Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 90 страниц)

Патроны быстро заканчивались, но Сапсан быстро заряжал ленты, потом я сменил его в этом деле, не сказать, что это сложно, но сноровка и опыт тоже требуется. Но, как говорит Хобот, реальный бой всему научит, так и вышло. Уже после третьей ленты я заряжал их едва ли не быстрее, чем Сапсан успевал их отстреливать. К концу боя масса пустых цинков лежала внизу у основания стены, и почти все перешли с Утесов на автоматы, обивая малые разрозненные остатки тварей, пока те не сошли на нет. Но даже когда ни одного зомби не оставалось в живых, расслабляться было нельзя, так как та самая черная, зловонная, бесформенная масса еще весьма бодро шевелилась. Не всем тварям удавалось прострелить мозги, вот они, может, и без конечностей, но все еще живы.

Тогда руководство сделало следующий шаг. Мы стояли прикрывали, пока за ворота не выехала группа грузовиков с бочками в кузове, а в бочках, как оказалось, был напалм. Дальше было дело техники, грузовики катались по телам зомби, а бойцы в кузове активно распыляли горючую смесь из больших пульверизаторов, а когда дело было сделано, они вернулись, и в толпу тварей влетела парочка зажигательных снарядов. Огонь объял все вокруг, сильно разогревая воздух и затрудняя дыхание, и нас даже согнали со стен, чтобы мы не надышались и не пострадали от сильного жара.

– Ну вот и все, а ты боялась! Даже юбка не помялась! – шутливым тоном прокричал Сержант, глядя на меня.

Я же в ответ на это только согласно кивнул и показал жест с большим пальцем вверх.

Глава 10

Леший

Куда же меня занесло? Ни людей, ни машин, ни поселений! Словно в пустыне какой‑то! А еще эти дурацкие холмы, то в гору, то с горы, ни туда ни, сюда ходить неудобно! А время то идет! Осень не за горами, а там и до зимы недалеко, особенно если учесть то, что в местах, куда я направляюсь, скорее всего, уже сильные холода и возможно даже снег выпал. И не пешком же мне туда добираться! Я за такое расстояние ноги сотру по самую задницу! И идти буду до Нового года, это при лучшем раскладе. Припасов мало, оружия нет, да меня словно кто‑то проклял! Небось Пирожок сглазил, надеюсь, этот мелкий ублюдок уже помер, как помойная крыса. Или вкалывает сейчас на самых сложных, каторжных работах.

За день я преодолел приличное расстояние, но понимания, где нахожусь, так и не появилось, на дороге, как на зло, ни единого указателя. Был один, но его какой‑то идиот расстрелял дробью, превратив информационное табло в настоящий дуршлаг. Вот же заняться кому‑то было нечем, только ценные патроны зря переводил! Хотя возможно это было сделано задолго до известных событий, охотники не редко таким занимаются и разумеется не от большого ума.

Ночевать пришлось в лесу на ветке большого дерева, опять. Комары за день одолели, хоть ночью не сильно беспокоили, но это из‑за того, что по ночам стало заметно холодать, кровососы и прочие насекомые становятся менее активными. Да уж, осень близко, ближе, чем кажется, и не стоит обманываться, любуясь зеленой листвой на деревьях. Оглянуться не успеешь как она пожелтеет и облетит, полностью обнажив лес.

Утром спрыгнул с дерева и размял затекшее, совсем не отдохнувшее тело, спать хотелось просто ужасно, я то и дело просыпался от каждого шороха и постоянно пытался усесться поудобнее, поправляя ремень, которым был привязан. Разведя огонь приготовил на скорую руку завтрак. Закинув в желудок половину котелка недоварившейся гречки и умяв вприкуску банку невкусных шпротов, которым уже, наверное, сто лет в обед, запив все это дело чаем с горьким сигаретным дымом я двинулся в путь.

