Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 90 страниц)

– Ян, красавчик! Твоя внимательность нам сегодня очень сильно помогла. – улыбнувшись, сказала Лиза, похлопав меня по плечу.

– Да ладно, я же за общее дело радею. – слегка смутившись, ответил я.

Хотя в душе я был очень сильно рад, так как вся моя задумка сработала, да еще как! Я настоящий гений! Такую операцию провернул, что и Моссаду не снилось.

– Это Коль, раз такое дело, может, их пикапы себе заберем, они выглядят подготовленными к такой дальней дороге и куда более комфортные. – предложил ему Петя.

– Да, согласен. – задумчивым голосом сказал он. – Предлагаю провести полную инвентаризацию имущества, чтобы понимать, что у нас есть, а что нужно. Дорога предстоит дальняя, нужно хорошенько подготовиться. Да и Яну с Лизой оружие получше подобрать, а то кто нам спину прикрывать будет. – раздобрев, добавил Коля.

Сна уже не было ни в одном глазу, и мы активно занимались тем, что вытащили все из машин, как из наших, так и из трофейных, осмотрев все, составили списки и уложили все заново, добавив имущество из УАЗа Пети и Николая. Тела ребят мы оттащили в сторону и решили отдохнуть в заброшенном лагере еще денек, так как ночь мы не спали, а уставшим поехать опасно, вдруг не найдем ночлег. Все же мы не профессионалы, которым все нипочем, а только учимся выживать в таких суровых условиях, причем каждый это делает как может, в меру своих способностей.

Глава 10

Тамбовская область, Геннадий.

Я сидел на стволе поваленного дерева, молча глядя на горизонт, тихонько смакуя сигарету и запивая горький дым горячим, сладким, растворимым кофе из пластикового стаканчика. Солнце садилось за горизонт, оставляя за собой на небе кроваво‑красное зарево. Такую расцветку неба обычно считают красивой, но не сегодня, сейчас она выглядела довольно жутко и была вишенкой на торте сегодняшних злоключений.

Едва мы выбрались на трассу и поехали вперед, как Степановна начала причитать при виде зомби и даже перекрестилась несколько раз. Она, безусловно, нам верила на слово, плюс записи с видеорегистратора подтверждали наши слова. Но одно дело – слышать о зомби и созерцать их с экрана, а вот столкнуться с ними лицом к лицу – это совсем другое. Побледневшая женщина с глазами полными ужаса громко вздыхала и пыталась принять новые реалии мира. Ведь открывшиеся панорамы начали пугать даже нас. Мы всего пару дней провели в укрытии, а все уже так сильно поменялось.

Степановна была женщиной сильной, крепкой, особенно морально, но все равно она приходила в себя не один час, а Сережа, кажется, тоже начал понимать, что с миром стало что‑то не так, уж больно мрачные и страшные люди бродят вдоль дорог. Мальчишка видел нашу реакцию на происходящее, и как бы Алина не пыталась его успокоить, он начал громко плакать и звать маму с папой.

Сами дороги сильно изменились, весь брошенный транспорт был вскрыт, из него вытащили все полезное. Обочины были завалены различными вещами, чемоданами, бижутерией и прочим хламом, что не понадобился людям. Помимо мусора все было усеяно телами как зомби, так и людей, некоторые, кстати, были весьма свежими. Первое, что мне пришло в голову, так это то, что начался дефицит пищи и топлива, вот люди и вынуждены рисковать собой и зачищать транспорт. Еще нам начали встречаться повешенные на столбах тела людей. И оставалось только гадать, кто это? Разбойники с большой дороги или же их жертвы? А может просто кто‑то делает это для устрашения путников. Выглядело это очень жутко и неприятно, а также заставляло отвлекаться от дороги.

Маршрут мы проложили так, чтобы заезжать в небольшие поселения и на окраины городков, нам нужно было найти магазины и аптеки, в которых смогли бы пополнить свои запасы всего необходимого. Но, увы, ничего не было, все торговые точки и заправки были либо абсолютно пусты, либо сгорели дотла. Люди не оставляли после себя ничего, только пустые стеллажи или же пепелище, действуя по принципу «Не доставайся же ты никому.»

