Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 90 страниц)

Глава 8

Ил

На улице было сыро, холодные порывы влажного ветра продували насквозь, а я, не обращая на это внимания, присел на покрытый ржавчиной рельс железнодорожного пути и устремил свой взор в небо. Темнота, абсолютная темнота, ни звезд, ни луны, только клубящаяся тьма из темных туч, застилающая небосвод, – это все, что я видел, предаваясь размышлениям о жизни и смерти.

Не сказал бы, что я боюсь умереть, ведь шагнув вслед за костлявой старухой, мне наконец‑то откроются тайны мироздания, если таковые имеются, а может, я просто усну вечным сном. Но если уж умирать, то, как говорится, с музыкой, просто сдохнуть в канаве каждый сможет, а хотелось бы так, как Степановна, чтобы тебя запомнили, но сделать это будет не так‑то просто, особенно в компании собаки и психованной дамочки. Да и вообще, чего это я умирать собрался? Я еще молод, силен и красив, не дождетесь! Я еще всех переживу!

– Чем занят? – послышался за спиной голос Михалыча.

– Да так, звездами любуюсь. – не оборачиваясь ответил я, а после сделал глубокую затяжку сигаретой и щелбаном запустил окурок во тьму, бычок ударился о небольшой столбик, торчащий из земли, и, разбив уголек на десятки оранжевых искорок, упал на землю, издав едва слышное шипение от соприкосновения с влажной почвой.

– Звездами? – ухмыльнулся старик. – Так не видно же ни зги!

– Ага. – кивнул я. – Что хотел то?

– Поговорить, узнать, как твои дела? – как‑то по‑доброму, заботливо, словно по‑отечески произнес Михалыч.

– Все норм, жив, цел, орел. – ответил я, вспомнив старый мем.

– Ладно, не буду ходить вокруг да около, тем более я вижу, ты не особо настроен на диалог. Есть предложение, как насчет того, чтобы поехать с нами? – прямо предложил он, присев рядом со мной.

– Куда? – все же повернувшись в его сторону уточнил я. Хотя лица Михалыча в темноте видно не было, лишь очертания силуэта, благодаря тому, что из депо пробивались лучи света включенного прожектора.

– Туда. – недовольно фыркнул Михалыч. – Появился у нас тут один план, твоя помощь не повредит. – добавил он.

– Полетать решили? – ухмыльнулся я.

– Как ты догадался? – изумился он.

– А чего тут догадываться‑то? Я же псих, а не идиот! С тобой в кабине ехал не менее, а то и более древний мужик в армейском летном комбезе, да еще и в пилотке. Тут не нужно быть гением, чтобы догадаться. А вот ты тупите и не слабо, неужели опыт Гены вас ничему не научил? Его уже дважды на аэродроме чуть не сожрали! Или думаете, на третий раз повезет? И это еще не учитывая посадку. – скептическим тоном уточнил я.

– Учитываем, все учитываем. – прокряхтел старик. – Но то были самолеты, а мы на вертушке хотим. Сегодня была первая попытка, но не повезло, одни деятели еще до нашего приезда транспорт повредили. – с досадой в голосе пояснил он.

– А куда собрались? В теплые края? На необитаемый остров? – с неподдельным любопытством уточнил я.

– Есть пара локаций, но не на Юге, а в Сибири, и там можно будет перезимовать, а может, и на больший срок остаться. А дальше как карта ляжет, но нужно торопиться, уже август на дворе, скоро осень начнется, и чем дольше возиться, тем сложнее будет. Тут, как говорится, готовь сани летом. – пояснил он.

Слова Михалыча меня заинтересовали, я понимаю, что он за человек, и воздух просто так он сотрясать точно не станет. И раз старик знает какие‑то локации, то вероятность на успех вполне есть, и она весьма высока. Сделай он мне это предложение еще вчера, я бы, как обычно, отмахнулся от него, так как в целом все это мне не сильно интересно. Но после разговора с Гердой я не могу не согласиться с ее доводами, еще я не люблю холод, а морозить задницу в каком‑нибудь сугробе мне тоже как‑то не улыбается.

– Что скажешь? – не дождавшись ответа, уточнил у меня Михалыч.

