Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 69 страниц)

Лицо Блажея мгновенно посветлело, а его выдающийся нос, казалось, перестал быть таким красным. Он так рьяно закивал головой, что чуть не выронил свою помятую шапку.

– Спасибо, господин Мейер! Хвала Богам за все! – искренне запричитал он, готовый чуть ли не руки мне жать. – Вот увидишь, как только мои несушки оклемаются, первый же десяток яиц – твой!

Пока Радован вёл Бажея в дом, я снова поднял голову и посмотрел на крышу. Мальчишка уже опустил молоток, но все еще сидел у трубы, обхватив колени руками.

– Эй, пацан! – обратился я к нему. – А дядька твой где? Куда он делся?

– Дядька сказал, что пойдет присмотреть подходящую сухую ель для конька крыши. И всё, никак не вернется, – ответил племянник плотника.

Перед моими глазами внезапно высветилось новое уведомление от системы:

/Активировано событие «Пропавший плотник»./

/Цель : Найти плотника на территории участка № 47‑В до наступления темноты./

/Оставшееся время: 02:14:10/

/Внимание: Прогресс ремонт крыши дома заморожен до возвращения мастера./

– Войцех, это не к добру, – нахмурившись, сказала Беатрис, глядя в сторону леса, где мы нашли следы неизвестного хищника.

– Я знаю, – ответил я, глядя на уведомление об опасности. – Надо его найти. И как можно скорее.

Велика вероятность, что он попал в лапы этому хищнику!

Глава 3

Из дома вышел Бажей. Громко кряхтя, он тащил на спине мешок ячменной крупы. Следом за ним вышел Радован. Заметив наши хмурые лица, сосед подошел к нам.

– Что‑то стряслось, господин Мейер? – почесав нос, спросил Бажей.

– Наш плотник ушел в лес и не вернулся, – хмуро ответил я.

Бажей с нескрываемым удивлением посмотрел на меня и Беатрис. Для человека, который недавно приехал в эти края, наши опасения казались достаточно странными.

– Ну, чего вы так все нахмурились? – добродушно усмехнулся сосед. – Как давно ваш плотник в лес ушел?

– Полчаса‑час назад, – вмешался в разговор Радован. – Буквально перед вашим приходом.

– Тю! Так это ж совсем недавно! – Бажей беззаботно улыбнулся – Ну и чего панику наводить? Дело‑то житейское. Наверное, нашел какое‑нибудь подходящее дерево для вашей крыши, вот и стоит думает как его срубить.

– В здешних лесах даже за полчаса можно найти приключений на свою голову, – сухо заметила Беатрис.

– Да бросьте вы, уважаемая, – отмахнулся птичник. – Давайте я с вами прогуляюсь, раз уж такое дело. Мешок мой пока у крыльца постоит, Радован присмотрит. Заодно и погляжу, какие деревья в ваших краях растут, может, и для своих курятников что‑нибудь присмотрю.

Я спорить не стал. Позитив Бажея немного разрядил обстановку, да и лишний спутник в лесу не помешает, даже если он просто будет шуметь.

– Ладно, сосед, пошли, – кивнул я Бажею. – Радован, иди с пацаном в дом. Продолжай работать с документацией, а мы постараемся найти плотника. Беатрис, веди.

Мы пошли в сторону леса. Бажей шел чуть позади, с интересом вертел головой по сторонам и разглядывал деревья.

– Вот смотрю я на это всё и в голове только одна мысль возникает, – прервал продолжительное молчание птичник.

– Поделишься? – решил я поддержать разговор.

– Хвала Богам за всё! – ответил сосед и громко рассмеялся. – Я же ведь думал, что всё – куры мои передохнут, а тут вы меня выручили. Даже одного потертого биллинга с меня не взяли. Разве это не чудо?

– На фронтире у каждого чуда есть своя цена, Бажей, – я едва заметно улыбнулся, пригибаясь под низкой еловой веткой. – Сегодня я помог тебе выходить птицу, завтра ты поможешь мне с чем‑нибудь. Так здесь люди и выживают.

– Ну, это само собой! – птичник в очередной раз потер свой красный нос рукавом и бодро зашагал следом, стараясь не отставать. – За мной долг не заржавеет, господин Мейер… Эх, замечательный сегодня день!

