Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 90 страниц)

– Гребаная Икея! – выругался я, оценивая прочность их товаров.

– Коль, что делать будем? – жалобно спросила у меня Лиза.

Ситуация накалилась до предела, зомби вот‑вот начнут залезать в дом, в парадную они также продолжают ломиться, неизвестно, как долго их задержит дверь. Патронов нам на всех не хватит, у меня четыре магазина всего, как и у Лизы, а это ничто против такой толпы, плюс по пистолету, всего этого недостаточно для ведения боя. Осматриваясь по сторонам, я не придумал ничего лучше, чем укрыться в погребе.

– Давай туда! – указал я пальцем на люк в полу.

– Угу. – кивнула Лиза.

Открыв крышку люка, я сначала помог спуститься вниз напарнице, потом скинул туда рюкзаки, еще добавил пару полок от шкафов и затем спустился сам. Закрыв за собой люк, я сразу же приложил к нему полки и притянул их саморезами так, чтобы люк было невозможно поднять.

– Откуда они взялись? Да еще и в таких количествах? – вытирая испарину со лба, спросил я сам у себя.

– Не знаю, я просто копалась в вещах и заметила как несколько штук выходило их домов. – ответила девушка.

– В смысле из домов? – нахмурившись спросил я, включая фонарик.

– В прямом, все они пришли не из неоткуда, они реально прятались в домах, как в засаде. – ответила она.

– Вот те раз, так получается мы угодили в ловушку. – негодуя прокомментировал я.

– Кажется да, теперь я понимаю, для чего люди жгут дома. – тяжело вздохнув сказала Лиза. – Но теперь уже все, кажется, тут наш путь и закончится, из‑за парочки уродов и какой‑то маленькой детальки мы погибнем в подвале дома.

– Тише ты, не падай духом! Что‑нибудь придумаем. – попытался я успокоить Лизу. Смотри тут припасов как много. – указал я рукой на стеллажи, что были наполнены банками с соленьями, компотами и даже с домашней тушенкой.

– Ты думаешь, они сюда не проберутся? – скептически спросила напарница указав пальцем на потолок.

– Слушай, они конечно сильные, но не до такой степени, чтобы проломить пол, он же очень прочный и толстый. Это тебе не деревяшка из Икеи, тут плаха пятерка, плюс везде ламинат по дому лежит, а под ним фанера, я обратил внимание когда люк закрывал. – заверил я ее.

– Тогда, что будем делать, ждать пока они не уйдут или сами не подохнут? – все с тем же скепсисом уточнила она.

– Давай подумаем, выход всегда есть, его просто нужно найти, не падай духом, сдаваться еще рано. – едва я закончил свою речь как входная дверь все же не выдержала града обрушившихся на нее ударов и сломалась впустив мертвецов в дом.

Десятки ног тут же затопали по полу и начали сновать в разные стороны в поисках нас.

Глава 19

Геннадий

Идея отправить в деревню Степановну и Ила мне совсем не нравилась, это же форменное самоубийство. Но Степановна решила, что будет именно так, и настояла на своем. Вот же попались мне два пенсионера, что один, что вторая, упертые и, черти, убедительные ведь, ты им слово, они тебе десять, и все по факту, никакой воды. Ил же вообще отдельный персонаж, с виду слегка странный, словно не от мира сего парень. Но тем не менее в одиночку выбрался из Москвы и проехал уже достаточно большое расстояние без особых сложностей, уж не знаю, удача это или он какой‑то невероятно подготовленный юнец. Но и он был полон решимости пойти за Михалычем, в его глазах я не заметил ни капли сомнения. Даже и не знаю, с чего бы это такое рвение спасать едва знакомого человека. Но мне показалось, что он словно испытывает чувство вины, когда смотрит на Макса. Вероятно, считает себя виноватым перед парнем из‑за того, что он спасся, а Михалыч остался там.

Я очень хотел верить, что у них все получится и затея Степановны сработает. Ее идея заключалась в том, что как только Утес начнет свою работу, то тут же морально подавит всякое желание врага на сопротивление. Этот пулемет без труда прошивает даже легкую бронетехнику, что тут говорить об обычной деревушке с преимущественно деревянной застройкой. Тут не убежать, не скрыться и не спрятаться, а учитывая тот факт, что им толком‑то и ответить нечем, наши шансы на удачу сильно возрастают.