– Звучит интересно, но я не собираюсь быть нянькой этой шайке голодранцев, что ты притащил за собой. И спонсировать их тоже не собираюсь! – кивнул я в сторону депо.

– Уже что‑то! – ухмыльнулся старик. – А раз ты такой куркуль, чего же ты тогда сам им еды отсыпал? – ехидным тоном уточнил он.

– Они с голодухи на Тузика моего косо посматривают, побоялся, как бы не сожрали. Я бы их, конечно, потом прикончил, но собаку это не вернет. В общем, сработал на опережение. – улыбнувшись, отмахнулся я.

– Ну‑ну. – рассмеялся Михалыч, не поверив моим словам. – Людям надо помогать, по возможности. – спокойно добавил он.

– Ага, как же, тоже мне меценаты нашлись. – недовольным тоном буркнул я.

– Если ты не забыл, то в нашу первую встречу тебе тоже помощь понадобилась. – вдруг упрекнул меня Михалыч.

– Ага, как же тут забудешь! – возмутился я до глубины души. – Ты это, старый, писюн с пальцем не сравнивай. Вся ваша помощь заключалась в повороте руля, дабы растолкать мертвецов! А потом, если ты не забыл, я спас твою дряхлую задницу! – уколол я его в ответ.

– Но ради своих интересов, не так ли? – парировал он.

– Все так! Я вообще и не скрываю того, что всегда действую в своих интересах. Живу ради себя, и на остальных мне все равно. Да, у меня есть определенные принципы, от которых я стараюсь не отступать, но, думаю, и это до поры до времени.

– Согласен, и я нисколько не осуждаю тебя. А если ты не забыл, то в тот день, когда ты спас меня, то спас еще и кучу других людей. – опять тыкнул он меня носом в не самый приятный факт.

– Вот именно! И что в итоге? Они на нас еще бочку катить начали! Недовольные были! Сколько спасибо ты услышал за то время, пока мы были в той деревне? – недовольным тоном прошипел я, но Михалыч ничего не ответил. – Вот‑вот! Молчишь? Правильно, не все умеют ценить то, что им дают.

– Эти – люди другие, они сохранили свое лицо и человечность. – указал он пальцем на депо.

– Ага, как же! – хохотнул я. – Это они тебе об этом сказали? Я бы и не такого напел, если бы от твоей помощи зависела жизнь. Что‑то ты размяк, Старый, смотри, как бы они потом тебе нож в спину не вонзили. – поучительным тоном добавил я.

– А ты не вонзишь? – прямо спросил он у меня.

– Я то? – хмыкнул я. – В спину нет, а вот в сердце, глядя в угасающие глаза, легко! Только дай повод, и заметь, я этого не скрываю.

– Этим ты мне и нравишься, всегда честен и прям. – похлопал он меня по плечу. – В общем, договорились, пошли в здание, а тут что‑то прохладно, как бы мне спину не застудить. – добавил он и, кряхтя по‑стариковски, поднялся на ноги.

* * *

Среди незнакомых мне лиц в основном были женщины и дети, причем женщины все как одна бесполезные. Домохозяйки, что едва могли нормально приготовить пищи на всех, и одна бухгалтерша, от которой тоже проку ноль. А еще было четверо мужчин, все худые, истощенные, и, как я вижу, даже страдая от голода, половину своих паек раздали детям. Может и прав Старый, сохранили свое лицо, не поддались первобытным инстинктам, где выживает сильнейший. Помимо этого все четверо мужиков оказались весьма ценными кадрами, они были спасателями, а это значит, их познания весьма обширны. Что можно есть, как очистить воду, оказать помощь человеку, сделать укрытие и многое‑многое другое. Это раньше казалось, что все просто: открыл мобильный, создал запрос, и вся информация на ладони, а сейчас даже книгу найти проблема, а такие люди и вовсе на вес золота, нужно быть полным кретином, чтобы отрицать подобное. А еще меня заинтересовал пожилой летчик в отставке, тот еще тип, конечно, пропитый до глубины души. Он и сейчас ходил с фляжкой, наполненной коньяком, прихлебывая из нее время от времени. Как человек он мне был неинтересен, но его знания о том, как управлять вертушкой, были для меня очень интересными, такой ой как может пригодиться в будущем, если оно, конечно же, будет.

