Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 90 страниц)

– Вот как. – отпил я чифира из кружки, переваривая полученную информацию. – И как вам в целом живется? Все устраивает? Чем вообще занимаетесь? – уточнил я у них.

– Да нормально живем, есть место, куда кости бросить можно. Кормят хорошо, спишь спокойно, женщин под боком немало. – улыбнувшись, ответил Толян. – Работы хватает разной, тут где себя сам видишь, мы оба бывшие силовики, Серега из ОМОНа, я из Росгвардии, мы себя в разведгруппе нашли, гоняем по городу, гасим зомби, спасаем красавиц от злодеев.

– А если я захочу, меня тоже возьмут? – уточнил я.

– Если тест у Лехи пройдешь, он за бойцов отвечает. Ты сам уже знаешь, парень он непростой, он людей словно насквозь видит. Если что плохое задумаешь, он тебя в миг раскусит. – прямо сказал Серега.

– А если я решу уйти, он меня не нагонит? Как тех, что уходили до этого? – задал я очередной провокационный вопрос.

– Зачем? Ты же угрозы не представляешь, но, может, и нагонит, все от тебя зависит. – честно пояснил Толик, тяжело вздохнув.

– Ладно, Леший, мы тебе общий расклад дали, теперь ты давай колись, откуда к нам сюда попал, да и вообще, что в мире творится, а то мы пока дальше границ города никуда не заезжали. – с искренним любопытством спросил у меня Серега.

– Как тут откажешь. – улыбнулся я в ответ, парни честно мне весь расклад дали, надо и мне удовлетворить их любопытство.

Глава 9

Николай (Круг)

– Мужчины, не буду ходить вокруг да около. – строгим тоном обратился к нам полковник. – Нам предстоит много работы и не совсем той, к которой вы привыкли. Но прежде чем я озвучу задание, я хочу, чтобы каждый из вас вспомнил, зачем он тут находится и ради чего мы все стараемся. Я понимаю, что все хотят жить, есть, спать и делать все это в безопасности, и в нашем бункере все так и есть. Но это временно, ничто не вечно: ни припасы, ни запасы топлива и даже наша жизнь. Что же останется после нас? Мир, кишащий мертвецами, где с каждым годом обычному человеку будет выжить все сложнее и сложнее. Вы этого хотите? – вопросительно посмотрел он на нас. – Думаю, что нет! Так что вспомните о том, что мы на войне! И как бы это грустно ни звучало, но на войне всегда приходится чем‑то жертвовать! И нам нужны эти жертвы! Нам нужны люди для проведения чертовых опытов! Да, это звучит мерзко, но это жертва во благо! Почти каждый из нас терял близких, и не мне вам рассказывать, что одной маленькой царапинки достаточно для того, чтобы заразиться! Обидно терять жизнь из‑за таких пустяковых ранений! Но наши ученые вкалывают с утра до ночи, чтобы победить этот проклятый вирус! Успехи есть, но этого пока недостаточно! Что бы вы там себе ни думали, они доведут дело до конца, но им необходима наша помощь, как и нам их! Вот парень вернулся в строй! Его по кускам собирали, и он теперь с нами, и все благодаря кому? – вопросительно посмотрел он на меня.

– Тем самым халатам. – спокойно пробасил Хобот.

– Вот именно! – гордо заявил полковник. – Все мы делаем свое дело, у каждого свой фронт, и он на нем борется! Не думайте, что халатам легко живется, они также постоянно рискуют заразиться, и такие случаи уже бывали! Одно неверное движение скальпеля, и все, жизнь окончена! – слегка понизив тон, произнес он. – А теперь к делу, все четыре взвода сейчас будут назначены на определенные регионы. Третий взвод, ваши квадраты с семнадцатого по двадцать пятый. Задача следующая: всех людей, кого только найдете, забирать с собой, и мне плевать, каким образом, хотите уговаривайте, хотите силой тащите, это не мое дело, нам нужны люди, любые! Не факт, что все из них пойдут к халатам, может, среди них будут хорошие спецы, а они так‑то на вес золота. И запомните главное: если не будет людей, вы и сами можете спуститься вниз! Подумайте о своих близких. – вполголоса произнес он, окидывая всех взглядом, после он прошелся перед первым рядом и замер на прежнем месте.

