Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 69 страниц)

Глава 6

– Хорошо, согласен, – сухо ответил я.

Толпа на улице восторженно загудела. В Преславице уличная потасовка, да еще и с участием двух землевладельцев – это лучшее развлечение за месяц.

Бреннер повернулся к зевакам и властно махнул рукой.

– А ну назад все! Разойдись! – рявкнул он на толпу. – Отошли к стенам, живее! Не хватало еще, чтобы кто‑то из вас мне под руку случайно попал, когда я этого засранца резать буду.

Началась суматоха. Люди испуганно попятились, пихая друг друга локтями и занимая безопасные места для наблюдения. Какая‑то женщина взвизгнула, хватая за шкирку зазевавшегося мальчишку, и с треском захлопнула тяжелую дверь в лавку. Из окон двухэтажного дома тут же высунулись любопытные девичьи головы.

– Конец парню, – донесся до меня хриплый мужской голос из кучки оканчивающихся у забора батраков. Один из них, сплюнув под ноги, хмуро оглядел меня с ног до головы. – Вляпался Войцех по самые нехочу. Бреннер же его сейчас просто убьет, как собаку, и глазом не моргнет.

– Да ладно тебе, зато весело будет на это глянуть, – хохотнул его приятель, азартно потирая руки. – Ставлю десять биллингов, что вояка с первого выпада его на саблю посадит!

Бреннер обернулся ко мне и посмотрел презрительным взглядом на сумку в моей руке.

– Дай ему свою саблю, – обратился военный к своему спутнику. – Не хочу, чтобы потом болтали в округе, будто я заколол безоружного батрака.

Парень суетливо закивал, начал неуклюже доставать из ножен свою саблю и уже сделал шаг в мою сторону, но я лишь спокойно качнул головой и выставил ладонь вперед.

– Не надо, – громко произнес я, заставив спутника Бреннера замереть на месте. Я достал одну лопату из сумки и поудобнее перехватил черенок инструмента. – Мне это не нужно. Я буду драться лопатой.

По улице волной прошли удивленные возгласы. Батраки у забора даже рты разинули. Бреннер от такой наглости на секунду опешил, а потом расхохотался.

– Лопатой? Против сабли? – усмехнулся военный. – Ну, валяй, батрак. Только чур потом не моли о пощаде, когда я твою палку на две части перерублю.

Драться саблей против профессионального фехтовальщика – это гарантированный проигрыш с первой секунды. Если я возьму холодное оружие, Бреннер уложит меня в два счета – просто за счет опыта. Шансов в честном поединке у меня не было совсем.

Единственным козырем оставался мой уникальный навык «Жатва Живки». Вот только работает он избирательно. Обычная сталь – это просто холодный, мертвый металл. Концентрировать в нем живку или использовать его как проводник технически невозможно.

А вот свежий деревянный черенок лопаты – совсем другое дело. Раньше эта он был частью дерева. В его сухих волокнах до сих пор находятся остатки природной энергии.

Дерево – идеальный проводник. Но даже понимая это, я чувствую, как по спине побежал холодный липкий пот. Как применить обычную палку против сабли Бреннера? Он явно не дурак. Не будет лупить по черенку лопаты. Один точный, молниеносный выпад в шею, грудь, живот – и я труп. Права на ошибку у меня нет.

– Да, против сабли, – повторил я и крепче сжал черенок лопаты в руках.

– Тогда… Начинаем? – усмехнулся Бреннер и плавно вытянул саблю из ножен. Сталь зловеще блеснула на солнце, заставив толпу на мгновение притихнуть.

Вдруг со стороны поместья Гулоса раздался властный крик:

– А ну стоять! Оружие в ножны! Кто вам разрешил устраивать поножовщину посреди белого дня⁈

Бреннер замер, а толпа зевак синхронно повернула головы. Из поместья Гулоса, привлеченный шумом и суматохой, скорым шагом вышел Юлиан Вернер.

Неудивительно, что местные батраки его называли хлыщом. Юлиан выглядел как излишне ухоженный мужчина, с аккуратной бородкой и одетый в дорогой темно‑зеленый бархатный кафтан.

