Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 69 страниц)

– Что с тобой произошло? – пристально посмотрев мне в глаза, спросила деревенская ведьма. – Как тебе удалось излечиться?

Не знаю каким образом, но мать Руфь смогла уловить изменения произошедшие в мне. Ведь у меня была полностью закрыта синхронизация души с новым телом. Я смог отбиться от притязаний на собственную землю. Моей жизни больше ничего не угрожало.

– Ничего особенного, – я попытался сменить тему, ведь правду объяснить было проблематично. – К лекарям за помощью не обращался. Да и, если честно, я до сих пор не понял, о какой болезни вы говорили мне в прошлый раз.

– Твоя судьба теперь определена, в ней нет тумана, в котором ты блуждал. Я бы сказала, что тебе удалось обмануть саму смерть.

Я прекрасно понимал, о чём она говорит. Она определенно владела какой‑то формой магии, только вот восприятие её мира было достаточно примитивным. Поэтому мать Руфь и изъяснялась странными формулировками о моих «метаморфозах».

По‑сути я просто доказал системе, что идеально подхожу для этого тела. До этого был серьезный риск оказаться в Серых землях, если бы проверка пошла по другому сценарию. Теперь же всё было определено.

– Я пришел по поводу изучения языка, – коротко подытожил я. – Надеюсь, вы не забыли про наш уговор.

– У меня нет проблем с памятью, – махнув рукой, ответила старуха. – Книга у тебя с собой?

– Да.

Я достал трактат из дорожной сумки, я положил его на стол.

Мать Руфь окинула переплёт долгим взглядом, после чего перевела вновь посмотрела на меня.

– Хорошо, – касаясь сухими пальцами пожелтевших страниц, сухо ответила она. – Язык не терпит спешки, в нём каждая вязь имеет вес. Давай приступим к первому уроку.

Старух раскрыла книгу где‑то посередине.

/Внимание! Запущено контролируемое обучение : «Доимперское наречие (письменность)»/

/Наставник : Мать Руфь/

/Модификатор синхронизации : +100 % к скорости усвоения материала.

Старуха начала медленно водить пальцем по строкам, проговаривая гортанные, непривычные для слуха звуки. Я внимательно слушал, впитывая каждое слово, и чувствовал, как новые знания буквально по полочкам раскладываются в моей голове.

/Прогресс изучения: 1 %… 5 %…/

Мать Руфь оказалась строгим и дотошным учителем. Первые несколько часов мы провели за скучной, но необходимой базой: она заставляла меня раз за разом повторять гортанные звуки, вырисовывать пальцем на столе угловатые знаки древнего алфавита и зазубривать основные связующие слова.

Там, где обычному человеку требовались недели зубрежки, я улавливал суть на лету. Знание языка формировался в голове плавно, словно воспоминания из прошлого, которое я просто‑напросто давно забыл.

Наконец, когда старуха осталась довольна моими первыми успехами, она пожелтевшим ногтем перевернула на плотную страницу в самом начале книги.

– Ну вот, основы ты понял, – заявила мать Руфь. – Читай теперь сам, а где споткнешься – исправлю.

Я сосредоточился, глядя на витиеватые, потемневшие от времени чернила. Символы на мгновение поплыли, но постепенно слова стали складываться в единое предложение.

– Теперь перечитай, – попросила мать Руфь.

– В начале времен, когда земля эта не знала еще плуга и железа, явилась миру живка – «кровь» мира, текущая из самых недр. Не вода это была, но жизнь самой тверди земной. Ибо там, где капля живки на землю падет, трава в пояс встает в единый миг, а сухое дерево плод сладкий приносит… – ведя пальцем по странице, прочитал я.

Значит коренные жители этой земли знали о её силе. Про живку и её воздействие на почву. Интересно, а у них были способы направлять эту жизненную эссенцию? Я ведь это могу делать с помощью «Жатвы Живки». Может и далекие предки матери Руфь так могли?

– Дальше, – настояла деревенская ведьма. – Почему остановился?

– Просто задумался, – ответил я и продолжил чтение. – Но должен помнить человек, что живка имеет силу двоякую. Насколько дает она жизнь твари убогой, настолько же и яд в себе носит, если мера не соблюдена будет. Всякое семя, этой влагой вспоенное, наполняется силой неистовой, перед коей обычные растения никчемными кажутся.

