Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 90 страниц)

– Ага, неразговорчивые люди с пошатанной психикой нынче на вес золота. – ехидным тоном произнес я.

– Слушай, Круг, вот чего ты от меня хочешь? Что ты все злобно поглядываешь так на меня? Что ты хочешь услышать от меня? – явно выходя из себя, вполголоса прошипел Хобот, чтобы никто нас не услышал.

– Что хочу услышать? – зловеще улыбнулся я. – Есть у меня к тебе один вопросик, как ты выжил в тот день? Старая ты перечница!

– В смысле? – нахмурил он брови в недоумении. – Так же, как и ты.

– Прямо таки так же? Я вот перед тем, как отключиться, отчетливо видел, что в вашу сторону пошел один хрен в маске с пистолетом в руке и начал добивать вас. И как итог Сержант отправился на тот свет, а ты вот стоишь передо мной, желваками нервно играешь! – не в силах сдерживать себя, выдал я ему интересующий меня вопрос.

– Что? – широко раскрыв глаза, изумился взводник.

Или он настоящий актер, заслуживающий Оскара, или же реально сейчас был удивлен.

– Коля, да я Богом клянусь, жизнями своих детей! Что я к этому никак не причастен! Я очнулся на больничной койке, и меня сразу в оборот взяли. Мол так и так, ты теперь новый командир, и, сука, только попробуй рыпнуться и сделать хоть один шаг в сторону от линии партии. Если ослушаюсь, они мою семью на корм зомби отправят или на опыты, в общем схватили меня за промежность, да так, что не вырваться. Думаешь, мне это все нравится? – указал он рукой на тарахтящие движками БМП. – Не так все было задумано, мы теперь сами по сути превратились в пиратов, даже хуже, в рабовладельцев! И ничего не можем с этим поделать. Знаешь, если наступит тот день, когда моей семье ничего не будет угрожать, я выпью стакан водки за упокой души, приставлю ствол пистолета к виску и вышибу себе мозги за то, что я натворил. Я уже старый и пожил свое, мне не долго еще землю топтать, а вот ты только на моих глазах уже дважды от костлявой ушел, не думай, что так будет всегда. Думай о своих действиях и словах, тут везде есть уши, и поверь мне, каждое слово долетит куда нужно. – прошептал он и, оттолкнув меня со своего пути, пошел к машинам. – Командуй отделением, Круг! – кинул он через плечо.

– Есть. – кивнул я, переваривая его слова.

Может, я зря на него так надавил? И он реально не при делах, а вот из‑за семьи мы правда становимся уязвимыми, и не остается выбора, кроме как плясать под чужую дудку. Но как бы там ни было, от Хобота теперь лучше держаться в стороне.

– Все, возвращаемся на базу! – отдал приказ командир взвода, и каждый поспешил на свое место.

Стоило только забраться в салон БМП через верхний люк, как мне в нос тут же ударил неприятный запах. Я было хотел возмутиться, но увидел, что у самого выхода сидит парочка каннибалов, скованные по рукам и ногам. Мужик сидел тихо, глядя куда‑то в потолок, а женщина, уже пришедшая в себя, все так же качалась из стороны в сторону и что‑то мычала себе под нос.

– Очухалась. – поморщив нос от запаха, констатировал я.

– Ага, у Хобота в экипаже врач есть, позывной Крест, если что. Так вот он сказал, что у нее конкретно крыша поехала, связи с реальностью вообще нет, и, кажется, это врожденное. А у мужика тоже фляга знатно посвистывает. – радостно доложился мне Скайнет, и вид у него был такой довольный, как у кота, наевшегося сметаной, рад, гад, моему назначению, разве что в пляс пока не пустился.

– А как он это определил? – уточнил я, глядя на пленников.

– Я не в курсе, что‑то там у них поспрашивал, фонариком посветил в глаза, что‑то еще смотрел. В общем сам у него и спроси, и вообще не все ли равно? – скуксившись, ответил мой боевой товарищ.

– С раненым что? – перевел я взгляд на бойца с перебинтованным лицом.

– Порядок, жить будет, мелкой дробью прилетело, все лицо в крапинку, и представляешь, ни одной в глаз не попало, основной удар в броник пришелся, но, разумеется, его не пробило. – отчитался за товарища Карась.

– Слава богу. – вздохнул я с облегчением. – А этот рыжий так и молчит? – кивнул я в сторону каннибала.