– Хреновые дела у нас. – сказал Михалыч, присаживаясь рядом со мной, сжимая в руке такой же стаканчик кофе.

– Угу. – кивнул я. – Столько времени впустую потратили, плюс патронов извели уйму, зачищая магазины, и хоть бы банкой тушенки разжились, а то вообще голяк. – добавил я после глубокого вздоха.

– Вань, так это мы же сейчас как бы в твоей вотчине, может, где нычка какая имеется? Или, может, места какие злачные есть? – прикуривая на ходу, подошла к нам Семеновна.

– Как раз об этом и думаю, куда бы нам так удачно заехать, где еще все растащить не успели. – почесывая свою седую бороду, ответил ей Михалыч, не отводя взгляда от яркого заката.

– Может, рискнуть и в город заскочить? – предложил я Михалычу.

– Опасно, тварей полно, магазин зачистим, новые прибегут. И еще нужно смотреть правде в лицо, бойцы из нас так себе, в магазине нужно работать аккуратно и слаженно. Не дай бог еще друг друга перестреляем, а то и зомби кого укусить может. А мы спешить будем, боюсь, напортачим. – тоном с нотами волнения высказал он свое мнение.

– Твоя правда. – согласился я с нашим мудрым Каа, у которого на все вопросы всегда были ответы или хотя бы мнение.

– А может в какую больницу наведаться? Там‑то все должно быть: и лекарства, и еда, ведь больных же чем‑то кормили. – предложила Степановна.

– Нет! Больница вообще не вариант! Там мы точно все поляжем! – сказал как отрезал Михалыч.

– Что так? – нахмурив брови, уточнила Степановна.

– А то! Куда, по‑твоему, в первую очередь всех зараженных привозили? Все больницы кишат этими тварями, мы там и шагу не ступим, как нас всех в окружение возьмут и поминай как звали. – пояснил он.

– Аргумент. – согласилась с ним Степановна, бросив половину сигареты себе под ноги, растоптала окурок. – Раз уж критикуешь, то тогда предлагай. – ухмыльнувшись, добавила она.

– В общем, есть у меня одна идея, завтра поедем на железнодорожный узел. Местечко удаленное от населенных пунктов, но большое, и людей там немного раньше было. Там ремонтное депо и склады большие оптовые, фуры, бочки с топливом, да и еды там разной немало хранилось, считай, отовсюду тащили и торговали. – озвучил он свою идею.

– Думаешь, если магазины растащили, там все целехоньким оставили? – скептическим тоном спросила Степановна.

– Да почем я знаю? Есть идеи получше? – возмутился Иван, вскочив на ноги.

– Да не кричи ты, черт старый! Я итак вся на нервах! До сих пор поверить не могу, что в мире творится. Жуть какая, людей столько погибло! Это тебе все до одного места, один как перст, а у меня вообще‑то дочка и зятек есть или уже были, не знаю, чего и думать. А что Сереженьке говорить, ума не приложу. – нервно прошипела женщина, глядя на то, как Алина и Макс играют с Сережей в мяч.

– Тут я тебе не советчик. – пожав плечами, сопровождая движение тяжелым вздохом, сказал Иван. – Давайте к узлу вернемся. Это ведь база оптовая, там всегда были колоссальные объемы товаров. При всем желании все быстро не вывезти, может, чего и успеем урвать. Если там тоже все не сгорело синим пламенем. А если и сгорело, то будем пытать счастья в другом месте. Пока ничего лучше я не придумал. Народ уже понял, что да как, от первого шока отошел и принялся хватать все, что только можно и нельзя. Жить все хотят, как знать, может, найдем где каких‑нибудь окопавшихся чудиков, бартер устроим на оружие, запас у нас приличный, а за один автомат и горстку патронов можно немало еды получить, ну, мне так пока кажется.

– Звучит интересно, мы все равно ничего не теряем, а так, глядишь, и повезет. – согласился я с Михалычем.

