Текст книги "Системный фермер. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Михаил Майоров

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 69 страниц)

Даже Клещ неодобрительно покачал головой. Петер стоял посреди своих, как оплёванный. Ни одного сочувствующего лица.

– Согласен я, – глядя в землю, глухо пробормотал Петер. – Отработаю. Всё отработаю. Только пообещайте, что не пожалуетесь на меня в город.

– Обещаю, – я кивнул. – Но это ещё не всё. С должности бригадира ты снят. С сегодняшнего дня.

Петер вскинул голову, но возразить не посмел.

Я обвёл взглядом лесорубов и остановился на седобородом. Из всей бригады он держался достойнее прочих, да и по возрасту старший.

– Тебя как звать? – спросил я его.

– Любомир, господин Мейер, – он чуть поклонился.

– Так вот, Любомир, – я кивнул ему. – Теперь ты бригадир. Будешь за бригадой смотреть, с Гжегожем дела вести, передо мной и Радованом отчитываться. Справишься?

– Справлюсь, господин Мейер. Не подведу.

– Верю, – я кивнул. – А Петер теперь под твоим началом. И смотри за ним в оба. Никаких больше дел с деньгами он не ведёт. Только работа: брёвна таскать, корчевать и ямы рыть. Хватит ему на пеньке сидеть да командовать.

– Прослежу, – Любомир сурово глянул на бывшего бригадира. – Будет у меня как миленький вкалывать. За двоих работать станет.

Петер только зубами скрипнул, но смолчал. Понимал, что легко отделался. Мог ведь и на рудники загреметь.

Я удовлетворённо оглядел собравшихся. А ведь неплохо вышло. И деньги свои я верну трудом Петера за пять месяцев. И вора проучил, да так, что другим неповадно будет. И нового бригадира поставил, который за порядком приглядит. Одним выстрелом убить двух зайцев.

– Ну всё, – сухо заявил я. – За работу. Ель вон дорубить надо, она того и гляди сама рухнет, кого зашибёт ещё.

Лесорубы зашевелились, разбирая брошенный инструмент. Петер, ссутулившись, поплёлся к ели. Любомир проводил его строгим взглядом и тут же гаркнул:

– Чего встал? Берись за пилу! Нечего прохлаждаться!

Я усмехнулся. Новый бригадир взялся за дело рьяно. Похоже, Петеру теперь спокойной жизни не видать.

Мы с Радованом развернулись и зашагали обратно к дому.

– Здорово ты его, Войцех, – тихо проговорил помощник, когда мы отошли подальше. – Я уж думал, выкрутится этот скользкий гад.

– А куда б он делся, – пожал я плечами. – Улик навалом, свидетели против него, бежать некуда. Хоть наизнанку вывернись, а толков не будет.

– И отработкой долга интересно придумал, – заявил Радован с явным восхищением. – Я бы до такого не додумался. Денег‑то у него нет, всё прогулял. А так и деньги назад вернём, и работника задарма на пять месяцев получили.

– Жадность его сгубила, – ответил я. – Был бы поумнее, то делился бы с бригадой, и они бы покрывали. А он один всё в карман себе греб. Никто за него и слова не сказал в защиту.

Радован хохотнул.

– Это точно. Как они на него накинулись‑то! Ещё сами и сдали. Это надо было видеть.

Мы подошли к дому. Радован, отсмеявшись, посерьёзнел.

– Я тогда пойду, бумаги в порядок приведу, – сказал он. – Раз уж такое дело, надо всё заново пересчитать, новые записи сделать. И за Любомиром первое время приглядеть, как он дела будет вести.

– Иди, – кивнул я.

Радован скрылся в доме, а я остался один во дворе. Одной заботой меньше. Правда решение главной проблемы было ещё впереди – вечером. Когда взойдёт полная луна.

А пока надо было заняться кое‑чем полезным. И первым делом – починить лопату. Ведь не пойду же я с пустыми руками в охотничьи угодья Беатрис!

Моя лопата, которой я смилодона приложил, держалась на честном слове. Точнее, не сама лопата, а её черенок. Дубовое древко, что я когда‑то напитал живкой, дало трещину в последней схватке, а потом и вовсе лопнуло пополам.

Без нормального инвентаря на участке никуда. А моя лопата была не просто инструментом. Я её использовал в бою как универсальное оружие.