Хм, так это строчки посвящены селекции растений. Внезапно перед глазами появилось системное уведомление, подтверждающее мои догадки:

/Прогресс изучения языка : Доимперское наречие – 10 % (Базовый уровень)/

/Синергия навыков : Ваша способность «Селекция» получает скрытый бонус к использованию культур./

Я перевернул плотную страницу. В глаза сразу бросился рисунок: размашистый силуэт могучего дерева с неестественно длинными, уходящими глубоко под землю корнями.

Текст вокруг него был выведен особенно жирными, въевшимися в пергамент чернилами. Я сосредоточился, переводя архаичные строчки:

«И сотворил Творец посреди земель тех Дуб Великий, коий суть главный узел Живки первородной. Стоит древо сие на источнике подземном, и корни его оплетают весь надел до самых дальних границ. Через него Живка из глубоких недр наверх поднимается, соком своим землю питая и силу ей неиссякаемую даруя…»

– На сегодня хватит, – протянув свои костлявые руки к книге, сказала старуха и закрыла её.

– Я хочу продолжить читать, – попытался настоять я.

– Рано. Есть вещи, о которых лучше узнать гораздо позже, – усмехнулась деревенская ведьма. – Только без меня её не читай.

Она словно догадалась о моих планах. Ведь я уже мог и без неё примерно понять, что там написано. Хоть многих слов я и не знал, но примерный смысл написанного определить уже мог.

– Ну, тогда увидимся на следующей неделе? – сказал я, встав со стула.

– Эта книга может нанести тебе вред, – строгим тоном заявила старуха. – Поэтому будь с ней осторожен. Ты ещё недостаточно хорошо знаешь язык, чтобы пользоваться ей как положено.

Может хватить говорить загадками? Я хмуро посмотрел на мать Руфь, но вскоре успокоился. Да, видимо, сильно тороплю события. Терпения ждать целую неделю особо не было. Но к совету её всё‑таки прислушаюсь.

– Я это учту, – убрав в книгу, ответил я. – Спасибо!

– До встречи, Войцех! – ответила деревенская ведьма. – Только не забудь о том, что я тебе сегодня сказала.

У меня невольно создавалось впечатление, что книга была своего рода учебником. Только не от системы, а от человека. Такого же носителя силы как и я. Только вот он родился и прожил жизнь в этом мире. Поэтому и манера изложения у него была соответствующая. Текст был, грубо говоря, предельно архаичным.

Постепенно обо всем узнаю. Думаю, что в скором времени я смогу выяснить много нового, что раскроет мои способности гораздо глубже, чем сейчас.

Я немного прогулялся по рынку, присматривая, что себе приобрести. В такие моменты у меня сразу пробуждался «синдром хозяйственного человека», который ищет как можно себе жизнь облегчить и сделать её более комфортной.

Мыло, пожалуй, стоит взять. Стоит немало, но это лучше, чем самому его делать.

– Хвала Богам за всё, – услышал я знакомый голос из‑за спины. – Рад вас видеть, господин Мейер.

Я повернулся и увидел стоящего передо мной соседа‑птичника Бажея. Он улыбался во весь рот, а его нездорово‑красный нос всё также притягивал моё внимание. Да сколько же его можно тереть? С него ж краснота вообще никогда не сходит!

– Привет, Бажей, – взяв мешок с прилавка, ответил я. – Не ожидал увидеться с тобой в Преславице.

– День сегодня хороший, солнечный. Я только вот недавно у алтаря был. Благословение Богов попросил на этот месяц, – поделился Бажей. – Ну и две корзины яиц продал.

– И сколько за штуку берут? – поинтересовался я.

– За одно яйцо дают два биллинга, – поделился Бажей. – Мне с двух корзинок хватило на мешок зерна.

– А куда ты его дел? – осмотревшись, поинтересовался я. Ведь у Бажея в руках ничего не было.