* * *

Каждый из нас старался выглядеть сильным в глазах остальных, делать вид, что ничего не произошло. Мир в труху, а каждый из группы вел себя как ни в чем не бывало. Зомби, убийцы, псих – плевать. У нас есть цель, и мы движемся к ней. Каждый всегда чем‑то занят, все что‑то делают, помогают друг другу, не зная усталости и не желая останавливаться. Но стоит остановиться, как в голову начинают проникать мысли и рассуждения о происходящем. Это только прилюдно мы улыбаемся, я просто уверен в этом, а по факту у каждого на душе кошки скребут.

Когда ты ночью один заступаешь в караул, занимаешь позицию под мерцанием ночных звезд и светом луны. Сверчки начинают наигрывать свою монотонную мелодию, а лесные птицы порой подыгрывают им, как и редкий ветерок, колыхая зеленую листву. Вот тут‑то от себя никуда не деться, ты останешься один на один с самим собой, и никуда уже не скрыться.

Черт бы с ним со мной, я обычный деревенский мужик, у меня эмоций‑то с гулькин нос, Михалыч в этом плане тоже не далеко ушел, жизнь у него такая, всегда заставляла думать головой. А вот Алина, сидя в карауле, всегда сидит со слезами на лице, как и Макс, что тоскует по родным, да и Степановна, она вообще вероятнее всего дочку свою пережила. Все мы кого‑то теряли, я как своих схоронил, на две недели в запой ушел. А тут не схоронить, не помянуть, вообще ничего, бросили как есть, и все. Макс еще и восставших родителей видел, когда спит, всегда дергается во сне и порой прикрикивает. Но парень все равно молодец, кремень, настоящий мужик растет, за столько времени ни одной жалобы, всегда со всеми на равных держится. Хотя Макс – это скорее исключение из правил, их поколение не то, что наше, до девяностых дети жили кто как, денег не было, родители пахали как могли или пили на что могли. А мы были предоставлены сами себе, телевизор был роскошью, не говоря уже о приставках, так что развлекались кто как. Взрывали карбид и патроны, шатались по лесам и заброшкам, лазили на крыши, катались на льдинах, плавали на плотах и делали много других безумных вещей, я порой думаю о том, что это было не детство, а какой‑то естественный отбор.

Сейчас же дети совсем другие, изнеженные, избалованные, лишнего слова им не скажи. Нагрубил бы я матери или отцу в детские годы, я бы потом неделю сидеть не смог бы, так как отцовская бляха с выбитым на ней морским якорем у меня была бы отпечатана не то что на заднице, она бы даже на костях отпечаталась. А если бы я от матери закрылся в комнате, да она бы одним ударом дверь вышибла, и я бы потом ее чинил, так как был бы в этом виноват. Привередничать на кухне, то не буду, это не хочу. У нас всегда было одно блюдо на обед: «Жри, что дали», и никаких вопросов не возникало. Личное пространство, да я до сих пор не знаю, что это такое. Я жил в деревне и с утра до вечера вкалывал, то в лесу, то в огороде, то навоз из стаек вывозил. Занятия всегда находились, таков уж наш быт, но как все закончишь, то иди гуляй, но не вздумай кому нагрубить или чего где напакостить. Всякое бывало, мы же были детьми, но чтобы огрызаться со старшими, да ни в жизнь, либо сами тебе уши надерут, а если родителям скажут, то все, пиши пропало. А как к вещам относятся? Все бросают, кидают, не понимают ценности. Я свой кассетный плеер холил и лелеял словно младенца, да он до сих пор целый, батарейки ставь и слушай, а порвать одежку? Прийти домой со школы с рваными штанами или рубахой, это было страшно, очень страшно.

Но что‑то я ушел от темы, Макс из того самого поколения зумеров, я против них ничего не имею, но мне всегда они казались какими‑то не приспособленными к жизни. Макс – это скорее исключение из правил, он жил в богатой семье, но отец не сильно его баловал, сразу приучил к охоте, рыбалке, отправил в спортивные секции и не давал расслабляться. Парнишка подрос, окреп, гулял с девчонками, катался по поселку на мотике, за что однажды получил от Михалыча. В общем, парнишка с сильным характером и ясным умом, и когда прижало, он очень быстро повзрослел.