У меня в сарае лежал тот самый сук, что свалился на голову Божидару пару недель назад. Толстая, крепкая дубовая ветвь. Я вытащил сук из сарая и повертел его в руках. Длиной он был аккурат с черенок, толщиной чуть больше, чем надо. Значит, придётся обтесывать. Я уселся на пенек у сарая, достал нож и принялся за работу. Снимал кору, стёсывал лишнее, выравнивал.

Не успел я и трети снять, как со стороны ворот послышались шаги и до боли знакомый голос:

– Господин Мейер, хвала Богам за всё!

Я поднял голову. К сараю, держа в руках плетёную корзину, ковылял Бажей. Она была доверху полна крупными куриными яйцами.

Лицо соседа‑птичника расплылось в добродушной улыбке. И опять в глаза бросается его красный нос… Я стараюсь лишний раз не смотреть, чтобы не смущать этого доброго человека, но внимание он к себе приковывает намертво.

– Привет, Бажей, – я отложил ветку в сторону. – Опять с гостинцами?

– А как же! – он бережно поставил корзину рядом со мной. – Курочки мои несутся знатно, на корме‑то твоём. Грех не поделиться, – он покосился на сук у меня в руках. – А ты чем это занят?

– Хочу сделать черенок для лопаты, – ответил я. – Старый лопнул, новый делаю.

Бажей присел рядом, кряхтя. Заглянул через плечо, почесав в очередной раз свой воспаленный нос.

– Без лопаты на земле делать нечего, – одобрительно протянул он. – А давай подсоблю? Отец‑покойник плотничал, и меня сызмальства приучал.

– Подсоби, – согласился я.

– Я ещё для дерева слова знаю, – Бажей оживился. – Меня бабка учила. Над всякой вещью, что из дерева, надо доброе слово сказать, тогда и вещь добром отплатит. Хочешь и тебе черенок заговорю?

– Ну, попробуй, – усмехнувшись, ответил я.

Мы взялись за дело вдвоём. Я стёсывал ножом лишнее, подгонял под рукоять, а Бажей сидел рядом, придерживал, советовал, где снять побольше, а где оставить. Руки у него и впрямь оказались умелые.

В скором времени черенок был готов. Я провёл по нему ладонью – гладкий, да и руке лежал хорошо. Хорошая работа.

– Ну, давай, Бажей, – я протянул ему черенок. – Говори свои слова. Благословляй.

Бажей взял древко обеими руками. Прикрыл глаза, и лицо его стало вдруг предельно сосредоточенным. Совсем не похожим на лицо вечно улыбающегося блаженного дурачка.

– Зеленец‑батюшка, – поглаживая черенок широкими ладонями, забормотал он нараспев. – Позволь же ему послужить доброму человеку. Чтоб хозяина берёг, а не подводил…

Что ж, посмотрим, сможет ли он усилить эту лопату точно так же, как и удочку. Интересно, что из этого выйдет?

Глава 6

Бажей закончил насаживать черенок и протянул лопату мне.

– Готово, господин Мейер. Держите.

Я взял инструмент в руки и сразу почуял неладное. Дерево будто отозвалось на мое прикосновение. Я активировал навык «Взор Фермера».

И едва не выронил лопату от неожиданности. Черенок был словно упакован в прозрачную пленку. Я попытался разглядеть её получше, но она мгновенно растворилась в самом инструменте. Что это такое?

Ответ системы не заставил ждать:

/Объект : Лопата Войцеха Мейера/

/Тип зачарования : Барьерное плетение./

/Эффект : Создаёт защитный барьер вокруг владельца. Препятствует разрушению предмета./

/Внимание! Зафиксировано накопление живки в предмете/

/Черенок лопаты функционирует как временный накопитель эссенции./

/Текущий заряд : Низкий./

/Барьерное плетение предотвращает рассеивание живки./

Барьер? Я нахмурился, перечитывая строки. Получается, Бажей, бормоча над ним свои молитвы, наложил на черенок лопаты какую‑то защиту.

– Бажей, – я повернулся к птичнику. – Что ты сейчас сделал?

– Я‑то? – почесав свой красный нос, переспросил сосед. – Да ничего особенного, господин Мейер. Всего лишь слова добрые сказал, чтоб инструмент служивал вам долго.

