Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 90 страниц)

– Что теперь скажешь? – допив компот, подмигнув, спросила у меня Лиза.

– Совсем другое дело. – кивнул я. – Честно говоря, думал, что тут будет гораздо хуже. – признался я.

– Я и сама такого не ожидала, посмотрим, что будет дальше. – добавила она.

Сегодня у нас был выходной, так сказать день был дан для акклиматизации, тем более у нас еще не было пропусков, поэтому мы пошатались по этажу немного и пообщались с местными. Как бы я ни старался никто мне так и не ответил, что же это за место такое, но одно я узнал наверняка, большинство людей заселились сюда за неделю до зомби апокалипсиса и даже не представляли тех ужасов, что творятся на поверхности. И это меня стало немного настораживать.

Глава 9

Иван Михайлович

Местные обитатели показались мне безобидными, и я особо не обращал на них внимания, так, перекинулись парочкой фраз и немного узнали друг о друге. Поведал им об обстановке в мире, а они рассказали, как оказались в ангаре. Хотя тут и так было все понятно: забрел к ним зомби, начал нападать на людей, те сразу и заперлись в ангаре. Выжили за счет того, что это был склад, в котором хранились все припасы кафе, самой базы, а еще у них планировался какой‑то очень долгий мотопробег, вот руководство и основательно затарилось продукцией.

– Макс, ты же в мотиках понимаешь? – обратился я к пареньку.

– Не эксперт, конечно, но в целом да. – согласно кивнул он.

– Тогда выбери нам каждому по надежной машинке, ну и чего там еще нужно. А ты, Гена, о крепеже подумай. – сразу расставил я задачи, а сам пошел подсобить Алине, все же ужин сам себя не приготовит.

Я, конечно, как повар так себе, но с ролью Сережкиной няньки пока справляюсь неплохо.

– Стой, стой, стой! Не гони коней! Какие еще мотоциклы? – возмущенно спросил у меня крупный мужичок лет так тридцати от роду.

– Обычные, те, что в ангаре стоят. – указал я рукой на соседнее здание, сделав пол‑оборота назад.

– Не‑не‑не! Так дело не пойдет, это наша техника! И нечего на нее даже смотреть, а не то что брать! Понял меня?! А то! – добавив дерзости в голос, прикрикнул он.

Тяжело вздохнув и опустив голову, я сплюнул себе под ноги, а затем поднял ее, глядя мужичку прямо в глаза, и холодным, как сталь, голосом, с вызовом спросил:

– А то что?

– А то! А то! Мы морды вам набьем и все отберем! Понял меня?! – набравшись смелости, произнес он. – И оружия вашего не побоимся!

– Да! – начала подначивать его толпа.

– А еще! – закричал парень, по всей видимости, входя в кураж, но договорить он не успел, так как его лицо встретилось с мощным кулаком Гены, который от души вмазал раздухарившемуся дурачку.

Удар вышел на славу, мужичок аж вытянулся в дугу и протянул руки вперед, а затем, как подкошенный, пластом завалился на бок и, только коснувшись земли, начал трястись.

– Гена, ну ты что? Силу то рассчитывать хоть как‑то нужно! – наигранно возмутился я.

– Да я легонько! И что он вообще начал тут выступать?! – поморщившись, ответил Гена.

– Ага, если это легонько, то как же со всей силы? Голову сразу с плеч? – подшутил над ним я.

– Да одолели уже эти! Эти! Мммм, полупокеры! – все же подобрал он нужное слово. – Ты им, сука, помогаешь, а они все недовольные какие‑то! Правильно Ил говорил, доброту за слабость принимают! – начал звереть Гена. – Значит так! Ушлепки, сейчас вернулись в ангар, и до того момента, пока мы не покинем эту территорию, чтобы я от вас ни единого звука не слышал! Будете бузить, я патронов не пожалею и положу вас тут всех! – прокричал он.