С начала зомби‑апокалипсиса я кроме Макса близко ни с кем не общался из молодежи. Но пока был среди вояк в колонне, видел их немало, и они четко разделились на три группы, большая постоянно ныла и была недовольна отсутствием комфорта, нормальной пищи и страдала без гаджетов. Они словно отказывались воспринимать новую реальность и продолжали жить в своем мирке, а также отказывались помогать остальным. Вторая часть пребывала в ужасе и панике, но при этом как‑то старались освоить новые знания. И самая малая часть – это были подростки вроде Макса, что быстро приняли новые правила жизни и активно к ним подключились, и это были одни парни. По ним было видно, что отцы готовили их к армии, вот это и дало свой результат.

Учитывая такую статистику и осознавая, что это поколение должно будет нас сменить, то за человечество становится страшно, ведь шансов на выживание куда меньше. Хотя человек – то еще создание, живучее и быстро адаптирующееся под разные жизненные сложности. Надеюсь, и тут жажда жизни не подведет, и люди смогут справиться с этой заразой и зажить заново.

* * *

Солнце поднималось на безоблачный небосвод и предвещало жаркий летний денек. Жара и КАМАЗ – две вещи не сильно приятные для водителя, так как кондиционера в нем нет. Но где наша не пропадала, лучше париться в салоне бронекапсулы, нежели с комфортом прогуливаться по дороге или ехать в прохладном салоне обычной машины.

Быстрый завтрак, который на всех приготовила Семеновна, а затем по машинам и вперед.

На основную трассу мы не выезжали, Михалыч уверенно вел нас по козьим тропкам, минуя все населенные пункты, лишь в одном месте мы остановились и с высоты небольшой горы посмотрели на Тамбов, город был не близко, но через бинокль можно было многое рассмотреть. Правда, смотреть особо было не на что, часть города просто сгорела. Первые ряды полуразрушенных высотных домов смотрели на нас безжизненными, пустыми, покрытыми сажей окнами. А чуть дальше местами все еще пылали пожары, в небо поднимались клубы черного дыма, а там, где огня не было, все дороги были забиты огромной ордой зомби, что бесцельно слонялись в разные стороны, блокируя дома и подвалы.

Убедившись в том, что в городе нам ловить нечего и запертым людям нам помочь нечем, мы продолжили путь дальше.

Заехав за город, мы в одном месте пересекли железнодорожное полотно и поехали вдоль него по едва виднеющейся колее. На удивление нам по пути стали попадаться зомби, не много, но и не мало. При виде нас они по классике оборачивались и тянули к нам руки, но мы уже не реагировали и продолжали свой путь.

– Мать моя, женщина! – воодушевленно сказала Степановна, глядя вперед.

– Ага! Прям средневековый замок, не меньше. – согласился я с ней.

Стоило подняться на возвышенность, как нам открылась панорама на железнодорожный узел. Все было как говорил Михалыч, оптовые склады, а в стороне железнодорожное депо по ремонту и обслуживанию локомотивов. Только от складов ничего не осталось, и нет, они не сгорели, они были полностью разобраны, и мы сейчас созерцали, как люди складывают в грузовик металлические трубы.

А возили они все это в само депо, это было большое кирпичное трехэтажное здание с большими воротами, в которые заезжали локомотивы. Помимо самого депо там были еще какие‑то более мелкие постройки, но все они были обнесены высоким темно‑синим забором, сделанными как раз из обшивки оптовых складов. Территорию они себе отгородили будь здоров, и судя по множеству ярких огоньков, люди активно усиливают заборы, приваривая к ним металлические опоры. Но это еще было не все, отступив около трех метров от забора, местные выкопали самый настоящий ров, шириной метра четыре и глубиной не меньше, издалека сложно сказать, и в этот ров активно падали зомби, что шли по зову голода на запах человечины. На территории депо стояло десять больших железнодорожных бочек с топливом, а еще виднелись наспех сколоченные навесы, под которыми хранились деревянные ящики, накрытые пленками, по всей видимости, не пустые. Также в стороне, там, где раньше были склады, стояла масса брошенной техники, в основном различные тягачи и грузовики.