– Слова, значит, – я ещё раз глянул на черенок через «Взор Фермера». – А что за слова‑то?

– Да обычные, – Бажей пожал плечами и смущенно улыбнулся. – «Служи верой, не ломайся, хозяина береги». Чего тут хитрого? Главное душу в это вложить. Каждый так может, если вера в Богов есть.

Не любой. Я едва сдержал усмешку. Он и правда не понимал, что натворил. Бажей смог зачаровать инструмент, даже не осознавая этого. Правда я до сих пор не понимаю как мне этот барьер может пригодиться.

– А ты на сам черенок посмотри. Видишь на нём что‑нибудь необычное? – поинтересовался я.

– Обычная лопата, – он пожал плечами. – А чего в ней углядеть‑то надо?

Он не видел. Совсем. Для него это была просто палка, над которой он пробубнил бабкину присказку. Он понятия не имел, что смог зачаровать предмет. Видимо, с удочкой Бажей поступил аналогичным образом. Удивительно, что у такого человека есть какие‑то склонности к магическим способностям.

– Я подумал, может ещё что‑нибудь с ней можно сделать? – соврал я.

– Если только лаком покрыть, чтобы черенок не треснул, – предложил Бажей. – Ну, мне кажется и так должен хорошо прослужить.

– Пойду для начала её проверю, покрытие подождет, – ответил я и направился на край участка

В этом месте моя бригада лесорубов успела вырубить несколько деревьев. Раньше, чтобы провести живку в почву или вытянуть её обратно, мне приходилось перераспределять эссенцию через собственное тело. Выматывало это прилично. А теперь у меня в руках был отличный проводник.

Я воткнул штык в землю и надавил сапогом. Закрыл глаза и мысленно стал извлекать живку из земли через зачарованный инструмент. Получилось до смешного легко. Жизненная эссенция стала постепенно наполнять черенок.

Сорняк на земле передо мной обмяк: листья поникли, стебель потерял упругость и завалился набок. Живка осела внутри черенка.

Вот это поворот! Раньше всё приходилось прогонять жизненную эссенцию через тело. Каждый раз набирать живку в себя, потом отдавать. Были даже моменты, когда это могло стоить мне жизни.

Теперь же я мог копить живку прямо в инструменте. Воткнул в землю, где избыток и забрал её в черенок. Воткнул там, где её не хватает и тут же отдал.

Я попробовал ещё раз. Подошёл к земле с сорняками, где живки почти не осталось, воткнул штык и выпустил часть накопленной эссенции из черенка обратно в землю. Трава на глазах распрямилась и потянулась вверх.

Значит, это работало в обе стороны. Если бы у меня была такая лопата в самом начале, то мне даже бы не пришлось избавляться от синекорневого бурьяна и делать компост.

Я смотрел на черенок и едва сдерживал улыбку. Бажей, бубнящий свои бабкины приговорки, сам того не зная, сделал мне подарок, которому цены нет. И ведь он легко может повторить. Наложить такую защиту на любую заготовку из дуба‑узла.

В моей голове внезапно появилась интересная мысль. Барьер от Бажея – это, конечно, хорошо. Но ведь у меня в руках черенок из того самого дуба‑узла. А значит, я и сам могу кое‑что с ним сделать.

Я мысленно обратился к системе и нашёл нужную строку:

/Зачарование Живкой/

/Вы можете целенаправленно насыщать инструменты и заготовки, созданные из древесины этого дуба, собственной живкой./

/Эффект : Насыщение навсегда изменяет базовые свойства предмета, наделяя его уникальными системными бонусами./

До сих пор я этой возможностью не мог воспользоваться. Да и руки не доходили, не говоря уже о том, что опасался испортить заготовку. Но сейчас момент был самый подходящий. Черенок уже защищен невидимым барьером, можно не переживать, что я испорчу инструмент.

Я обхватил черенок обеими руками, закрыл глаза и начал направлять в него живку. Я сосредоточился на инструменте, рисуя в мыслях его волокна, стал равномерно пропитывать их, слой за слоем.

Поначалу шло тяжело. Живка словно не хотела впитываться. Я мысленно «надавил» на эссенцию сильнее, упрямо вгоняя силу внутрь. И вдруг древесина поддалась, начав жадно впитывать живку из моего тела.