Я ему поверил, чего тут уж говорить про остальных. Вообще всегда удивлялся спокойствию нашего Великана, он постоянно был как айсберг. Тихий, спокойный, с виду безопасный, никогда даже голос не повышал за все время. Я завидовал его нервной системе, но сейчас, видимо, давление зашкалило и потребовало свободы, вот фляга и засвистела. Такие люди, как Гена, всегда считаются самыми опасными, он умен, выдержан и спокоен, у него также на все есть свои идеи, но он ими почти никогда не делится, но в какой‑то момент. Бац! И выстрелил, причем там, где никто не ожидал, благо Гена у нас добряк и удара в спину я от него не жду, а вот нашим врагам его точно стоит опасаться. Он из тех, кто говорит всегда мало, но по делу, а слова свои на ветер не бросает. Что тут сказать, настоящий русский мужик из провинции.

– Мужики, но это как‑то не по‑людски! – начал возмущаться седой мужчина по пути в ангар.

– Мужики в тайге лес валят! – прикрикнул на него Гена.

– Но это же грабеж средь бела дня! – продолжил он.

– Да мне вообще с высокой колокольни! Куда вам вообще столько техники? Там больше сотни мотиков! Что, их солить будете? Тем более с вашей‑то смелостью вы все равно долго не протянете, дай бог по баку бензина сжечь успеете! – прикрикнул Гена ему вдогонку.

– Чего это?! – возмутился кто‑то еще.

– Там зомби тысячами ходят! Куда вам, горемыкам, вообще на них ездить‑то? Я же говорю, вы либо с голодухи подохнете, либо вас сожрут! Мотоциклы то громкие, сразу внимание к себе привлечете! – добавил Гена, и как только последняя пара горемык затащила своего товарища, что до сих пор пребывал в нокауте, Гена закрыл за ними дверь в ангар и заблокировал ее.

– Силен! – похвалил я Гену.

– А мне аж самому не по себе стало. – с ухмылкой на лице добавил Макс.

– Да достали уже! Ноют и ноют! Еще и выеживаться начали! Вот опять же Ил правильно говорил, уж больно мы с вами сердобольные. Кому ни помоги, все воспринимают это как должное! – злобно прошипел Гена, а после присел на землю у ангара и закурил сигаретку.

– Вот тут ты прав. – согласился я с ним. – До добра это точно не доведет, надо бы нам стать более осторожными и пресекать все на корню, не обязательно радикально, но тут от ситуации будет зависеть. Вот сейчас было в самый раз.

Местные жители прислушались к словам Гены и сидели тихо, не высовываясь и не подавая звуков, словно их там и не было. Мы же тем временем занялись делами. Великан на скорую руку придумал целую конструкцию для крепежа мототехники, сделанную из специальных подставок для мотоциклов. Вытащив генератор из КУНГа, он сварил между собой куски металла, затем приварил их к борту КУНГа, усилил ее найденными на базе тонкими швеллерами и вуаля, все готово. На всякий случай крепления были сделаны для восьми мотоциклов, которые нам подобрал Макс, как знать, может, мы кого и примем к себе в компанию, да и в целом лишними не будут. Вот только грузить их была та еще задачка. Нижний ряд еще куда ни шло, а вот верхний, под самую крышу КУНГа, дался нелегко, пришлось попыхтеть и повозиться, чтобы подножки встали в пазы и мотики были прочно зафиксированы. Но мы сильные, мы справились.

Остаток ночи мы провели вполне спокойно и тихо, местные не бузили, а мы спали по очереди и охраняли территорию. После завтрака мы были готовы отправляться в путь, каждый занял свое место согласно боевому расчету, я же открыл ангар с горемыками, и те украдкой поглядывали на меня, морщась от солнечного света.

– Вы уж зла не держите, мы хотели по‑хорошему. Но дам вам совет, мы еще очень добрые люди, другие бы на нашем месте либо грохнули вас, либо превратили в рабов, и поверьте мне, я знаю, о чем говорю. – спокойно обратился я к ним на прощание и отправился в машину.

Макс

КАМАЗ мчался по изрядно убитой дороге, а я, как обычно, стоял за пулеметом, внимательно осматривая каждый метр трассы. Теплый ветер трепал мою шевелюру и особенно челку, что постоянно мешалась и лезла мне в глаза. Алина, конечно, предлагала ее состричь, но я против, хочу сделать как у Ила, а вот найду краску и тоже окрашу ее кончик, но только не в розовый, как у него, а в синий или, может, зеленый или даже желтый, чтобы не было плагиата.