Пока мне везло, хотя бы в том, что я не сталкивался с зомби, но оно и понятно, нет людей – значит, нет зомби. А мне люди очень нужны, точнее, их пожитки, особенно оружие и хоть дряхлая, ржавая, но рабочая машина. Двигаясь вдоль дороги, стараясь по минимуму высовываться из кромки леса, кустарников или просто высокой травы, я вдруг услышал вдалеке какую‑то возню. Я как раз поднялся на очередной крутой холм и, скрываясь за стволами деревьев, осторожно посмотрел вниз.

– Твою‑то мать! Висит груша, нельзя скушать! – злобно выругался я ударив кулаком по стволу дерева.

Внизу было скопление зомби вокруг колонны из четырех машин. Две машины были перевернуты на бок, две стояли на колесах перегородив трассу, а рядом с ними лежало оружие, я точно не уверен какое именно, но одно по силуэту похоже на старый добрый автомат Калашникова, а второе – что‑то вроде помпового ружья, но это не точно. Плюс на багажниках видны свертки и ящики с припасами. А зомби много, штук сорок, не меньше, кто‑то неподвижно стоит, а некоторые снуют по дороге туда‑сюда, словно часовые. Мне с ними справиться без вариантов, это тебе не деревня, где есть пространство для маневра, тут только косогоры и смешанный лес, в котором полным полно валежника, различных кустов и травы о которую легко запнуться и упасть. Имей я хотя бы один пистолет и горстку патронов, можно было бы попытать судьбу, но увы, нет ничего, а рисковать с ножом против такой оравы – чистое самоубийство.

Помимо того, что до припасов и техники не дотянуться, теперь еще придется и в обход идти, а это дополнительный, большой круг, ну точно кто‑то проклял меня. Посмотрев еще раз на сборище зомби, я тяжело вздохнул от собственного бессилия и зрительно выбрав маршрут, пошел в самые глубокие лесные дебри, пока меня не заметили и не услышали. Углубившись в лес от дороги, наткнулся на небольшой ручей и уже пару часов шел вперед вдоль него. Вдоль ручейка почва была рыхлой и мягкой, поэтому на ней легко оставались следы по которым я мог сразу заметить присутствие человека. Со временем ручей привел меня к реке, не широкой, но судя по виду, достаточно глубокой и холодной, с сильным течением. Вдоль рек обычно строят поселения, руководствуясь данным фактом, я продолжил свой путь, прикурив очередную сигарету, чтобы притупить голод и отгонять от себя надоедливых комаров с мошками. Двигаясь вниз по реке, я ни на минуту не ослаблял бдительности, особенно после случая с увиденными зомби на берегу, что были привязанными цепями. Кто его знает, может, и здесь такая же беда. Люди сейчас явно не в себе и могут и не такое учудить. Спустя пару часов продвижения я вдруг услышал впереди негромкий визг, похожий на женский, а затем всплески воды, словно там кто‑то купается. Замедлив шаг, я настороженно пробрался вперед, чтобы посмотреть, что там творится, и да, оказался прав, визжала девушка, и их тут было целых две.

В воде плескались две весьма симпатичные и полностью обнаженные особы лет двадцати‑тридцати на вид. Фигурки худощавые, все прелести выглядели весьма соблазнительно, кожа покрыта массой татуировок, руки, спины, ноги и даже груди. Девушки искупались в воде, а после поднялись на берег и не одевая одежды приступили к стирке своих вещей. Я же остался неподвижно наблюдать за ними, нет, не то чтобы я какой‑то там извращенец, просто мне была нужна информация. Ведь они откуда‑то пришли, ведут они себя весьма уверенно и расслабленно. Еще при них нет абсолютно никакого оружия, а это говорит о том, что‑либо их кто‑то защищает, либо они просто недалекие, так как в такое время подобное безалаберное поведение просто неприемлемо. Когда они стирали вещи, хорошенько прополоскав их в холодной воде я заметил среди них мужские трусы, штаны и пару футболок у одной и у второй почти такой же набор. Они выжали вещи и развесили их на веревке, а сами, закурив по сигаретке, расселись под деревом. Вот вам и информация подоспела, людей тут как минимум четверо, теперь нужно выяснить, где их база, и осмотреть там все более внимательно, как знать, может, мне на этот раз улыбнулась удача.