Герда же сейчас кружила вокруг детей, разливая им чай и угощая сладостями, прошу заметить, моими сладостями из моих запасов! Она порхала между детками аки бабочка и мило беседовала с ними, подбадривая, словно молодая мамаша.

– Эй, Мать, иди‑ка сюда! – подозвал я к себе Герду, от чего с ее лица тут же сошла улыбка, и она направилась ко мне.

– Только вот не начинай про то, что я твои вкусняшки разбазариваю. – она сразу начала давить на меня.

– Вообще да! – кивнул я. – Но сейчас не об этом. – сменил я тему беседы на нужную. – Скажи‑ка, а ты умеешь летать? – уточнил я у нее.

– Ты что, с Гаврилычем прибухнул? – опешила от вопроса девушка.

– Да нет же. – тяжело вздохнув, ответил я. – На самолете и вертолете летать умеешь?

– Аааа, вот ты о чем. – улыбнулась девушка. – На вертолете нет, на самолете да, но на маленьком, вроде спортивных Як‑52, этажерки там старые. А тебе зачем?

– Это я так, для кругозора. В общем, нам предложили вступить в эту веселую компанию, как я понимаю, нам нужно будет раздобыть вертолет и улететь далеко в Сибирь, где, возможно, будет убежище для зимовки. Ты же как раз об этом и говорила, что скажешь?

– Хм, интересно. – задумчиво ответила Герда и потерла ладонью свой лоб. – Вообще звучит заманчиво, и то, что эти люди с тобой знакомы и не хотят убить, уже говорит о том, что они весьма добрые и терпеливые. В остальном план полное дерьмо, где достать большую вертушку, которая доставит нас всех за раз? А еще нам придется бросить весь транспорт, до кучи нам нужно будет где‑то заправляться, и еще нас банально могут сбить, последнее, конечно, маловероятно, но учитывать стоит и это. – начала она загибать передо мной пальцы на руке.

– А ты умнее, чем кажешься с виду. – хохотнул я.

– Это да. – согласилась Герда. – Я этим всегда пользуюсь. – хохотнув, добавила она.

– Ладно, давайте попробуем организовать некое совещание, этот Гаврилыч, наверное, тоже знает, о чем говорит, обсудим все, и если не выгорит, завтра утром уедем от них. – предложил я.

– Годится. – согласилась Герда. – Я, конечно, добрая, но путешествовать в большой компании будет больно хлопотно.

* * *

В темном уголке основной костяк группы собрался вокруг небольшого костра, что согревал присутствующих теплом и обдавал горьким, едким дымом. Но это никому не мешало пить сублимированный кофе и смолить папиросы.

При этом у нас разгорелась очень жаркая дискуссия, где Герда выступала в роли главного оппозиционера, подвергая скепсису каждое предложение. В какой‑то момент Гаврилыч не выдержал и, отхлебнув коньяка из фляжки, поставил девушку на место, мол: «Угомонись, малая, не мешай взрослым дядям беседовать!» Но сделал он это очень зря, Герда сверкнула своими злобными глазками и, дабы все осознавали вес ее слов, заявила, что являлась одним из сотрудников отдела главного разведывательного управления, и если все присутствующие хотят выжить, то им бы лучше прислушиваться к ее мнению. А если еще хоть кто‑то попробует как‑то оскорбить ее или унизить, то рискует получить в своем теле новое отверстие или улыбку от уха до уха.

После ее слов все притихли, а на меня были устремлены удивленные четыре пары глаз Михалыча, Гены, Макса и Алины с застывшей парой вопросов: «Где ты ее нашел?», «Как вы друг друга еще не убили?» На что я лишь отмахнулся со словами: «Долгая история».

Тем не менее, после этого разговор стал более конструктивным, и из него исчезли такие слова, как: «Как‑нибудь», «Авось», «На месте разберемся» и «Что‑нибудь придумаем». Теперь, развернув карту, все корпели над ней, вспоминая различные локации, где кто бывал ранее, где могут быть маленькие аэродромы подскока, армейские, авиационные части, а также места, где перерабатывают топливо. И, разумеется, начали высматривать места, где поблизости могут найтись хоть какие‑нибудь места с вертолетами и, желательно, не модернизированными, ведь наш летун уже давно не сидел за штурвалом, а новые образцы техники сильно отличаются от старых, и не факт, что Гаврилыч сможет даже запустить такой транспорт, не говоря уже о полете.