У меня никогда не было образца для подражания, ну такого, кем бы я прямо хотел стать. Как мой отец, когда был ребенком, мечтал быть похожим на Гагарина, полететь в космос, стать кем‑то значимым. В моем детстве таких героев не было, точнее, было, причем очень много, стоит только телек включить, но они же были ненастоящими, просто играли свою роль, и восхищаться стоило только красивой картинкой и сюжетом, а не человеком. Дядя Ваня для меня всегда был настоящим авторитетом. Все на районе знали, что он за человек, и боялись его, и я не исключение. Но что удивительно, за всю свою жизнь я ни разу не видел, чтобы он сделал кому‑то плохо. Помогал, да, уши мне надрал однажды, но за дело, а так, чтобы прям какие‑то бандитские терки, разборки или что‑то похожее, ни разу. Я очень рад, что он пригласил меня с собой, дядя Ваня уже многому научил меня и учит до сих пор, и опять же за все время я не видел, чтобы он сделал хоть что‑то плохое. Может, у меня неправильное представление о бандитах?

Дядя Гена – это вообще улетный дядька, спокойный, всегда добрый, помогает, подсказывает, учит. Смотришь на него, ну прям реально великан. И ни за что не подумаешь, насколько он умен и насколько искусно умеет обращаться с металлом.

Галина Степановна была настоящей бабушкой, заботливой, сварливой, ее даже дядя Ваня побаивался, но зато как вкусно она готовила ту же тушенку с гречей, у Алины так не получается. Очень жаль ее, ценой своей жизни она нас защитила, и если мне предоставится хоть один единственный шанс, я отомщу этим недоделанным пиратам!

Алина же красивая, очень добрая и заботливая, эх, был бы я постарше, возможно бы попробовал за ней поухаживать. Хотя нет, лучше не стоит, тут вотчина Гены, я видел, как на нее начал засматриваться Ил, и тут же схлопотал предупредительный щелбан от великана. А щелбан дяди Гены можно с уверенностью приравнять к полноценному удару молотка, а то и легкой кувалды.

Ил – это вообще отдельная тема для беседы, ну вот чудак человек, прямо отбитый на всю голову. Вечно на позитиве, на какой‑то собственной волне. Вот ему реально весь этот зомбиапокалипсис в удовольствие. Ничего и никого не боится, всегда готов ввязаться в любую передрягу, но при этом он далеко не какой‑то отморозок, как может показаться с первого взгляда. Когда мы делали Илу машину, я достаточно много с ним говорил и понял его кредо. Он ни к кому не привязывается, он, по сути, равнодушен ко всем, просто есть полезные люди, а есть те, кто ему мешает, и вот тот, кто стоит на его пути, пусть лучше пеняет на себя. Мне по душе такое мировоззрение, но я бы так не смог. Хотя он сказал, что при такой жизни к людям лучше не привязываться, рано или поздно близкие начнут покидать меня, и не от старости, а может, и я покину их. И он опять был прав, первый человек покинул нас, и от этого больно.

– Макс, готовься! – раздался крик Гены в гарнитуре, вырвавший меня из размышлений.

Я вообще не понял, что происходит, и, схватившись поудобнее за пулемет, начал крутить головой в разные стороны. И тут меня в жар бросило от увиденного.

С левой стороны наш КАМАЗ обгоняла колонна из двух свеженьких Линкольнов, а следом ехал какой‑то армейский пикап, модели которого я даже не знаю, у него в кузове на специальной треноге стоял пулемет, а за ним стрелок. Но это не главное, у каждой машины была длинная антенна с тем самым черным флагом с изображением веселого Роджера.

– Ах вы ж, сука! – сразу же закричал я и, направив пулемет на пикап, тут же открыл огонь.

Стрелка тут же буквально разорвало на куски, разметав ошметки по кузову, машина запрыгала от попаданий пуль крупного калибра. Я повел пулемет в сторону, продолжая огонь, и тут с нашим КАМАЗом поравнялся второй, за рулем которого сидела Алина, а Гена вместе со мной продолжил стрельбу.