В теле появилась знакомая слабость. Энергия из меня уходила так быстро, что я едва успевал её восполнять из почвы под ногами.

– Ну давай же, – процедил я сквозь зубы.

Я мысленно представил, что хочу от инструмента. Чтобы копать было легче и лопата легко входила в самый твёрдый грунт.

Черенок будто услышал мои пожелания. Эссенция живки пронеслась от черенка к железной части инструмента, заставив металл едва заметно задрожать. А потом всё стихло.

Перед глазами вспыхнуло уведомление:

/Зачарование Живкой завершено успешно! /

/Объект : Лопата Войцеха Мейера/

/Наложенное свойство : «Лёгкий грунт»./

/Эффект : Сопротивление почвы при копании снижено на 40%. Инструмент не затупляется и не ржавеет./

/Внимание! Барьерное плетение и зачарование живкой совместимы. Предмет получил два постоянных свойства./

/Получен опыт в навыке «Зачарование Живкой» 25/50. Уровень 1./

Я открыл глаза и тяжело выдохнул. По спине стекал липкий пот, ноги слегка дрожали от напряжения. Но оно того стоило.

Чтобы оценить результат зачарования, я снова воткнул штык в землю, в самый плотный, утоптанный участок земли. Раньше тут пришлось бы давить сапогом изо всех сил. А теперь лезвие лопаты легко вошло в грунт, словно нож в масло. Я даже опешил от удивления.

– Вот это другое дело, – поддевая пласт земли, пробормотал я.

Земля переворачивалась послушно, рассыпалась рыхлыми комьями. Я сделал ещё несколько движений и понял, что мог бы вскопать всю делянку и почти не устать. Лопата делала половину работы за меня.

Инструмент получил два свойства разом. Барьер Бажея, прикрывающий от перегрузки, и моё собственное зачарование, облегчающее копание.

Я воткнул лопату в землю и обернулся. Бажей всё ещё топтался неподалёку, поглядывая на меня с любопытством.

– Спасибо за помощь, – сказал я. – Как будто эта лопата гораздо лучше копает, чем прошлая.

– Да не за что, господин Мейер, – птичник расплылся в довольной улыбке. – Обращайтесь, ежели чего. Я всегда рад вам помочь!

– Обращусь, – кивнул я. – Только заглядывай ко мне почаще. От помощи твоей никогда не откажусь.

Глаза птичника загорелись.

– Это я с радостью! – закивал он.

Бажей попрощался и пошел в сторону своего участка, что‑то напевая себе под нос. А я смотрел ему вслед и думал, что получил сегодня кое‑что поважнее нового инструмента…

Связку, которая принесёт мне немало пользы. Бажей будет «благословлять» инструменты, накладывая различные полезные свойства, а я следом закреплять зачарованием с помощью живки.

Я шёл вдоль грядок, на которых росла картошка. Под стеблем земля растрескалась, и сквозь трещины кое‑где торчали бока крупных клубней. Я осмотрел огород с помощью «Взора Фермера». Ещё три дня и можно её выкапывать.

Со стороны дороги донёсся скрип телеги. Я посмотрел в сторону источника звука, прикрыв глаза ладонью от солнца.

К участку приближалась телега. На козлах сидел Казимир Корн собственной персоной. В самой телеге сидели его подневольные рабочие.

– Господин Мейер! – Корн поднял руку в знак приветствия, не дожидаясь, пока телега остановится.

– Добрый день, Казимир.

Телега встала у ворот. Корн слез, тяжело кряхтя, отряхнул полы кафтана.

– Я приехал за картошкой, как и договаривались, – заявил Казимир.

Мы прошли к амбару, который его люди помогали строить. За это я ему и был должен. Восемь мешков картофеля – такой был уговор. Я откинул засов, потянул дверь. Мешки стояли вдоль стены ровным рядом, перевязанные бечёвкой.

– Восемь, как договаривались, – сказал я. – Можешь пересчитать или взвесить, если есть лишнее время.

Корн прошёлся вдоль мешков, развязал горловину одного и запустил руку. Достав клубень, Казимир повертел его в руке, поскрёб ногтем кожуру.

– Крупный какой, надеюсь, в каждом мешке такая картошка, – усмехнулся землевладелец.