Когда со стороны деревни началась пальба, я понял, о чем говорила Степановна, даже в паре километров я отчетливо слышал басовитое эхо от выстрелов. Затем к нему подключился уже и РПК, спустя немного времени рация ожила, и я услышал команду на встречу беглецов.

Стрелять в бегущих людей мне не хотелось, но это не простые люди, а настоящие преступники и отморозки, раз устроили такое. Раз так, то, отпустив их, я обреку на страдание других людей, а то и нам они позже могут вернуться с ответом. Так что, услышав ревущие моторы мототехники, что стремительно двигались в нашу сторону, я развернул Утес в сторону цели, а за РПК встал Макс, хоть и негоже было совсем юному парнишке этим заниматься, но больше некому, все же такое время, рано или поздно этот момент все равно настал бы. Алина же с Сережкой разместились в КУНГе и, сидя на полу, читали сказки.

– Макс, поближе подпустим, как поймешь, что сможешь прицельно стрелять, бей длинными очередями, я по ведущим, ты по замыкающим, чтобы назад не рванули.

– Понял, дядь Гена, постараюсь, но вы на сильно точную стрельбу не рассчитывайте, я стрелять из него буду во второй раз. – ответил мне Макс слегка взволнованным голосом.

Бандиты на большой скорости выскочили из леса прямо на шоссе и увидели наш броневик, стоящий поперек дороги. Ох, выражения их лиц я запомню надолго, недоумение и полнейшая паника. Макс все же замешкался, но я сразу спустил курок и вдарил по байкерам длинной очередью. Раздался грохот крупнокалиберного орудия, гильзы со звоном падали на асфальт, а человеческая плоть рвалась на куски, перемешиваясь с искореженной мототехникой, разлитое из пробитых баков топливо тут же вспыхнуло, устроив новоиспеченным рабовладельцам кремацию. Макс же так ни разу не выстрелил, но не потому, что испугался, он аргументировал это тем, что не было смысла тратить патроны, так как после первых пяти пуль живых бандитов уже не осталось.

* * *

Заехав в деревню, я поставил броневик рядом с первым, около которого сейчас стояла Степановна и смотрела на то, как Михалыч облачается в свежий комплект обмундирования.

– Ну что, словили бегунков то? – ухмыльнувшись, спросила у меня Галина, едва я вышел из машины.

– А чего их ловить‑то? Сами прямо перед нами на дорогу выехали. – пожав плечами, ответил я, осматриваясь по сторонам.

В деревне же сейчас творилось непойми что, народ бегал, суетился, кричал, ругался, в общем, настоящая вакханалия.

– А где Ил? – уточнил я.

– Ах ты ж! Подонки! Михалыч, ну какого черта?! Бедная моя ласточка! Да и растащили все изверги! Суки! Узнаю кто, и если он жив, я эту суку лично четвертую! – вне себя от ярости из‑за угла вышел разъяренный Ил.

– Что случилось, братское сердце? – уточнил я у него.

– Что случилось? Что случилось?! Не ко мне вопрос! – переведя взгляд на Михалыча, прошипел Ил.

– Ладно тебе, паря, починим мы твою ласточку, там делов то. – улыбнувшись и тут же скуксившись от боли, ответил Михалыч.

– Ага, блин! Починим! Колесо в хлам, все помяли, словно ее с утеса в пропасть сбрасывали, а еще из нее все вытащили! Вообще все! – продолжал возмущаться Ил.

– Ну а что ты хотел‑то? Я же от погони уходил, пятую точку твою прикрывал, а не по грибы катался! – пригрозил ему Михалыч.

– Да понимаю я. – цокнув, ответил Ил. – Обидно, сука! Столько проехал на ней и хоть бы что, а тут вот тебе, помяли и разграбили уроды.

– Подлатаем мы тебе машинку, как видишь, и у Гены руки золотые и из плеч растут, да и в качестве компенсации я тебе Утес подарю. – задобрил его наш лидер.

– О, базар‑вокзал! Такое мне нравится. – тут же взбодрился паренек.