– Не лезь не в свое дело! – огрызнулся военный. – Этот оборванец публично оскорбил мою честь! Уронил мою саблю, так ещё и обозвал меня петухом перед всеми этими холопами!

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну и зачем он врет? Ведь я его так не называл. Это было лишь ироничное сравнение.

Юлиан Вернер подошел ближе, брезгливо оглядывая собравшуюся толпу батраков, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза на секунду задержались на лопате в моих руках, и в его мимике промелькнуло искреннее удивление. Он моментально оценил всю абсурдность ситуации.

– Дуэль? – Вернер издевательски усмехнулся. – Густав, вы вызываете на дуэль человека с садовым инструментом? О какой чести вообще идет речь?

Слова нового хозяина Преславицы ударили по самолюбию военного куда сильнее, чем мой упрек. Бреннер побагровел еще сильнее, его челюсти судорожно сжались, а среди толпы батраков у забора снова послышался смешок.

– Он сам так решил! – зарычал военный. – Мой помощник предложил ему свою саблю… Его никто не заставлял брать в руки лопату.

– Неужели вы забыли про имперский указ, – спросил Юлиан. – Дуэли строго запрещены законом.

– Император? Указ? – недовольно фыркнул Бреннер. – Мы на фронтире. Законов империи тут отродясь никто не видел.

Интересно у него мышление устроено! Когда я случайно вытянул из его ножен саблю, он обвинил меня в том, что я нарушаю законы Империи – обезоруживаю военного. А теперь он насмехается над указами, мол на фронтире они не работают.

Юлиан внимательно посмотрел на Бреннера, затем перевел взгляд на меня и мою лопату. Поняв, что взывать к законопослушности упрямого вояку в этой глуши совершенно бессмысленно, он лишь тяжело вздохнул и поднял ладонь.

– Хорошо. Я не стану вам мешать, – заявил Юлиан. – Только я разрешу дуэль до первой крови. Имперским законом строжайше воспрещены дуэли, которые привели к смерти одного из участников. Деритесь до первой царапины и расходитесь.

– До первой крови так до первой крови, – усмехнулся Бреннер, перехватывая рукоять сабли и сделав шаг ко мне. – Мне хватит одного удара.

Врёт, гад. Бреннер не собирается останавливаться после первой крови. Я посмотрел в его безумные глаза. Он явно хочет меня прикончить прямо здесь, на глазах у всей площади. На последствия, законы империи и недовольство Вернера ему сейчас было абсолютно плевать. Уязвлённая гордость выбила из его башки остатки здравого смысла.

К тому же, «до первой крови» – понятие чертовски растяжимое. Можно слегка чиркнуть кончиком стали по щеке, оставив аккуратную царапину. А можно с той же легкостью вогнать саблю по самую рукоять в живот или наотмашь отрубить руку по локоть. Кровь прольётся? Прольётся. А то, что оппонент после этого загнётся в конвульсиях на грязной брусчатке – ну так извините. Кто ж знал, что так «случайно» получится.

Однако, пока Юлиан Вернер распинался перед воякой‑землевладельцем, напоминая ему про законы, мне этого времени с лихвой хватило, чтобы придумать и подготовить план.

Я спокойно опустил лопату, держа штык на уровне груди, а черенок воткнул в податливую уличную грязь. Я мысленно направил тонкий, но мощный импульс живки вниз, прямо сквозь волокна древесины в почву под ногами Бреннера.

По мимике военного я понял, что этот «маневр» его знатно озадачил. На долю секунды на его суровом лице промелькнуло искреннее удивление.

Его правая бровь поползла вверх, а идеальная стойка фехтовальщика на мгновение дрогнула. Он просто не понимал, что за нелепый блок я пытаюсь изобразить этим перевёрнутым садовым инвентарём.

Там, под слоем дорожного месива были семена сорняков. Моя живка скользнула к ним, заставляя их пробудиться и резко пойти в рост, сплетаясь в жесткую подземную петлю там, где барон зафиксировал свою ведущую ногу для выпада.

Учитывая относительно ровный слой грязи на улице, этой махинации под землей никто даже не заметит.