– Обижаешь, – сухо ответил я. – Когда картофель был в цене, то я тщательно следил, чтобы товар был в хорошем состоянии. Без гнили, вмятин и других дефектов. Вроде времена изменились, а старая привычка осталась.

– Очень на это надеюсь… Казимир махнул своим работникам. – Грузите.

Те поспешно принялись таскать мешки на телегу, складывая их в три ряда. Корн тем временем вернулся к козлам и спустил на землю ведро, прикрытое грязной тряпкой. Я пошел следом за ним.

– Держи. Отборная пшеница, как и просил.

Я взял в руки ведро, откинув мешковину. Внутри лежало зерно. Я зачерпнул горсть и пропустил сквозь пальцы. Этого должно хватить, чтобы начать самому её выращивать.

– Благодарю, – кивнул я.

– Ну, считай, в расчёте, – Корн самодовольно погладил бороду. – Если тебе нужна будет помощь на участке, то сообщи. Я готов с радостью заключить ещё одну сделку.

– Пока в этом нет необходимости, – ответил я. – В прошлый раз сроки поджимали, а сейчас времени более чем достаточно. Торопиться особо некуда.

– Ну, мало ли. С тобой очень выгодно работать, Войцех, – на лице Казимира появилась неприятная улыбка.

Да, условия нашей сделки были максимально невыгодными. Я бы даже сказал, что Казимир неплохо нажился на моей проблеме. Но без его помощи мне вряд ли бы удалось в срок выполнить требования к участке от земельного Бюро.

Единственное, что я мог дать взамен – это картофель. А учитывая его прошлые расценки – это было не совсем выгодно для меня. Но лучше так, чем остаться без земли.

Я попрощался с Казимиром. Он влез на козлы телеги. Работники, закончив грузить мешки с картофелем, запрыгнули следом. Телега, скрипнув, тронулась.

– Бывай, фермер! – крикнул Корн, не оборачиваясь.

Я проводил телегу взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Потом перевёл глаза на ведро в руках. Я отнёс его в дом и поставил на стол у окна. Зачерпнул небольшую горсть, разложив зёрна на чистой тряпке. И, прищурившись, всмотрелся.

Перед глазами всплыло знакомое окно интерфейса:

/Активирована способность : «Изумрудная Селекция» (Анализ жизнеспособности)/

Зёрна стали по‑разному светиться в моих глазах. Часть из них имела приятный изумрудный окрас. Учитывая крупные размеры – это был самый подходящий семенной материал для селекции. Часть имели тусклый зеленый окрас. Мелкие зерна, которые либо не взойдут, либо будущее растение будет очень слабым.

Ещё я видел зерновую отдачу. Мог примерно понять сколько колосков выйдет с того или иного зернышка. А ведь это влияло на будущий урожай. Чем больше колосков будет на пшенице, тем больше зерна она даст.

Цифры выходили так себе. С одного куста едва три‑четыре колоса, в каждом зёрен по тридцать‑сорок. Учитывая площадь моего участка – для себя сгодится, а вот чтобы поле засеять и в плюс выйти – маловато.

Значит, нужно немного подредактировать генетический код, если можно так сказать. Ведь мне ещё не доводилось пользоваться этим навыком. Человек на протяжении всего исторического пути занимался селекцией. Отбирал самые крупные семена, чтобы получить ещё больше зерна. А здесь всё должно произойти в одно мгновение.

Дверь скрипнула. На пороге стоял Радован.

– Всё, – вытирая ладони о штаны, выдохнул он. – Отправил все документы в город по почте. Голова кругом от циферок этих. – Он кивнул на ведро. – Корн заезжал?

– Да, – коротко ответил я. – Забрал восемь мешков картошки, оставил одно ведро пшеницы. Как бы забавно это не звучало.

Радован подошёл, заглянул в ведро, потом на холстину с разложенными зёрнами.

– И чем ты тут занимаешься? Хочешь из неё кашу сварить? – почесав затылок, спросил помощник.

– Хочу сорт получше вывести, – ответил я.

– А как ты собираешься это сделать?

– Мне твоя помощь пригодится, поэтому всё увидишь в процессе.

Я отобрал десяток самых крупных зёрен, тех, что ярче всего светились при осмотре с помощью навыка «Изумрудная селекция». Остальное сгреб обратно в ведро. Точно на кашу пойдет. Потом вновь сосредоточился, посмотрев на хорошее зернышко пшеницы.