– И не надо на меня так смотреть! – злобно прорычал он. – Я понимаю, как это звучит! И не испытываю от этого никакого удовольствия! Я уже пообщался с первым и вторым взводами, и еще к четвертому идти! Так что соберите силы в кулак, вспомните, ради чего все это, и вперед, за работу! Выезд по готовности, взводный, командуй! – добавил полковник и быстрым шагом вышел за дверь, громко хлопнув ей напоследок.

– О как. – недовольно покачал головой Скайнет.

– Ага. – кивнул я, чувствуя его негодование.

– Все все слышали! – пробасил Хобот, выходя из‑за своей парты. – Собираемся, проверяем все, выезд через час! – скомандовал он.

– Командор, я Круга к себе в отделение заберу? – обратился к Хоботу Скайнет.

– Так у тебя же водила есть, или ты замену сделать хочешь? – слегка удивившись, спросил старшина у Скайнета.

– Нее, водила есть, и хороший, бойцом пойдет, не все же ему за баранкой отсиживаться, да и пусть бока растрясет, а то отлежал их там, поди. – расплывшись в улыбке, сказал он.

– Круг, ты как? Пойдешь? – спросил у меня Хобот.

– Пойду, чего не пойти. – согласно кивнул я.

– Капсуль, снарягу выдай человеку. – обратился произнес старшина и отправился на выход из кабинета.

– Капсуль, ну или Саня. – произнес мужичок лет сорока, что все это время стоял позади меня и протянул руку.

– Колян или Круг. – улыбнувшись, ответил я.

– Я теперь вместо старшины, пойдем, нарядим тебя как на праздник. – улыбнувшись, сказал он и повел меня в каптерку.

– Круг, только давай в темпе, дело есть! – произнес вдогонку Скайнет.

– Постараюсь. – ответил я ему через плечо.

Зимняя одежда была добротной, Капсуль не скупился, и обмундирование выдавал все новенькое, а оружие ухоженное. Экипировка была стандартной: китель, штаны, плюс зимние берцы, которые больше походили на ботинки для сноуборда. Помимо этого, шерстяная шапочка, что превращается в балаклаву, теплый бушлат, ватники и специальный тонкий костюмчик, что одевается поверх всего, белого цвета, для маскировки. Также мне дали броник, автомат Калашникова, Сайгу, кучу магазинов, коллиматорный прицел и даже подствольный гранатомет. Капсуль мне пояснил, что со второго раза до склада все же добрались, вместо нас поехал четвертый взвод, и там наши оружейные склады пополнили до самых потолков, часть всего даже не везли, и лежит на поверхности.

Поблагодарив Капсуля за обновки, мы вернулись в кабинет, где все уже занимались подготовкой снаряжения. Я присоеденился к товарищам, первым делом снарядил все пустые магазины, загрузил разгрузку до отказа, а после нарядился в зимний костюм. Скайнет, видя, что я готов, сразу потащил меня на улицу, мол, показать новую машинку, и ей была БМП, выкрашенная белой краской.

– Да ладно! А мы в нее вообще влезем? – ухмыльнувшись, спросил я.

– Влезем! – улыбнувшись, ответил он. – Пока ты там дрых, тут сугробы под самые помидоры нападали, «Кошаки» ждут весны, так что пользуемся наследием от предков. – похлопал он по борту БМПшки.

– Что за дело то? – уточнил у него я.

Скайнет сразу начал озираться по сторонам, а после мы обошли БМП сзади и, открыв створки, забрались внутрь.

– В общем так, Круг, расклад такой. При Хоботе будь максимально осторожен в выражениях, спекся наш железный феникс и полностью пляшет под дудку нового начальства. Да и новеньких парней пруд пруди, не те, что раньше, конечно, но способные имеются. Главное, среди них однозначно есть засланные казачки. Начнешь катить бучу, всучат как пить дать, а крайнего, разумеется, не найдешь. – пояснил он мне.

– А тебе типа можно всю душу излить? – с легким недоверием спросил я у него.

– Молодец! А ты врубаешься в тему! – ухмыльнулся он. – Ты точно в коме был? А то, может, на повышении квалификации? – уточнил он.

– Ну знаешь ли, было время подумать и все осмыслить, особенно то, как мир теперь устроен. – развел я руки в стороны.