Вояка не стал больше ждать… Шаг вперёд. Внезапно он резко сделал молниеносный, профессиональный выпад, целясь острием мне точно в правое плечо, в обход железного штыка лопаты.

Но стоило ему перенести вес для финального толчка, как его зафиксированный сорняком каблук намертво намертво застрял. Идеальный, смертоносный выпад Бреннера не удался.

Со стороны это выглядело так, будто вояка просто нелепо оступился на ровном месте и поскользнулся в уличной грязи. Его тяжелую тушу резко повело вперёд и вбок, а клинок сабли с противным свистом рассёк воздух в тридцати сантиметрах от моего плеча.

Упускать такой момент я не собирался. Пользуясь тем, что Бреннер потерял баланс и открылся, я попытался со всей дури огреть его лопатой по голове.

Железный штык со свистом рассек воздух, но Бреннер, надо отдать ему должное, среагировал на инстинктах опытного фехтовальщика. Он как‑то неестественно выгнулся всем телом, умудрившись в последний момент увернуться от летящего в черепушку садового инструмента. Лопата прошла по касательной, лишь слегка задев его плечо.

На фоне тут же раздались громкие, издевательские смешки. Толпа батраков у забора откровенно заржала, тыча пальцами в пошатывающегося барона.

– Гляди‑ка, чуть не упал лицом прямо в грязь! – гоготнул один из работяг, вытирая слезы. – Ох и грозный военный, еле на ногах стоит!

– Сапоги, небось, дорогие купил, а ходить в них не научился! – подхватил другой.

– Ну и дела. Войцех чуть ему голову лопатой не проломил. Поверить в это не могу! – залился смехом третий.

– Кто это сказал? – зарычал Бреннер. – Кому жить из вас надоело⁈

– Хватит! Оружие в ножны! – вновь вмешался Юлиан Вернер, осознав, что обстановка начинает накаляться.

Юлиан спокойно перевел взгляд на улюлюкающую толпу, которая все еще давилась со смеху, а затем повернулся к военному. В его голосе не было издевки, но каждое слово хлестало не хуже плети.

– Достаточно, – громко произнес Вернер, так, чтобы его слышал каждый батрак у забора. – Прекращай этот балаган! – вскоре Юлиан обратился к моему оппоненту. – Местные ведь болтают, что ни попадя, языки у них без костей. Они уже вовсю говорят, что парень лопатой по вам попал.

Юлиан сделал небольшую паузу, давая Бреннеру осознать всю тяжесть ситуации, и веско добавил:

– Сами подумайте, что случилось бы, если бы у него в руках сейчас была настоящая сабля, а не этот садовый инвентарь. Благодарите Богов, что отделались лишь испачканным камзолом. Дуэль окончена.

– Какое «хватит»⁈ Было сказано – до первой крови! – яростно зарычал вояка.

Смех работяг окончательно снёс ему крышу. Он готов был прямо сейчас наплевать на все условности и изрубить меня в куски посреди Преславицы, лишь бы заткнуть эту толпу.

Юлиан Вернер даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, сохраняя абсолютное спокойствие, но его взгляд медленно переместился на плечо барона, куда секунду назад пришёлся скользящий удар моего инструмента.

– А вы присмотрись, господин Бреннер, – спокойно произнес Юлиан, указав подбородком на его камзол.

Военный на секунду замешкался, недоверчиво скосил глаза вниз и замер. В районе плеча светлая ткань потемнела. Сквозь прореху от лопаты наружу проступала тонкая, но отчетливая багровая полоса.

Ранил? Как ты вышло? Даже сам в это поверить не могу. Ударил же плашмя!

Бреннер медленно поднял взгляд на меня, и в его суровом лице впервые за все время проступило нечто, похожее на неохотное, но всё же, уважение.

– Ну и дела… – глухо выдавил военный, вытирая пот со лба грязным платком. – Надо же. Простой батрак, а смог лопатой зацепить меня. Признаю, недооценил. Для обычного работяги у тебя стальные яйца.

– Я не батрак, – спокойно поправил я его, опустив лопату штыком в землю. – Я землевладелец.

Юлиан Вернер, уже собиравшийся уходить, резко остановился. Бреннер тоже вылупился на меня, нахмурив свои густые брови.