– Скоро должны вынести. Попросили подождать пять минут. Какой же чудесный день. Хвала Богам! – сосед‑птичник пристально посмотрел в голубое небо, словно просил благословения. А потом вновь обратился ко мне. – А вы сегодня сильно заняты, господин Мейер?

– Нет, сегодня я отдыхаю, – расплатившись с лавочником, я взял в руки стопку свернутых мешков. – Проверка земельного инспектора прошла спокойно. Земля остается за мной.

– Я очень рад это слышать. Хвала Богам за всё, – птичник весело рассмеялся. – А не хотите в честь этого замечательного события сходить на рыбалку?

Плечи за это время смогли хорошо зажить. Да, дед Лука попросил неделю воздержаться от физических нагрузок, но… Да что со мной может случиться на обычной рыбалке?

– Не против, – весело ответил я. – Только давай заглянем ко мне на участок. Я хочу с собой взять своего помощника.

– А, кажется я понял о ком вы, господин Мейер, – сказал Бажей и вновь весело рассмеялся. – Хорошо, тогда я заберу свое зерно, а вы меня довезете. Какое же замечательное стечение обстоятельств!

* * *

Мы сидели на песчаном берегу озера, подставив лица теплому предвечернему солнцу.

Рыбалка действительно оказалась отличной идеей. Особенно после сумасшедшей недели и нервотрепки с инспекцией Шредера. Здесь я наконец‑то почувствовал, как всё напряжение ушло.

Впрочем, везло сегодня не всем.

– Да чтоб тебя… – дернув удочку, в очередной раз вполголоса выругался Радован. Его поплавок из гусиного пера за последние два часа не шелохнулся ни разу.

Мой помощник сидел на перевернутом деревянном ящике, нахлобучив на глаза соломенную шляпу. У меня в плетёной корзине уже лениво ворочались три жирных карася, а у соседа‑птичника дела шли и того лучше.

Бажей, который всю дорогу до озера не затыкался от радости, благословляя Богов, весело подмигнул моему помощнику:

– Ты, Радован, видать, червя неправильно насаживаешь. Или не клюёт тут, потом что место кто‑то заговорил.

– У меня самые жирные черви в округе, – недовольно поправляя леску, буркнул Радован, – Просто сегодня не мой день. Да и рыба здесь какая‑то странная. Как будто каждый день их ест.

Дело шло к вечеру. Воздух становился прохладным, над камышами появился небольшой туман, а утки на дальнем конце озера завели свою вечернюю перекличку.

Бажей вдруг хитро прищурился, поднялся со своего места и направился к нашей телеге, стоявшей чуть поодаль под раскидистой ивой.

– Ладно вам, мужики, – донесся его довольный голос. – К вечеру крупняк со дна поднимается. Сейчас я вам покажу свою новую удочку. С ней без улова никто не уходит!

Он вернулся, держа в руках длинное, обернутое в плотную рогожу удилище. Бажей бережно развязал бечевку и скинул ткань:

– Вот она, красавица! – он гордо выставил вперёд свою снасть. – Если Боги будут сегодня милостивы, то наш ждет сытный ужин.

Я слишком хорошо помнил описание из древней книги матери Руфь, чтобы ошибиться. И я точно знал, откуда могла взяться эта древесина.

– Бажей… – мой голос прозвучал неестественно хрипло. – Где ты её взял⁈

Глава 19

С виду обычная удочка, но от неё исходила неуловимая сила. Я воспользовался «Взором Фермера», чтобы подтвердить свои догадки.

На удочке своеобразной «леской» были натянуты нити живки. Они находились в хаотичном потоке, в котором сталкивались мелкие частицы эссенции. Впечатляющее зрелище. Только непонятно, а откуда у Бажея такая невероятная удочка?

– Сам сделал. Милость Богов не знает границ! – весело засмеялся сосед‑птичник. – Я и вам могу сделать, господин Мейер.

Мои догадки лишь подтвердились. Бажей совершенно не понимал, что его удочка буквально зачарована живкой. Он создал артефакт интуитивно и теперь не мог пользоваться и сотой долей той колоссальной силы, которая была вложена в эти переплетенные нити.

– Ну ладно, пошли, – предложил я. – Посмотрим на твою снасть в деле, Бажей. Показывай, где тут караси жирные водятся.