Дождавшись, пока барышни закончат со своими делами и уйдут восвояси. Я спустился еще немного вниз по течению и, выбрав удобное место с пологими берегами, скинул свою одежду, уложил в рюкзак и пересек реку. А вода‑то была прям ледяная, даже и не знаю, что это за две моржихи такие, раз смогли в ней так спокойно плескаться, словно в теплом бассейне. Перебравшись на противоположный берег, я сразу отерся грязной футболкой и спешно накинул одежду. Затем свой рюкзак я припрятал в укромном местечке, так, чтобы на него никто не наткнулся, а если мне придется спешно покидать эту локацию, я смогу его быстро схватить и двигаться дальше. Закончив с этим я тихонько вернулся к месту, где барышни устраивали стирку, и, приметив натоптанную тропку, двинулся вдоль нее. Идти пришлось совсем недалеко. В двухстах метрах от берега посреди леса я увидел очертания небольшого бревенчатого домика. Приблизившись поближе, приступил к наблюдению, затаившись в высоких кустах, словно мышка.

Дом был совсем небольшим, так, охотничья избушка, чтобы ночку скоротать, плюс‑минус сруб был два на два метра, но сам домик выглядел довольно качественным и свежим. Забора по периметру не было, никакой техники и ее следов я тоже не обнаружил, зато увидел его обитателей. Те самые две девицы и два парня примерно того же возраста. Худые, высокие, несуразные и тоже безоружные, лица в пирсингах, а кожа в татуировках. Нет, оружие у них было, но это были ножи, что находились в ножнах, подвешенных за поясные ремни. Но, боюсь для них это так скорее хлебушка нарезать, нежели биться с ким‑то всерьез.

Сначала компания мне казалась какой‑то больно расслабленной, жизнерадостной, они говорили о чем‑то отвлеченном, много шутили. И все это как‑то не вписывалось в картину мира, я не понимал, с чего такой позитив и беззаботность, а потом вдруг понял.

Девушка нырнула в дом и вытащила из него большую коробку, из которой начала доставать предметы и выкладывать их на лавочку: жгуты, шприцы, небольшую газовую горелку и большой пакет с белым порошком. На этом моменте все встало на свои места. Кучка наркоманов затарилась всем необходимым и теперь устроила тут свои Содом и Гоморру. Ни о чем не переживая, прожигают свою жизнь, ведь все что им нужно у них есть. Тяжело вздохнув, я осторожно вышел из кустов и отправился за рюкзаком, а после двинулся дальше.

Я, конечно, мог пойти и напасть на эту группу и как минимум разжиться у них провизией, раз уж транспорта и оружия у молодежи нет, но это слишком рискованно. Их все же четверо, а я один, люди под кайфом могут быть как полностью беззащитны, так и крайне опасны. Так что нападение на них было бы крайне опрометчивым поступком с моей стороны. Острой нужды пока нет, а лишний риск не обоснован и не оправдан. Учитывая, что в данных условиях можно загнуться и от простого пореза или занозы, то точно нужно беречь себя и действовать наверняка, а рисковать только в самой крайней ситуации. Тут же на кону толком ничего и не было, я даже не знаю, сколько у них запасов еды. А отчаявшийся, безбашенный наркоман даже со смертельным ранением может что‑то да выдать напоследок. Я эту братию знаю, связываться с ними порой – себе дороже.

Что же касается заноз и порезов, это дело такое. Когда я был в бегах, с нами был совсем молодой парнишка, так его убила простая заноза в ноге. Сначала ничего такого, потом она начала болеть и гноиться, ее, конечно, извлекли, но уже было поздно, рана набухала, началось заражение крови, плюс пошла гангрена. Всего три недели, и парня пришлось добить, так как он из полезного члена команды превратился в вечно ноющий и жутко смердящий балласт, а больниц, разумеется, не было. Так что себя нужно беречь, и вообще бы стоило обзавестись банальной зеленкой, спиртом, бинтами и пластырями, не все можно залечить подорожником.