– Землевладелец? – недоверчиво переспросил Юлиан, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Позвольте узнать как вас зовут?

– Мое имя Войцех Мейер, – отчетливо, так чтобы слышала вся площадь, произнес я. – Я хозяин сорок седьмого участка.

Лицо Бреннера вытянулось так, что шрам на его щеке смешно перекосился, а Юлиан Вернер сделал полшага назад.

Имя «Войцех Мейер» в последнее время было у всех на слуху. Покушение на жизнь, свержение местного тирана‑землевладельца, выращивание дефицитного картофеля и продажа его на рынке за зиллинги…

Никто из них и подумать не мог, что самый загадочный землевладелец сейчас стоит перед ними в запыленной рубахе с лопатой наперевес.

– Так ты… тот самый Мейер? – Бреннер ошарашенно переглянулся с Вернером, а затем снова посмотрел на меня, но уже совершенно по‑другому – как на равного, с кем теперь придется считаться.

– Прошу меня извинить, господа‑соседи, но мне пора возвращаться на участок, – проигнорировал я вопрос, засунув лопату обратно в сумку. – Дел много. Работникам инструменты нужны.

Я уже развернулся, собираясь уходить, когда Бреннер вдруг окликнул меня:

– Погоди, Мейер. Сорок седьмой, говоришь? Так мы же соседи! Моя земля чуть дальше по тракту. Давай подвезу, всё равно по пути. Чего тебе по такой жаре на горбу все нести?

Юлиан Вернер лишь приподнял бровь, удивленный такой резкой сменой тона своего соседа‑военного. Молча кивнул и направился в поместье Гулоса, убедившись, что конфликт исчерпан.

– Буду очень признателен, – кивнул я.

Минут через десять мы уже сидели в телеге, запряженной парой породистых лошадей. Помощник Бреннера, всё еще бледный после произошедшей ситуации, сел на козлы. Я и сосед‑вояка сели на задний борт, свесив ноги.

Какое‑то время ехали молча. Бреннер хмуро разглядывал свои сапоги, а потом, когда телега отъехала достаточно далеко от Преславицы, тяжело вздохнул, бегло глянул на меня. Словно что‑то хотел сказать, но решиться не мог.

– Слышь, Войцех… Ты зла не держи на меня за то, что улице произошло, – внезапно заявил Бреннер. – Извини, если что. Просто вспылил, понимаешь? Часто со мной такое дерьмо случается. Достаточно щелчка и голову срывает моментально. Налечу, наору, а потом сам думаю – зачем?

Я внимательно посмотрел на него. Сейчас, без этой его маски гордого офицера, передо мной сидел просто уставший мужчина с тяжелой судьбой.

По его повадкам, по тому, как он постоянно держал руку ближе к эфесу даже в мирной поездке, по застарелому шраму и тяжелому взгляду я отчетливо понял – этот человек многое повидал за свою жизнь. И вряд ли это было что‑то хорошее…

Война, долгие командировки на дальних рубежах империи, потеря товарищей в бою… Психика у барона явно была расшатана, отсюда и эти неконтролируемые вспышки агрессии на ровном месте. Явный посттравматический синдром.

Но при этом, слушая его грубоватую, но честную речь, я почувствовал странное облегчение. Бреннер не был скользким типом. Это не Юлиан Вернер или Казимир Корн с их наигранной вежливостью.

Бреннер не станет улыбаться мне в лицо, а ночью слать наемников поджигать амбары или плести интриги за спиной. Он был абсолютно прямолинейным человеком. Если ненавидит – скажет в лицо и пойдет в драку, если уважает – признает это без лишней гордости.

– Проехали уже. У меня обиды нет, – ответил я, откидываясь на деревянный борт спиной. – Всякое в жизни бывает, главное по итогу к компромиссу прийти после конфликтной ситуации.

Бреннер сначала удивленно моргнул, а потом искренне расхохотался, хлопнув себя ладонью по колену.

– Компромисс? Ну ты загнул, Войцех! Хотя, признаю, звучит здраво. Рад, что ты не злопамятный человек.

– Да, не злопамятный, но зло – помню, – усмехнулся я.