Сосед расплылся в широкой улыбке, польщенный моим интересом, и зашагал вперед по тропинке, петлявшей между камышами.

Мы вышли к старому омуту. Вода здесь была темной, неподвижной, покрытой редкими кувшинками. Бажей достал из кармана мякиш хлеба, сдобренный пахучим растительным маслом, скатал плотный шарик и насадил на крючок. Я снова применил «Взор Фермера», продолжая наблюдать за энергетическим контуром снасти.

Бажей замахнулся и ловко забросил наживку в самую глубь омута. Стоило грузилу уйти под воду, как хаотичные нити живки на удочке натянулись.

Частицы эссенции внутри «лески» начали сталкиваться еще быстрее, порождая микроскопические импульсы. И вот тут проявилась истинная природа этого случайного зачарования.

Тончайшие вибрации живки пошли по леске прямо в воду, накрывая омут невидимой волной. Эта энергия действовала как приманка для рыбы.

Сам Бажей ничего этого не видел. Он стоял на берегу, слегка сгорбившись, сощурив глаза, и ждал обычного клева.

Сила, заложенная в удочке, работала сама по себе: пассивно, хаотично и на самом минимальном уровне. Бажей не направлял её волей, не подпитывал своей живкой, а просто использовал как рыболовный инструмент.

Поплавок дернулся один раз, ушел под воду, и птичник с азартом дернул удилище вверх. Отчаянно брызгаясь, вылетел крупный, упитанный карась размером с хорошую сковороду.

– Видели, господин Мейер⁈ – снимая рыбу с крючка, довольно загоготал Бажей. – Я же говорю милость Богов не знает границ!

Для обычного человека это была просто удача. Но мой системный интерфейс, отреагировав на пойманную рыбу, внезапно выдал новое уведомление:

/Внимание! Зафиксировано аномальное привлечение водной фауны/

/Объект : Болотный карась./

/Фактор влияния : Пассивное излучение Живки (Искаженный вектор).

/Примечание : При регулярном использовании данной снасти в замкнутом водоеме существует риск мутации местной популяции рыб./

– Слушай, Бажей, – не отрывая взгляда от искр живки, продолжавших пульсировать вдоль древка удочки, я подошел к соседу. – Ну‑ка, дай я разок заброшу.

– Доброму человеку не жалко! – птичник охотно передал мне удочку. – Вы только хлеб заново насадите, а то этот карась весь мякиш сбил.

Я взял удочку в руки, и в ту же секунду по ладоням разлилось приятное тепло. Потоки живки, до этого хаотично бурлившие в удилище, мгновенно среагировали на моё прикосновение. Словно почуяв родственную энергию, они на мгновение замерли, а затем начали медленно подстраиваться под меня.

Перед глазами вышло системное оповещение:

/Обнаружен незарегистрированный инструмент сбора ресурсов/

/Тип : Органо‑живчиковая снасть (Нестабильная).

/Текущая синергия с пользователем: 14 % (Требуется ручная стабилизация потока).

/Доступно действие : Направление Живки. Желаете скорректировать хаотичные импульсы?

Скатав из хлебного мякиша новый шарик, я аккуратно нацепил его на крючок. Сердце забилось чуть быстрее от предвкушения.

Бажей стоял рядом, утирая пот со лба платком, и благодушно улыбался, ожидая, что у меня ничего не выйдет.

Я замахнулся и сделал плавный заброс. Поплавок с тихим всплеском замер посреди кувшинок.

/Внимание! Навык «Взор Фермера» объединен с интерфейсом снасти/

/Начата принудительная стабилизация потока/

Хаотично сталкивающиеся частицы внутри «лески» тут же выстроились в ровные, направленные спирали. Теперь импульсы живки не просто рассеивались в воде невидимой волной. Они, подчиняясь моей воле, начали собираться на самом крючке, превращая обычный хлеб в невероятный, концентрированный энергетический маяк.

Вода под поплавком забурлила. «Взор Фермера» отчетливо показал, как со всех концов омута к наживке рванули десятки теней. Но среди мелких карасей я вдруг заметил одну огромную, медлительную и излучающую странный, плотный спектр энергии рыбу.