– Верить или нет – дело твое. Ты, кстати, сам на карандаше, это у кого из нас жена из числа белых халатов, причем из высшего эшелона? – с укором произнес он и шутливо ударил меня кулаком в плечо.

– Базаришь, как говорится, вопрос со звездочкой.

– Все так, ты мне сразу показался нормальным человеком, вел себя достойно, да и Хобот говорил, в бою не подкачал, несмотря на больную спину. Так что я сделаю первый шаг, дабы установить уровень доверия. Я хочу бежать отсюда. – убрав улыбку с лица и перейдя на серьезный лад, сказал он, глядя мне прямо в глаза.

– Тут наши мысли сходятся. – согласился я. – Но как? И куда? Есть идеи?

– Пока никак и никуда, зимой глупо бежать. Следы, холод собачий, опять же – еды нет. В общем, это будет самоубийством. Нужно готовиться, думать и весной, как только снег сойдет, сразу вставать на лыжи. – предложил он.

– Добро, я в деле, но ты учти, я буду не один, а с Лизой.

– Да хоть с Моной Лизой, мне плевать, главное, все нужно продумать до мелочей, а то головорезы нас нагонят и покарают. Кстати, наш ЗНШ, что так яростно вещал в кабинете, как раз назначен из них. Поэтому держи ухо востро и никому пока про побег не говори, даже Лизе. И еще момент, насколько сильно ты в ней уверен? А то, помнится мне, прошлый раз вы несколько не сошлись во мнениях.

– Я в ней уверен на все сто, жизнь могу ей доверить!

– А что это вы тут делаете? – приоткрыв дверцу, расплывшись в улыбке, спросил Капсуль, заставив нас со Скайнетом вздрогнуть.

– Капсуль, мать твою! Ты что крадешься, как кошка! Ты к машине идешь или к вражескому караулу подбираешься? – злобно прошипел Скайнет.

– Извини, командор! – смутившись, ответил Санек.

– Извиняю, за пулеметом поедешь. – хохотнув, ответил он.

– Как за пулеметом, там на улице под минус тридцать давит, холодно же! Сжалься, начальник.

– Я за пулеметом поеду, хоть свежим воздухом подышу. – вызвался я, спасая Капсуля. – Но потом подменишь, все же сам сказал, что мороз под тридцатку.

* * *

Яркое зимнее солнце, хрустящий пушистый снег, все вокруг белое, красивое, и даже моя балаклава вся покрылась инеем, а ресницы льдом. Свежим воздухом наслаждался я недолго, так как очень быстро замерз. И вообще я недоумевал, на кой‑черт стоять за пулеметом, который, в свою очередь, установлен на башне с, мать ее, пушкой.

Тем не менее было интересно наблюдать, как резвые боевые машины, позвякивая гусеницами, словно снежные барсы, прорываются сквозь снежную пелену. Наша колонна состояла из четырех машин, что ехали в одну линию, и на этот раз мы ехали третьими, можно сказать, уже по накатанной колее. Задача в целом была простой: заходим в квадрат, встаем цепью и курсируем по нему в поисках людей, если никого нет, переходим в следующий, и так далее.

– Слышь, Капсуль, меняй меня на хрен! Я уже лица не чувствую! – прошипел я в рацию.

– Иду! – раздался довольный смешок в ответ, а через минуту я почувствовал удар по своей ноге.

Отпустив пулемет, я сполз в салон и кое‑как разминувшись с Капсулем, который смотрел на меня сквозь лыжные очки, а его лицо было обмотано шерстяным шарфом, и я уверен, что под этим шарфом он сейчас прятал самодовольную ухмылочку.

В салоне БМП ехать – одно удовольствие, мало того что тесновато, как в банке шпротов. Так я еще и не сразу додумался убрать оружие в сторону, но приклад моего автомата сам подсказал мне об этом, звонко врезавшись в мой лоб, когда водитель преодолевал очередное препятствие на дороге.

– Это тебе не баранку в Тигре крутить! – рассмеявшись до слез, заявил мне Скайнет.