* * *

– А что насчет музея? – вдруг спросила Герда, тыкнув пальцем в карту.

– Музея? – нахмурив брови, возмущенно спросил я.

– Что тебя удивляет? – задала она мне вопрос.

– Не знаю, например то, что это музей и хорошую технику туда никто выставлять не будет? – скептическим тоном ответил я.

– В общем‑то, почти все самолеты и вертолеты сами туда прилетают, правда, с них кое‑какое оборудование снимают, но все же они вполне себе рабочие, и там, кстати, должны быть образцы, на которых я ранее летал. – согласился Гаврилыч, но такие штуки потребуют длительной проверки, и с топливом там точно будет напряженка, его же сливают под ноль.

– А ведь хорошая идея. – согласился Михалыч. – Где‑то я читал шутку, что Россия может захватить небольшую страну, используя только памятники, выходит, это не такая уж и шутка. – хохотнул он.

– Ага, в каждой шутке есть доля правды. – согласился с ним Гаврилыч.

– Вот тут. – Герда увела палец в сторону по карте. – Большой железнодорожный узел, и высока вероятность того, что там будут составы с топливом, так как по этому направлению ходят составы до крупного нефтеперерабатывающего завода. Бензин и дизельное топливо, скорее всего, уже слили, а вот керосин явно пока не пользуется большим спросом, так что, если он там и есть, то будет нетронутым. – пояснила она.

– Звучит как план. – согласился я.

– Теперь подытожим. – окинув всех взглядом, сказала Герда. – Время у нас еще есть, но расслабляться никак нельзя. У нас есть три точки, где может находиться необходимый транспорт, а также два места с топливом. С рассветом мы с Илом, Гаврилычем и Максом отправимся в музей на разведку, так как он ближе всех, если все удастся, наведаемся и на развязку, а дальше будем действовать по результатам. Вам нужно решить вопрос с транспортом, либо рассадить всех в КУНГи КАМАЗов, либо усилить один автобус, кто знает, что ждет нас в пути. А еще у нас висит в воздухе вопрос с продовольствием, нас много, а на зиму нужно немало припасов. Но к нему мы вернемся, как только решим проблему с вертолетом. Также я вам сразу рекомендую подумать о том, как быть, если ничего не выгорит. Скажу сразу, ни я, ни Ил не будем передвигаться с вами, у нас свой путь. – строго отчиталась Герда.

– То есть вы с нами, пока вам это выгодно? – возмущенно спросил у нас один из спасателей.

– Все так, и мы этого не скрываем. От нас много пользы, а ваши люди – балласт, пока есть перспектива добиться успеха, мы тут, а если она улетучится, то не обессудьте. Время рыцарей и героев давно прошло. – прямо ответил я.

– Как ты можешь называть людей балластом? – продолжил возмущаться спасатель.

– Очень просто! Сними свои розовые очки и осмотрись по сторонам! Теперь человек человеку волк, не иначе, а если ты строишь иллюзии про добрячков, то жить тебе осталось недолго. – отмахнулся от него я и, допив кофе, поставил кружку вверх дном на столик.

На этом совещание было завершено, каждый был согласен с основной идеей, и мы разошлись на отдых, поскольку до рассвета оставалось не так уж и много времени.

– Слушай, до меня только сейчас дошло, что машину придется бросить. – негодующим голосом обратился я к Герде.

– Так‑то да, но не бросить, а хорошенько спрятать. Я планирую вернуться сюда весной, но это если вообще наша затея выгорит. – ответила девушка. – Ты тоже со мной поедешь, за зиму я сделаю из тебя куда более опасного бойца, чем ты сейчас, и мне понадобится твоя помощь.

– Моя помощь? В чем? – удивившись, уточнил я.

– Месть, помнишь тех солдатиков, что меня искали? Все они должны сдохнуть, как и их организация, я положу им конец! – злобно заявила она.

– Звучит как‑то неоднозначно. – пожал я плечами. – Что они такого сделали, раз ты так сильно злишься?