Она поднималась с самого дна. Поплавок даже не дернулся – он просто мгновенно, без предупреждения, ушел на дно, увлекая за собой толстую леску. Удилище в моих руках резко изогнулось дугой.

Она рванула с такой бешеной силой, что я едва не полетел кувырком в темную воду. Сапоги поехали по скользкому песку берега. Древесина трещала, а натянутая нить живки загудела на одной высокой, звенящей ноте.

– Господин Мейер! Держите её! – завопил Бажей. Птичник бросился ко мне и обхватил сзади за пояс, намертво вцепившись своими огромными мозолистыми ручищами. Его сапоги тоже начали вязнуть в песке. Но тварь на том конце лески тянула на дно с упорством разъяренного быка.

– Войцех! Бажей! Держу! – Радован, вовремя подоспевший на шум, с ходу врезался в нашу цепочку. Он обхватил Бажея, уперся ногами в старый корень ивы и засопел от напряжения.

Втроем мы едва удерживали равновесие. Нас медленно, сантиметр за сантиметром, утягивало в омут.

Я перехватил удилище левой рукой, а правую сдвинул чуть выше, напрямую касаясь светящейся нити. По ней я направил «Жатву Живки» прямо под воду. Я стал выкачивать из рыбу её силу.

Удилище содрогнулось от мощного обратного импульса. В мои ладони, а затем и выше по венам, хлынул горячий поток живки.

Рывки на том конце лески стали слабеть. Тварь в глубине теряла силы, её жизненные силы стремительно перетекали в мое тело через натянутую нить снасти. Радован и Бажей позади меня облегченно выдохнули, почувствовав, что бешеное натяжение наконец спало.

– Пошла, пошла родимая! – тяжело дыша, прохрипел сзади Радован. – Ослабла тварь, тяни, Войцех!

Я уперся сапогами в песок и плавно, но уверенно потянул удилище на себя. Бажей и Радован слаженно подались назад, помогая мне вытягивать добычу. Вода у берега расступилась, и на поверхность с глухим плеском вывалилось нечто абсолютно несуразное.

Это был карась. Вроде обычный болотный карась, но с хорошую свиную тушу по размеру. Его круглое, широкое, как щит, брюхо было покрыто грубой золотисто‑зеленой чешуей, каждая размером с мою ладонь. Мы втроем с трудом заволокли это чудовище на прибрежную траву.

/Добыча : Исполинский Болотный Карась (Редкий)./

/Вес : 34,2 кг./

– Пресвятые Боги… – дрожащей рукой касаясь толстого золотистого бока, прошептал птичник. – Я… я всю жизнь на болотах рыбачу. Видал карасей с локоть, видал с тарелку… Но чтобы карась размером со свинью⁈

Радован стоял рядом, сдерживая подступающий хохот. На его суровом лице проступила широкая улыбка.

– Ну и ну, – пиная носком сапога огромный хвост, покачал головой помощник. – Карась‑переросток.

– Так, мужики, хорош глазеть, – я первым пришел в себя. – Карась, конечно, знатный, но если его сейчас здесь бросить, он заветрится. Радован, бери за хвост. Бажей, хватай под жабры, утащим ко мне во двор.

– Погодите, господин Мейер, – Бажей поднялся с колен. – Такую тушу просто так на сковороду пустить – грех превеликий! Мясо у болотного карася‑переростка жирное и плотное. Если мы его сейчас просто пожарим – половина пропадет.

Он обошел рыбину кругом, смачно причмокнув языком.

– У меня за курятником коптильня есть. Предлагаю вот что: притащим его ко мне, я его просолю как следует и закопчу целиком! А как до ума доведу – вы, господин Мейер, отвезете его в город, на большой рынок. За такую рыбину зажравшийся купец отвалят столько серебра, что нам на всю зиму корма для скотины хватит! Делим, само собой, по‑соседски. Что скажете?

Радован переглянулся со мной и одобрительно кивнул головой. Жаль будет, если пропадет.

– И то верно, Бажей, голова у тебя варит, – усмехнулся я. – Коптильня так коптильня. Радован, помогай!