Мы кружили по снегам несколько часов, пока по общему каналу не пролетела команда о том, что впереди замечен дом, из трубы которого идет дым. Все сразу напряглись и взяли в руки оружие. Водители замедлили ход и начали приближаться к нужному дому. Мы, разумеется, ничегошеньки не видели, словно слепые котята. Нет, у нас, конечно, были глазки на улицу, но там мы видели только белый снег и все.

Как только БМП замерла на месте, Скайнет дал команду на выход, и мы вчетвером выбежали на улицу через заднюю дверь. Капсуль остался стоять за пулеметом, и водитель был на своем месте.

На улице в нос сразу ударил свежий морозный воздух, запах горелой солярки и печной дым. Мы же находились около старого двухэтажного деревянного дома, построенного на нескольких жильцов. Выглядел он, мягко говоря, убого, весь трухлявый, того и гляди сложится, как карточный домик. Покосившиеся ставни, часть окон была разбита, и вместо них были прибиты клеенки. Что удивительно, вокруг было полно неплохих деревянных и даже кирпичных домиков, но люди выбрали именно этот. Возможно, в нем живут старики и не решились поселиться на чужой жилплощади.

– Эй, хозяева! Есть кто дома? – держа автомат на изготовке, прокричал Скайнет, а после обратился к нам: – Не рыпаться, пока остальные не подъедут, а то мало ли что там и кто там.

– Чаво надо? – послышался недовольный, брюзжащий мужской голос, а после мы увидели его владельца, что сейчас со скрипом открывал деревянную оконную створку.

Перед окном стоял мужик, а может и дед, с виду сложно сказать. У него была рыжая длинная борода, неухоженная, кучерявая, даже смотреть было мерзко. Волосы на голове тоже чуть ли не до плеч, только они были грязными, сальными и сбитыми в колтуны, словно дреды, торчащие во все стороны. Одет он был в некогда белую майку‑алкоголичку, а сейчас она была покрыта сальными пятнами и отдавала желтизной. За его плечом виднелось ржавое одноствольное дуло старенького ружья.

– Да мы тут бедным и нуждающимся помогаем, провизию раздаем. Сухпайки армейские, можем соляры немного отлить, если понадобится. – тут же соврал ему Скайнет.

– А что это за аттракцион невиданной щедрости? – недоумевая от услышанного, почесав макушку, спросил мужичок.

– Так людям же помогать нужно, вот и выручаем по мере сил, а то зима нынче холодная, а с провизией у многих проблемы, чем можем, так сказать. – пояснил командир отделения.

– О как! Миссионеры, итить его мать! А курево, курево есть у вас? – уточнил он.

– Найдем. – кивнул Скайнет и, выудив из кармана пачку сигарет, протянул ее мне. – На, кинь ему.

– Ок. – ответил я и начал обходить БМП, стоило мне сделать шаг от колеи, как я провалился по пояс. – Твою мать! – выругался я.

Кое‑как добравшись до дома, я начал обходить залежи желтого снега, кажется, этот мужик особо не напрягается и по малой нужде ходит прямо из окна.

– Лови! – крикнул я и запустил пачку прямо в руки нуждающемуся, и тот схватил ее, словно кот луч от лазерной указки.

Затем он сразу выудил из нее сигарету и, вдохнув ее аромат, скрылся за окном, но появился через несколько секунд с довольной улыбкой на лице, но лучше бы я ее не видел. Редкие зубы торчали во все стороны, словно у мопса, но при этом еще и были коричнево‑желтого цвета. Мерзость, одним словом.

– Чего вы стоите то? Давайте ваши пайки, да езжайте восвояси! – заявил он нам.

– А сколько вас тут живет? На скольких выдавать? – спросил у него Скайнет.

– Так это, с жинкой мы тут вдвоем и живем. Сколько нам пайков положено? – уточнил он.

– А почему ее не видно? Пусть покажется. – попросил командир.

– Да спит она, приболела. – пояснил старик.

– Слушай, дядь, тут такое дело, а ты в дом нас пустишь? Осмотреться, покажи, чем живешь. А то знаешь, как бывает, может, у тебя припасов полный дом, а ты еще получить хочешь. А где‑то люди голодают. – уточнил у мужичка Скайнет, и тот начал заметно нервничать и сделал пару шагов от окна.

– Нет! Не пущу! Пущай ваши пайки другие кушают, мы и без вас обойдемся!