– А чего мне с вами, нелюдями, разговаривать? – недовольно фыркнул он.

– Это мы нелюди? – возмущенным тоном уточнил Карась.

– А кто же? Пришли, силой забрали, пожитки все уволокли! Жинку мою почем зря поколотили, чуть не зашибли. Зачем жен вообще бить, что вы за мужики такие? Кто же вы после этого? Нелюди и есть! – пояснил он нам.

От услышанных слов мои глаза налились кровью, скулы свело от напряжения, а рука сама потянулась к кобуре.

– Я же говорил, фляга свистит, он даже не осознает, в чем проблема. А если пристрелишь, это будет слишком просто. – притормозил мою руку Скайнет.

– Да, ты прав. – глубоко вздохнув, ответил я, откидываясь на спинку стула. – Что с дурака взять? Мехвод, вези домой, и кто даст сигаретку командиру? – с улыбкой обратился я к своим подчиненным.

Глава 13

Макс

Вертушка как назло не желала меня слушаться, но хотя бы пожар сошел на нет, и он запустился по новой. Я уже перебрал все варианты в голове, пытаясь решить проблему, но все никак не выходило.

– Гаврилыч, сука! Как же ты нас всех подставил сегодня! Говорили же тебе: не пей так много! И вот пожалуйста, невероятный стресс и сильное похмелье сделали свое дело. И я тоже хорош, подливал масла в огонь.

Тем не менее сейчас было не время себя корить, нужно решить проблему и спасти всех людей. Для начала я решил вытащить тело старика из кабины, чтобы оно больше меня не нервировало.

– Тяжелый гад! – прошипел я, протаскивая Гаврилыча по салону, от чего у моих пассажиров началась полнейшая паника.

Это уже не первый их полет, и каждый, даже Сережа, уже наверняка догадался, что все идет не по плану. Тем не менее ко мне никто не лез с расспросами, люди лишь смотрели в мою сторону глазами, полными ужаса.

Вернувшись в салон, я заметил, что все это время Гаврилыч лежал на каких‑то рычажках. Я в свое время спрашивал у него, что это такое, но лишь отмахивался от меня, говоря, мол, это «пендосы» понапридумывали себе, мне этим пользоваться не нужно. И я точно помнил, что они были подняты, а сейчас плотно прижаты к полу, так как Гаврилыч упал прямо на них. После подъема рычагов вверх, штурвал мгновенно ожил, и «Чинук» послушно пошел в сторону. Я уже обрадовался и начал вспоминать, где именно я видел ракетницу, как вдруг загорелась индикация о пожаре уже во втором движке.

– Да чтоб тебя! – выругался я, стараясь отвести вертолет как можно дальше от зомби.

Система пожаротушения делала свое дело, и я перезапустил движок. Тем временем в небо взмыла вторая красная ракета, и я направился в ее сторону. Едва я вздохнул с облегчением, как правый двигатель опять загорелся.

– Да что за дела! – закричал я, нажимая кнопку, но автоматика на этот раз не сработала.

Выглядывая назад, я видел четкий след черного дыма, что оставался за нами. И беспрерывно клацал на клавишу пожаротушения и отключения подачи топлива. Мало было нам пожара, как машина сама собой накренилась в на левую сторону, едва не завалившись на бок. Я поддал оборотов и начал ее выравнивать и набирать высоту и разворачиваться по ветру.

С неба посыпался белый снег, мгновенно снизив видимость до нуля. Я сейчас буквально ориентировался только по показателям приборов и понятия не имел, где сейчас находятся наши ребята. Понимая, что если я продолжу находиться в этом районе, я рискую жизнями всех, поэтому мне пришлось принять тяжелое решение и улетать отсюда. Мысленно я надеялся, что они смогут спастись и простить меня за такой поступок. Ил, конечно, меня не поймет, он ведь всегда идет ва‑банк, но остальные, остальные точно поймут и вразумят его, если что.

Развернув вертолет на запад, я полетел вперед, движок вроде потух, и я его завел по новой. Больше проблем не наблюдалось, все работало стабильно, но большую высоту я набирать не стал, на всякий случай. Все же это не планер, на котором можно и с заглохшими движками долететь до земли и даже мягко приземлиться. Тут все совсем иначе, если остановятся винты, то ты камнем рухнешь вниз, и ничто тебе уже не поможет.