Я ведь и в прошлой жизни был достаточно щедрым человеком. Меня всегда тянуло помочь, поделиться, если у кого‑то случалась беда.

Конечно, из‑за этого я регулярно натыкался на людей, которые бессовестно пользовались моей добротой. Садились на шею, принимали помощь как должное, а в спину потом еще и посмеивались над «наивным дураком».

Но с годами пришел опыт. Я научился понимать людей и стал четко улавливать, кто пытается меня использовать ради минутной выгоды, а кто, наоборот, при первой же возможности вернет мне еще больше. И вернет не потому, что должен, а потому, что ценит нормальное человеческое отношение.

Такое вот негласное правило взаимовыручки. И Бажей относился именно ко второй категории. Добрый, хоть и чудаковатый.

Беатрис, шедшая чуть впереди, внезапно остановилась и подняла руку. Смех Бажея мгновенно оборвался.

– Глядите, – Беатрис указала пальцем на поваленный ствол дерева чуть правее лесной тропинки.

Там, на покрытой мхом древесине лежали рабочие перчатки плотника. Плотные, сшитые из грубой свиной кожи, они защищали руки мастера от заноз и глубоких порезов во время работы с древесиной.

– Ого, рукавицы его рабочие! – Бажей выглянул из‑за моего плеча. – Забыл, видимо. Бывает же! Растеряха…

– Хватит чепуху нести, – строго бросила Беатрис. – Он бы просто так их здесь не оставил.

В этот момент из глубины чащи донесся приглушенный расстоянием крик:

– Э‑э‑эй! Помогите‑е‑е!.. Люди‑и! Сюда‑а‑а!..

– О, слышали⁈ Голос подает! – Бажей весело улыбнулся. – Живой! Хвала Богам за всё! А вы переживали.

Мы направились в сторону голоса плотника. Крик повторился, теперь уже совсем близко:

– Помогите… Да есть тут кто‑нибудь⁈

Вскоре мы смогли найти Миколая. Он сидел в глубокой яме. Метра три глубиной. Торчащие обломки прогнивших бревен ясно указывали на то, что под землей скрывалась старая, давно заброшенная охотничья землянка. Крыша ее прогнила от времени, а плотник, видимо, шёл через лес и с треском провалился под землю.

– Даже не верится, что вы меня нашли, – с искренней радостью в голосе заявил Миколай. – Думал, ночевать мне в этой яме придется.

– Цел хоть? – поинтересовался я. – Ничего себе не сломал?

– Разве что задницу себе отбил, – усмехнулся плотник. – Не знаю как я умудрился здесь оказаться… Шел себе, дерево подходящее высматривал, под ноги не глядел, да как провалюсь вниз! Думал, вылезу сам, вроде яма неглубокая, да куда там… Ногу вывихнул, зараза! Ступить на нее вообще не могу, острая боль прошибает. Черт меня дернул за стены хвататься! Пытался сам выбраться, подтянуться – так из‑за ноги опоры нет. Сверху на меня как посыпалось, обваливаться стало всё к чертям, стоит только пошевелиться! Чуть заживо сам себя не похоронил. Я орал‑орал, звал вас. Ой…

– Всё, спокойно, мы тебя нашли и скоро вытащим на поверхность, – сказал я. – С ногой совсем плохо? По лестнице забраться сможешь наверх?

– Подожди, ты собрался её переть с участка? – нахмурился плотник.

– Могу тебе принести веревку, если хочешь по ней будешь наверх подниматься, – пошутил я. – Как тебе удобно?

– Давай лучше лестницу, – почесав затылок, ответил Миколай. – Вывих небольшой, но подниматься по осыпающейся земле – то ещё испытание.

– Так, Беатрис, мы с Бажеем дойдем до дома и скоро к вам вернемся, – сказал я. – А ты оставайся здесь. Чтобы ему не так одиноко было.

– Идите, только живее, – негромко бросила она. – Через несколько часов ночь наступит. Не хотелось бы караулить Миколая в темноте.

Мы развернулись и быстрым шагом направились обратно по натоптанной тропинке в сторону дома.

– А Миколай этот – мужик крепкий. Другой бы на его месте в такой яме со страху глотку бы надорвал, а он еще и спорить о лестнице умудряется, – звонко засмеялся Бажей. – Хорошие люди на твоей земле работают.