Нам хватило по одному коробу с лентой в пятьдесят патронов, чтобы разорвать вражеские машины в клочья. Первым из чата выше пикап, он просто словно заглох, но Алина вдарила по нему отвалом, будто бы кием по битку, и тот кубарем улетел с трассы. Отстающий Линкольн мы нашпиговали свинцом по самое не балуйся, он был бы и рад уйти с трассы, но путь ему преградил фонарный бетонный столб. Хочу заметить, столб он все же снес, а вот его водители и пассажиры, кажется, забыли пристегнуться, и парочка, как пробки из бутылки, десантировались из салона, один угодил прямо в столб, второй улетел дальше и лежал на земле, словно переломанный манекен. Заключительный тяжелый «Люкс» ушел с огоньком, в буквальном смысле. Уж не знаю, что они там везли, может, он работал на газу, а может, какие‑то боеприпасы были в багажнике, но шарахнуло так, что уши заложило, а от машины в стороны разлетелись все двери, да и сама она подпрыгнула на пару метров от дороги.

Сердце колотилось с бешеной скоростью, руки тряслись, как у нашего дворника Макарыча, что каждое утро был с дикого перепоя. Я смотрел на наше деяние, и мне было немного страшно. Жалко убитых? Нет, ничего подобного, мне было радостно! Огребли уроды! Не знаю, за нами они ехали или нет, но плевать, теперь у них билет в один конец, в преисподнюю, а дальше сами.

Дядя Ваня остановил КАМАЗ, и Алина тоже остановилась параллельно нам. Я перевел взгляд на дядю Гену, который, не скрывая довольной улыбки, протянул в мою сторону два кулака и оттопырил большие пальцы вверх. Отпустив оружие, я несколько раз глубоко вздохнул, чтобы хоть немного унять тремор, и сразу же приступил к перезарядке.

– Ты как? – прокричал мне дядя Ваня.

– Нормально, а вы чего так кричите? – улыбнувшись, спросил я у него.

– Так ты оглушил тут меня всего! Самому‑то по ушам не било? – возмутился он в ответ, на что я продемонстрировал ему шумоподавляющие наушники.

– Мне тоже такие надо! А то еще оглохну на старости лет! – указал он на них пальцем.

– Сделаем, дядь Вань, в КУНГе есть еще! – ответил я ему, после чего он дал команду на перекур, и мы вышли из машины.

– Где же у этих гадов база? Или эта зараза уже по всей стране расползлась? – закуривая сигарету, произнес Гена.

– Вот черт их знает, я было подумал, что они по нашу душу, но не атаковали, а словно бежали от кого‑то. – тоже закурив, ответил дядя Ваня.

Не успели мы это дело как следует обмозговать, как услышали очередное рычание движков. Мы стояли в аккурат за поворотом, и бежать в кабину было поздно, уж больно близко приблизились машины.

– Ды чтоб тебя! – выругался Гена, снимая автомат с плеча.

Вы встали перед КАМАЗами, направили оружие в сторону звука и увидели три Тигра с пулеметами на крышах. Машины остановились метрах в пятидесяти от нас, а пулеметчики демонстративно отвернули орудия в стороны.

– Эй! Бойцы, коли перестрелки не хотите, давайте поговорим! А коли нет, мы ваши консервные коробки ПТУРами расковыряем! – раздался голос из громкоговорителя.

– Раз приглашают, чего бы не поговорить. Тем более флагов не видно, стрелки одеты как вояки, кажется, от них хлопчики бежали. – спокойно произнес дядя Ваня, опустив оружие, вышел из‑за КАМАЗа и махнул нам рукой, чтобы мы шли следом.

– Не переживайте, мы мирных не трогаем. – раздалось из громкоговорителя, и двери машин распахнулись, из них начали тихонько выходить военные.

– Да мы тоже в мирных не стреляем. – громко крикнул дядя Ваня.

Мы встали позади КАМАЗов и повесили оружие на ремень стволами вниз, но каждый был готов в любую секунду схватить оружие и обороняться.

– Это все? – скептически спросил у нас высокий мужчина, что вышел из первой машины.

– Еще девушка в машине, она с маленьким ребенком. – ответил ему дядя Ваня.

– Хорошо, вы главное не дурите, парни, время нервное, понимаем, мы так пару вопросов уточнить хотим и дальше поедем своей дорогой. – показав пустые ладони, сказал он и начал приближаться уверенным шагом.