– Вот доберемся до места, расскажу, а пока… чего воздух сотрясать? А теперь давай, отдыхай. – укутавшись в свой спальный мешок, ответила Герда и отвернулась.

Глава 9

Лиза (Докторша)

С начала операции прошло уже восемь часов. Я сидела на маленьком стульчике и отдыхала, наблюдая за экранами, на которых отображались показатели жизнедеятельности организма Пети. Обстановка была весьма удручающая: группа специалистов в разных областях, яркий свет, звук техники и сопенье сотрудников.

Глядя на привязанного прочными ремнями к кровати парня, чье тело все было истыкано датчиками и различными трубками, я испытывала смешанные чувства. С одной стороны, мне было его жаль, так как вероятность того, что он выживет, была менее одной сотой процента. А он еще так молод, он бы мог еще столького достичь. У меня был сын, и он был не сильно младше Пети, хотя, вспоминая его пристрастие к наркотическим средствам, боюсь, в том мире он бы протянул недолго. Что греха таить, даже если бы он и выжил сразу, то его поступки были бы ненамного лучше Петиных. С другой стороны, все, что мы делаем, все это на благо науки, а парнишка заслужил свое наказание. Как говорится, «С паршивой овцы хоть шерсти клок». Петр заслужил подобное отношение, как и те люди, которых привезли вместе с ним. Я, конечно, не судья, но этим оправдываю то, что мне приходится делать. И чем больше преступников у нас будет, тем меньше невинных людей пострадает как вне базы, так и внутри нее.

В самом углу операционной стоял наблюдатель от руководства. Это был мужчина в возрасте, облаченный в ярко‑желтый герметичный костюм, защищающий от биологических угроз. Единственное, его капюшон был откинут, а респиратор снят, чтобы улучшить обзор и облегчить дыхание. Наблюдатель держал в руках планшет и постоянно фиксировал стилусом все показатели с экранов, а также записывал все наши действия, словно бортовой самописец. Вид у него был очень сильно взволнованный, на лбу то и дело блестели капли испарины, и одна ассистентка постоянно протирала ему лицо бумажными полотенцами.

– Вы в порядке? – обратилась я к наблюдателю.

– Да‑да. – закивал он, словно болванчик, не отрываясь от своей работы. – Все, что вы тут делаете, это просто невероятно. И вы, несомненно, поставили новый рекорд! – восторженно добавил он.

– Рекорд? – нахмурившись, недоумевая, произнесла я.

– Все так и есть. Тот факт, как долго пациент прожил с новыми органами, ведь самое длительное время до сегодняшнего дня было всего сорок минут, а сейчас с момента трансплантации прошло уже более трех часов. – пояснил он мне.

– Я думаю, тут дело не в нас, так как все присутствующие специалисты высочайшего класса. Просто совместимость хорошая, а еще, вероятно, удача. – пожав плечами, прокомментировала я его реплики.

– Может и так. – закивал он.

– Елизавета, подмените меня? – обратился ко мне Денис, еще один хирург, который уже несколько часов трудился над нашим пациентом.

– Разумеется. – согласилась я и, надев на руки новую пару перчаток, подошла к телу.

* * *

Работа кипела, все мы дружно работали, словно один часовой механизм, четко выполняя свою функцию. Операция длилась уже двенадцать часов, но все были бодрячком и держали усталость в узде. Все же большинство присутствующих тут врачей весьма и весьма опытные и имеют огромный стаж за плечами. Так что длительными рутинными операциями их не удивить, а молодежь, глядя на нас, старается соответствовать нашему уровню.

– Давление падает! Фиксирую остановку сердца! – раздался громкий голос ассистентки, за которым последовал писк медицинского оборудования.

Я сразу отошла в сторону, подпустив к телу паренька пару врачей, что приступили к реанимации. Все как по учебнику: адреналин, массаж сердца, дефибрилляторы и прочее, но увы. Десять минут реанимационных мероприятий не дали и намека на возвращение жизни, и мне, как старшей, ничего не оставалось, кроме как констатировать смерть пациента.

– Вот же Петя, жук навозный, столько времени на тебя убили, а ты взял и помер. – негодуя, произнесла я, снимая с себя перчатки.