Бреннер поудобнее устроился на охапке соломы и шумно выдохнул. Лицо его стало серьезным, а взгляд уплыл куда‑то в даль.

– Я ведь тут всего несколько дней как обосновался, – сказал землевладелец, потирая затылок. – Выделили мне надел по соседству с тобой. Точнее, как выделили… Спихнули то, что другим даром не нужно. Там чертовы топи кругом. Я как приехал, сразу понял: какое, к черту, земледелие? Я в этих плугах и семенах ничего не понимаю. Пытаться там пшеницу сеять – только зря ресурсы гробить.

Он повернулся ко мне и хищно оскалился:

– Но я мужик не глупый. Покрутился, посмотрел на эти топи и решил… Будем добывать торф. Это же базовый, ключевой компонент для создания магических удобрений!

Неужели в составе изумрудного катализатора есть торф? Очень интересно. Если наладить общение с Вернером, то можно самим делать это удобрение, а не покупать его по рыночной цене.

Телега подпрыгнула на очередной кочке. Бреннер насупился. Он глянул на затылок своему помощнику, который испуганно вжал голову в плечи.

– Правда, с кадрами тут полная задница, – сплюнул Бреннер через борт телеги. – Местные – ленивые. Им лишь бы что покрепче себе в глотку залить. Вчера вот чуть не пристрелил одного кретина прямо на болоте.

– Почему? – поинтересовался я.

Это же ведь та самая история, о которой батраки говорили в Преславице. У меня изначально создалось впечатление, что это вышло случайно или же Бреннер просто психанул.

– Не просто так, за дело! – землевладелец‑вояка помрачнел и пристально посмотрел мне в глаза. – Я могу тебе рассказать, Войцех. Но ты пообещаешь мне, что будешь держать язык за зубами, идёт?

Глава 7

– Секреты держать умею, – заявил я. – Так что же по итогу произошло в тот день?

– В общем, ночью мне просто не спалось. Кошмар дурацкий приснился накануне. Ворочался, ворочался, а заснуть не мог. Хотя спал всего пару часов, день тяжелый был. Но сна ни в одном глазу. Решил немного прогуляться по округе и подышать свежим воздухом. В палатке моей душно было, приходится её на ночь закрывать плотно, чтобы гнус всякий кровь не пил и над ухом не жужжал. Вышел, значит, иду, смотрю в темноту, а у самой кромки торфяных болот кто‑то копошится, – Бреннер остановился и внимательно посмотрел на моё лицо.

– Так… И что было дальше? – поинтересовался я.

– Этот человек был явно не из моих ребят, – заявил землевладелец. – Двигался осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания. Ну, у меня первая мысль какая? Нашёлся умник, который хочет украсть то, что мы за день из болот достать успели. Сухой торф‑то уже кучами на опушке лежал.

Хм… Любопытно выходит. Воровство – это неплохой способ заработать на чужом труде, тем более на фронтире. Правда воришку очень быстро найдут, ведь здесь не так уж и много людей живет в округе. Все про всех знают. Только если сразу не поехать в город продавать, но это тоже не так просто.

– Нервы у меня, сам знаешь, ни к черту, – усмехнулся Бреннер и продолжил свой рассказ. – Я взял арбалет в руки, навёл в темноту и выстрелил на звук, потому что уже не видел этого гада, но, увы, промахнулся. Этот мерзавец юрким оказался, рванул в кусты только пятки засверкали. Я со своими ребятами сразу за ним побежал. Думали – догоним. В итоге прочесали всё вокруг, но след в чаще потеряли. Зато на месте, где этот урод копошился, нашли промасленный факел и огниво, которые тот с перепугу бросил, когда арбалетный болт мимо просвистел.

Бреннер резко замолчал и сильно сжал кулаки.

– Понимаешь, Войцех? Он не украсть хотел торф. Эта тварь собиралась его поджечь!

Теперь я понимаю почему военный так пристально следил за моей мимикой во время разговора. Он пытался понять, а не моих ли это рук дело. Люди разные. Кто‑то будет нагло врать и виду не подаст, а кто‑то может проболтаться или начать сильно волноваться, ведь его фактически схватили за руку.