– Вы тоже не дурите, братцы, нервы то они и у вас не железные. – спокойным тоном пробасил Гена.

– Это вы мальчишек угомонили? – показав пальцем на обочину, где лежал разбитый пикап, спросил вояка.

– Мы, кто же еще. – с ухмылкой ответил Гена.

– Жестко вы их, прям со всей пролетарской ненавистью. Дернулись на вас? – уточнил он.

– Да вроде нет, но должок за ними был, вот, считай, и рассчитались. – добавил дядя Ваня.

– Вон оно как, и вам уже насолить успели, ироды. – понимающе сказал военный.

– А перед ними два внедорожника проезжали? – уточнил он.

– Были! Один в столбе теперь торчит, второй чуть дальше догорает! – гордо заявил я.

– Эва как. – тяжело вздохнув, произнес он и, убрав улыбку с лица, потупил взгляд.

– Что‑то не так? – сразу же смекнул дядя Ваня.

– Ну как сказать. В первых машинах беглецы ехали, из плена вырвались, транспорт угнали и рванули наутек. Эти на пикапе за ними, они по рации с нами связались, мы спешили на выручку, но не успели. – доставая из нагрудного кармана пачку сигарет, произнес военный.

От услышанного мне вмиг поплохело, ухмылка тут же сошла на нет. Сама мысль, что я только что радовался от того, что уничтожил две машины из крупнокалиберного пулемета, мне стала омерзительна. Меня всего начало трясти, к горлу подкатил ком, а на глаза навернулись слезы.

Глава 10

Петр (Мамкин пирожочек)

Из глаз летели искры, в ушах стоял звон, я вообще не понимал, что происходит. Кто‑то несколько раз ударил меня по лицу, а затем, схватив за шиворот, словно нашкодившего кота, швырнул на пол. Я лежал на полу, затаившись, боясь даже дышать, боль пульсировала по всему телу, стуча молотом в висках. Меня поглощал животный страх, я даже не мог думать, просто затаился, словно меня и нет тут, лишь одна маленькая мысль мелькала в моей голове: «Это все сон, мне это снится». Но, к сожалению, это была явь.

Тот огромный, страшный мужчина сделал шаг к столу, и я услышал, как он взял с него бутылку с самогоном и открутил крышку, а затем послышалось тихое бульканье и громкие глотки. Отпрянув от бутылки, мужчина глубоко вздохнул, а затем, прикурив сигарету, громко выдохнул с облегчением.

Сделав пару шагов в мою сторону, мужчина остановился, и я увидел перед своим лицом пару грязных берцев. Незнакомец присел передо мной на корточки, при этом его колени громко щелкнули, а его рука коснулась моего затылка и, резко схватив за голову, задрала ее вверх, поморщившись, я зашипел от боли. И сразу почувствовал на себе его тяжелый взгляд и дыхание, от которого несло дешевыми сигаретами и самогоном. Он тянул мою голову так сильно, что казалось, еще чуть‑чуть, и позвонки не выдержат, а шея просто сломается.

– Где старик?! – раздался грозный, слегка хрипловатый голос.

– Кккк какой сстарик? – кое‑как пропищал я, не понимая, о ком речь.

Но тут же по лицу прилетела очередная звонкая пощечина, которая буквально вбила мне в голову воспоминания о старике, что лежал в гробу.

– Гаденыш, я тебе сейчас шею сломаю! – стиснув зубы, прошипел мужчина.

Судя по его интонации, он реально это сделает, и ему сейчас приходится прилагать немало усилий, чтобы сдержать себя.

– Он в в в сссарае! Нн на улице! – пропищал я.

Едва я ответил, как хватка тут же ослабла, и моя голова, высвободившись из захвата, ударилась об пол, издав глухой звук. Мужчина же, посмотрев на это, поднялся на ноги.

– Почему он там? – более спокойным тоном спросил он.

– Он мертвый. – произнес я, но тут же понял, что это была ошибка.

Ведь в данную секунду он может неверно оценить ситуацию и решить, что я убил деда. А раз он про него спрашивает, причем в такой форме, он для него явно близкий человек. Но язык опередил мои мысли, и дополнить ответ я не успел, так как мне в живот с размаха прилетел носок берца.