Мы с Радованом ухватились за скользкий, тяжеленный хвост, Бажей, кряхтя, завел пальцы под массивные жабры, и мы дружно потащили нашего карася вверх по тропинке.

Зрелище было то еще: три мужика тащат по грязи рыбину размером с упитанного борова. Вскоре мы добрались до дома Бажея.

Птицы в загонах: куры, гуси и пара жирных индюков при нашем приближении начали громко недовольно квохтать. Они заметались по клеткам, чуя сильный запах речной рыбы.

– Цыц вы, пустозвоны! – пинком открывая низкую калитку, прикрикнул на них Бажей. – Не для вашего зоба добыча! Сюда несите, мужики, прямо к навесу.

За курятником «пряталась» сложенная из почерневшего булыжника коптильня. Рядом стоял широкий стол для разделки. Пора! Мы вложили последние усилия.

Бажей уже потянулся за разделочным ножом, как вдруг со стороны жилой избы раздался пронзительный женский крик:

– Бажей!

Из‑за угла дома, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, вышла его супруга. Низкорослая, коренастая женщин с крупным утиным носом. Ну, судя по цвету, она его, в отличие от мужа, хотя бы не чешет. Женщина была одета в засаленный холщовый фартук, а волосы прятала под несуразным, криво повязанным платком.

Заметив на столе гигантского карася, она на секунду осеклась и подняла руки к небу:

– Ох, пресвятые угодники… Это что еще за леший водяной⁈ – свирепо уставившись на мужа, жена‑птичника уперла руки в широкие бока. – Но вы это бросайте! Там у ворот какой‑то столичный павлин ошивается. Вырядился, аки виконт на выданье – плащ бархатный, а сам смердит духами на полверсты!

Она повернулась ко мне и ткнула кривым, испачканным в саже пальцем в мою сторону:

– Вас ищет, господин Мейер. Прямо так и спросил: «Где, мол, уважаемый Войцех Мейер?». Ступайте‑ка, разберитесь со своим гостем, пока он мне всех индюков не перепугал!

Бажей испуганно сжался под взглядом жены, а мы с Радованом переглянулись. Знатный вельможа на окраине земель, ищущий именно меня… Сулит неприятностями.

Мы вышли со двора птичника и направились к покосившейся калитке у дороги. Сумерки уже вовсю сгущались, но вельможу я заметил не сразу.

На фоне наших покосившихся плетней и раскисшей от сырости грязи он выглядел как чужеродный элемент: дорогой бархатный плащ, небрежно перекинутый через плечо, шелковый кафтан и начищенные до зеркального блеска сапоги, которые он весьма брезгливо переставлял по сухим островкам травы. В руке приезжий держал изящную трость с набалдашником в виде оскаленной волчьей головы.

Незнакомец остановился, аккуратно приподнял широкополую шляпу и окинул нас оценивающим, холодным взглядом глаз. На его бледном лице заиграла едва заметная улыбка.

– Добрый вечер, господин Мейер, – его голос прозвучал мягко. – Позвольте представиться. Граф Родерик фон Вальде.

– Добрый ли? – усмехнулся я. – Вы меня искали?

Гость явно не ожидал, что я там прямолинейно к нему обращусь. По его лицу проскользнула едва заметная нотка удивления, ведь я обратился к нему на равных, закрыв глаза на этикет.

– Да, но, увы, потерял слишком много времени, – признался граф. – Я потратил немало усилий, чтобы найти ваш участок. А вы оказывается ушли на рыбалку с соседом.

Хм, и не лень такой знатной особе заниматься поисками обычного землевладельца? Единственная моя заслуга перед конкурентами – это выращенный картофель крупных размеров. И то империя выписала его из списка регламентированной провизии.

– Чем я могу быть вам полезен? – я решил перейти ближе к сути, завуалированно поинтересовавшись целью визита.

– Мне хотелось поговорить с вами о картофеле, – внезапно заявил граф.

– Я так понимаю вы уже наслышаны о закрытии моего годового отчета, – смело предположил я. – Да, у меня есть свои методы выращивания. Так в чём вопрос?

– Мне искренне интересно, а как так получается, что у вас картошка крупных размеров, а у соседних землевладелец одна мелочь, – граф перешел ближе к сути. – Ваши поставки на рынок существенно снизили картофель в цене.