* * *

Очередной неудачный день подошел к концу, и я опять сижу на ветке дерева, обвязанный ремнем. Ночка выдалась еще той, сначала поморосил дождик, а после поднялся ветер, продувающий до самых костей, в какой‑то момент мне даже пришлось спуститься вниз, так как холод уже стал невыносимым. Утром я проснулся в обнимку с деревом, а еще мне было холодно, все тело ломило, а сопли просто текли ручьем.

– Апчхи! Сука! – злобно прошипел я, высмаркиваясь в лопух.

Болеть – последнее дело, особенно сейчас, когда я наиболее уязвим. Лекарств, конечно же, при себе нет, я даже поругал сам себя за то, что не взял с собой банку малинового варенья в деревне, решив, что это просто балласт, так как к сладкому я равнодушен.

Попив горячего чая с заваренными в нем травами, что нашел поблизости, я продолжил свой путь. Идти было тяжко, руки опускались, то и дело погружался в свои мысли, теряя бдительность. В какой‑то момент вообще наступила апатия, и мне стало казаться, что я вот так и погибну в одиночку в лесу, заболев пневмонией или еще чем‑нибудь серьезным. Но я все равно шел, словно в бреду, превозмогая болезнь.

Чтобы побороть болезнь, нужно было много пить, а еще есть. По пути я нарвался на небольшие малиновые заросли и нарвал там себе свежих ягод, а также наломал веточек для отвара. Выбрав удобное местечко, я насобирал веток и развел костер, на котором заварил чай и приготовил немного макарон. Все это я кое‑как затолкал в себя, залив двумя кружками горячего чая, а после сам не заметил, как задремал.

Проснулся посреди ночи, сидя у дерева, вокруг стояла мертвая тишина, лишь изредка поскрипывали ветви деревьев, трущиеся друг о друга оттого, что с них взлетали птицы. Звезды светились очень ярко, а полная луна освещала лес своим мягким белым светом. Идти ночью было бы глупо, да и чувствовал я себя все так же отвратительно, так что опять навел себе горячего чая с малиной и, опрокинув еще две кружки, улегся спать, положив под голову рюкзак.

На этот раз пробуждение было куда лучше, здоровье в целом у меня крепкое, и на поправку я иду весьма быстро. Так и сегодня я хоть и не был до конца здоровым, но простуда ощущалась гораздо меньше и уже не так сильно мешала двигаться дальше.

Продолжая свой путь, я увидел впереди мост через реку, по которому проехали две старенькие Нивы с прицепами, и это меня обрадовало. Наконец‑то я увидел людей.

Поспешив вперед, я добрался до разбитой заасфальтированной дороги и все так же придерживаясь леса двигался вдоль нее. Через какое‑то время дошел до перекрестка, где к разбитому асфальту примыкала накатанная грунтовка со свежими следами транспорта.

На обочине дороги виднелась дыра от вырванного знака, видимо люди не хотят, чтобы кто‑то знал о том, что впереди есть поселение. Прошел немного дальше и зашел в жидкий пролесок, где мне на глаза попался тот самый знак, синяя табличка со стрелочкой и белой надписью «д. Кузнецы, 2 км». Держась в стороне от грунтовки я неспешно и на полусогнутых ногах направлялся в сторону поселения. В наше время нельзя вот так просто прийти куда‑то без разведки. Мало ли, что за люди там сейчас обитают, если пошлют куда подальше считай, что тебе повезло, а то могут как грохнуть, так еще и в рабы определить. Поэтому без первичной разведки лучше на глаза никому не показываться. Как только деревня показалась на горизонте я сразу же взобрался на высокое дерево, чтобы осмотреть ее размеры и, если повезет, увидеть, чем там вообще люди занимаются. Если там процветает рабство – это будет сразу заметно так как над работягами будут стоять надзиратели.

