наценки.

Купец на секунду прикрыл глаза, просчитывая в уме перспективы такой изоляции соседа. В комнате повисла тяжелая тишина.

Соглашайся, ну же!

– Знаете, господин Мейер… – внезапно Казимир Корн открыл глаза. – Оказывать соседям услуги – это против моих правил. Но душить заносчивых столичных выскочек их же собственными методами… О, это я люблю. Давайте обсудим детали вашего договора!

* * *

Солнце еще не успело толком прогреть землю, а на моем участке уже вовсю кипела работа.

Старания Беатрис и Игната вчера вечером окупились на все сто процентов. Мои вольные батраки из бригады Болеслава и Петера не сбежали работать на Юлиана Вернера. Они все до единого пришли на смену. Вот только цена этой верности оказалась запредельно высокой.

Все эти четыря дня до приезда инспектора я буду платить им в пять раз больше обычного. Пятьдесят биллингов за смену каждому. Это сильно ударит по моему бюджету, но такова была цена выживания. Если бы я потерял этих людей, шансов не осталось бы вообще.

План «Независимого Кулака» работал на полную мощность, объединив все доступные трудовые ресурсы округа.

– Дружнее налегай! – разносился над стройплощадкой зычный, раскатистый бас солдата‑строителя Бреннера.

Десять крепких мужиков в поношенных серых кафтанах – крепостные‑должники, присланные Казимиром Корном, слаженно тащили тяжеленное сосновое бревно к недостроенному амбару.

Под руководством двух профессиональных строителей‑солдат Бреннера работа шла в ускоренном темпе. Солдаты четко размечали пазы, давали короткие, емкие команды, а люди Корна беспрекословно подчинялись их указания.

Рядом с ними в полную силу вкалывали работники из бригады Болеслава. Они понимали, что за эти пять дней могут заработать столько, сколько обычно получали за месяц, и потому работали на совесть.

Я смотрел за стройкой со стороны, и система мне предоставила замечательное уведомление:

/Внимание! Активирован комплексный эффект: «Кооперация соседей» + «Максимальная мотивация кадров»/

/Текущая скорость возведения постройки «Имперский Амбар»: +150 %/

/Текущая скорость обустройства территории: +100 %/

/Прогноз готовности объекта к проверке: 98 % (Идеальное соответствие стандарту)/

Я стоял у крыльца хижины, с удовольствием слушая стук топоров и скрежет пил.

Немного поодаль, у недостроенного колодца, кипела куда более грязная работа. Игнат вместе с парой мужиков Корна отчаянно «сражался» с прибывающей водой. Колодец доделать еще не успели – со дна ямы упрямо била подземная жила, мгновенно размывая глину.

– Тащи булыжники! Быстрее! – вытирая перемазанное лицо грязной рукой, орал Игнат. – Нужно края крупным камнем обложить, иначе весь сруб поплывет! Давай, налегай!

Мужики Корна в тачках подвозили тяжелые серые валуны, сбрасывая их вниз, прямо в бурлящую жижу, пытаясь окопать и укрепить капризный источник. До установки подъемного колеса и дубового оголовка тут было еще пахать и пахать, но дело двигалось к логическому завершению.

Чуть дальше еще одна группа людей Корна, вооружившись тяжелыми топорами и лопатами, ушла на дальнюю границу надела. Под присмотром Беатрис они начали размечать и вкапывать массивные столбы по всему периметру участка, возводя полноценный забор по имперскому стандарту.

Вернер думал, что оставил меня без рук, но прямо сейчас его же собственная экономическая уловка, объединенная с силами Бреннера и Корна, ковала мою победу над земельным инспектором чужими руками. Да, это стоило мне огромных денег, но когда Шредер приедет, мой надел будет выглядеть безупречно.

Сзади скрипнула дверь, и из хижины вышел Радован, держа в руках папку с документами Отто Бауэра.

– Войцех, – обратился ко мне помощник. – Ведомости по приему людей Корна я составил. Но… ты уверен, что Вернер не пронюхает про наш союз раньше времени? Если он узнает, что его план провалился и все наши батраки остались на месте за ту же плату…

– Пусть узнает, – усмехнулся я. – Наша задача сейчас подготовить участки и документы к будущей проверке. Не забудь, что тебе ещё нужно за эти дни заполнить все документы и отчетность у Бреннера и Корна так же идеально, как их люди сейчас помогают нам.

Я же решил на пару минут отвлечься от шума стройки и направился вглубь надела. Картофель был моим главным стратегическим ресурсом, основой всей будущей экономики и тем самым козырем, который должен был окончательно закрепить мой статус хозяина этого участка в глазах Бюро.

Если амбар и колодец – это лишь выполнение формальных имперских стандартов, то богатый, сильный урожай – это заявка на лидерство во всем округе.

Я остановился у края огорода, глядя на густые зеленые кусты картофеля.

/Активирован пассивный навык «Взор фермера: Анализ почвы и культур»/

/Внимание : Зафиксирована высокая концентрация питательных веществ/

Система выдала подробную информацию по состоянию растений, выводя поверх кустов четкие цифры и таймеры:

/Культура : Картофель/