А еще в депо было немало охраны, что сновала вдоль забора, правда, вооружены они были так себе, основной арсенал составляли старые ружья и карабины, были среди них и те, кто щеголял с автоматом или пистолетом, а еще я увидел пару любителей экзотики с арбалетами. Но тем не менее нас они уже заметили и начали бить тревогу, но огонь никто не открывал. Михалыч же предположил, что у них патронов нет, а если бы и были, то какой смысл по нам палить. Машины выглядят прочными и бронированными, да и признаков агрессии от нас пока не было. Но расслабляться было нельзя, так что мы на всякий случай вывесили над кабиной импровизированные белые флаги из наволочек и поехали к главному въезду.

– Ведем себя тихо и спокойно, не паниковать, на провокации не реагировать. Говорить буду я, остальным слушать, и как только мы остановимся, всем занять позиции за орудиями, но смотрите, не пальните случайно! – скомандовал по рации Михалыч.

Видя, куда мы направляемся, охрана уже начала активно стягиваться к воротам и занимать позиции для обороны. По ним было видно, что люди нервничают и они быстро убрали свой мост, сделанный из металла, даже своих товарищей, что грузили трубы не запустили и те сейчас сидят в кузове и с паникой на лице рассматривают наш транспорт.

Глава 11

Чувашская область, Лиза.

Рассвет наполнял лес жизнью, роса серебром блестела на ветвях, а ранние пташки заливались радостным пением. Но мне все равно было тоскливо. Сна ни в одном глазу, не хотелось ни есть, ни пить, вообще ничего, прямо руки опустились. Недолюбливаю походы и ночевки на природе, ненавижу эту антисанитарию, я ведь врач как‑никак, и уж кому как не мне известно о том, насколько важно содержать тело в чистоте. Весь этот рухнувший мир добивает меня, не говоря уже о новом образце жизни в виде зомби, да и люди теперь не лучше, одни психи кругом, а судя по моим размышлениям и агрессии, я и сама скоро к ним присоединяюсь, если не уже.

– Держи, пей, пока горячее. – присел со мной рядом Коля и протянул кружку свежесваренного кофе, который сварил в турке на костре.

Вид у Николая был каким‑то странным, подавленным, что ли. Он все ходил по лагерю назад‑вперед, что‑то разглядывал, весь погруженный в свои мысли. А после усадил Яна и Петю в наш черный пикап и заставил Яна учить Петра вождению, неумение управлять транспортом сейчас смертельный недостаток.

– Спасибо. – поблагодарила я Колю, вдохнув аромат крепкого напитка, который прогнал с меня наваждение. – Как рука? – уточнила я, указав пальцем на рану Николая.

– Да нормально вроде, побаливает, но терпимо. – поморщившись ответил он.

– Сейчас кофе выпью, сменим повязку, не дай бог воспаление начнется, сейчас это особенно опасно.

– Спасибо. – кивнул он, прикуривая сигарету.

– А ты чего такой задумчивый ходишь? Случилось что? – уточнила я.

– Да как тебе сказать. – сделав глубокую затяжку, а затем медленно выпустив сизый дым, ответил он. – Я о случившемся ночью, мутная история какая‑то. Не нравится мне все это.

– А что мутного? Вроде все логично, глупая девочка отомстила парню, которого винила в смерти брата, и тем самым погубила всю свою группу. Прямо как в кино или в книге, только с печальной концовкой. – улыбнувшись ответила я.

– Мне тоже так показалось сначала, но меня не покидает ощущение, что все как‑то словно наигранно, слишком просто и очевидно. Знаешь, я, конечно, не крутой следователь, но я все‑таки мент, хоть и ГАИшник, хоть и бывший. Но кое в чем разбираюсь, реакция этой Марго была слишком убедительной, когда ее обвинили во всем. Какой смысл ей вообще был отпираться? Ее что, в тюрьму бы посадили? – высказал Коля свои мысли.