/Активирована функция : «Адаптивная селекция»/

/Шанс успешного скрещивания и выведения нового подтипа повышен на 25%/

Благодаря этой функции я видел зерно как скопление самых разных нитей, скрученных в клубок. Интерфейс системы мне делал отметки, что за что отвечает.

Вот эта нить ответственна за число колосков на будущем растении. Вот эта – за размеры зерна. А вот тут свернулась та нить, что определяла, насколько растение «тянет» из земли живку, воды и полезные вещества.

Мне нужно было усилить плодородность, чтобы куст давал больше зерна, при этом не сильно истощал почву. Восполнение живки – не проблема, но мне ещё нужно придется удобрять почву другими удобрениями.

Я медленно потянул за одну нить. Невидимая обычному человеческому глазу энергия потекла из ладоней в зёрно. Я подталкивал нужные нити, чуть распускал их, переплетал заново, чтобы получить необходимый результат. В скором времени я смог распутать клубок, а система тут же выдала мне новое уведомление:

/Внимание : производится модификация культуры/

/Сорт : Пшеница обыкновенная → новый подтип/

/Изменённые параметры : число плодородных колосков (+1 ступень), наполненность колоса (+1 ступень)/

/Побочный эффект : повышенное потребление влаги, живки и питательных веществ из почвы/

/Подтвердить выведение? Да / Нет/

– Подтверждаю, – пробормотал я вслух.

/Новый подтип успешно выведен. Требуется наименование./

Я задумался на секунду. Радован выжидающе смотрел через плечо, совсем не понимая, чем я занимаюсь.

– О чем ты думаешь? – поинтересовался помощник. – Может я чем‑то могу тебе помочь? Ты только попроси…

– Придумай название для будущего сорта, – предложил я.

– Хм… – серьезно задумался Радован. – Знать бы ещё будущие свойства нового сорта.

– Он будет плодородным, – ответил я.

– Пусть будет «Сытный Край», – предложил помощник.

– Хорошо, – сказал я и мысленно ввел название нового сорта.

/Зарегистрирован новый подтип культуры : «Сытный Край»/

/Особенности : повышенная урожайность, высокое потребление воды и живки/

– Мне кажется, что хорошее название, – самодовольно заявил помощник. – Ещё бы новый сорт себя оправдал.

– Сейчас это узнаем. Пошли на улицу, только возьми с собой ведро воды.

Радован кивнул, сразу догадавшись чем мы сейчас будем заниматься. Мы ведь таким образом уже выращивали картофель на участке.

Пока его не было, я подготовил небольшой участок земли, который был хорошо насыщен живкой и полезными веществами внутри почвы. Вдавил одно зерно глубиной в один палец и присыпал землей.

Вскоре ко мне присоединился Радован, поставив два полных ведра с водой рядом.

– Хватит? – поинтересовался помощник.

– Ничего не обещаю, – усмехнулся я.

Я положил ладонь над землей и закрыл глаза, мысленно направив системе новое указание:

/Активирована функция : «Ускоренное созревание»/

/Время созревания выбранного растения сокращается на 15% за счёт расхода живки/

Другой рукой я добавил щепотку изумрудного катализатора. И увидел через «Взор Фермера» как живка стала быстро испаряться на моих глазах. Куда быстрее, чем с картофелем.

Земля под будущим растением стала трескаться, влага из неё уходила на глазах.

– Воды, – мгновенно отдал указание я.

Радован подхватил ведро и вылил половину. Потом ещё добавил по моей команде. Земля жадно впитывала воды, будто под ней не зёрно пшеницы, а огромная сухая губка.

Под слоем почвы зерно набухло, лопнула оболочка. Я всё это видел благодаря навыку «Взор Фермера». Вскоре из него вытолкнулся белый зародышевый корешок: тонкий и изогнутый как рыболовный крючок. Следом проклюнулся стебелёк: бледный, согнутый дугой, и пополз вверх.

/Стадия : Прорастание семян/

– Пошло, – выдохнул с облегчением Радован, наклоняясь ниже. – Гляди‑ка, лезет. А я переживал, что мы переборщили с водой. С картошкой вроде бы побыстрее дело шло.