План был простым: долететь до военного аэродрома и приземлиться там. Мы не дали Илу испортить отношения с теми людьми, а также я смогу предупредить их о надвигающихся зомби. И еще у них были вертолеты, возможно, мы сможем взлететь на исправном и поискать на нем ребят.

Я даже обрадовался таким мыслям, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Громкий треск замыкающей проводки раздался в салоне, разбрасывая по нему столп ярких искр. Благо ничего не загорелось, но все освещение и приборы на панели погасли.

– Вот же хрень! – выругался я, вспоминая заветы Гаврилыча о том, что много электроники – это плохо и лучше аналоговых приборов в такой технике ничего быть не может.

Я теперь не знал свою высоту и направление, а видимость по‑прежнему была нулевой. В такое время заблудиться проще простого, а местность здесь весьма холмистая. Благо сам вертолет еще меня слушался, я начал набирать скорость и немного добавил высоты. Салон же наполнился визгами, которые даже перекрикивали звук ревущих моторов. Белая пелена стояла перед глазами, я летел просто по наитию, вглядываясь в пустоту. Больше всего я сейчас боялся вернуться обратно, так как ветер спокойно может развернуть нас в обратную сторону.

Время шло, полет продолжался, и я заметил в зеркало, как из движка опять повалил дым. Только кнопки теперь не работали, и лететь придется только так. И я уже решил спуститься пониже, посмотреть, что творится внизу. Вертолет послушно опускался вниз, и тут белая пелена сошла на нет, а внизу я увидел бескрайние, беспокойные воды.

– Да что ж такое‑то! – прошипел я сам себе под нос и начал опять набирать высоту.

Судя по всему, я лечу над Байкалом, а этого в планах не было. Соответственно, я заблудился. И вот главный вопрос: в каком направлении я вообще лечу, солнца даже нет, чтобы хоть примерно прикинуть курс, а подниматься высоко опасно, движок позади дымится все сильнее и сильнее.

Я сидел словно на иголках, крепко сжимая рукоять управления. Пот градом тек по моему лицу и спине, казалось, что если мы выживем, я сойду с борта абсолютно седым. Я прокручивал в голове все слова Гаврилыча на разные нештатные ситуации, но ни одна не подходила под эту. У меня сейчас случилось все и сразу, и, сука, как назло, я даже сесть не могу. Прошло еще два часа полета, и тут я почувствовал, как тяга движков ослабевает, я прямо нутром ощущал, как винты теряли свою скорость, я начал резко снижать высоту, и поначалу даже получалось, но потом вертолет просто начал срываться и метеором полетел в сторону земли.

– Держитесь крепче! – это было все, что я успел прокричать, и затянул свои ремни как можно туже.

Высота оказалась небольшой, я понятия не имел, что находится под нами, горы, тайга или вода, но тут, как говорится, хрен редьки не слаще. В один момент видимость улучшилась, и я увидел верхушки деревьев, к которым мы стремительно приближались. Нам немного помогло то, что я потянул рукоятку на себя и врубил обороты на полную. Вертолет падал не камнем вниз, а шел по касательной. В последний момент я только и сделал, что закрыл лицо руками, а дальше раздался хруст деревьев, затем сильные удары, лязг рвущегося металла и крики людей, дальше наступила полная темнота и тишина.

Гена (Великан)

Хоть на улице и был несильный мороз, но из‑за такой пробежки мы сильно пропотели, и сейчас пропитавшаяся потом одежда начала работать против нас. Зомби же продолжали обвивать вышку. Некоторые толкали ее, стараясь завалить, другие же карабкались по лестнице вверх, но, как правило, падали вниз, преодолев пару метров.

– А если за нами не прилетят? – вдруг спросила у меня Алина.

– Прилетят, куда они денутся с подводной лодки, они не могут нас оставить. – заверил я ее, натягивая улыбку на лицо.

– Ну все же, а вдруг.

– Если это будет так, то я даже и не знаю, сама видишь, мы в западне.

– Это да. – кивнула Алина и тяжело вздохнула. – Прав был Ил, нужно было дома сидеть. Вот если выживем и встретимся, я буду голосовать за то, чтобы он был вожаком. Всегда прав, гаденыш! – гордо заявила моя пассия.

– Да, парнишка мудр не по годам. – не мог я с ней не согласиться.

Вдруг издалека послышались канонады из выстрелов

– Слышишь? Кажется, началось! – поднявшись на ноги, сказал я и устремил взор в сторону базы.