– Дядь Вань, а чего тут вообще творилось? Удалось что‑нибудь узнать‑то? Как так вышло, что тут люди рабами стали? – подключилась к разговору Алина, зажав ладонями ушки Сережки.

– Да все просто, история стара как мир. – пожав плечами, ответил Михалыч, а затем присел на ступеньки ведущие в КУНГ и закурив, начал свой рассказ. Про это место многое знаю, это СНТ «Бережок», сами видите, хорошо тут, красиво, в общем, самое то, чтобы приехать сюда летом, в баньке попариться, мяса пожарить и водки попить, а с утречка на рыбалку сходить. Если хотите подробно все услышать, спросите у местных, я так, вкратце в курс дела введу. Когда все началось, некоторые люди укрылись тут, в основном местные, а затем пошло‑поехало, кто‑то мимо проезжал, увидел, кто‑то по слухам сюда добрался, вот так людей и поднакопилось. Местные люди простые, провинциальные, добрые, всех пускали, всем помогали. А тут бригада лихих парней объявилась, тридцать человек. Приехали, мирно осмотрелись, ночь переночевали, а с утра все началось. Собрали всех жителей и объявили, что теперь они тут главные и те обязаны их слушаться и подчиняться. Местные, конечно, посоветовали покинуть данное поселение. Но парнишки были весьма целеустремленные, а еще каждый был при оружии, что сильно повышало их убедительность. Буча, конечно, поднялась, но тут же поутихла, как только пятерых мужчин пристрелили, а особо ретивых и буйных заломали и публично повесили на столбах. Вот тут‑то гонор у всех унялся, никто ведь умирать не хочет. А дальше – больше, братки набрали себе из местных этаких полицаев‑вертухаев, что начали следить за оставшимся людом, чтобы те чего глупого не удумали. Но не все полицаи разделяли ценности нового руководства, некоторые хотели выждать момент и перебить отморозков. Но тут в дело вступила человеческая натура у гнилой части населения, в частности у полицаев. Ведь жизнь‑то сладкая намечалась, делать ничего не нужно, людей превратили в рабов, а ты делай чего хочешь, грабь, насилуй, убивай. В общем, всех заговорщиков они сдали браткам, а там опять публичная казнь, что окончательно убила весь боевой дух и надежду на светлое будущее у местных жителей. Вот и все, часть бойцов орудовала на дорогах грабежом, вторая часть охраняла рабов и укрепляла деревню, так вот и жили, правда недолго. – пояснил Михалыч.

– Дядь Вань, а с тобой как обошлись? Сильно били? Пытали? – уточнил у него Макс.

– Ну так, для проформы прописали, чтобы место свое знал. Спрашивали, кто такой, откуда взялся тут. Ну я им и объяснил, что уткнулся в мост, искал брод, так на них и наткнулся, они и поверили. – ответил он Максу.

– А в деревне сейчас что происходит? Что за суета? – уточнил я у Михалыча.

– О, скоро начнется самое интересное. – с самодовольной улыбкой ответил мне Ил. – Сейчас ловят всех полицаев и оставшихся бандитов, а потом начнется самосуд, чур, место в первом ряду мое. – приложив указательный палец к кончику носа, добавил Ил.

– В смысле самосуд? Казнить обидчиков будут? – скептически уточнил я.

– А черт их знает, может и будут, а может и сами их в рабов превратят, тут как пойдет. – пожав плечами, ответил Михалыч.

– И вы ничего с этим не сделаете? – возмутилась Алина.

– А что мы должны сделать? И зачем? – возмутился Ил.

– Как‑то не по‑людски это. – согласился я с Алиной.

– Ой, Гена, а че это ты такой сердобольный‑то? Хочешь вмешаться, пожалуйста! В миротворцы записался? Сходи расскажи людям о правах человека. Расскажи какому‑нибудь мужику, которого держали тут рабом, а его жену вертухаи обрабатывали, что нельзя их трогать, ведь это противоречит нормам морали. Или женщине какой поясни, что ее сына повесили и да, его не вернуть, но месть тут не может. – холодным, словно лед, тоном ответил мне Иван Михайлович.

– Вот умеешь ты, Старый, слова подобрать. – сжав кулаки, ответил я, понимая, что отчасти правда на стороне пострадавших и вмешиваться в это бесполезно.