– Посадить бы не посадили, а вот из группы бы выгнали, и куда ей идти одной? Так что смысл был и еще какой. – возразила я.

– В целом‑то да, но все равно что‑то тут нечисто. Это уже вторая ситуация за последнее время, когда меня терзают смутные сомнения. – скуксившись, ответил Коля.

– А что за первая ситуация? – с любопытством спросила я, глядя в глаза собеседника.

– Это произошло в то утро, когда мы с вами встретились. На ночлег заехали в глушь и нашли там избушку, а в ней три перепуганные девчонки из Нижнего Новгорода укрылись. Сидели там не пойми сколько, выйти боялись, их можно было понять, молодые, впечатлительные, насмотрелись жути и не знали, что делать. Мы им дали понять, что зла не желаем, накормили их, выпили с ними немного для успокоения нервов. В общем, все было нормально, я Петю в караул отправил, а сам спать лег, так как с ног валился. А на Петю там девчонка одна многозначительно поглядывала, ну я и подумал, дело молодое, опять же, стресс снять, пусть погуляют под ночными звездами. Проснулся я, значит, утром и сразу почуял что‑то неладное, девчата сидели в доме на своей кровати и были словно не в себе. Я вскочил на ноги и выбежал на улицу, а Петя спит около УАЗа с бутылкой в руке. И не успел я к нему подойти, как из дома выбежали девушки, и у одной из них в руках была моя Сайга. Я уже думал все, но Петя среагировал. – потупив взгляд и опустив голову, на последнем предложении замолчал Коля.

– Что, вот так просто решили напасть на вас? И всех троих вы того? – со скепсисом в голосе уточнила я.

– Да, все трое там и остались лежать. Я сразу начал Петю расспрашивать, что да как, почему он там, почему не разбудил. Его версия была логичной, девушка начала его поить, в какой‑то момент он отошел по нужде и подслушал их разговор. Они хотели напоить парня в хлам, а потом забрать наше оружие, ключи от машины и смыться. В открытую действовать боялись, поскольку мы были при оружии. Петя же сначала хотел меня разбудить, но побоялся, что если девчата гурьбой на него навалились бы, он не смог бы сдержать напор, и у них все получилось, поэтому и делал вид, что ничего не знает, и искал момента, чтобы разбудить меня. Когда же я проснулся и выскочил на улицу, то сам предоставил им возможность, забыв свое оружие, вот они и рискнули. А парнишка вроде как мне жизнь спас.

– Хм. – ухмыльнулась я. – А слушай и правда больно складно звучит, и очень много «Но» и «Почему они поступили именно так?». Хотя, с другой стороны, как бы я повела себя на их месте, тем более зомби апокалипсис только‑только начался. Но как‑то все больно гладко, и получается, что Петя герой, а ты болван. – с улыбкой на лице добавила я.

– Вот и я о том же, все больно складно, просто размышлять об этом особо некогда было, едва мы уехали от них, как с вами столкнулись. Вот и сейчас, знаешь, если бы я не видел, что Петя все время держался от них в стороне и не был в поле моего зрения, я бы начал подозревать его. Хотя нет, глупости, это для него слишком сложно. Если бы это сделал кто‑то из наших, то это могла бы быть только ты. – серьезно взглянув на меня, сказал он.

– Вот это поворот! А чего это я? – возмутилась я до глубины души.

– Нет, ты не подумай, я тебя ни в чем не обвиняю и даже не подозреваю. Просто способ убийства – какое‑то лекарство, вылитое в пиво. Я про такое до сегодняшней ночи даже и не слышал, как и Петя, да и Ян наверняка тоже не в курсе. – улыбнувшись пояснил Коля. – Да и какие мотивы? С чего бы кому‑то из нас вообще поступать подобным образом, не вижу выгоды.

Стоило Коле упомянуть про сложный способ убийства и про лекарство, меня словно током ударило. Ведь я днем рассказывала Яну про медикаменты и точно помню, что говорила про этот препарат. Совпадение? Возможно, а если нет, тогда зачем?