Интенсивность огня постепенно нарастала, и мы внимательно наблюдали за горизонтом в ожидании подъема нашего гордого индейца. Время шло, но вертолета видно не было, а небо затягивало белыми облаками, и начал подниматься ветер.

– Не к добру это. – посетовала Алина, глядя на мелкие снежинки, что понемногу начали спускаться с небес.

Я же продолжал верить в Макса и Гаврилыча и нервно сжимал металлические перила, не отводя взгляда от эпицентра стрельбы. Спустя немного времени канонаду стали разбавлять звуки винтов, рассекающих воздух.

– Ну вот, я же говорил! – радостно заявил я.

Постепенно вой нарастал, и мы увидели вдалеке взлетающий вертолет, что завис в воздухе, разбрасывая в стороны белые клубы дыма. Вертолет какое‑то время повисел на месте и начал разворачиваться, и тогда я выпустил в небо первую ракету. Красная вспышка с шипением поднялась в воздух и начала медленно пикировать на землю. А мы с Алиной неотрывно наблюдали за полетом. Вертолет так и висел над одной точкой, а после от его двигателя повалил черный дым.

– Ой‑ей! – вскрикнула девушка, понимая, что с ним не все в порядке.

Тем не менее вертолет был на месте, черный дым исходил от него недолго, всего через пару минут он сменился клубами белого пара.

– Что же там такое происходит? – негодуя, прошипел я себе под нос.

«Чинук» резко дернулся вверх, потом повисел в воздухе, опустился вниз и опять вверх. От нетерпения я выстрелил еще одной ракетницей, и нас явно заметили, так как я отчетливо увидел, что вертушка повернулась в нашу сторону и полетела вперед.

– Ура! Мы спасены! – радостно завопила Алина, но вертолет резко наклонился на бок, едва не опрокинувшись.

Вертолет плавно выровнялся, а затем из его хвостовой части опять пошел сильный дым. Его болтало из стороны в сторону, явно сообщая нам о серьезных неполадках, и наши шансы на спасение таяли прямо на глазах.

В копилку наших неудач добавился сильный снегопад, что сплошной стеной нашел на нас, и видимость сразу стала практически нулевой, я даже Алину с трудом видел, а она стояла передо мной.

Тяжело вздохнув, я поднял ракетницу в небо и выстрелил последним патроном, хотя и прекрасно понимал, что толку от этого не будет. Переведя взгляд с горизонта на землю, я швырнул сигнальный пистолет вниз и какое‑то время стоял молча, прислушиваясь к внешним звукам.

Постепенно рев вертолетных движков сошел на нет, и мы с Алиной остались вдвоем на вышке посреди заснеженной тайги, без еды, воды и патронов. А внизу нас поджидала орда из десятков тысяч голодных зомби, что скребли своими руками металлическое основание вышки. Обернувшись к девушке, я посмотрел на ее глаза, они были полны боли, а по раскрасневшимся щекам тоненькими ручейками стекали слезы, скапливаясь на подбородке, а после они падали нам под ноги.

– Это конец? – едва слышно спросила она.

– Не в данный момент, но в целом, кажется, да. – потупив взгляд, ответил я.

– А как же наш малыш? – перейдя на плач, погладила она свой животик, после чего и я не смог сдержать слез.

– Это все я виноват, я тебя подвел, не смог защитить. – встал я перед ней на колени и, прижавшись лицом к животу, засопел я, не в силах держать себя в руках.

– Не кори себя, никто не знал, что все может так получиться. – прошептала Алина, прижимая меня к себе.

– Я должен был подумать об этом! Дурацкая охота! – корил себя я.

– Давай не будем об этом, теперь это уже не важно, все вышло как вышло. – попыталась сменить тему Алина. – Лучше скажи, ты помнишь, как мы познакомились? – улыбнувшись, спросила она и присела на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– А как же это забыть. – улыбнулся я. – Ты буквально свалилась мне на голову.

– Ага, думала, что ты большой и страшный злодей, а оказался самым лучшим мужчиной на свете. – прошептала она и поцеловала меня в губы.

– Был бы я лучшим, мы бы тут не сидели. – отпрянув от нее, ответил я.

– Не говори глупостей, пусть мы и недолго пробыли вместе, но как минимум все будет прямо как в детской сказке: «И умерли они в один день».

– Звучит не очень.