– Это просто факты, я за время пребывания тут много всякой грязи услышал, я бы этим ублюдкам признаки половой принадлежности бы поотрезал и в глотку им забил, пуля в лоб слишком легкая смерть. От безнаказанности и вседозволенности вообще берега попутали. – злобно прошипел Михалыч.

– Ладно тебе, люди сами виноваты, что так вышло. И такая дичь скоро станет повсеместной нормой. Уж такие люди всегда делились на классы во все времена, так что я не удивлен. А слабый, добрый и беспечный человек в современных реалиях будет обречен на плен, рабство или смерть. Плен – это та еще засада, скажу я вам. – улыбнувшись, заявил Ил.

– Ты так говоришь, словно сам уже в плену побывал. – скептически произнес Михалыч.

– Ну так, а я о чем? Один ублюдок, весь больной на голову, обиженный на меня до глубины души, случайно заметил меня, оглушил и утащил в свое подземное царство. Раздел, подвесил к потолку, бил, пытал, морил жаждой и голодом, из травмата по мне палил как не в себя. В общем, полный комплект, но, к счастью, как правильно сказал дядя Ваня, вседозволенность и безнаказанность слегка затмила его разум, поэтому, воспользовавшись этим, я смог обхитрить ублюдка и вырваться, его я прикончил, разумеется, без прелюдий, а то это чревато – опять оказаться в подобной ситуации.

– Чем же ты его так обидел‑то? – с неподдельным любопытством уточнил у меня Михалыч.

– В турнире по контре обыграл его команду. – ответил Ил, от чего Макс громко рассмеялся.

– Это компьютерная онлайн‑игра. – пояснил Макс, видя, что Степановна и Михалыч не поняли, о чем идет речь.

– Ладно, хватит лясы точить. – подытожила беседу старушка. – Делать что дальше будем? – обратилась она к нам.

– Думаю, можем тут заночевать, в баньке помыться, передохнуть, Гена вон пусть Илье поможет с машиной, а то некрасиво получается, он вроде как нам помог, а мы его транспорт испортили. – предложил Михалыч.

– Да, так и поступим, нужно только новых старших найти, дом попросить с банькой, поди не откажут‑то за помощь. – согласился я с ним.

– Ага, уже поди и забыли, благодаря кому на воле оказались. Вот сколько мы тут стоим, ни одного спасибо не было. – рассмеялся Илья.

– Давайте тогда с Ильей пройдитесь по поселку, найдите местечко, а мы тут подождем, с техники глаз лучше не спускать. Да и пошумели мы, как бы зомби не набежали, а то эти на радостях совсем про оборону забыли. – поставил задачу Михалыч, махнув рукой в сторону дома.

Мы с Ильей вошли на территорию поселения сквозь порушенный забор. В деревушке, конечно, творилась настоящая жуть. Отовсюду слышались крики, где‑то плакали женщины, а где‑то уже лежали свеженькие, остывающие трубы забитых насмерть людей. В общем, мрак да и только. На нас же поглядывали с легкой опаской и держались чуть поодаль, не желая контактировать, словно мы какие‑то прокаженные или зараженные зомби‑вирусом.

В центре поселка была небольшая площадь, на которой прямо сейчас на наших глазах под улюлюканье толпы повесили пять человек.

– Ух ты ж! Никогда такого не видел! Смотри, как дергаются? Ой, и обмочились еще! – восторженно заявил Ил.

– Слушай, братское сердце, что с тобой не так? Почему тебя восхищает смерть людей? Сдается мне, ты поехал сюда не Михалыча спасать, а на сафари и испробовать Утес в деле. – возмущенно спросил я у него.

– Не то чтобы меня восхищает смерть людей, но это вроде как поучительно. И у меня есть психические отклонения, я не испытываю чувства вины, плюс всякие правила морали и прочее. В общем, я не знаю, что такое совесть, но, глядя на тебя, это и к лучшему. – пояснил мне парень. – А касательно спасения Михалыча, то ты тут прав только отчасти, да, сафари – это очень круто, мне понравилось, пострелять тоже хотелось, Утес – штука очень годная. Еще я очень хотел вернуть машину. И да, так уж вышло, что я обещал Михалычу присмотреть за Максом, если что, а мне этого не хотелось, поэтому нужно было его спасать.