Вдруг кардиомонитор издал писк, а на экране отобразился удар сердца, только он был каким‑то слабым. Все вновь вернулись к телу, удар сердца опять повторился, но только через шесть секунд, и удар опять был слабым. А затем опять и опять. Пульс был десять ударов в минуту и очень слабым, прощупать на руке или шее его вообще было нереально. Давление было очень низким, почти на нуле, а температура тела упала до двадцати восьми градусов, но парень был жив, вроде как жив, хотя я бы сказала, что это нечто среднее. На этом странности не закончились, цвет кожи стал меняться прямо на глазах, сначала парень сильно побледнел, отчего стали отчетливо проглядываться темно‑синие узоры вен.

– Елизавета, что будем делать? – обратился ко мне один из коллег.

– Понятия не имею. – пожала я плечами. – В принципе, мы сделали, что было запланировано, зашиваем и наблюдаем. – дала команду я, и все приступили к работе.

Осмотрев тело, я заметила, как из лопнувшего сосуда начала сочиться черная кровь, и она капнула мне на белоснежную перчатку. Капля крови потекла от тыльной стороны ладони к пальцам, оставляя после себя синий след. Размазала каплю пальцем второй руки по перчатке, стало ясно, что кровь сменила цвет с красного на темно‑синий, что также было очень странным.

– Это невероятно! – раздался голос ассистентки, что осматривала тело пациента сбоку.

– Что такое? – отвлеклась я от изучения крови.

– Его шов на бедре. – указала она пальцем.

– Во дела! – изумилась я, обойдя операционный стол и осмотрев указанное место.

– Что? Что там такое?! – нетерпеливым тоном начал расспрашивать наблюдатель.

– Шов наложили около полутора часов назад, а он выглядит так, словно прошло более трех дней. – пояснила ему я.

– Прошу меня простить, я слабоват в медицине. Что это значит? – уточнил он, явно чувствуя неловкость.

– Глубокая рана очень быстро заживает, невероятно быстро заживает. – добавила я.

– Восхитительно. – закивал головой наблюдатель, уткнулся взглядом в планшет и начал что‑то рисовать стилусом.

Следующим шагом я взяла в руки фонарик и решила проверить реакцию зрачков на свет. Задрав одно веко, я увидела лишь белесый глаз, прямо как у зомби, и он никак не реагировал на раздражитель. Под вторым веком глаз оказался здоровым и хоть заторможенно, но все же реагировал на яркий свет. Далее ассистенты начали зашивать пациента, а я, тяжело вздохнув, присела на кресло. То, что я сейчас видела, по сути, невероятное открытие, нонсенс. Исходя из всех моих знаний, такое просто невозможно: смена крови (интересно будет изучить ее состав), очень медленный пульс, редкое дыхание и низкая температура тела. Пока парня зашивали, он вдруг начал шевелить пальцами на ногах и руках, но при этом никак не пытался вырваться. Затем его губы и глотка тоже начали шевелиться, и в операционной раздалось негромкое шипение. Петя лежал неподвижно с закрытыми глазами и просто шипел, но длилось это недолго. Спустя пару минут я смогла различать буквы в бесконечном шикающем звуке.

– Шшшшшшххх. Нн щщщ. Не шш ш на ви ж ж ж ж жжуууу. Не на вижу! – отчетливо прошипел Петя. – Иллллл ненавижу! Ян, Леший, Лиза, Коля ненавижу! Убить! Убейте их всех! Всех до единого! Сожрать! Сожрать! Сожрать! – раз за разом повторял он одно и тоже, словно мантру.

– Петя! Ты меня слышишь? – обратилась я к парню, подойдя поближе к операционному столу, но реакции не последовало.

– Всем отойти от стола! Теперь это наш пациент! – с громким криком влетел в операционную мой старый знакомый – Арсений Анатольевич, вид у него был взволнованный, и он сразу же подскочил к кровати, осматривая тело Петра.

– Что это значит? – возмутилась я. – Этот пациент по нашему направлению!