– Другие на фронтире не выживают, – ответил я, ускоряя шаг.

Возле крыльца нас уже ждал Радован. Племянник Миколая сидел рядом на ступеньке.

– Нашли⁈ – в один голос выкрикнули они.

– Нашли, живой твой дядька, – крикнул я парню на ходу. – Ногу вывихнул, провалился в яму неглубокую. Радован, оставь документы ненадолго! Быстро тащи сюда веревку из сарая, на всякий случай. А мы с Бажеем заберем лестницу.

Сосед подскочил к трехметровой лестнице из сосновых досок, которую Миколай сколотил буквально пару дней назад, и легко закинул её один край себе на плечо. Я же взялся за второй.

* * *

– Принесли? – спросил плотник снизу. – Давайте ее сюда скорее.

– Принимай!

Мы с Бажеем аккуратно опустили лестницу в яму. Нижний край лестницы с глухим стуком уперся в дно землянки, а верхний мы крепко держали руками, чтобы не повело в сторону.

Миколай, кряхтя и грязно ругаясь сквозь зубы, начал медленно подниматься. Каждая ступенька давалась ему с трудом. Боль в вывихнутой ноге явно давала о себе знать. Когда голова плотника показалась над краем, мы с Бажеем подхватили его под мышки и общим мощным рывком вытянули Миколая на поверхность.

Перед моими глазами тут же вспыхнул финальный отчет от Системы:

/Событие «Пропавший мастер» успешно завершено! /

/Награда : Скорость строительства вашего дома восстановлена. Лояльность Миколая повышена на 20 %./

Плотник со стоном лег на спину. Бажей сочувственно покачал головой, разглядывая его опухшую ногу.

– Ну и ну, мужик, – Бажей присел рядом на корточки, потирая свой красный нос. Никак он не оставит его в покое! – Знатное ты себе место для отдыха выбрал. Еще бы немного, и пришлось бы тебя как клад откапывать.

– Да уж, отдых – лучше не придумаешь, – усмехнулся Миколай, но затем его лицо приняло непривычно серьезное выражение. Плотник запустил руку в свою дорожную сумку и достал предмет, бережно завернутый в ткань. – Погляди, что нашел там внутри.

Плотник протянул свою находку мне. Я аккуратно развернул грязную ткань. Внутри оказалась толстая, тяжелая книга в переплете из темной кожи. На обложке не было ни единого названия или тиснения.

Стоило моим пальцам коснуться кожаного переплета, как перед глазами появилось уведомление от системы:

/Обнаружена книга неизвестного ранга: «Реестр Искаженных Земель»./

/Внимание : Требуется идентификация высокого уровня./

/Внутреннее описание : Хранит скрытые хроники участков до глобального передела./

– Что это за штука? – Бажей с любопытством вытянул шею, пытаясь рассмотреть находку плотника.

– Сейчас узнаем, – ответил я открыв первую страницу книги.

Вместо привычных имперских букв или понятных символов перед глазами предстали ровные ряды угловатых, перекрученных знаков. Они походили на переплетение тонких корней или трещины на подсохшей глине.

Стоило мне попытаться вчитаться, как строчки тут же поплыли перед глазами, вызывая легкую тошноту и резь в висках.

– Ну что там, господин Мейер? – Бажей наклонился ближе, едва не коснувшись книги своим носом. Он прищурился, покрутил головой из стороны в сторону, но лишь разочарованно цокнул языком. – Тьфу ты… Каракули какие‑то. Я хоть в грамоте не силен, но имперский указ от трактирной расписки отличу. А это… Словно курица лапой нацарапала.

Беатрис подошла ближе, пробежала взглядом по странице и нахмурилась.

– Это не просто каракули, – заявила девушка, и в ее голосе проскользнули тревожные нотки. – Я видела похожую вязь на старых пограничных столбах в диких землях. Это древнее наречие тех, кто жил здесь до прихода Империи.

/Ваш текущий уровень знание языков недостаточны для расшифровки «Реестра Искаженных Земель»./

– Знаешь кого‑нибудь, кто может это расшифровать? – закрыв книгу, я повернулся к Беатрис.