Стебелёк пробил поверхность на наших глазах. На свет выбрался колеоптиль. Он первым пробивается к поверхности, защищая будущее растение на ранней стадии развития. Он развернулся, и из него выскользнул узкий листочек.

/Стадия : Всходы (рост проростка)/

– Добавь ещё воды ещё, – сказал я. – «Пьёт» как не в себя.

Радован тут же стал лить из второго ведра.

Росток тянулся вверх, разворачивая лист за листом. Когда появился третий, я чуть сбавил темп добавления изумрудной катализатора. Потому что на этой стадии важно было дать растению заложить основу.

– Сейчас кущение пойдёт, – пояснил я Радовану. – Самое важное. Именно сейчас решится сколько побегов даст этот куст пшеницы.

– А ты можем на этот как‑то повлиять? – поинтересовался помощник.

– Конечно. Но действовать нужно предельно осторожно. Если бы я хоть на малую долю переборщил с изумрудным катализатором… То уже бы всё закончилось, сейчас важно немного потерпеть. Дать время растению самому дойти.

У основания стебля, в узле кущения, начали проклёвываться боковые побеги. Один. Два. Я заметил, что почва истощается и перенаправил живку с соседнего участка земли. Проклюнулся третий, а вслед за ним и четвёртый. Земля вновь пошла трещинами от сухости, и Радован, не дожидаясь команды, плеснул ещё.

/Стадия : Кущение/

/Сформировано продуктивных побегов: 4/

– Четыре, – едва сдерживая смех, заявил я. – У обычной от силы два‑три побега было бы. У нас получилось!

– Мне нужно воду набрать, – заглядывая в пустые ведра, отметил Радован.

– Давай, я тебя подожду. Всё пока что идет по плану.

Побеги окрепли, и в основании первого стебля наметился узел. Вскоре стебель вытянулся, обозначились междоузлия.

/Стадия : Выход в трубку (стеблевание)/

Корни в это время активно разрастались. Благодаря «Взору Фермера» я видел как белая сеть корневой системы расползалась по всему объёму земли, оплетая её, высасывая последнюю влагу.

– Лей, не жалей, – сказал я подошедшему с двумя ведрами Радовану. – Сейчас ей больше всего вода нужна.

Радован опрокинул целое ведро воды.

Из верхушки центрального стебля начал проступать колос. Сперва он туго вздулся под оболочкой листа, а потом распустился наружу.

/Стадия : Колошение/

Колос вышел крупный, плотный, с двумя десятками колосков по бокам. Уже сейчас было видно, что он должен принести нам много зерна, которые мы в будущем пустим на посевной материал.

– Ого! – увидев колос, помощник замер. – До сих пор не могу перестать удивляться как же быстро все растет под воздействием изумрудного катализатора.

– Лей понемногу теперь. – я кивнул на землю. – Пшеница цвести начинает.

Вскоре из колосков высунулись тонкие нити с пыльниками – растение зацвело.

/Стадия : Цветение/

/Идёт опыление и формирование зародышей зерна/

– Вот теперь точно не следует торопиться, – сказал я тихо. – Опылиться должно как следует. Если живки в почве мало будет в пустоцвет пойдёт, зерно мелким будет.

Я взял свою лопату в руки и воткнул в землю. Радован подливал воду по полкружки, следя за моим выражением лица. Я же следил за насыщением земли живкой через интерфейс. Колоски постепенно набирали вес.

И пошло созревание.

Сперва наступила стадия «молочной спелости». Колоски набухли – внутри сейчас мягкое, молочно‑белое зерно, полное сока. Цвет же колоса оставался зелёным.

/Стадия : Созревание – молочная спелость/

Потом колос стал желтеть от верхушки. Зерно начало твердеть.

/Стадия : Созревание – восковая спелость/

– Ещё чуть‑чуть, – пробормотал я. – Не торопимся. Пусть до конца дойдёт.

Я снизил поток живки почти до нуля. На последней стадии вода уже не так нужна, зерну надо высохнуть, дойти самому. Вскоре колос пожелтел полностью, налился приятным золотым окрасом с зеленоватым отливом. Стебель подсох, склонился под тяжестью зерен в колосьях.

/Стадия : Созревание – полная спелость/

Я выдохнул, убрав руки от лопаты. В висках слегка пульсировало от напряжения.