– О как! Что‑то ты темнишь, дядь, что прячешь‑то? – спросил у него я.

– А чего мне прятать‑то? Посмотрите на меня, гол как сокол! Все, баста! Езжайте! – добавил он и захлопнул створки.

Я же тем временем подошел к подъезду и потянул на себя входную дверь, она со скрипом отворилась. В нос сразу ударил неприятный запах, я не сразу вспомнил, что это, но тут до меня дошло, так обычно пахнут внутренности, когда животным вспарывают брюхо. В детстве я часто помогал деду разделывать свиней. В подъезде же было темно, и я, достав фонарик, начал светить в него, пока ничего необычного не было, деревянный пол, маленькая лестница и дверца, ведущая в подвал. Перешагнув за порог, я потянул на себя маленькую дверцу и посветил вниз.

– Твою мать! Тут все в костях! В человеческих, обглоданных добела костях! – прошептал я в рацию.

– Ставим ставки, кто внутри, людоед или мужик, живущий с зомби‑бабой! – послышался в наушнике смешок Капсуля.

– И такое бывает? – удивился я.

– И не такое бывает! Уж поверь мне, эта зима страшнее лета! Не зря говорят, что люди – самые опасные животные на земле! – заверил меня Скайнет. – Парни, бегом к подъезду, у этого дебила только одноствольное ружье, было бы что посерьезнее, он бы нам это уже продемонстрировал! Только без суеты и не спешите!

– Если что, я прикрою! – подсказал Капсуль.

– Ага, и нас всех заодно положишь! Пулемет этот сарай насквозь пробьет и не заметит! – прокомментировал я.

– Не переживай! Все под контролем! – показал мне большой палец Санек.

Парочка бойцов резво выскочила из‑за БМП и по моим следам добралась до подъезда. Замыкающим пошел Скайнет, что держал автомат направленным на окно.

– Аккуратно входим в квартиру! – прошептал командир, и бойцы, переглянувшись, побежали по ступенькам на второй этаж.

Деревянные доски заскрипели под их ногами, обещая сломаться. Так что нам со Скайнетом пришлось дождаться, пока бойцы доберутся до лестничной площадки. И едва они на нее ступили, как мы пошли следом. На втором этаже стояла легкая дымка из пара, пахло вареным мясом, а на полу виднелись застывшие капли крови, и их тут было очень много, словно кому‑то сломали нос. Направив оружие на дверь, первый боец схватился за ручку и что было сил рванул ее на себя. А второй возьми и тут же рвани в квартиру.

Едва парень шагнул на порог, как тут же раздался выстрел. Подъезд заволокло едкими пороховыми газами и паром. Видимость упала до нуля, но я четко видел парня, что упал на спину и начал ползти обратно, прижимая ладони к лицу, а сквозь его пальцы сочилась кровь.

– Вот же идиот! – прошипел Скайнет. – Карась, и чего ты стоишь?! Заходи! – закричал командир, и парень, выйдя из ступора, рванул в квартиру, а мы пошли следом.

Глава 10

Ил

Снег неприятно скрипел под ногами, а еще я то и дело запинался о разные коренья и ветки, что торчали из земли, но при этом скрывались под снежной периной. Следов зверей видно не было, но Туз, что шел впереди нас, постоянно запрокидывая голову вверх, явно что‑то чуял, и запах ему не особо нравился, так как вел он себя несколько нервно.

– Ну все, хватит! Мы уже километров пять прошли, не меньше, а то и больше! Надоело сопли морозить, пойдем домой, я устал. – скорчив на лице страдальческую мину, обратился я к Герде.

– Ил, я тебя не понимаю. Ты же, мать его, биатлонист! Зима и снег – это же твоя стихия! – раздражаясь от моего выпада, ответила Герда, поправляя громоздкий рюкзак, что висел на ее плечах.

– И что? – С невозмутимым видом спросил я у нее.

– И то! Что ты ноешь? Ты радоваться должен этой погоде, я вообще удивлена, что ты лыжи не взял и не поехал на них. – пояснила Герда.

– Всю радость от катания на лыжах из меня выбил отец за плохие результаты, так что я, пожалуй, пас. Но сейчас не об этом, я не вижу следов! Видимо, мы будем не только первыми, кто вернется из этого района без добычи, но еще и очень уставшими и замерзшими. – продолжал я гнуть свою линию, желая как можно скорее вернуться домой.