– В Преславице есть одна старуха, мать Руфь, – ответила охотница. – Она местная, родилась и выросла в этих краях. Род её эти земли испокон веков топтал. Местные шепчутся, что она ведьма, но к ней все равно ходят, когда скотина дохнет или, если нужно мужчину приворожить. Если кто и помнит древнюю вязь, так только она.

– Ведьма… – Бажей напрягся. – От них только одни неприятности. Лучше забудьте про эту книгу, господин Мейер. Эта мать Руфь явно якшается со всякой чертовщиной. А эта дрянь, в отличии от наших милостивых Богов, ничего не даёт просто так.

– Ведьма она или просто старая шарлатанка, которая дурит головы доверчивым крестьянам, мне плевать. Сам как‑нибудь разберусь, – ответил я. – Пора возвращаться домой.

Внутренне я лишь скептически усмехнулся. Всю эту деревенскую мистику, привороты и бабкины сказки я никогда не воспринимал всерьез. Обычное знахарство, сдобренное щепоткой фокусов для набивания цены.

Если система выдала мне четкое уведомление о ценности находки Миколая, значит, книга действительно важна для будущего моего участка. Упускать такой козырь из‑за суеверий Бажея я не собирался.

Наш спасательный отряд медленно двинулся обратно в сторону фермы. Миколай сильно хромал, но мужественно терпел боль, лишь изредка шипя сквозь зубы. Мы же с Бажеем тащили лестницу. Теперь неизвестно, как завтра продолжит ремонт, тем более с больной ногой.

Сумерки сгущались на глазах. Лес сталь совершенно непроглядным. Но, к счастью, вскоре впереди замаячил слабый свет из заколоченного окна моего дома. Видимо, Радован готовит ужин. Мы благополучно пересекли границу участка и вышли во двор.

Я помог Миколаю сесть на широкую лавку у стола. Его племянник тут же подскочил ближе, с тревогой разглядывая распухшую лодыжку дяди.

Внезапно входная дверь скрипнула, и в дом, тяжело дыша, вошел дед Лука.

Я удивленно приподнял бровь, переводя взгляд со старика на своего помощника.

– Лука? А ты как здесь оказался? – спросил я.

– Так это я за ним сбегал! – гордо выпятил грудь Радован. – Как только вы пошли с лестницей в сторону леса, я смекнул, что без старика нам не обойтись. Своими силами еще сильнее бы ногу Миколаю свернули.

– Молодец, сообразил, – подметил я. – Хотя я вроде сказал тебя заниматься документами… Ну, ладно, сегодня можно немного отвлечься от работы. А то в противном случае всё равно пришлось бы мне или Беатрис за ним идти.

– Ну‑ка, расступись, молодежь, – усмехнулся дед Лука, бесцеремонно отодвигая Бажея в сторону.

– Погоди, – плотник выставил вперёд руку. – Мне нужен нормальный лекарь, а не…

– Между человеком и коровой не так уж и много различий, – пошутил Лука. – Кости‑то у всех одинаково ломаются да вылетают из суставной сумки. Показывай, что там у тебя с ногой.

Старик присел на стул перед лавкой, бесцеремонно стянул с Миколая сапог и принялся аккуратно, но крепко прощупывать распухший голеностоп своими пальцами. Плотник заскрипел зубами и вцепился в край стола.

– Терпи, мужик, сейчас щелкнет, – пробормотал Лука.

Он отвлек Миколая каким‑то вопросом про крышу, и в ту же секунду резким, выверенным движением дернул и провернул стопу. Раздался отчетливый, глухой хруст.

Миколай коротко взвизгнул, выдавил из себя парочку грязных ругательств и тут же расслабился. Сустав встал на место, и дикая боль начала постепенно отходить на задний план.

Дед Лука не торопясь полез в свою сумку, достал оттуда чистую холщовую тряпку и банку с густой, дурно пахнущей зеленой мазью.

– Вот, держи, – старик густо размазал примочку по суставу и начал туго бинтовать ногу. – Мазь на бараньем жире и болотном корне. Снимает отек за ночь лучше любого другого средства. Три дня на ногу особо нагрузки не давай. Понял? А ты, Войцех, не забудь мне к концу недели клок синеголовника собрать, а то запасы уже заканчиваются.