Точно! Ян же сказал, что слышал от них про убежище, это что же такое получается, он это провернул для того, чтобы добыть для нас информацию? Плюс их припасы, оружие и машины тоже теперь принадлежат нам. К тому же я пристыдила его и назвала трусом. Обиделся? Разозлился? Вот тебе и трус, выдал такой номер, а это прям в его стиле. Но возможно это просто совпадение, и я подгоняю факты под события. Ладно, Коле пока ничего не скажу, сама поговорю с Яном, а дальше будет видно. В целом, даже если это и он, то да, это жестоко, но это принесло много выгоды для нас. Возможно такой способ и есть единственный вариант выжить в этом безумии.

– Да зачем бы мне это было бы нужно? Как там у вас, полицейских, ищи того, кому выгодно, а моей выгоды тут нет, да и не убийца я, скорее наоборот. И раз уж тебе это не дает покоя, что насчет Лены? Чего она так психанула, когда осталась совсем одна? Не думаешь, что она это могла сделать? – предположила я, все еще надеясь, что Ян все же не при чем.

– Слушай, а я ее в расчет совсем не брал. – призадумался Коля. – А она могла обладать необходимыми знаниями? – уточнил он.

– Почему нет? Все они должны были пройти какую‑нибудь подготовку перед длительным путешествием. Хотя, знаешь, этого лекарства у них быть вообще не должно было, в свободном доступе не достать, такое без рецепта не продают, а пачка‑то уже была вскрыта.

– А что оно вообще дает? – уточнил Коля.

– Это очень сильное обезболивающее, его вводят пациентам во время операций и после них. Но оно подходит не всем, так как дает очень сильную нагрузку на сердце.

– Понятно, а по поводу Лены я что‑то совсем не думал. Маленькая хрупкая девчонка, оказалась волком в овечьей шкуре? – покачав головой, произнес Николай. – Ладно, пойду за бинтами и пластырем.

Остаток дня прошел в спокойном режиме, никто нас не беспокоил, Петя осваивал навыки вождения, и у него неплохо получалось. Коля же, пользуясь моментами, вел себя как хороший солдат, который спит, когда не ест. А в перерывах между этим провел для меня и Яна занятие на тему того, как обращаться с оружием, и выдал нам с ним по автомату и пистолету. Мне он дал АКСУ, что достался нам от ребят, а Яну вручил АК‑74, плюс по пистолету Макарова. Мы несколько раз собрали и разобрали оружие и начистили его до блеска. По‑хорошему бы нам стоило еще потренироваться в стрельбе, но мы не стали шуметь, так как боялись привлечь к себе лишнее внимание.

Все свободное время я думала о наших тихонях, они ведь и правда куда опаснее, чем кажутся на первый взгляд. История с девчонками полна непроглядного тумана, что же там было ночью? Возможно, они и не хотели никого убивать, а может их целью и вовсе был только Петя, но я не думаю, что он мне про это расскажет. Сегодняшняя ночь тоже была не из простых, с этой парочкой нужно держать ухо востро, а то как бы тебе потом никто не вонзил нож в спину или пулю в затылок.

Вечером мы поужинали, сидя у костра, и, разделив ночь на дежурства, каждый отправился на отдых в свою палатку. Выезд был запланирован с рассветом, так что все незамедлительно отправились спать, ведь никто не знает, когда случится следующая стоянка.

Я дежурила первой и сидела у догорающего костерка, отмахиваясь от надоедливых комаров, что постоянно жужжали над ухом.

– Как ты? – неожиданно раздался голос Пети за моей спиной, от чего я вздрогнула, едва сдержавшись, чтобы не взвизгнуть.

– Нормально все, ты чего поднялся? Твоя смена начнется через час. – взглянув на часы, спросила я у парнишки, что присел рядом со мной.

– Да что‑то не спится. – скромно улыбнувшись, сказал он. – Нервы и стресс не дают нормально спать. – добавил Петр.