Забравшись почти на самую макушку высокой, ветвистой сосны, я увидел поселение словно на ладони, большая деревня, что даже немного удивительно для данного региона. Тут домов пятьсот, не меньше, плюс масса построек и даже большие гаражи, по всей видимости от местного колхоза. Все поселение было обнесено высоким забором, плетеным из частокола, а местами стояли сторожевые вышки на которых в свою очередь дежурила вооруженная охрана. Так же вокруг деревни метрах в ста от забора велась активная работа, люди копали глубокий и широкий ров. Экскаватор был всего один, плюс три десятка человек с лопатами, они активно трамбовали рыхлую землю, делая некое подобие бруствера на внутренней стенке рва, чтобы ни люди ни зомби никак не могли его преодолеть. Охраны среди работяг не было, что говорило о том, что люди работают добровольно и они не являются рабами.

Спустившись вниз, я накинул на плечи рюкзак и все так же придерживаясь редкого лесочка и кустарников пошел в сторону деревни, по пути продумывая легенду. Я же не могу сказать им все как есть, мол я такой сякой сидел на базе бандитов, а после на нас напали вояки и я кое‑как сбежал. А еще я сам тот еще уголовник, людей погубил массу и вас готов перебить, пока не получу транспорт, припасы и оружие.

Я приблизился к кромке леса, за которой находилось выкошенное поле, а на нем уже как раз активно велись земляные работы. Сразу выходить мне не захотелось, решил еще немного понаблюдать за ними и послушать разговоры, в целом узнать общее настроение, чем живут люди и прочую полезную информацию. Все крохи информации потом можно будет собрать воедино и собрать хотя бы примерную картину о местных.

Лежа в кустах я наблюдал за работой, мужики усердно махали лопатами, то и дело подшучивая друг над другом и рассказывая различные байки во время перекуров. Никакой злости и в враждебности я не заметил и это радовало, но и чего‑то полезного тоже не услышал. И я уже было собирался подниматься на ноги и выйти к ним, как вдруг слева от меня хрустнула ветка и едва я успел повернуть голову как из глас посыпались искры. Затем мощный удар в живот опрокинул меня на спину и все – теплая, приятная темнота забрала меня в свои крепкие объятия.

Глава 11

Герда

Выжить, я должна выжить, пережить эту чертову зиму, а после вернуться обратно и напомнить о себе этим белым халатам и их прихвостням. А пока нужно сосредоточиться на окружающих, присмотреться к каждому и выявить возможные угрозы. Боюсь, после наших с Илом резких и прямых высказываний отношение к нам будет несколько натянутое. Как бы чего плохого не удумали, не хотелось бы их убивать, но если придется, моя рука не дрогнет.

– Слышь, Мать! А кто ты вообще такая? – вдруг произнес Ил и повернулся, шурша своим спальным мешком.

– В смысле? Я же представлялась и даже сказала, откуда я. – решила увильнуть я от ответа.

– Ты дурочку то не включай! – с нажимом сказал он. – Я вот с тобой уже несколько дней, а что ты за человек, понятия не имею. И это меня несколько нервирует, а то, что ты из ГРУ, знаешь ли, я даже не удивлен, и так было очевидно, что ты из какой‑то непростой конторы, уж больно ушлая. Я не пойму, что ты за человек и что тобой движет. С самого начала мне показалось, что ты прикольная, отбитая и с тобой будет весело, а сейчас все как‑то иначе, тухляк, одним словом. – поморщившись, добавил он.

– Для тебя вся жизнь это только веселье? – недовольно хмыкнула я.

– Ну да, а чего унывать то? Новое время, никаких правил, твори, что душе угодно. А вся вот эта лабуда с вертолетами, защитой выживших, роль няньки и прочая хрень мне не очень нравится. А еще меня раздражает тот факт, что я понятия не имею, чего ты хочешь. Ты все время врешь или что‑то недоговариваешь, я же это вижу и чувствую.

– Тебя пугает ответственность за чужие жизни? – с упреком спросила я у Ила, надеясь пристыдить.

– Пугает? – скуксившись, словно от лимона, переспросил он. – Нет, не пугает, напрягает. Чего ради я должен им помогать? Они мне что, родственники? Или чего полезного сделали? Вся эта ерунда не для меня, я свободолюбивый человек.

– А чего тогда сразу не отказался? Ты же вроде бы как ввязался в эту авантюру.