Радован стоял с пустой кружкой, разинув рот, и смотрел на готовый куст пшеницы, выросший из зернышка до спелого колоса прямо у него на глазах.

– Это ж… – он провёл ладонью по лицу. – За четверть часа? Примерно столько же времени прошло.

– Около того, – я сорвал колос и разворошил его в ладони. Из шелухи посыпались зёрна: крупные, тяжёлые, золотисто‑зелёного цвета. Я пересчитал на глаз. Сорок с лишним в одном колосе. А колосьев четыре. С куста сто шестьдесят – сто семьдесят зёрен выходит.

– И что этот новый сорт и в поле расти таки будет? – едва скрывая восторг, поинтересовался Радован. – Без твоего изумрудного катализатора?

– Всё так! – протянул я. – Благодаря удобрение мы значительно ускорили рост, чтобы оценить результаты. Мне повезло и я выбрал самое подходящее зернышко. Теперь у нас есть отличный посевной материал, который принесет хороший урожай. Только поливать обязательно надо. Жаль, что на фронтире дожди – редкость.

Но даже эту проблему можно было решить. У меня среди работников был военный инженер, который обеспечивал водой крепость в осаде, а здесь всего лишь поле.

– Это да, – Радован покосился на пустые вёдра, выстроившиеся в ряд. – Аппетит у этой пшеницы что надо!

– Зато урожай хороший будет!

Я собрал весь посевной материал с пшеницы и убрал в отдельный мешок, который сразу же спрятал под кроватью.

– Мы ведь сегодня едем? – услышал я знакомый женский голос из‑за спины. Это была Беатрис.

– Сейчас, только воды наберу в дорогу, – повернувшись к девушке, ответил я. – Радован, сегодня нас не жди. Остаёшься на участке за старшего.

– А далеко вы собрались? – нахмурившись, поинтересовался помощник.

– В город… По делам, – соврал я.

Помощник кивнул, но по его лицу было видно, что он мне не особо‑то и поверил.

Я и Беатрис уехали после полудня. Солнце уже неспешно катилось к закату. Дорога повела нас не в сторону города, а в противоположную – за Преславицу, на восток, туда, где я ещё ни разу не был.

Сначала тянулись знакомые поля Гулоса, ныне они принадлежали Вернеру. Потом потянулись чужие наделы. Я с интересом разглядывал округу. Где‑то вдалеке темнели спины работников, согнувшихся над грядками. На другом участке стучали топоры – шла вырубка, и звонкий треск падающих стволов разносился на всю округу.

– А кто тут хозяйничает? – спросил я, кивнув на поле.

– Не знаю, – тихо ответила Беатрис.

Дорога нырнула в низину. Через неглубокое русло реки был перекинут хлипкий деревянный мостик. Лошадь застучала копытами по доскам.

– А это что за речка? – Я перегнулся через борт, глядя на тёмную, быструю воду.

– «Звонкая», – коротко ответила охотница. – Из лесов течёт. Дальше, говорят, в большую реку впадает. Здесь мелкая, а весной разливается так, что мост сносит.

Дальше ехали молча. Беатрис вообще была неразговорчива, а сегодня – особенно. Я заметил, что она то и дело поглядывает на небо, словно высчитывая, сколько ещё осталось светлого времени. Под глазами у неё залегли тёмные круги. Не спала. Опять кошмары.

Берёзки и осины сменились густым еловым лесом. Деревья стояли стеной, солнечный свет с трудом пробивался сквозь низ. Дорога давно закончилась, мы пробирались по едва заметной тропе.

Наконец Беатрис натянула вожжи.

– Дальше телега не пройдёт. Пешком.

Мы спрятали лошадь в густом подлеске, привязав её к стволу. Беатрис закидала следы колёс ветками, замаскировав телегу.

– Думаешь, кто‑то найдёт? – спросил я.

– Стоит на всякий случай перестраховаться, хотя если лошадь шуметь будет, то толку от моей меры предосторожности не будет – с досадой усмехнувшись, ответила девушка.

И мы пошли вглубь леса.

Чем дальше мы углублялись, тем тревожнее становилось у меня на душе. Лес будто замер. Ни птичьего пения, ни стрёкота насекомых, ни шороха мелкого зверья в траве. Только хруст хвои под нашими сапогами. Воздух стал тяжёлым, спёртым, словно перед грозой.