– Елизавета, рад вас видеть. – оторвав взгляд от Петра, произнес Арсений. – Надо же, первая работа, а уже такой успех. – кокетливо подмигнул он мне. – Кто, с кем и чем тут работает, решать только мне. Этот пациент теперь наш, через некоторое время повторите процедуру и сделаете нового, и, возможно, тогда я оставлю вам его на некоторое время, а пока я попрошу вас покинуть операционную и, разумеется, о произошедшем молчать в тряпочку. – перейдя на угрожающий тон, добавил он.

– Как скажете. – злобно прошипела я сквозь зубы и демонстративно сняв с рук перчатки, бросила ему их под ноги, а после развернулась и пошла к выходу.

У операционной сейчас был целый аншлаг, группа людей в белых халатах, причем двое из них были вооружены. Они как‑то брезгливо посматривали в нашу сторону с некой долей высокомерия и презрения, словно возомнили себя невероятно важными. Из коридоров, кстати, тоже всех прогнали по кабинетам, чтобы никто не видел, как нашего подопечного будут везти до лифта.

Возмутилась же я скорее для вида, с целью показать, что у меня тоже есть характер и я не девочка для битья, о которую можно вытирать ноги. В целом научный интерес у меня был, мне очень хотелось изучить Петю, но я понимаю правила игры, я всего лишь хирург, а изучать результаты моих работ будут другие.

Николай (Круг)

Новость о зомби, двигающихся в сторону базы, мягко говоря, была неожиданной. Нет, нападения уже случались, но там от силы группки по двадцать, тридцать особей, не больше, а тут сразу тысячи, откуда их столько?

Едва коллеги доехали до нас, как из ведущего Тигра выскочил Скайнет и продемонстрировал Сержанту планшет со снимками с воздуха.

– Ты уверен, что тут тысячи? – водя пальцем по экрану, скептически спросил командир.

– По факту тысячи, просто тут много тысяч. – смутился он.

– Очень много, под сотню, а то и больше! – добавил он, возвращая планшет разведчику. – Круг! На базу, бегом! – громко дал команду он, хватаясь за свою радейку.

– Есть! – сразу же ответил я и, воткнув передачу, быстро отпустил сцепление, вжав газ в пол, от чего Тигр грозно зарычал и резво рванул вперед.

– Око Сержанту! – произнес он в микрофон.

– На связи! – послышался чей‑то чавкающий, ленивый голос из динамиков.

– Хватит жрать! Код шестьсот шестьдесят шесть!

– Чего? Ты с дуба рухнул? Или прибухнул где‑то? – хохотнул тот же голос.

– Шмель, ты идиот? – в секунду рассвирепел Сержант, видимо узнав связиста по голосу. – Задница полная! Всех гони домой, пусть все бросают, сейчас будет горячо! В сорока километрах на запад замечена огромная орда зомби численностью порядка ста тысяч особей! Всех в ружье, мать твою! – прокричал наш командир.

– Принял! – видимо осознав масштаб грядущего, громко ответил связист.

До базы мы долетели минут за тридцать, и там все были на суете. Вся стена сейчас ощетинилась сотнями крупнокалиберных пулеметов, к которым подносили цинки с патронами. Перед стеной стояли танки и БТРы с пушками, повернутыми в сторону надвигающегося врага. Также по периметру активно раскидывали паутину из колючей проволоки. Толку от нее, конечно, не сильно много, но первые ряды зомби в ней точно запутаются, а это, в свою очередь, на какое‑то время создаст заминку среди мертвецов.

Как только заехали на территорию, нас тут же встретило руководство, и Сержант приступил к докладу, подманив к себе Скайнета с фотографиями. Мы же пока поставили машины в общий строй и пообщались с парнями, которые занимались вывозом оборудования из бандитской базы.

Они поведали нам о странной ситуации, что с ними приключилась. Загрузив очередную колонну, парни отправились сопровождать грузовики. Зомби, как обычно, шатались то там, то тут, и на них особо даже никто не обращал внимания, но вдруг они все разом словно с цепи сорвались. Ни с того ни с сего медленные чудовища, что тянули руки в сторону машин с выжившими, забыли про них и побежали в сторону. По пути они увидели сотни зомби, которые бежали в одном направлении, как раз западнее, в сторону базы, словно дети, которых мама звала на обед.

– Что же это за хрень такая. – вслух высказался я, отпив воды из своей фляжки.