– Авантюра прикольная, прям квест, а вот ответственность так себе. Я на вертушке никогда не летал, а это интересно, но, сука, тачку жалко. И это, ты мне зубы не заговаривай, не уходи от ответа. – пригрозил он мне пальцем.

– А ты всех так допрашиваешь? Своих старых знакомых тоже допрашивал при первой встрече? – кивнула я в сторону КАМАЗов.

– А чего их допрашивать, у них все на лицах написано. Михалыч уголовник со стажем, вор в законе, и этим все сказано, суровый, но человек порядочный. Гена – это обычный деревенщина, простой, прямой, настоящий русский мужик, а еще голова на плечах и руки золоченые, прям Левша. Алина – спортсменка до глубины души, у нее в мозгах ничего кроме правильного питания и тренировок не было, но зато быстро сориентировалась в новых реалиях, и ей повезло повстречать Гену, который, аки рыцарь на белом коне, спас ее. Сейчас она вообще выполняет роль мамочки для пацаненка. Макс хоть и молодой, но очень смышленый, да и в целом весьма подготовленный. А еще была Степановна, вы бы с ней точно сошлись. Суровая тетенька, тоже из военных, она бы тебя, кстати, как макаронину бы сломала, если бы ты быканула. Умная, грамотная, но добрая и ушла красиво. – тяжело вздохнув, сказал Ил.

– Ой‑ой‑ой! Это что, я вижу проявление эмоций у социопата? – рассмеялась я.

– Что ты там видишь? Темно ведь. – отвернулся он от меня. – Тут дело не в эмоциях, а в здравом смысле, люди разные бывают, не мне тебе об этом говорить. Вот Степановна была хоть и суровой на первый взгляд, но знаешь, душевной такой, в общем, сложно объяснить, забей.

Дальше донимать своего напарника я не стала. Ил вообще уникальный человек, я думала, что смогу его понять и найти к парню подход, чтобы манипулировать им в своих интересах, но нет. Парнишка непредсказуемый, как погода в море, то полный штиль, то десятибалльный шторм. Хоть он и не испытывает обычных эмоций, но они ему нравятся, и он за ними гоняется. Так и со мной, он не прикончил меня не из‑за какой‑то там любви, тут все куда проще, ему было весело играть со мной в прятки и догонялки. Его раззадорил тот факт, что я его обманула и ограбила, вот Ил и носился за мной. Ему нравилось именно это, а когда я оказалась рядом, огонь в его глазах начал угасать. И он уже, словно волк, поглядывает в сторону леса. Мне кажется, если я не создам ему нужной интриги и мотивации, как только мы найдем транспорт и вертушку, он покинет нашу компанию, а этого я допустить никак не могу. Так что мне придется импровизировать, а для начала немного приоткрыть завесу тайны, чтобы создать интригу.

– Что именно тебя интересует? Спрашивай, отвечу честно, обещаю. – произнесла я, создавая вид, что с трудом делаю ему одолжение.

– Как что? Кто ты такая? А главное, кого, где и за что ты там хочешь прикончить? – недовольным тоном ответил он.