– Всё понял. Спасибо, дед, – прохрипел Миколай.

– Будет тебе синеголовник, Лука, не переживай. Спасибо за помощь, – проводив старика до порога, произнёс я.

– Ну, господин Войцех, раз уж все живы, я, пожалуй, тоже пойду к своим, – Бажей шумно зевнул во весь рот и поднялся из‑за стола. – Меня там жена с ребятней, небось, заждались. Да и курочки кушать хотят!

Он вышел на крыльцо, аккуратно закинул на плечо мешок с ячменной крупой, который всё это время стоял у двери, и весело подмигнул мне на прощание.

– Спокойной ночи всем, – попрощался Бажей. – Надеюсь, куры в ближайшее время начнут нестись. Целую корзину яиц принесу!

– Давай, Бажей, удачи! – крикнул ему вслед я.

* * *

Наступило утро. В доме стоял аппетитный запах свежей каши, которую сварила Беатрис. Книгу я ночью так и не открыл – завернул обратно в тряпку и надежно спрятал в тайник под половицей.

Радован уже сидел за столом. Помощник даже не расчесался толком, но вовсю скрипел гусиным пером, обложившись имперскими бланками и бумагами по участку. Заметив, что я обуваюсь, он оторвался от бумаг и посмотрел в мою сторону.

– Ты куда собрался? – спросил Радован.

– В Преславицу, – ответил я, поправляя воротник рубахи. – Надо своими ушами послушать, что в деревне болтают про этих новых землевладельцев. Бюро явно затеяла большой передел, и нам нельзя оставаться в неведении. Заодно поищу пару‑тройку рабочих рук, а то Миколай с вывихом выпал на три дня, а крышу крыть надо. Ну и к матери Руфь загляну, расспрошу её кое о чем.

* * *

Хижина матери Руфь стояла на самом отшибе Преславицы. Деревянные стены дома почернели от времени, а крыша её густо заросла зеленым мхом.

Во дворе, несмотря на ранний час, уже выстроилась небольшая очередь: хмурая женщина с притихшим ребенком на руках, заплаканная девка и старик, опирающийся на палку.

Мне пришлось набраться терпения. Время тянулось невыносимо медленно. Аж прошлая жизнь вспомнилась… Будто я в поликлинике в очереди к терапевту оказался!

Спустя два часа старик вышел из хижины, что‑то тихо бормоча под нос и прижимая к груди мешочек.

Я глубоко вздохнул и шагнул через низкий порог.

Внутри хижины царил полумрак. На полках, под потолком, на грубых бревенчатых стенах висели пучки сухих растений, кореньев и связки сушеной рыбы.

За низким столом, освещенным лишь одной свечой, сидела сама мать Руфь. Лицо её, казалось, состояло из одних лишь глубоких морщин, а седые, жесткие волосы были заплетены в тугие косы.

Я сделал два шага вперед, собираясь вежливо поздороваться и спросить про древнюю вязь, но старуха внезапно замерла. Камушки со стуком высыпались из её тощих ладоней на стол.

Мать Руфь медленно подняла голову. Её голубые глаза пугающе уставились прямо на меня.

– Твоя болезнь… Я не смогу тебе с ней помочь, сынок, – внезапно заявила старуха.

Чего? Я себя чувствую абсолютно здоровым. Что она вообще несет?

Глава 4

Я удивленно приподнял бровь, едва сдерживая скептическую ухмылку.

– О какой болезни идёт речь, мать Руфь? – проходя вглубь хижины, спокойно спросил я. – На здоровье я пока не жалуюсь. И пришел я к вам совсем по другому делу.

Старуха не ответила. Она продолжала сверлить меня взглядом. Затем ее костлявая рука медленно потянулась к рассыпанным по столу камушкам. Она не стала собирать их, а просто провела ладонью сверху, едва касаясь.

– Как тебя зовут, юноша? – выдержав паузу, спросила мать Руфь.

– Войцех, – ответил я и положил таинственную книгу на стол. – Мне сказали, что вы знаете… Древний язык.

Старуха даже не взглянула в сторону находки плотника. Ее голубые глаза, казалось, смотрели сквозь мою плоть. Камушки на столе под ее ладонью едва заметно задрожали.