– Да неужели? – переспросил я.

Я же ведь привез всего одну тонну картофеля. Это не так уж и много, но это каким‑то образом сдвинуло цену на продукт. Сколько же он сейчас стоит?

– Полтора зиллинга, – словно прочитав мои мысли, ответил граф.

Я знал, что рано или поздно этот день наступит. У меня не будет возможности постоянно продавать картофель по высокой цене. Сейчас его стоимость обусловлена дефицитом. Я просто его закрываю и картофель становится обычным продуктом.

– Невероятно, – горько усмехнулся я. – Неужели вы приехали, чтобы сообщить мне эту «радостную» новость?

– Я хочу вам помочь сделать картофель – имперским достоянием, – подойдя ближе, заявил граф. – Потому что вы – единственный человек в Империи, который может выращивать его в таких масштабах.

Хм… Он явно хочет узнать о мульчировании, использовании удобрения из компостной ямы после синекорневого бурьяна… Я даже не знаю с чего начать ему свой рассказ. И стоит ли раскрывать карты?

– Ближе к сути, – попросил я.

– Я хочу собрать всех землевладельцев в округе. А вас поставить в роли наставника. Чтобы вы провели лекцию по выращиванию картофеля в городе.

Если я так поступлю, то точно не смогу вести свою монополию на рынке картофеля. У меня просто исчезнут баснословные расценки. Покупать изумрудный катализатор станет невыгодно. Ведь я тогда не смогу покрыть его стоимость, поскольку цена упадет до биллингов за килограмм.

Но могу ли я поступить иначе? В империи голод, поэтому мои познания могут облегчить невзгоды многим людям, даже если мне придется перестроиться на выращивание других культур.

– Объяснять придётся долго. Это – непростой процесс, – прямо сказал я.

– Да в этом сейчас и нет необходимости, – подытожил граф. – Ведь дата лекции ещё не была обозначена. Но хотелось бы провести, разумеется, в кратчайшие сроки.

– Почему именно картофель? – спросил я. – Ведь можно выращивать любые злаковые культуры, из которых можно сделать хлеб. Да и животных заодно накормить.

– Я вам привезу особые семена, – сдержанно улыбнулся граф. – Новый столичный сорт, выведенный светлыми умами империи. Думаю, это может стать хорошей инвестицией в будущее.

Интересно, что за «особый сорт»? Такое впечатление, будто граф подразумевает что‑то, что будет гармонично закрывать все потребности человека. Ведь людям недостаточно есть одно мясо, нужна и растительная пища в рационе.

Нет, граф ведь явно не это имеет ввиду.

– А что за сорт‑то хоть? – поинтересовался я.

– Прошу прощения, но я не разбираюсь в таких вопросах, – пожал плечами граф. – От вас мне нужно лишь согласие на проведение лекции среди землевладельцев. Остальное обсудим позже.

Я всегда любил рисковать. Если есть возможность рискнуть, то лучше именно так и поступить. Даже если ошибусь, всегда есть возможность повторить. Ничего особо не теряю.

– Хорошо, с меня – лекция, с вас – новый сорт картофеля, – подытожил я. – Только мне нужно будет заранее знать, когда подъезжать в город. Я не могу бросить участок без предварительной подготовки.

– Договорились, Мейер. Люблю таких решительных людей, – аристократ удовлетворенно кивнул. – О дате и месте лекции известит мой гонец. Время подготовить тоже будет. Что же до картофеля… Новый сорт уже ждет вас в городе.

Он развернулся, собираясь уходить, но у самой калитки притормозил и бросил через плечо:

– На этой лекции соберутся лучшие хозяева земель всей округи. Нам нужен общий подъем урожайности!

– Войцех… Ты спятил? – прошептал Радован. – Какая лекция? Чему ты учить этих напыщенных боровов будешь? Только конкурентов наплодишь себе.

– Нужно решать вопрос с голодом в империи, Радован, – заявил я. – Поэтому любые связи могут быть потенциально полезными.

Помощник был разочарован, что я отринул вариант с монополизацией рынка. Но зря он огорчился. Ведь у остальных землевладельцев нет главного козыря – помощи системы.