– Я из Подмосковья, есть такой город Королев, возможно, слышал. Единственный ребенок в семье, мой отец был военным, как раз служил в ГРУ, хотел сына, но родилась я. Семейная жизнь у родителей не сильно заладилась, так как он вечно был в разъездах и командировках. Так что, когда мне было пять лет, мать подала на развод, а спустя полгода вышла замуж за другого мужчину. В пятнадцать лет я переехала жить к отцу, он в то время закончил с полевой работой и стал служить в штабе. Я всегда восхищалась его работой и тоже хотела стать крутым оперативником. Но только тут был один момент, он про работу практически никогда и ничего не рассказывал. По большому счету мое представление о его службе было сформировано из голливудских фильмов про шпионов и разведчиков, а также собственной фантазии. Он всегда отговаривал меня от этой затеи, говоря, что не нужно девушке лезть в эту грязь, но я была непреклонна. С детства вместо танцев я выбирала секции по рукопашному бою, ходила на стрельбу и многое другое, кстати, когда я заканчивала школу, уже имела несколько серьезных титулов. А потом отец заболел, ну, точнее, он болел уже давно, собственно, это и было причиной того, что он перевелся в штаб, но я узнала об этом в самом конце. У него была онкология, рак желудка, сделать было ничего нельзя, и на следующий день после моего поступления в академию он скончался. Для себя решила, что все равно пойду по его стопам и стану одной из лучших. Дальше – больше, первые два года учебы были сущим адом. Их можно описать тремя словами: голод, недосып и усталость. Нас гоняли как сидоровых коз, не обращая никакого внимания на то, парень ты или девушка, все пахали наравне. С третьего года нас развели по факультетам, знаешь, как в «Гарри Поттере», только там была шляпа, а у нас начальник академии. Так я попала учиться на, как бы так это попроще сказать. – поморщившись, задумалась я. – В общем, настоящего шпиона, этакого Джеймса Бонда, но поверь мне, реальность очень сильно отличается от кино. Одним словом, одно разочарование, но это если смотреть с эстетической точки зрения, а если глобально, то мы делали очень великие дела… должны были делать. После учебы у меня была практика в одной отдаленной и очень жаркой стране, и я успела выполнить свое первое задание, но там ничего серьезного. А потом началось это. – развела я руки в стороны. – Теперь о насущном. – сделала я небольшую паузу и, дотянувшись до дверной карты, вытащила из нее бутылку с водой, чтобы промочить горло. – Большие люди и высшие чины узнали о грядущем зомби‑апокалипсисе чуть раньше, чем все остальные. Как ни крути, что‑то сделать, чтобы помочь людям, было нереально. Ну, ты и сам должен понимать, как ты отреагируешь, когда по телевизору скажут, что скоро наступит конец и нас всех сожрут зомби. Начнется полная задница, часть решит, что это бред, другие впадут в панику, а третьи пустятся во все тяжкие. Но всех военных и в части, касающихся людей, все же оповестили, но толку от этого было мало. Как я уже упоминала, я попала в одну группу людей, что вытаскивали всех важных людей в одну секретную лабораторию. Так вот, лаборатория – это большой и глубокий бункер, где сейчас находится масса ученых, которые должны разрабатывать вакцину против зомби‑вируса. Но я случайно узнала информацию, что это все чепуха, нет, они, конечно, работают над ней. По сути, из всей массы главных вирусологов, биологов и прочих умных дядек процентов пять изучает этот вопрос, а остальные заняты другим. – сделала я паузу и, открутив пробку от бутылки, начала пить.

– Чем же? – заинтересованно спросил Ил.

– Ты же умный мальчик, сам как думаешь? – улыбнувшись, спросила я у него.

– Если бы я хорошо знал биологию и прочую хрень, то мне бы было интересно, а можно ли человека сделать как зомби, только с сохранением рассудка. В теории, это же что‑то сродни бессмертию. Я прав? – неуверенным тоном произнес он.

– В яблочко! – Согласно кивнула я.

– И что в этом плохого? Пусть себе изучают, или тебе завидно? – ухмыльнулся Ил.

– Помнишь историю про мальчика, что я тебе рассказывала?

– Ага. – кивнул он.

– Это правда, да, он не брат мне, а просто спасенный ребенок, но это правда. Ты же понимаешь, что зомби‑вирус работает только на людях, соответственно, экспериментировать на мышках и обезьянках не получится. Они пачками убивают людей: детей, женщин, младенцев, там вообще бойня происходит! Ты считаешь это нормальным? А если эти экспериментаторы доиграются до того, что выпустят наружу еще более смертоносный вирус? Они не пытаются спасти человечество, они хотят получить власть над ним. Научиться управлять зомби, создавать послушных солдат и так далее.

– Я тебя понял, но, мне кажется, у тебя скорее что‑то личное, нежели забота о благе человечества. – скептическим тоном произнес он.

– Да, не без этого, но одно другому не мешает. Так что, хочешь поучаствовать в реально опасной операции и побывать в секретной биологической лаборатории?

– Спрашиваешь! Конечно, хочу! – воодушевленно ответил Ил. – Но это только весной?