Я ведь даже не знал деталей это истории. Только краем уха слышал, что Бреннер кого‑то из батраков пытался подстрелить. Ну а дальше: как в игре «сломанный телефон». Информация дошла в предельно искаженном виде.

– Я прекрасно понимаю, – ответил я. – Если торф начнет гореть, то его потом будет проблематично потушить.

Торф – это слой не до конца перегнивших растений. Под водой листья деревьев, водоросли, мхи и ил не могут до конца разложиться. Им не хватает кислорода. Поэтому торф превращается в своеобразный компост, богатый минералами.

Достаточно небольшой искры, чтобы всё в округе воспламенилось. Но, видимо, ночной лазутчик просто об этом не знал. Действовал наверняка.

Потушить торф – очень сложно. Пожар легко может уйти под землю и очень быстро разрастись. Ну и если тушить – нужно очень много воды. Пожарных станций в этом мире, увы, нет. А дождя вряд ли мы дождемся до осени.

Не говоря уже о том, что в торфе много битума. Из‑за чего он просто воду «отталкивает», что значительно осложняет попытку потушить.

– Все мои земельные угодья сгорели бы. Нас бы просто дымом задушило, – заявил Бреннер. – Вот за это я того кретина и хотел пристрелить, жаль, что промахнулся. Кто‑то целенаправленно пытается меня отсюда выжить и даже готов ради отравить весь воздух в округе.

Я слушал землевладельца‑военного, и внутри у меня всего передергивало. Ведь Бреннера в этой истории ещё и крайним выставили. «Попытался убить ни за что». Хотя причина была и достаточно веская.

Мало того, что он спать теперь не сможет спокойно, так ещё и вряд ли теперь к нему кто‑то работать пойдет после этого случая. Все будут думать, что он психованный вояка, который готов за оплошность пустить арбалетный болт в тело.

Против моего соседа велась подлая игра. Поджог торфяника – это не просто диверсия, это экологическая катастрофа для всего фронтира в перспективе.

Перед глазами невольно всплыл образ Юлиана Вернера и Казимира Корна. Кому из этих землевладельцев так сильно мешал новый сосед со своими залежами сырья для магических удобрений?

А ведь это – мой шанс. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Да, Густав Бреннер – мужик вспыльчивой, но он честный и прямолинейный… С таким человеком, как он, можно и нужно вести дела на фронтире.

К тому же, болота на его участке – это золотая жила. Если я предложу ему союз, то в перспективе смогу закупать у него этот торф по хорошей цене в будущем. Возможно, что у меня даже получиться сделать свой изумрудный катализатор, чтобы удобрять почву. Мой сорок седьмой участок с такой подкормкой начнет приносить столько урожая, что я со всеми долгами расквитаюсь в кратчайшие сроки.

Система не просто так мне предоставила информацию о землевладельцах. У каждого свои интересы, но лучше под боком иметь надежного союзника, чем врага, который только и думает как у тебя отнять землю.

– Знаешь, Густав… – я повернулся к военному. – Ты прав, батрак посреди ночи с промасленным факелом – это не просто дурак, которому скучно стало. Я уверен, что его кто‑то подкупил. И у этого поджигателя есть конкретный наниматель с тугим кошельком. Я могу тебе помочь узнать личность этого исполнителя. А главное – докопаться до того, кто за ним стоит.

Бреннер удивленно вскинул брови, внимательно вглядываясь в мое лицо. Я сделал небольшую паузу и хмуро добавил:

– Мне и самому выгодно этого гада за шкирку поймать. Сам посуди, мы – соседи, пожар легко может перекинуться и на мой участок. Не говоря уже о том, что мне и моим людям придется дышать этой копотью. Это же очень вредно для здоровья, хоть я и не разбираюсь в лекарском деле.

Повозка тем временем выехала на холм, и впереди показались знакомые очертания лесного массива. Мы наконец приближались к границам моего участка.

– Что ты хочешь взамен? – поинтересовался военный.