Герда, возмущенно глядя на меня, набрала полную грудь воздуха и было собралась выдать очередную тираду, но ее прервал Туз, что встал перед нами и грозно зарычал. Его холка была вздыблена, хвост торчал трубой, а на пасти был злобный оскал. Я уже хорошо изучил своего пса, и раз он так себя ведет, значит, впереди нас ждет серьезная опасность.

– Туз, какого черта? Зомби? – вполголоса обратился я к собаке.

– Откуда тут зомби, идиот?! Скорее волки или медведь, что не впал в спячку, а то и тигр, они, оказывается, здесь тоже бывают. – ответила за него Герда.

Мы сейчас стояли посреди небольшой просеки, граничащей с одной стороны с холмом, с другой стороны сплошной стеной шел труднопроходимый еловый лес, а впереди же были заросли из рябины или калины, точно я не знал, но деревца были небольшими, росли очень плотно, словно живая изгородь, а их ветви усыпаны красными ягодами.

Долго на месте стоять не пришлось, так как впереди раздался сильный хруст веток, словно там кто‑то на броневике. Звук усиливался и быстро приближался к нам.

– Кажется, медведь, уж больно шумный. – предположил я.

– Ага. – закивала головой Герда. – В голову бить практически бесполезно, нужно целиться в сердце. – пояснила она.

– Почему? – уточнил я.

– Потому что у вас с ним мозг одинаковый, по размеру не больше грецкого ореха! – ухмыльнувшись, пояснила она, направляя Сайгу на источник звука.

– Смешно! Обидно, конечно, но смешно. – хохотнул я и приготовился к стрельбе.

Хруст веток уже приблизился к нам почти вплотную, и мы начали отчетливо слышать сильный топот, кто бы там не бежал, он явно был не один. Наконец‑таки очередь дошла и до деревьев калины. С хрустом стволы деревьев разлетелись в стороны, а прямо на нас бежало стадо здоровенных оленей. Причем наше присутствие их даже не смутило, они, не замедляя хода, промчались мимо нас, а за ними следом пробежало стадо кабанов. Кабанчики были различного размера, от мелких поросяток до матерых кабанов, что по своим габаритам не уступали нашим квадроциклам. Стрелять мы, конечно же, не решились, это было бы глупо, так как звук выстрела внес бы сумятицу в рядах животных, и нас бы буквально затоптали.

– Это что за миграция такая? На юг помчались, аки перелетные птицы? – удивленным тоном произнес я, глядя в след убегающим кабанам.

– Обычно такое происходит во время лесных пожаров или потопов. – ответила Герда. – Молодец, что не стрелял.

– Угу. – кивнул я.

– Ррррррппв! – издал свой фирменный рык Туз и слегка прогнулся к земле, словно готовясь к атаке.

– А это могла устроить большая стая волков? – уточнил я у Герды.

– Черт его знает, но реакция Туза мне не нравится.

Мы стояли на месте, не опуская оружия, и вслушивались в лесную тишину. Топот пробежавших мимо копытных уже сошел на нет, но впереди слышались какие‑то звуки возни.

– ШШШШШШшшааааа!!! – эхом пронеслось по лесу, и мы с Гердой устремили свои взгляды на источник звука, что находился на холме.

На вершине покрытого белоснежным снегом холма показались силуэты, и много, и они оказались человеческими. Герда тут же припала к оптическому прицелу и начала разглядывать странных людей.

– Сука! Вот же влипли! – закричала она, изменившись в лице.

– Что такое? Браконьеры? – уточнил я, так как моя Сайга была без оптики, а бинокль лежал в рюкзаке, и его было лень доставать.

– Это зомби! Причем вожаки, и их там много! – пояснила она.

– Вожаки? Это те, что типа слегка разумные и могут управлять другими зомби? – уточнил у нее я.

– Именно! Убираемся отсюда! Нужно предупредить всех! – крикнула она и несколько раз выстрелила в воздух, чтобы предупредить Гену и Алину.

– А какого хрена мы без раций? – спросил я у Герды.

– Забыли зарядить, точнее, один алкаш забыл вчера заправить генератор, и он заглох. Почему по‑твоему, Макс с утра пораньше был таким злым?