– Понимаю, сама тоже мучаюсь от этого. – согласилась я с пареньком, поправляя капюшон на голове.

– Слушай, я знаю очень хорошее средство для снятия стресса. – похотливо улыбнувшись, сказал он и, придвинувшись ко мне вплотную, положил руку на мое колено. – Ты главное не шуми сильно, ребят разбудим, и не глупи. – добавил Петя, переведя взгляд на рукоять пистолета, что он положил рядом с собой.

Едва рука парня коснулась меня, как тут же хирургический скальпель, отражая свет костра, блеснул холодной медицинской сталью и уперся парню в шею.

– Слушай сюда мальчик, если я сейчас хоть чуть‑чуть надавлю на твою шею, твоя сонная артерия будет вскрыта. И ты меньше чем за минуту вытечешь на землю, как порезанный пакет с томатным соком. И ничего, слышишь меня, ничего! Тебе не поможет! Ты просто будешь лежать и булькать, зажимая рану рукой, а кровь будет хлестать из твоего рта, так как глотку я тебе тоже прорежу! – холодным, словно лед, тоном произнесла я, глядя парню в глаза.

Похотливая, надменная улыбочка тут же сошла на нет, а самодовольное выражение лица сменилось гримасой ужаса и паники. Глаза парня округлились, и его всего начало очень сильно трясти, словно он сидит на стиральной машине во время отжима.

– Пппппппппп пп ппррости, яя я так больше не бббуду. Яяя не хочу умирать. – пропищал он очень низким голосом, а из его глаз покатились крупные слезы.

– Хорошо, но учти, я теперь с тебя глаз не спущу, один косой и недобрый взгляд, и тебе крышка! – пригрозила ему я. – Раз ты встал, я пошла спать, и не вздумай чего‑нибудь учудить! А то я отрежу твои яйца без анестезии и хозяйство под корень отсеку, ты у меня до конца жизни мочиться сидя будешь! Усек?!

– Дааа, ппрости. – расплакался он у меня на глазах.

Теперь, кажется, я начала понимать причину происшествия с девушками в лесу, их целью, скорее всего, был Петя. Он только что показал свою натуру, а если учесть то, что он был пьян, даже страшно подумать об этом. Нет, быть с таким человеком в команде мне не по душе. Что он со мной сделает? Убьет? Изнасилует? А может, и то, и другое? Завтра нужно будет поговорить с Колей, а то мне не нравится то, как развиваются события.

До самого утра я не сомкнула глаз, так как ждала какого‑нибудь выпада от Пети, как знать, что у него творится в голове. Его на посту сменил Ян, которому я и раньше‑то не сильно доверяла, а теперь и подавно. И послушав их беседу с Петей, я поняла, что эта парочка спелась между собой, шутят, подначивают друг друга, как закадычные друзья. Последним на пост пришел Коля, и я решила не откладывать все на потом, вышла из палатки на разговор.

– А ты чего не спишь? – спросил он у меня, потирая ладонями заспанное лицо.

– Уснешь тут. – поморщившись ответила я и, увидев лежащие на пеньке сигареты и зажигалку, тут же от стресса закурила. – Мм…мда, десять лет как бросила, и первая же затяжка зашла как родная, даже не закашлялась. – негодуя покачала я головой.

– Ты сама не своя, что с тобой стряслось? Сон плохой приснился? – спросил у меня Коля.

Выкурив половину сигареты и немного успокоившись, я присела напротив него и рассказала Коле о ночном происшествии с Петром, а после поведала о предположении касательно Яна и также озвучила мысли о рассказе Николая про встречу с девушками в той лачуге. Выслушав меня не перебивая, Коля стал смурнее тучи, он сидел и, не проронив ни слова, выкуривал уже третью сигарету.

– Вот же маленький сучонок! Мы его спасли, а он вот как решил свою жизнь строить! А я и думаю, чего это он такой довольный и важный стал с того дня. Возомнил себя сильным, с оружием почуял власть над людьми. Да и Ян этот тоже молодец! Вот мы с тобой змей на груди пригрели‑то!