Они не могли просто посмотреть на землю и понять сколько им необходимо добавить воды, чтобы удовлетворить её потребности. То же самое касается и изумрудного катализатора.

Да, они научатся выращивать картофель обычных размеров, но крупнее моего вырастить не смогут, потому что только я могу создать для него идеальные условия.

Если раньше я был как монополист на картофельном рынке, то сейчас скорее перехожу в роль серого кардинала. Который не будет мешать свободной торговле, но часть секретов оставит при себе.

И дело не в каких‑то корыстных побуждениях, просто я не мог рассказать всем о помощи системы. Взор фермера, жатва живки – эти навыки находились за гранью человеческого понимания. Меня просто могут сжечь на костре за колдовство. Чёрт его знает, как здесь к магии относятся!

Я до сих пор слабо осведомлен о законах империи, но ведь незнание не освобождает от ответственности. Даже если ты накормил всю страну картошкой.

– Ну, мы могли мы немного подождать, – с досадой пролепетал Радован. – У тебя же ведь долги есть. Было бы неплохо их закрыть, да и со мной…

Внезапно помощник замолчал. Но я прекрасно понял к чему он клонит.

Радован занимает важную должность в моем хозяйстве, но статус его очень сомнительный. Ведь он беглый преступник, а действительно ли он виновен или нет – это никого не интересует.

И у меня пока что нет идей, как решить этот вопрос. Я был в неплохих отношениях с командиром стражи Гроссом, но даже он бы вряд ли сможет помочь с амнистией моего помощника.

– Все будет, – попытался я успокоить Радована. – Нужно просто набраться терпения. Когда я тебе последний раз подводил?

Помощник расслабился. Он стал переживать, что моя щедрость приведет к определенным сложностям в будущем. Но вовремя напомнил Радовану, что все мои предыдущие предположения оказывались верными и склоняли чашу весов только в нашу сторону.

– Ладно, извини, Войцех, просто в последнее время так много важных людей вокруг нас крутится… Другие землевладельцы, Ганс Шредер, командир Гросс, а тут ещё и граф нарисовался.

– Я всё прекрасно понимаю, – кивнул я. – Постараюсь заняться этим вопросом в ближайшее время.

– Ха! Ты так спокойно об этом рассуждаешь, как будто у тебя связи есть, – с досадой усмехнулся Радован.

– В законах империи слишком много лазеек, – ответил я. – Поэтому найти выход из этой ситуации можно. Мне вот до сих пор непонятно, а почему тебя в розыскных списках не было?

Ведь действительно была ситуация, когда искали Божидара и Гнусавого, но не Радована. Хотя он сбежал вместе с ними. Было бы логично, если бы командир Гросс поинтересовался личностью моего помощника.

Но этого не произошло. Словно Радован и не был в розыске. Ну или информация о нем затерялась в бюрократическом механизме.

– Не знаю, – пожал плечами помощник. – Меня это и беспокоит… Неизвестность будущего.

– Ну, ничего себе, ты загнул! – усмехнулся я, но продолжить разговор не смог, поскольку меня окликнул знакомый мужской голос.

– Господин Мейер!

Я оглянулся. Но уже заранее знал, кто меня зовёт.

– Внимательно слушаю, – коротко ответил я.

Передо мной стоял один из подневольных Корна. Я легко запомнил этого мужика. У него была тяжелая нижняя челюсть – такую не забудешь. И он постоянно водил ей из стороны в сторону, словно его беспокоил больной зуб.

– Проблема у нас одна возникла… – сказал подневольный. – Завелось что‑то в амбаре и зерно все сжирает.

Интересно, а с чего бы это вдруг меня должны беспокоить проблемы Корна?

Странно, что он пришёл с этим вопросом именно ко мне.

– Может грызуны? – поинтересовался я. – Я с подобными проблемами ещё не сталкивался.

– Нет, это точно не грызуны, – с досадой усмехнулся мужчина. – Что‑то более хитрое, чем крысы или мыши.

– Это, конечно, всё жутко интересно, но почему Корн обращается ко мне через своего человека? – поинтересовался я. – Мог бы и лично переговорить со мной на эту тему.