– Ты что, убил его?! – прорычал мужчина.

От удара я отлетел на полметра в сторону, но тот не унимался, и тут же мне уже в лицо, куда‑то в район носа, прилетел второй удар. Единственное, что я смог сделать, так это прижать колени как можно ближе к груди и, обхватив голову руками, выставить локти вперед, чтобы хоть как‑то защититься от ударов, замерев в своеобразной позе эмбриона. Но едва я так сделал, как мне тут же прилетел удар с кулака прямо в почку.

– АААаааайййййййй!!! Аааааййййй, как больно! – во всю глотку прокричал я и почувствовал, что мои штаны намокли от такого.

– Я не слышу ответа! – прорычал мужик и повторил удар.

– Нет! Я не убивал его! Он уже был мертв! В гробу лежал! Умоляю, пощадите! Я не хотел! Я ничего не делал! Пожалуйста, не бейте меня! – начал кричать я, заливаясь слезами и встав перед ним на колени.

– Обоссался! Фу, чмошник! – прокричал мужчина, и мне снизу вверх прямо в лицо прилетел удар берца, от которого я подскочил вверх, перед глазами опять полетели искры, и, не в силах держать равновесие, я, теряя сознание, завалился на бок.

– Эй, чмырь! Просыпайся! – раздался голос откуда‑то из темноты. – Я сказал, подъем! Ты подох там что ли?! – не унимался он.

Все тело болело, спина просто отнималась, рука сильно затекла, голова кружилась, и еще меня сильно тошнило. Я пытался открыть глаза, но боялся, я даже дышать боялся, так как побои могут повториться.

– Ты что, сука?! Игнорировать меня вздумал! – прокричал мужчина и зашагал в мою сторону, а громкий звук шагов отражался эхом в моих ушах.

Я уже начал было пытаться группироваться для получения очередной партии побоев, но тот просто вылил на меня ведро холодной воды. Вода немного помогла и привела меня в чувства, я все же открыл глаза, правда только один, второй почти не открывался, и, приложив руку к разбитому лицу, я почувствовал, что глазница сильно отекла, оттого и веко не в состоянии подняться до конца.

Стало заметно светлее, солнце поднялось над горизонтом и осветило весь дом. Подняв свой взгляд вверх, я смог рассмотреть обидчика. Здоровый, под два метра бугай, с лицом, покрытым множеством шрамов от побоев, скулы широкие, подбородок мощный, уши сломанные, как у кавказских борцов. Взгляд хмурый, тяжелый, а глаза бледно‑серого цвета. Одет он был в белую майку‑алкоголичку, которая была натянута на его мощном торсе, покрытом множеством татуировок. Кулаки у этого мужика были просто громадными и, как я уже испытал на себе, очень тяжелыми. Он держал в одной руке наполовину пустую бутылку с самогоном, а в его зубах была зажата большая самокрутка, а‑ля «Козья ножка».

– Чего разлегся? Подъем и на выход! – прошипел он, брезгливо разглядывая меня.

– П‑п‑понял. – закивал я головой, словно болванчик, что далось мне с большим трудом, и попытался подняться на ноги. Но вот встать у меня не получалось, едва я приподнялся на четвереньки, как меня повело в сторону, и я пластом упал на пол, от чего скопившаяся на полу вода разбрызгалась в стороны. Но я не оставил попыток и тогда, опираясь руками об стену, повторил упражнение, но опять полетел вниз.

Данный товарищ терпением явно не отличался и не дал мне опять упасть на пол, хотя его забавляло мое бессилие. Он схватил меня одной рукой за шиворот и поставил на ноги, причем с такой легкостью, словно я ничего не вешу. А затем, не отпуская моей одежды, отклонил назад и резко швырнул меня вперед, при этом добавив ускорения пинком под зад. Все это произошло так быстро, что я даже не успел выставить перед собой руки, и головой, словно тараном, приложился об дверь. Дверь была старенькой и хлипенькой, и она не открылась, головой, а потом и всем телом, словно тараном, я просто вынес ее в сени и с грохотом упал на пол, поднимая с него клубы пыли.