– Зато романтично. Мы понимали, что рано или поздно это может случиться. Знаешь, когда вокруг так много смертей, думать о собственной уже не так и страшно.

– Тут ты права, конец бесконечным хлопотам и беготне.

– Да, но согласись, порой было весело, особенно когда вы с Максом корову доили! – звонким колокольчиком рассмеялась девушка.

– Это да. – закивал я с улыбкой на лице.

Мы еще долго сидели и говорили о разном, о несбывшихся мечтах, вспоминали совсем маленькие радости и многое другое. Мы делились сокровенными мечтами, раскрывали самые страшные тайны. В общем, вели себя так, словно находились на настоящем свидании. Снегопад постепенно сошел на нет, а мороз, наоборот, стал набирать силу. Небо стало ясным, и яркими огоньками зажглись звезды, что словно манили нас к себе. Мои ноги уже окоченели, собственно, как и пальцы рук. Алина тоже уже вся замерзла, но так и не признавалась мне в этом. Хотя ее бледное лицо и посиневшие губы говорили сами за себя. Девушке уже буквально было больно двигаться, и она явно страдала, делая безмятежный вид.

Как бы мне ни хотелось потянуть момент, я понимал, что лишь оттягиваю неизбежное, заставляя свою любимую страдать физически и испытывать душевную боль. Это конец, и ничего с этим не поделать. Чуда не будет, вертолет не вернется, Ил не примчится сюда на своем пикапе, ничего этого уже не будет. И я как мужчина должен принять самое тяжелое для себя решение.

– Алина, я тебя очень люблю. Не смотря на крах мира, время проведенное с тобой было самым лучшем в моей жизни. – прошептал я девушке, вынув руку из перчатки, провел по ее лицу и спрятал выпавший локон волос обратно под шапку.

– И я тебя, милый. Эти месяцы были самыми яркими для меня. – улыбнувшись, ответила она, от улыбки кожа на ее губе треснула, и из нее начала сочиться тоненькая струйка крови, но Алина этого уже не заметила.

Поцеловав девушку, я почувствовал холод ее губ и вкус ее крови. Я в последний раз вдохнул аромат ее волос, пахнущих цветущим лугом, крепко обнял ее, прижимая к себе. Из моих глаз лились слезы, но я старался держаться до последнего и довести дело до конца. Второй рукой я незаметно вынул пистолет из кобуры, щелкнув предохранителем, отпрянул от нее и быстро приставив ствол к ее виску, нажал на спуск.

Выстрел эхом прокатился по лесу. Снег, что накопился на вышке, обагрился алой кровью. Тело Алины повалилось на бок, я подхватил его, осторожно положил на спину и прикрыл ее застывший, устремившийся в небо взгляд.

Я кричал, я рычал от боли, осыпая проклятиями всех и вся, особенно создателей этого проклятого вируса. Мне никогда прежде не было так больно, то, что я испытывал сейчас, просто не шло в сравнение ни с чем другим. Было чувство, что мне в глотку залили кипящий свинец, и он выжигает все мое нутро.

В последний раз взглянув на Алину, я приставил пистолет к виску, но вместо выстрела я услышал предательский щелчок осечки. Тут же передернув затворную раму пистолета, я увидел, как испорченный патрон вылетел наружу и, звякнув о железный пол, полетел вниз. Затем я опять приставил ствол к виску, но вместо последнего хлопка я опять услышал щелчок.

– Что за хрень?! – прорычал я и опять передернул затвор, но на этот раз патрон не вылетел. Вынув магазин из рукоятки, я увидел, что он был пуст.

– Твою мать! – закричал я и принялся проверять свою разгрузку в поисках завалявшегося патрона, но его там, разумеется, не было.

Потом я полез в разгрузку Алины, и там тоже было пусто. Я уже толком не мог шевелить пальцами и даже не чувствовал своего лица, не говоря уже о ногах. Сидеть дольше и ждать смерти от холода я тоже не мог, ведь находиться рядом с мертвой любимой и с такой болью от утраты было просто невыносимо.

Тогда я собрался с силами и поднялся на задубевшие ноги, а после поясом облокотился на перила. Еще раз посмотрев на Алину, я улыбнулся и прошептал: «Жди, я иду к тебе». После я перенес вес назад и полетел вниз. Полет был быстрым, и я даже не успел почувствовать боли, единственное, мне не хотелось восстать в виде зомби, хотя на это мне уже, видимо, будет все равно…