– Что это, конечно, непонятно, а вот откуда ноги торчат, я догадываюсь. – суровым тоном пробасил Хобот.

– Удиви? – спросил я, отчего все присутствующие сосредоточили на нем свои взгляды.

– Ну и чего вы на меня так смотрите то? А то сами еще не подумали, что вон из‑под земли уши белых халатов торчат! С чего бы им еще вдруг сюда такой ордой рвануть? Поди, нахимичили что‑нибудь эдакое! Вроде феромонов или еще чего! Сделали приманку, мать его ети! – начал распыляться он.

– Так старый дело говорит. – кивнул Сапсан. – Эти уроды рано или поздно нас всех погубят. – добавил он.

– Главное теперь отбиться от последствий. – тяжело вздохнул я, мысленно надеясь о том, что Лиза не имеет к этому никакого отношения. – Парни, вы все‑таки на опыте, скажите, каковы наши шансы? – обратился я к бойцам.

– В целом очень даже высокие, бояться нечего. Да, они превосходят числом, но они не стреляют, а просто прут напролом. Так что не ссы. – заверил меня Старшина.

– Единственное, проблема, потом их закапывать или сжигать долго придется, а еще боеприпасов много потратим. – добавил Сапсан, хлопнув меня по плечу.

– Чего мы тут стоим, лясы точим? – подошел к нам Сержант и, улыбнувшись в своей манере, подмигнул. – Сигаретку командиру! – дал он команду, а Сапсан тут же протянул ему раскрытую пачку.

– В общем так, все на стену, по два человека занимаем свободные пулеметы и упражняемся в стрельбе. Все как на стрельбах, как только твари входят в зону поражения, сразу огонь. Первыми танки отработают, а после и мы подключимся. – пояснил он нам задачу, а после вынул сигарету из открытой пачки и, подкинув ее вверх, ловко поймал губами прямо за фильтр.

Я занял рубеж на пару с Сапсаном, он калач тертый и сразу понял, что я никогда в жизни не пользовался крупным калибром. Он по‑быстрому провел краткий инструктаж по использованию пулемета Утес, затем все наглядно показал и сказал, что работать будем по очереди, чтобы я побыстрее руку набил как в стрельбе, так и в снаряжении лент.

Глядя на стену, я не видел паники среди солдат, такое чувство, что только я переживал за происходящее. На лицах солдат я скорее видел рутину, нежели хоть каплю страха и сомнения в успехе.

Из размышлений меня вывел синхронный залп сразу трех танков. Бабахнуло знатно, я аж подпрыгнул от неожиданности, чем очень сильно рассмешил Сапсана, и Хобота, и Сержанта, что стояли за соседними пулеметами.

– Не ссы, Капустин! – хохотнул Хобот.

– Поговорим и отпустим! – добавил Сержант.

– Да пошли вы! – отмахнулся я от них. – Как будто бы я каждый день в таком участвую! – злобно добавил я.

Танки начали активно стрелять, создавая где‑то вдалеке столбы черного дыма. Затем к ним присоединились пушки, установленные на БТРы, создавая еще больше грохота и звона, издаваемого летящими в разные стороны гильзами. А затем я увидел, как земля чернеет прямо на глазах. На нас бежала целая лавина из зомби, им не было числа, просто туча, простирающаяся до горизонта.

– Чего стоим? Кого ждем? – спросил у меня Сапсан.

– Понял! – кивнул я и, схватившись за пулемет, прицелился в сторону орды и спустил курок.

В течение следующего часа творился настоящий ад. В ушах громко звенело от оглушения, так как со всех сторон грохотали орудия. В воздухе сильно пахло жженым порохом, отчего порой было даже сложно дышать. Бойцы все как один вели непрерывный огонь, уничтожая орду. Зомби рвало на куски, и они падали один за другим, превращая землю в черную, зловонную жижу. Мертвецы увязали в телах собратьев, не в силах быстро прорваться к стенам. Все, что им оставалось, так это просто тянуть руки вперед и шипеть. Утес штука весьма серьезная и опасная, ее пуля с легкостью прошивала до десятка зомби за раз, оттого такое большое количество тварей и не вызывало паники в рядах солдат.