– Вот оно что, ты у нас, значит, психопат и, как я вижу, еще и честный.

– Ага, не вижу смысла врать. Но ты не подумай, что я там маньяк какой‑то, я не гашу людей направо и налево, только тех, кто встает на моем пути, например, пытается ограбить, убить и все такое. – пояснил он мне.

– Спасибо за пояснение, мне от этого стало сильно легче.

– Вот и чудно, вон троица стоит во главе, видимо, это теперь местные бугры, пошли пообщаемся. – сменил тему Ил, указав пальцем на троих мужчин. И едва сделав шаг, он замер на месте и обернулся, посмотрев мне в глаза. – Слышь, Великан, ты вот постоянно говоришь «братское сердце», что это значит? Это что‑то вроде «Эй, братан», «Йоу, чувак» или «Слышь, уважаемый»?

– Не, не совсем так. – произнес я, удивившись такому вопросу.

– А как? – не унимался Ил, и, судя по его внимательному взгляду, для него это было важно.

– Твои примеры можно применить к любому человеку. А «братское сердце» только к людям, близким тебе по духу и силе, это как знак уважения. Я тебя уважаю и поэтому могу так к тебе обратиться. Это значит, что ты можешь меня попросить о помощи, и я тебе не откажу, прикрою спину. Но это, знаешь, больше армейская тема, особенно во время боевых действий. А мы так‑то на войне, и это обращение сейчас актуально как никогда. – пояснил я парню смысл этого выражения, опять же, сказал, как сам его понимаю.

– О как. – убрав с лица свою язвительную улыбку, ответил Ил. – Хм, интересные вы люди, конечно. – покачал головой, добавил он. – Братское сердце. – вполголоса протяжно повторил Ил и тяжело вздохнул. – Ладно, Великан, чего стоим‑то? Пошли, дела не ждут. – вернув ухмылку на лицо, взбодрился парнишка и быстро зашагал.

– Вот чудак‑человек. – произнес я ему вслед и пошел за ним.

Трое мужчин среднего возраста, с заросшими, побитыми лицами, одетые в драные футболки и треники, стояли перед односельчанами и вели с ними диалог на тему того, как им жить дальше, обильно жестикулируя своими окровавленными руками с разбитыми костяшками на кистях.

– Здрасьте! – громко поприветствовал их Ил.

– Добрый день, господа, чем можем помочь? – окинув нас взглядами, поприветствовал нас абсолютно лысый мужичок с реденькой и жиденькой бородкой.

– В общем, просьба у нас к вам будет. Нам бы домик какой на две ночи, чтобы отдохнуть, и желательно с банькой. Мы технику у вас свою подлатаем и покинем вашу обитель. – спокойно попросил его я.

– И это, вещи мои вернуть из пикапа. – добавил Ил.

– Господа, вы нам, конечно, очень помогли, и я лично очень благодарен за помощь. Но, увы, свободных мест нет, а что касается вещей из пикапа, я лично не знаю, что там было, но все они теперь принадлежат жителям этой деревни. И пикап, кстати, тоже неплохая машинка, мы ее наладим и будем пользоваться. А вы и так не бедствуете, а также я бы очень хотел вас попросить покинуть нашу территорию, люди и так через многое прошли, а вы со своей бронетехникой только нервируете их.

– Что ты мне сейчас сказал?!!! – возмущенно закричал Ил, от чего троица и вся толпа от него отшатнулись.

– Братское сердце, угомонись, давай без нервов. – попытался я вразумить Ила, но у парня, как говорится, опустилось забрало, и он уже никого не слышал.

А эти трое, кажется, только что встали у него на пути, особенно учитывая, как трепетно Ил относится к своей машине.

Глава 20

Ян (Додик)

– Проклятье! – только и смог прошипеть я, видя, как мой бравый и могучий напарник, закатив глаза, повалился на землю.

– Что это с ним? Он что, у тебя припадочный? – изумившись от увиденного, обратился ко мне майор.

– Н‑не знаю, он перенервничал, наверное. – понимая, что остался с ними один, нервно ответил я.