– Да, весной. – согласилась я. – Меня ищут, пусть решат, что я ушла за кордон или где‑то погибла. А потом мы с тобой нагрянем к ним в гости. – Потирая ладони, добавила я, а на лице сам собой появился зловещий оскал.

– Вдвоем против целой базы? Которая под надежной охраной? Надеюсь, у тебя имеется хороший план? – скептически уточнил он.

– А что, испугался?

– Нет, но идти на убой тоже не хочется. Я же ничего не увижу, если умру. – ответил он, разведя руки в стороны.

– Кое‑какие наметки имеются, но об этом поговорим позже. А теперь, раз я утолила твое любопытство, будь добр, заткнись и спи! – строгим тоном скомандовала я и укуталась с головой в спальный мешок.

Ил

Едва я успел заснуть, как уже почувствовал удар острого локотка Герды в бок.

– Чего надо? – не желая открывать глаза, проворчал я.

– Подъем, солнце уже взошло! – командирским тоном сказала она и, открыв дверь, вылезла из машины.

– Блин! Такое чувство, что я только что глаза закрыл. – негодуя, ответил я, растирая ладонями лицо.

– А меньше болтать нужно было. Запомни, боец, когда есть возможность отдохнуть, отдыхай, потом ее может и не быть.

– Отвали. – отмахнулся я от нее. – Ты мне еще расскажи про паровозик, который смог, тоже мне майор Пейн! – хохотнул я.

Спустя полчаса мы уже выехали к первой локации, а именно музею авиации. В салоне был тот еще аншлаг. Герда сидела на переднем пассажирском кресле, сжимая в руках карту и указывая маршрут. Позади сидел Гаврилыч и держал в одной руке свою фляжку с коньяком, а во второй мелкую собачонку по имени Жучка, на которую косо поглядывал сидящий у противоположной двери Туз. Между ними сидел Макс, и он был единственным человеком, которому нравилось все происходящее. Гаврилыч то и дело ворчал на Тузика за то, что тот случайно чуть не перекусил Жучку пополам, видимо перепутал ее с белкой или иным мелким пушным зверьком. А Герда ругалась на Гаврилыча за то, что он пьет во время такого важного задания. Я же с этой картины только веселился и подливал масла в огонь, занимая то одну, то другую позицию.

– Вот что ты на меня наезжаешь! Соплячка зеленая! Или ты думаешь, раз ты с разведки, то все можно? Так нету твоей разведки больше. И вообще, что бы ты там себе не думала, я в любом случае старше тебя по званию, так что цыц! – громко ругался Гаврилыч.

– А он так‑то прав! – согласился я. – Не по уставу на старшего по званию бочку катить! Да и возраст нужно уважать! Тебя этому в детстве разве не учили? – согласился я с Летуном, при этом улыбаясь во все тридцать два зуба, от чего Герда отвела взгляд в сторону и закатила глаза.

– Да мне в целом все равно, какой у тебя возраст и звание! Совок ты хренов! Дело сделай, а потом хоть упейся! Ты же понимаешь, что мы тебе жизни свои доверим?! А если ты чего упустишь? Мы взлетим, а потом шарахнемся вниз! Ты же всех погубить можешь! Старый ты алкоголик! – сжав кулачки, возразила Герда.

– Так да! Слышь, Совок? Ты чего бухаешь то? У вертушки стоп‑крана нету! Мы же реально помереть можем? Давай‑ка завязывай! Негоже это, синьку жрать на работе! – переобулся я в воздухе.

Ехали мы весело, я как мог подливал масла в огонь, пока гнев двух сторон не сошелся на мне, и Герда вместе с

Гаврилычем послали меня куда подальше и настоятельно порекомендовали ехать молча. А я? А что я? Я просто развлекал себя как мог.

До музея было не особо далеко, но дорога была сильно разбита, а еще в этом районе весьма большая концентрация зомби. То тут, то там выскакивают на дорогу, шипят, ветки свои тянут, но моя малышка их не боится, а самых резвых с легкостью раскидывает на обочины отвалом.