Мы рванули в обратную сторону, но у зомби на нас были свои планы. На вершине холма стали появляться все новые и новые человеческие силуэты, и они буквально кубарем слетали с высоты, чтобы преградить нам путь. Некоторые из тварей вполне успешно долетали до основания холма и как ни в чем не бывало вставали на ноги и бежали на нас. Сначала это все казалось несерьезным, три‑четыре зомби, которых мы без труда могли убить. Но потом они стали сплошной лавиной, и тут стало понятно, они теснят нас в стороны, чтобы мы не добежали до своей техники. Вишенкой на торте послужило то, что из того места, откуда бежало стадо, появились еще мертвецы, и их было много, очень много, буквально черная волна из зомби. Некоторые твари бежали очень быстро и даже начали нагонять нас.

– Твою то мать! – злобно прорычал я. – Давай в ельник! Им там будет тяжелей нас преследовать! – предложил я.

– Хорошо! – согласилась Герда, и мы резко свернули в противоположную от холма сторону.

Мы бежали со всех ног, стараясь не упасть, ветки неприятно били по лицу, порой оставляя царапины на коже, но это было куда лучше, чем угодить в лапы к мертвецам. Туз же, словно разведчик, бежал впереди, проверяя местность на наличие зомби и прочих опасностей, а мы просто следовали за ним.

– Ну что! Поохотились?! Поели шашлычка?! – ругался я, запнувшись и едва удержав равновесие, чтобы не упасть. – Сказал же, сидим дома и дышим носиком! Шахматы расставляем! А не это вот все!

– Да‑да‑да! Прав! Ты как всегда был прав! – злобно прошипела Герда. – В следующий раз я тебя обязательно послушаю.

– Ага, если он вообще будет! Если ты не забыла, зомби в отличие от нас не устают!

– Но мы бежим быстрее, оторвемся как‑нибудь!

– Ты это Великану скажи, тот‑то с бегом не очень дружит или дружил! – негодуя ответил я.

– Я не уверена, но, кажется, слышала выстрелы с той стороны холма, может, им повезло, и они смогут добраться до квадриков.

– Хорошо бы. – согласился с ней я.

Время шло, наш смертельный забег продолжался уже более часа. Мы, как настоящие марафонцы, на всех парах мчались по пересеченной местности, не взирая на сложности рельефа и усталость. Некоторые зомби умудрялись нас нагонять, но мы по очереди с Гердой метко отстреливали их, экономя боеприпасы, которых при себе было не так уж и много.

Дела несколько ухудшились после того, как еловый лес закончился и мы оказались в сосновом. С одной стороны, бежать в нем было легче, но на зомби это тоже распространялось. Нас продолжало преследовать огромное количество голодных, зубастых тварей. И я никак не мог найти хоть какой‑то выход из ситуации. Да, мы можем забраться на дерево, но это лишь отсрочит нашу смерть, зомби окружат нас и рано или поздно мы либо сами слезем, либо застрелимся, чтобы не даться живьем. Оторваться у нас никак не получается, силы уже на исходе, а идей на спасение ноль, я даже заметил на уставшем и раскрасневшемся лице Герды первые признаки паники. Пробежав очередной пролесок, я узнал место, где мы оказались, и на лице сама собой появилась улыбка.

– Уходим влево! Я знаю это место! Мы тут с Геной и Михалычем грибы собирали! – сообщил я Герде.

– И что? – тяжело дыша, уточнила она.

– Доверься мне! И шевели задницей, нам нужно максимально оторваться! Потерпи, еще около трех километров плюс‑минус. – обгоняя девушку, прошипел я, выжимая из себя остатки сил.

Это место я запомнил очень хорошо, так как слонялся по сторонам, имитируя поиски грибов. Конечно же, я ныл, как и сегодня, не желая заниматься какой‑то ерундой, да и грибы я вообще не люблю, разве что шампиньоны, и то в жульене.

Наше ускорение поспособствовало наращиванию дистанции от преследователей, но их по‑прежнему было слышно. По лесу то и дело эхом разносилось шипение, звук ломающихся веток и, разумеется, топот ног.

– Мы близко! – крикнул я и указал пальцем на показавшийся берег реки.