– Книга твоя подождет, Войцех, – убирая руку от стола, тихо ответила старуха. – Не о том у тебя голова болеть должна.

– К чему вы клоните? – нетерпеливо поинтересовался я.

Явно же ведь себе цену набивает. Гадалки, колдуны и другие подобные личности зачастую хорошо разбираются в людях. Постепенно прощупывают почву, узнают какую‑то мелочь о человеке, а потом его на этом ловят. И начинают активно на это давить.

Молодой девушке скажут, что выйдет замуж она скоро, но брак несчастливый будет. Женщине сообщит, что проклял её, видимо, кто‑то, раз у неё до сих пор ребенка нет. Всё эти «ведьмы» прекрасно понимают, что от лучшей жизни к ним человек не станет обращаться.

Только я сюда пришел по конкретной причине. Мне нужно не предсказание своего будущего или хворь какую‑то снять, а понять, что в этой книге написано. Со мной её грязные трюки не прокатят.

Она тяжело вздохнула, и в ее взгляде промелькнуло нечто похожее на горькое сочувствие.

– Ты ведь одной ногой в могиле стоишь, сынок, – шепотом добавила она. Единственная свеча между нами затрепетала. – Я за свою долгую жизнь много навидалась, но такое – первый раз в жизни. Словно душа твоя… Она в пограничье мается. Застряла посредине… Между миром живых и мертвых.

Хоть я и был достаточно скептичен к ней, но она четко метила в правду. Старуха явно не понимала истинной природы Системы, не знала про рассинхронизацию, и о том, что я вообще явился из другого мира.

Но она чувствовала, будто я могу в скором времени распрощаться с жизнью. Ведь моя жизнь до сих пор висела на волоске. Через семь дней приедет земельный инспектор Шредер. И это не сулит ничего хорошего.

Только в этот раз всё значительно усугубилось. У меня не будет мгновенной рассинхронизации души и тела. Я просто умру как обычный человек на каторге в Серых землях: от болезни, голода или физического истощения.

– И долго мне так… маяться, мать Руфь? – хмуро спросил я, решив подыграть ее словам, чтобы выудить больше информации.

– Не знаю, – ответила старуха. – Пограничное состояние – штука хрупкая. Либо смерть окончательно свое заберет, либо жизнь верх одержит. Только тебе под силу справиться с этой болезнью.

Я демонстративно постучал указательным пальцем по кожаному переплету книги, возвращая разговор в нужное мне русло. Хватит с меня сегодня мистики, пора переходить к делу.

– Раз уж с этой «болезнью» мне придется разбираться самому, и вы мне ничем помочь не можете, то давайте вернемся к тому, зачем я сюда изначально пришел, – настоял я. – Я хочу узнать о чем эта книга.

– Здесь написано о народе, который жил на этих землях до прихода Империи, – тихо ответила она. – О тех, кто первыми попытался обуздать эти земли. И о том, какая цена за это была заплачена.

Она коснулась пальцем угловатой вязи, а затем внезапно захлопнула тяжелую обложку книги.

– На первой странице лишь малая часть их истории, – старуха устало откинулась на спинку стула и скрестила тощие руки на груди. – У меня нет на это времени. Забирай свою книгу и уходи.

То ли мать Руфь действительно не хотела тратить драгоценные часы на чужака, то ли банально набивала себе цену, ожидая, что я начну её умолять и сулить золотые горы.

Она ведь явно слышала, что я продал картофель полторы недели назад на приличную сумму в Преславице. Вся деревня об этом уже знает. Слухи разносятся очень быстро.

– Послушайте, мать Руфь, – сказал я. – Возможно, вы – единственная в этих краях, кто способен разобрать текст. Мне не нужно всю книгу прочитать за один вечер. Переведите хотя бы первую страницу. Я готов вам заплатить…

– Мне не нужны твои деньги, Войцех, – внезапно перебила меня мать Руфь. – Не всё в этом мире за них покупается. Зачем тебе нужно знать, что написано в этой книге?

Предложение об оплате явно смутил старуху. Создавалось впечатление, словно я уколол её чувство гордости. Неужели она со своих клиентов ничего не берет? Очень интересно.

Но и сказать ей об уведомлении системы я не мог. Ведь именно она указала на важность этой книги для меня. Но мне и без этого было любопытно узнать о чем она.