Майор же, глядя на меня, цокнул языком, покачал головой и тяжело вздохнул.

– В общем так, паря. Не боись, не тронем мы вас, это шутка была, вы что, шуток не понимаете? – как‑то по‑доброму спросил он у меня.

– Ну знаете, сейчас такое время, что вообще не до юмора, а когда тебе путь перекрывают военные машины с большими пушками, так и вообще не до смеха. – ответил я ему, опустив взгляд в пол.

– Кстати о времени, скажи, а вы радио, ну или рацию вообще слушаете? Она у вас исправна? Я вот вроде бы вижу, антенна из машины торчит, а вы ни в зуб ногой. – уточнил он у меня, переминаясь с ноги на ногу.

– Да как‑то не особо, а что нужно?

– Вот вы чудные вообще. – рассмеялся он. – Слушай, на дорожных знаках наши парни специально частоты написали. Если бы вы их включили, радио, то услышали бы, что это место наш блок‑пост и мы предоставляем путникам услугу: защита, ночлег, горячая пища, баня в конце концов. Для нас это место важно, вот мы и решили слегка подзаработать. По радио транслируются координаты и инструкция, вы должны были или предупредить о себе по радио, или же просто три раза посигналить, так бы мы поняли, что вы в курсе дел. А то выскочили из леса и мчитесь на нас, ни сигнала, ни сообщения в эфире, вот мы и среагировали. – пояснил он мне.

– Учту на будущее, спасибо за совет. – ответил я, осознав, что допустил большую ошибку.

– В общем так, приводи в чувства своего друга и подъезжайте к воротам или проваливайте отсюда, но тут не маячьте, понял меня? – слегка повысив тон, сказал мне майор, после чего пошел в свою машину.

– Спасибо, мы скоро. – вздохнув с облегчением, ответил я и бросился на выручку к напарнику.

Петя как‑то неестественно запрокинув голову, лежал на спине, раскинув руки в стороны. На его штанах четко просматривалось мокрое пятно, что распространялось от его паха и спускалось в них по штанине, а еще от него сильно разило мочой.

– Господи, Петя, что же ты за человек‑то такой! – поморщившись, произнес я, присев рядом с ним, и залепил парню звонкую пощечину.

– Что случилось? – тут же широко раскрыв глаза, спросил у меня Петя.

– Что случилось? Это ты мне скажи, обоссанец хренов! – истошно провопил я.

– Я, я не знаю, как это произошло. – ответил Петя, после чего я помог ему подняться.

Парень сразу начал отряхивать с себя налипшую траву, а стоило ему увидеть свою подмоченную репутацию, как он тут же покраснел словно помидор.

– Вот‑вот! Я конечно говорил, что нужно сжать бубенцы в кулак, но ты, похоже, перестарался. – ухмыльнувшись, сказал я.

– Блин, я не знаю, как это произошло! – насупившись, ответил он.

– Да мне все равно, если честно, такими темпами нам с тобой у каждой реки придется останавливаться и устраивать постирушки! Давай, переодевайся и поедем уже.

– Куда поедем? А военные просто так уехали? – уточнил он.

– К военным и поедем, у них можно переночевать. – ответил я.

– А они нас не ограбят? – уточнил напарник, доставая из кузова новые штаны и комплект белья.

– Не неси чепухи! Кому мы нахрен сдались? Если бы хотели ограбить, уже бы все забрали, для них это раз плюнуть, как конфетку у ребенка отобрать. – отмахнулся от него я и сел в машину.

За несколько минут Петя переоделся и вернулся в машину.

– Слушай, а мы пока ехали, ты не обращал внимания, где‑нибудь на знаках были надписи краской, частоты или просто, может, цифры какие‑нибудь? – уточнил я у него на всякий случай.

– Ну да, типа радиочастоты были написаны, а что?

– Пу‑пу‑пу‑пу. – задумчиво произнес я. – А чего мне не сказал?

– Не знаю, а надо было? Я думал, ты видел. – пожав плечами, ответил он.

– Да стоило бы мне об этом и сказать, я вот как‑то больше на самой дороге сконцентрирован. – с досадой сказал я, после чего завел машину и поехал к военным на блокпост.