– Союз, Густав, – ответил я, прямо посмотрев ему в глаза. – Твоя земля мне не интересна. Мне и на своем участке сорок седьмом хлопот сейчас выше крыши хватает. Давай объединим усилия в будущем. Ты будешь добывать торф, а я выращивать растения. Будем помогать друг другу. Взаимовыгодное сотрудничество. Но есть одна загвоздка – у меня нет пропуска в город, чтобы съездить туда в любое время, когда мне вздумается, и купить нужные удобрения. С этим строго. Если бы я решил вопрос с пропуском, то смог бы больше времени уделить расследованию.

Бреннер понимающе кивнул, на мгновение задумался, а затем залез во внутренний карман своего камзола. Он вытащил оттуда небольшую латунную бляху с выбитой имперской печатью и протянул её мне.

– На, держи, – произнёс вояка. – Это личный офицерский патент на свободный проезд через городские ворота в любое время суток. Мне пока в город не надо, да и в заначке еще парочка таких припрятана. С этой штукой тебя ни одна тыловая крыса даже досматривать не посмеет. Катайся в город хоть посреди ночи. А насчет союза и будущего взаимовыгодного сотрудничества – это ты дельно придумал. По рукам!

/Получен предмет : Офицерский дорожный патент (Редкий)/

/Эффект : Снимает ограничения на перемещение через городские ворота, блокирует стандартный досмотр стражи/

Он вытянул свою огромную ладонь и крепко пожал мою руку, искренне довольный таким соседским уговором.

Повозка, наконец, остановилась. Я аккуратно спустился на землю. Телега Бреннера покатилась дальше по тракту, а я развернулся в сторону дома.

Система сразу же предоставила мне уведомление:

/Внимание! Зафиксировано заключение стратегического соглашения/

/Тип соглашения : Негласный соседский союз/

/Стороны : Войцех Мейер (Участок № 47‑B) и Густав Бреннер (Участок № 46‑B)/

/Текущий статус отношений : Взаимовыгодный нейтралитет (Доверие: Повышено)/

По пути я остановился у края участка, всматриваясь в ровные, ухоженные ряды. Густая ботва уже начала едва заметно клониться к низу, а почва у оснований стеблей кое‑где пошла мелкими трещинами.

Я решил воспользоваться навыком «Взор Фермера», чтобы оценить состояние своего участка:

/Объект : Картофель Фронтира (Насыщенный живкой)/

/Текущий статус : Стадия финального созревания (98 %)/

/Время до полного созревания и пиковой концентрации питательных веществ:  2 часа 14 минут/

Всего два часа и большая часть картошки будет готова. Если один буду копать, то у меня займет это слишком много времени. А терять его вообще нельзя.

Радован во всю занят оформлением отчетов. Он мне всегда помогал, но сейчас не вариант отвлекать его от работы.

Беатрис занимается приготовлением еды для рабочих. А у меня их – восемь человек, по четыре в каждой бригаде. В маленьких горшочках много еды не приготовишь. Поэтому вариант с её помощью тоже отпадает.

Видимо, у меня нет выбора. Нужно будет снять часть людей с работ, чтобы они помогли мне выкопать большую часть картофеля.

У меня появился пропуск в город, поэтому можно будет и старика Витольда к делу подтянуть, чтобы сразу продать большую часть урожая.

Я направился к местам, где вовсю кипела работа по обустройству участка. Сейчас у меня трудились две строительно‑заготовительные бригады.

Первая как раз занималась рубкой деревьев на дальнем периметре, расширяя свободную площадь под будущие посадки. Возглавлял её угрюмый, здоровый мужик с бородой по имени Петер.

Когда я подошел, его парни как раз усердно махали топорами вокруг огромного, в два обхвата, дуба. Дерево уже знатно подрубили, и оно жалобно поскрипывало.

– Петер! – окликнул я бригадира. – Мне два человека твоих нужно. Помощь нужна на огороде.

Петер медленно повернулся, вытирая пот со лба грязным рукавом, и недовольно насупился, кивая на надрубленный ствол:

– Господин Мейер, вы серьезно? Мы этот дуб почти срубили, он на честном слове держится. Если сейчас бросим… Кхм, допустим, поднимется сильный ветер, и эта дуб рухнет хрен пойми куда. Дай нам два часа, срубим аккуратно, тогда и забирай.