– Мне интересна история этого края и народа жившего здесь, – заявил я. – Чуть больше недели назад я нашел колодец, стоявший посреди глуши. Вокруг ничего не было. Никакого намека на человеческую деятельность в этой местности. Только колодец… Словно раньше здесь кипела совсем другая жизнь, а потом всё изменилось. Вчера мне удалось найти эту книгу. Абсолютно случайно. Мой работник провалился под землю. Крыша землянки из досок просто сгнила, не выдержала веса. В ней мой работник и нашел эту книгу. Словно сама судьба меня к этому ведет. К попыткам узнать правду.

Я не пытался обмануть мать Руфь. Все мои слова были искренними. Без намека на ложь или попытки показать наигранную заинтересованность.

Старуха долго молчала. Моя откровенность явно произвела на неё сильное впечатление. Ей, как местной, выросшей на фронтире, было приятно, что пришлый чужак, имперец, которых здесь не без причин считали бездушными захватчиками и разрушителями, искренне хочет узнать правду о её народе.

– Надо же… – старуха едва заметно улыбнулась. – Все, кто приходят, просят лишь о малом: вылечить скотину, заговорить рану, уберечь от налога, снять порчу. А ты… ты другой, Войцех, – старуха пристально посмотрела мне в глаза. – Читать её за тебя я не стану. Времени у меня на это и впрямь нет, да и глупо это. Если ты хочешь узнать правду, ты должен научиться видеть её сам. Я буду учить тебя.

– Спасибо, мать Руфь, – кивнул я, принимая её условия. – Я готов учиться. С чего мы начнем?

– Торопиться мы не будем… – усмехнулась старуха. – Знания – они как крепкая настойка: будешь пить залпом – сожжешь горло. Приходи раз в неделю. Каждую субботу, ровно в это же время, на исходе дня. Будем садиться за стол и разбирать вязь дальше. Постепенно, без спешки. До тех пор, пока ты не сможешь прочесть эту книгу сам от корки до корки. А теперь ступай. Меня люди ждут.

Я вежливо кивнул на прощание и направился к выходу из хижины. Семь дней. Следующая суббота – это как раз тот день, когда на мой участок должен явиться инспектор Ганс Шредер. Получается, у меня есть ровно неделя, чтобы привести дела на ферме в порядок, сдать имперский отчет, выжить и вернуться в эту хижину за новыми знаниями.

На поляне у старого колодца сбилась в кучу группа батраков, которые, размахивая руками, о чём‑то громко спорили.

– … из самой столицы приехал! – во весь голос говорил полноватый мужчина. – Это сколько же денег нужно иметь, чтобы особняк Гулоса себе купить.

– Погоди, – угрюмо отозвался второй деревенский, поправляя топор за поясом – Он теперь вместо Ланге Преславицей управлять будет?

– Это ещё с какого перепугу? – вмешался третий. – Ему выделили сорок пятый надел. Бюро землю поделило, а поместье Гулоса просто в этот клин попало. Вернер его и выкупил под свою усадьбу. Там уже четыре телеги с добром проехали, и работников с семьями – целая орава.

– Ну, Вернер‑то ладно, при деньгах этот хлыщ, – полноватый мужчина почесал затылок. – А вот на сорок шестом, рядом с болотами, Густав Бреннер сел. Бывший вояка, шрам во всю щеку. Жуткий тип. Приехал, палатку имперскую разбил и давай межевые столбы вбивать. Наши к нему пришли по поводу работы узнать, а он им чуть ноги не прострелил из арбалета. За разбойников принял. Они там чуть портки свои не испачкали с перепугу. Теперь у Мейера с сорок седьмого новые соседи объявились. Растет фронтир‑то!

В эту же секунду перед моими глазами возникло уведомление от системы:

/Внимание! В геополитическом секторе зафиксировано изменение баланса сил/

/Обнаружены новые участники имперской программы колонизации/

/Участок № 45‑В (Преславица): Владелец – Юлиан Вернер/

/Участок № 46‑В (Приболотный клин): Владелец – Густав Бреннер/

/Участка № 44‑В (Мертвая Дубрава): Владелец – Казимир Корн/

Юлиан Вернер с сорок пятого надела… Хм, лично я о нем пока ничего не знаю, но из слов мужиков всё предельно ясно – денег у парня куры не клюют, раз он с ходу выкупил целое поместье Гулоса.