Перед воротами на дороге были расставлены армейские ежи, сваренные из очень толстых металлических швеллеров. Расположены они были в таком порядке, что объезжать их нужно было змейкой и очень медленно. Видимо, они их поставили для того, чтобы никто не смог протаранить ворота на большой скорости.

Едва мы приблизились к выезду на блок‑пост, как одна створка ворот открылась, и из нее вышел вооруженный мужчина в форме, а следом за ним шагал еще один в белом халате. Военный, выставив перед собой раскрытую ладонь, помахал мне жестом, чтобы я остановил транспорт, а после подозвал нас к себе.

– Парни, сейчас тест на зомби‑вирус сделаем, а после побеседуем. – спокойно ответил он.

– Тест на вирус, а такое вообще бывает? – удивился я.

– Ага, сам был в шоке. – улыбнулся он мне в ответ. – Это тесты на корона‑вирус, и они с точностью показывают, заражен ты или нет, причем на очень ранних стадиях. – пояснил он нам.

– Во дела. – удивился я от такой информации, надеюсь, две эти заразы никак между собой не связаны, а с другой стороны, теперь уже вообще все равно.

Мужчина в халате сначала записал наши данные, а именно: имена, возраст и откуда мы следуем, после чего достал из бумажного пакета этакую длинную ватную палочку и засунул ее глубоко мне в нос, мне было не сильно больно, но очень неприятно. Затем он убрал ее в пробирку и, взяв новую палочку, повторил ту же процедуру с Петром, а после скрылся за воротами. Вояка последовал за ним, приказав нам ждать у ворот и никуда не дергаться.

– А если тест будет ошибочным и даст положительный результат? Что делать‑то? – заметно нервничая, спросил у меня Петя.

– Я, конечно, не уверен, но ты можешь опять намочить в штаны и упасть в обморок. – хохотнув, ответил я.

– Очень смешно! Я вообще‑то серьезно! – фыркнул он и ударил меня кулаком в плечо.

– Эй! Придурок! Совсем мозгов нет?! – зашипел я, потирая свое плечо.

– А чего ты огрызаешься? Нормально ответить не судьба?

– Да потому, что ты вопросы дебильные задаешь! Если твой тест положительный, они сделают еще один, чтобы убедиться! Неужели так сложно обо всем этом догадаться? Или ты думаешь, все такие тупые, как ты?

– А чего тогда сразу два не сделать? – пропустив оскорбления мимо ушей, спросил у меня напарник.

– Зачем тесты переводить? Если в целом очевидно, что мы здоровы, это, скорее, так, предосторожность. – пожав плечами, сказал я.

Вояку долго ждать не пришлось, парень лет так двадцати пяти, одетый в обычную горку, из‑под которой виднелась тельняшка, только полоски были малинового цвета, а не голубые, как у десантников. Из оружия у него был только пистолет, висящий на ремне.

– Так, парни, все чисто, можете проезжать. – улыбнувшись, заявил он. – Но перед этим небольшой вводный инструктаж и, разумеется, ценовая политика, даром вам тут ничего не обломится. – гордо заявил он.

– Мы все во внимании. – сделав шаг вперед, сказал я, глядя в глаза бойца.

– В общем, правила у нас в целом просты, для беженцев отведена специальная зона, за пределы которой заходить категорически запрещено. Пересечете периметр, огребете по полной, а потом вас вышвырнут за территорию. Далее, оружие хранить в машине и не доставать, увидят кого со стволом, сочтут за диверсию и пристрелят на месте. С другими выжившими не ссориться, в целом всем плевать, как вы друг к другу относитесь, покинете периметр, хоть поубивайте друг друга, а тут должна быть тишь да гладь. Опять же ослушаетесь, зачинщик вылетит за забор к чертовой бабушке. Ну и до вояк тоже докапываться не стоит и выпытывать какую‑то информацию о нас и об этом месте. В общем, сидим тихо, отдыхаем, релаксируем, наслаждаемся моментом. У нас есть горячая пища, небольшая банька, услуги врача, если потребуется, а также посредством бартера у нас можно обзавестись патронами, оружием, топливом, медикаментами и провиантом. – спокойно пояснил нам боец.