– Ветер пока тихий, – ответил я. – Мне же все твои работники не нужны. Достаточно двух человек. Просто картошка на поле подошла. Нужно выкопать. Думаю, продать её сегодня смогу даже.

– Да какая картошка⁈ Не видите? Дуб рубим! – подал голос из‑за дерева молодой рыжий парень. – Мы пришли к вам дровосеками работать, а не спину гнуть на огороде.

– Как звать‑то тебя? – спросил я.

– Лещ, – буркнул парень, но встретившись с моим взглядом стал немного сутулиться.

– Тебя действительно так зовут? – осторожно поинтересовался я.

Вполне возможно, что это была его кличка. Мне нужно были доверительные отношения со своими работниками, поэтому лучше буду обращаться по имени, чем завуалированно оскорблять человека. Даже если он привык к своей кличке.

Паренек на секунду замешкался, переступил с ноги на ногу и неловко почесал рыжий затылок. Мой спокойный, уважительный тон явно застал его врасплох. Местные батраки редко слышали от нанимателей что‑то кроме приказов и мата.

– Да нет… Игнат меня звать, – уже спокойнее, без прежней раздражительности ответил он. – А Лещом мужики прозвали, когда я на спор огромную рыбину голыми руками в озере вытащил. Так и прицепилось.

– В озере? – я удивленно приподнял бровь. – Погоди, я живу здесь год, но ни одной крупной реки или водоема вообще не видел. Где ты его тут нашел?

Игнат был явно обрадован тем фактом, что я проявил искренний интерес к его рыбацкому подвигу, охотно махнул рукой куда‑то в сторону густой лесной чащи:

– Да вон там, господин Мейер. Нужно мимо оврага большого пройти. Отсюда на восток километра три, не больше. Озеро там глубокое есть, вода чистая, да и рыбы – тьма! Только местные про него знают.

В голове у меня тут же выстроилась мысленная карта окрестностей. Восток, три километра…

Значит, озеро как раз рядом с земельным участком моего соседа Бажея. Того самого чудаковатого птичника с красным носом. Интересно, а он сам‑то уже успел сходить на рыбалку? Если мелко накрошить рыбу, то можно и птицу подкармливать. Они такое любят.

– Спасибо, буду знать! – я сделал один шаг вперед и указал на дуб. – Вы этот ствол уже знатно подрубили. Думаю, уже спины во всю гудят, да и кисти от однообразной работы болят. Если вы сейчас в таком состоянии продолжите махать топорами, то точно накосячите. А на огороде сейчас работа полегче. Земля у меня мягкая и податливая, лопаты новые купил сегодня. Пойдемте мне поможете, разомнете другие мышцы, отдохнете немного от топора. А главное – если управимся быстро и я сегодня же отвезу эту картошку на рынок, то к вечеру у меня в кошельке будут зиллинги. А это значит, что и ваши расчетные за неделю я выплачу вовремя, да еще и сверху накину за смену деятельности. Ну так что, Игнат? Пойдешь картошку копать или продолжишь мозоли об топор набивать?

Рыжий парень удивленно моргнул. Он нерешительно переглянулся с Петером, ища поддержки.

Бригадир лесорубов, оценив мои доводы, тяжело вздохнул и махнул рукой:

– А ведь прав господин Мейер. Ладно, Игнат, забирай с собой Клеща. Лопаты в руки и шагом марш копать картошку.

– Ну… ладно, – пробормотал Игнат, втыкая топор в ближайший широкий пень. – Пошли, Клещ, разомнемся.

Клещ, Лещ… У всех клички есть. Меня это в какой‑то степени веселило, но откуда у людей такая тяга что‑то подобное выдумывать? Ведь есть же настоящее имя, а это – чепуха какая‑то. Да и привыкают уже, как на второе имя откликаются.

В три лопаты думаю должны справиться. Всё равно много не получится увезти. Если б была телега хорошая, да и лошадей несколько…

Жителям Преславицы всегда давали в аренду старую клячу, которая того и гляди копыта двинет. Нужно отправить кого‑нибудь к старику Витольду, чтобы уточнить этот момент.