– Ну ты, однако, даешь! – рассмеялся мужчина, наблюдая за картиной. – Хоть бы руки выставил вперед, камикадзе хренов! – добавил он и, подойдя ко мне, опять схватил меня за шиворот и выволок на улицу. – Поднимайся давай! Не так сильно я тебя обработал! Нечего тут из себя жертву корчить!

Немного полежав на земле, я все же нашел в себе силы, чтобы подняться. Как я понял, мне не стоит злить этого человека, а то я так долго не протяну. Кое‑как стоя на ногах, я посмотрел на открытый сарай, в дверном проеме которого я увидел закрытый гроб. Мой обидчик же в это время уже сидел на старенькой скамейке, что стояла под ветвистой березой, росшей в углу двора. За забором же я увидел припаркованную Буханку цвета хаки, на которой и приехал этот господин. А ведь говорил же Ян, что алкоголь до добра не доведет, и он оказался прав, видимо, я выпил лишнего на голодный желудок, после чего крепко уснул, вот тебе, Петенька, и результат.

– Бери лопаты и копай вот тут! – дал команду мужчина и указал место недалеко от березы.

– Что копать? – уточнил я.

– Ты что, сука?! – вскочил он на ноги со скамейки. – Издеваешься?! Могилу, идиот! – прорычал он и кинул в меня старую ветку, правда, она была очень легкой и не долетела до меня.

Услышав такое заявление, я даже перестал испытывать боль. Мысль о том, что меня сейчас убьют, была просто невыносимой! Я видел фильмы, где людей заставляли копать ямы, и этих самых землекопов в ней же и убивали. Колени тут же затряслись, ноги были не в силах держать мой вес, и я упал на землю.

– Умоляю, не убивайте меня! Пожалуйста! Я все, что хотите, сделаю! Только пощадите! – плача навзрыд, лепетал я во всю глотку.

– Да кому ты сдался, утырок! Делай, что тебе велено! – прорычал он, а после присел обратно на скамейку и заново прикурил потухшую самокрутку.

– А зачем тогда могила? – неуверенным тоном уточнил я, при этом потупив взгляд и направив его в землю.

Мужчина не выдержал и вскочил на ноги, а после быстрым шагом направился ко мне. Он схватил меня за шиворот и швырнул в сторону сарая. На этот раз на моем пути не было двери, так что падать было не так больно, но все равно неприятно.

– Что ты видишь? – крикнул здоровяк, опять схватив меня за волосы, и направил мой взор в дверной проем сарая.

– Гроб? – неуверенно произнес я.

– Ну! Развивай мысль! – прошипел мужчина над моим ухом и поднес к лицу кулак.

– Похоронить дедушку? – предположил я.

– Гениально! – отпустив меня, крикнул он. – Ты же, сука, как собака Павлова! Пока тебя бить не начнешь, вообще соображать и думать отказываешься! Что за идиотский рефлекс?! Реально камикадзе какой‑то! – брезгливо выругался он и откинул меня в сторону.

Его слова были очень обидны для меня, и я уже буквально всеми фибрами души ненавидел этого человека. Все мое тело болело, голова так и кружилась, из‑за чего я даже идти по прямой линии был не в состоянии. В общем, все было плохо, ну хоть я узнал, что тут был колодец, и мужик разрешил попить мне воды, пока сам смолил самодельную папироску и попивал самогон, сидя в тени дерева.

Что‑то, а копать я умел, в армии прокладывали новые линии связи, и экскаватор решили не нанимать. И правда, зачем? Когда есть масса срочников, которым нечем заняться, так мы две недели только и делали с утра до ночи, что копали, как говорится, «Отсюда и до заката!» Копать в непосредственной близости от дерева была та еще морока, куча корней, плюс еще всякие камни попадались. Но я неустанно выполнял свою работу вгрызаясь в землю словно крот. Мне было страшно останавливаться, мной сейчас двигал только животный ужас перед этим человеком. По нему видно, что ему ничего не стоит превратить эму могилу в мою собственную, и я даже был не в силах что‑то предпринять, чтобы сбежать отсюда не говоря уже о том, чтобы его прикончить.

Углубившись в землю примерно на полметра, я то и дело стал замечать, что лопата постоянно цеплялась своим черенком о мою кобуру, которая висела на правом боку, и тут меня осенило. Первая мысль была: «Петя, какой же ты кретин!» А вторая, разумеется: «В пистолете есть патроны!»