– А бордель есть? – ухмыльнувшись, спросил у него Петя, от чего улыбка бойца сошла на нет, и на лице появилось некое призрение в сторону напарника.

– Слышь, ссыкун! Тут тебе не Амстердам и не Тайланд! – злобно прошипел он, от чего Петя отшатнулся назад и сделался чуточку бледным.

– Прошу простить этого идиота, он не знает, о чем говорит. – попытался я сменить тему. – Таки озвучьте цены на услуги. – вдруг проснулось мое дремлющее нутро.

– Без проблем, машиноместо на сутки – тридцать патронов, плевать, какой калибр, ну с крупным иначе, но не думаю, что он у вас есть. Так же по тридцать патронов с носа. Можно консервами, по пять мясных или восемь рыбных, если фрукты‑овощи, то по десять. Медикаментами платить тоже можно, но это с врачом обсуждать, сами понимаете, тут своя политика, редкость, ценность. Также принимаем оружие, обвес, броню, оптику, ну в общем все, что полезно в бою. Касательно остальных услуг, это уже общаться по факту с ответственным человеком, сами понимаете, инфляция нынче летит в пропасть, а цены скоро выйдут на орбиту.

– А хотелось бы узнать, если мы берем всего и много, то будет что‑то вроде скидки? – уточнил я.

– Не думаю, но тут как договоритесь. – пожав плечами, ответил боец.

– Хорошо, раз так, открывайте ворота, нам деваться некуда. – согласился я с его условиями.

Створки ворот распахнулись, издав неприятный писк, и мы въехали на небольшой пятачок около стены, отгороженный по периметру обычной пластиковой бело‑красной ленточкой. На площадке сейчас стояли четыре машины: два внедорожника, маленькая, но сильно тюнингованная под бездорожье Нива и КАМАЗ с жилым КУНГом, а‑ля дом на колесах. Около машин сидели люди и тихонько общались между собой.

Припарковав пикап, я сразу залез в кузов и, проведя небольшую инвентаризацию, отсчитал пять банок тушенки и шестьдесят патронов: тридцать от ПМ и тридцать от автомата, а после отнес все это в небольшую бытовку, стоящую сразу за воротами, в которой сидел и попивал кофе тот самый боец.

Территория, на которой мы находились, была весьма непроглядной, с одной стороны рядом с бытовкой, как я понимаю, дежурного по КПП, стояла парочка тех самых Тигров, что подъезжали к нам. С другой стороны, параллельно стене, сразу за ленточкой в длинный ряд стояли обычные бытовки, в таких, как правило, живут работяги на стройках. У каждой бытовки перед дверью висела табличка, выпиленная из куска обычной фанеры, с надписью большими буквами, выведенными черным маркером и весьма корявым почерком: КОМЕНДАНТ, ПАРИХМАХЕРСКАЯ, БАНЯ, МЕДПУНКТ, СТОЛОВАЯ, МАГАЗИН, ПРАЧЕЧНАЯ и ГОСТИНИЦА. Еще я заметил, что мы находились под весьма строгим присмотром, рядом с нами были расположены две караульные вышки, плюс на высотных конструкциях завода также организованы пулеметные гнезда, в которых сидели люди. Уж не знаю, что они охраняли, ведь этот завод явно не производил топливо, да и не работал он вовсе, но зачем‑то вояки тут сидят. В целом это меня очень интересовало из чистого любопытства, но рисковать жизнью, чтобы что‑то узнать об этом, ну его на хрен.

Вернувшись к пикапу, я увидел Петю, что расцвел аки павлин, ведь рядом с нами на лавочке сидела весьма симпатичная особа и попивала чай из кружки. Петя уже успел вручить ей плитку шоколада и пытался с ней о чем‑то разговаривать, но дама явно не проявляла к нему интереса, лишь поддерживала беседу односложными ответами.

– Петь, подойди! – окрикнул я напарника, остановившись за пикапом.

– Ну что тебе надо‑то? – гнусным, неприятным тоном ответил он, не забыв перед этим драматично вздохнуть.

В общем, пыжится мальчик, пытается показать, какой он крутой.

– Что ты тут ерепенишься? Собирай свои шмотки, сейчас пойдем в баню, потом в прачку одежку стирать! – недовольно фыркнул я.