Окидывая взглядом крутой, заснеженный берег, я заметил нужное деревце, что служило ориентиром, ведь там был брод.

– Думаешь, сработает? – скептически спросила Герда.

– Должно, здесь очень сильное течение, почти как в горной речке, и достаточно глубоко, брод только вот там. – указал я на дерево.

– Нам бы самим его преодолеть! – ответила девушка.

– Ага, придется померзнуть! – согласился я. – Идти нужно босиком, зацеп на дне будет лучше, летом глубина была чуть выше пояса, из‑за снега уровень воды однозначно поднялся.

– Поняла. – согласилась напарница.

Подбежав к берегу, я сразу же развязал берцы и стянул их с себя, носки засунул в карманы, а после, связав берцы шнурками, закинул их себе на шею. Герда тем временем поступила так же и смотрела на Тузика, думая, как его переправить, так как если он поплывет, его просто унесет течением.

– А ну, иди сюда, браток! – подтянул я к себе пса за ошейник. Я встал перед ним на колени и просунул голову под его живот, а после поднялся на ноги, тем самым взвалив пса на свои плечи. Тузику это явно не понравилось, и он начал дергаться. – А ну тихо! Если мы упадем в воде, то хана обоим, я тебя за собой на дно утащу, пес шелудивый! – прикрикнул я, и Туз замер, прикинувшись мертвым. – То‑то же! – похвалил его я.

Река была шириной порядка сорока метров, ее вода звонко бурлила, ударяясь о застывший берег. Я спустился к воде и сделал первый, после чего все мое нутро скукожилось.

– Сцуко! Какая же она холодная. – прошипел я, стиснув зубы. – Иди рядом и придерживай меня, а то у меня лапки. – скомандовал я Герде, что в это время нервно поглядывала на настигающих нас зомби.

С каждым шагом к центру реки сопротивляться воде становилось все сложнее и сложнее. От жуткого холода перехватывало дыхание, ноги скользили по дну, а глубина все увеличивалась. Я служил этаким волнорезом, принимая удар течения на себя, Герда же шла сбоку, упираясь ногами в илистое дно и не давая мне повалиться в сторону. А Туз неподвижно лежал на моих плечах, боясь шелохнуться, взгляд у него был ошарашенный, и он тяжело и часто дышал, что меня несколько нервировало. В самой глубокой точке у Герды из воды торчало только лицо, мне же вода была по подбородок. Идти было невероятно сложно, того и гляди мы бы вот‑вот сорвались, и нас понесло бы течением, спасало только то, что ноги утопали в илистом дне и позволяли хоть как‑то удерживать себя в вертикальном положении. Зомби нас уже настигли и без каких‑либо колебаний прыгали в воду вслед за нами. Мертвецы то и дело скользили и падали, а течение делало за нас всю работу и уносило их в сторону, не давая им приблизиться к нам. Глубина наконец‑то пошла на убыль, противоположный берег приближался, и мы с горем пополам вскарабкались на него.

– Что дальше? – спросила у меня Герда, переводя дыхание и дрожа от холода, как осиновый лист.

– Обуваемся и бежим! Нужно согреться! – дал я команду, выливая воду из берцев.

Туз же тем временем принюхивался к запахам на этом берегу, и, судя по его реакции, зомби не было, но зато на той стороне их столпились тысячи. Странным оказалось то, что твари перестали лезть в воду, а просто замерли на берегу, глядя в нашу сторону своими белесыми глазами.

– Тебе ничего не кажется странным в этих мертвецах? – спросил я у Герды.

– Странная одежда и маленький рост, и, разумеется, разрез глаз – это китайцы. – констатировала она, завязывая шнурки.

– Точно! Мало нам было их электроники, машин, теперь еще и зомби поставляют! Вот же какие молодцы! Везде преуспели! – выдавил я из себя нервный смешок.

Как только мы обулись, то сразу же побежали дальше. Нам было очень холодно, моя челка уже буквально покрылась льдом, превратившись в сосульку, и стучала по лбу. Одежда в некоторых местах также покрылась коркой изо льда и неприятно хрустела. Бежать нам было еще прилично, а сил почти не было, но останавливаться никак нельзя, так как можем заболеть. Забег продлился еще около часа, и мы наконец‑то добрались до конечной точки.