Это был мой реальный шанс освободиться от гнета этого мужика и до кучи обзавестись его машиной. Но попытка на это у меня будет только одна, и как бы не пошло дальше, в живых, скорее всего, останется только один из нас. Новые перспективы меня порадовали, я стал копать куда более усердно и насыпать на землю горку, которая будет мешать надсмотрщику наблюдать за мной. Он же тем временем продолжал безмятежно сидеть на лавочке, распивая крепкий алкоголь, и наслаждался теплым летним деньком.

Улучив удачный момент, когда здоровяк задремал, я решил, что пора действовать. Присел на дно выкопанной могилы и осторожно потянулся рукой к кобуре. Мне было очень страшно, но я нашел в себе силы и переборол страх. Отщелкнув металлическую кнопку, я запустил руку в кобуру и нащупал рукоять пистолета.

– Все! Сейчас или никогда! – прошептал я сам себе.

Я точно знал, что пистолет взведен и патрон дослан в патронник, нужно только снять предохранитель. Осторожно сместив флажок предохранителя в сторону, я вскочил на ноги и направил пистолет на амбала.

– Сдохни, сука! Подохни! – закричал я и одновременно с этим спустил курок, но услышал только предательски щелкнувший в пустоту боек.

– Ну ты и тугодум! – рассмеялся мужик, глядя мне в лицо, мои руки от этого опустились, и кажется, сердце вот‑вот готово было остановиться. – Паря, знаешь, в чем твоя проблема? – поднимаясь на ноги, спросил он у меня.

– В чем? – съежившись и зажмурившись от понимания того, что меня сейчас будут бить, спросил я.

– В том, что ты всех людей почему‑то меришь по себе. Типа если ты тупой, то и все такие же тупые! Если ты до чего‑то додумался, то другие не смогут. И ты решил, что я такой же олень, как и ты, раз не додумался забрать у тебя пистолет. Вот реально, ты так и подумал? Я, честно говоря, думал, ты раньше попробуешь меня убить. А еще тебя выдает твоя дебильная ухмылочка, когда ты понял, что до сих пор с пистолетом, у тебя это было на лице написано. А предположить, что это неспроста, я более чем уверен, что у тебя на этот счет и доли мысли не проскочило. Ты маленький, трусливый миньон, но признаю, зубы у тебя есть, но кусают они только в спину и исподтишка, и тех, кто не может дать сдачи. Ты обычная жертва, считающая, что вокруг тебя одни негодяи, и то, насколько к тебе несправедлива жизнь. Но право, я удивлен, что ты прожил так долго, откуда ты тут взялся?

– Легко тебе говорить, при твоей‑то силе! – понимая, что это мой конец, выкрикнул я. – И вообще, ты сам бьешь слабого! Значит, ты такой же!

– Не в силе дело! Да, я напал на тебя, а ты что сделал в ответ? Вопил, как маленькая сучка! Ты даже не попытался защититься! Я задавал вопросы, а ты сказать ничего не мог! Это и определило твою участь! Сила не только в физике, она и в духе! А в тебе его кот наплакал! И не надо меня равнять с собой, я как раз таки тот самый негодяй и не стесняюсь этого! А ты обычное трусливое чмо и будешь им до самой смерти! – прокричал он в ответ, а на последней фразе брезгливо посмотрел на меня и сплюнул себе под ноги. – Копай давай! – добавил он, и я взялся за работу.

Я не понимал, что происходит, слова верзилы были для меня очень обидны, но ответить было нечем. Хотя бы не избил в очередной раз, и то хорошо. Но что дальше? Могилу я докопал и сейчас буду из нее вылезать, думаю, после того как я закопаю деда, то он просто прикончит меня.

Дело было сделано, я произвел доклад о выполненной работе, мы вместе дотащили гроб до могилы и осторожно опустили его на дно. Затем я его закопал, и верзила отправил меня в дом за двумя пустыми стаканами. Выполнил поручение, мужик наполнил их из очередной бутылки самогона, один он поставил на свежую горку земли, а второй заставил выпить меня до дна. Пить мне, конечно, не хотелось, но отказываться тоже нельзя, так как последствия будут крайне тяжелыми.