Потенциально это крайне опасный конкурент для меня. Да, возможно, он изнеженный столичный молодой человек, который ни черта не смыслит в суровых законах фронтира. Однако, у него есть капитал.

Пусть я сам хорошо знаю, как выращивать растения и ухаживать за ними, но Вернер может банально задавить меня массой. Он возьмет преимущество числом и деньгами.

Наймет всех мужиков в округе, скупит в городе лучшие удобрения. С таким бюджетом даже самый бездарный землевладелец способен выдать идеальные показатели эффективности, просто завалив проблемы золотом. Даже если ему это будет в минус.

Густав Бреннер на сорок шестом – полная противоположность. Бывший вояка явно не станет сорить деньгами, он будет действовать, опираясь на грубую силу и армейскую дисциплину. И то, что его «Приболотный клин» граничит аккурат с моими землями, оптимизма мне не внушает…

И, наконец, мой непосредственный сосед – Казимир Корн из «Мёртвой Дубравы». Мы виделись с ним совсем недавно. Он такой же новоприбывший землевладелец, как и я, и золотых гор за душой, в отличие от Вернера, не имеет.

У него была своя, куда более опасная черта. Этот тип невероятно хитрый и скользкий, как червь. Он создавал впечатление человека, который вынюхивает каждую мелочь, ищет юридические лазейки и уже вовсю облизывается на мои леса.

Такой человек не пойдет в прямой конфликт, как Бреннер, и не станет сорить деньгами, как Вернер. Он будет плести интриги, сталкивать других землевладельцев лбами и искать способ задушить меня чужими руками.

Ситуация усложнялась с каждым часом. Система мне ясно дала понять, что новые соседи для меня – опасность.

Мне сильно не хватало рабочих рук, а такой приток новых землевладельцев только ещё сильнее «затянул петлю» на моей шее. Нужно было как‑то выкручиваться из этой ситуации, и действовать следовало немедленно, пока Вернер и Бреннер не переманили к себе всех дееспособных рабочих из Преславицы.

Вместо того чтобы возвращаться на ферму, я направился в сторону центральной улицы. Именно туда стекался самый разный рабочий контингент, готовый продать свои спины за горсть меди: беглые каторжники с поддельными бумагами, лесорубы, потерявшие работу, нищие бродяги и обычные отчаявшиеся батраки.

Стоило мне шагнуть на заполненную народом центральную улицу Преславицы, как система стала перед глазами выдавать одну строчку за другой:

/Внимание! В связи с критическим ростом конкуренции в секторе и дефицитом ресурсов, система адаптируется под текущие нужды/

/Разблокирован пассивный навык : «Глаз оценщика: Кадры»

/Эффект : Позволяет видеть скрытый потенциал рабочей специализации наемников и их реальные зарплатные ожидания/

Ого! А вот это – полезный навык. Сильно упростит задачу.

Теперь над головами толпившихся мужиков висели полезные системные карточки. Вот так подарок. До этого момента я действовал вслепую, опираясь исключительно на свой жизненный опыт и интуицию. Как, например, с Радованом или Беатрис.

Я уверенно зашагал по центральной улице и принялся сканировать толпу новым зрением. Мой взгляд зацепился за плотного, широкоплечего мужика в засаленной рубахе, вокруг которого сидели еще трое парней.

Над головой главного вспыхнула аккуратная табличка:

/Потенциал специализации : Бригадир‑строитель (Эффективность ремонта зданий +20 %)/

/Ожидаемая плата : 15 биллингов в день за одного человека (Минимальный порог согласия: 12 биллингов)/

Над его бригадой весели идентичные таблички, которые указывали на их специальность: плотник и два разнорабочих.

– День добрый, мужики, – обратился я к ним. – Случайно работу не ищите?

Бригадир сплюнул на землю и приподнял грязную шапку передо мной. На его лице отразилось привычное для местных батраков недоверие, смешанное с интересом.

– Ищем, отчего ж не искать, – неторопливо ответил он, окинув меня оценивающим взглядом. – Руки без дела долго не гуляют, хорошая работа – всегда в цене. Каких работников ищешь, под какую задачу?