Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 90 страниц)

Но главное, чему он начал меня обучать, так это снайперскому искусству, о котором он знал очень много. Поначалу я даже решил, что он служил снайпером, но оказалось, что нет, уж больно он крупный для этого. Но время от времени винтовку в руках держать ему приходилось, и чисто для себя общался с профессиональными снайперами, набираясь у них опыта, да и после армии не забросил это дело. Так‑то я тоже не пальцем деланный и имел неплохой опыт в охоте. Стрелял я весьма метко из гладкоствольных винтовок. Плюс взял пару уроков у Ила, он тоже в этом деле хорош, все же биатлонист и, как говорится, бил белке в глаз. Но Олег спустил меня с небес на землю и макнул лицом в грязь, словно котенка. Ведь моя стрельба всегда была при прямой видимости цели и на малые расстояния, а тут и оптика не особо нужна. А вот если говорить о реальной дальности, в дело вступает физика и геометрия, и если не знать определенных вещей, то как ты не старайся, как не пыжься, но в цель тебе ни за что не попасть, даже на дурака не прокатит, если только чудом, но это, как правило, работает только один раз.

Стрельба из винтовки оказалась весьма сложным и муторным делом, а ведь я из нее еще даже ни разу не выстрелил, а уже замучился вычислять формулы отклонения пули при различном ветре. Мозги мои быстро вскипали от такой работы, а если подумать о том, что это нужно высчитывать за секунды, ведь ветер может измениться в любую минуту. И цель, разумеется, ждать не станет, пока я карандашиком буду выводить цифры в блокноте. Мне приходилось не просто, но от этого было только интереснее, особенно хотелось перейти к практике, но ближайший месяц мне это не светит, так как перелом оказался слишком сильным и кость должна хорошо срастись. Чтобы я не скучал, Олег постоянно задавал мне примеры, чтобы я считал их в уме, что‑то из разряда две тысячи триста восемьдесят пять разделить на семь и тому подобное. И если поначалу я по несколько минут думал над ответом, то со временем ответы появлялись в моей голове за пару секунд. Сережа так же, как и я, постигал эту науку, но ему давалось это куда тяжелее, ведь он совсем малыш, но все равно впитывал информацию как губка и пытался казаться взрослым, точнее, делать вид.

Каждую ночь во сне я видел один и тот же кошмар про тот самый роковой день. Хоть я и не подавал вида, но чувство вины до сих пор поедало меня изнутри. Как бы мне хотелось все переиграть, но, увы, время вспять не повернуть. Олег все это видел, он в целом людей читал как открытую книгу, но не лез ко мне с этим. Только однажды сказал, что все пройдет со временем, оно лучший врач. А мне нужно перестать терзаться прошлым и смотреть в будущее, определить свой путь и приглядывать за Серегой. Это, конечно, не помогло, но я часто думаю о его словах.

Глава 18

Леший

Следующие пару дней я провел в компании Толяна и Сереги. В целом они были нормальными мужиками, вели себя ровно, не выделывались и не поддавались на мои провокации. Моряки ушли вчера ночью, а меня все еще держали на месте, не давая никакой информации, и это, мягко говоря, напрягало. Почему не отпускают и что будет, когда отпустят, точнее, если отпустят? Вот так выгонят за ворота, а у меня, как у латыша, только хрен да душа. Ни оружия, ни патронов, ни одежды, ни еды, в общем, вообще ничего. И как быть? Вот я и пытался прощупать почву у парней на предмет того, как бы мне разжиться вещичками, но они всегда вежливо посылали меня на три буквы.

С другой стороны, я посмотрел, как здесь живут местные, и в целом был доволен. Никаких тебе рабов, никто никого не заставляет работать, ведь люди, по сути, и сами стараются вносить свою лепту для помощи выживания. Здесь все на равных, как и у моряков, даже так же едят из одного котла, никаких господ. Вот только законы построже будут, и смертную казнь никто не отменял, или изгнание. Прецеденты были, но после пары показательных порок все ведут себя тихо.

Я тоже не дурак и прикинул для себя, что даже если мне выдадут оружие и все необходимое, то добраться до бункера не выйдет. Уже осень на носу, а может, и уже наступила, я вообще в днях потерялся. Ночи уж больно холодными стали, да и днем не так жарко, плюс листва на деревьях уже во всю желтеет. А чем дальше к бункеру, тем холоднее, в тех районах уже, скорее всего, снег лежит. Значит, делаем вывод, идти туда сейчас – это форменное самоубийство, а значит, нужно найти пристанище на зимовку.

Просто так меня здесь никто не оставит, поэтому придется работать, как и все, но что именно делать? Строить жилища на территории и укреплять стены мне не улыбается. Намесился я бетона в свое время, ну его на хрен. Из всего разнообразия представленных местной биржей труда профессий я могу выделить только две приемлемые для себя. Это либо идти технику чинить и быть по самые уши в мазуте, или же солдатом, рисковать своей шкурой ради общества, которое мне не уперлось. Но с другой стороны, если я стану бойцом, то смогу хорошенько поднатореть в военном деле, и тот самый главнокомандующий Леха мне в этом вопросе может очень сильно подсобить. А весной, если доживу, то уйду в закат по своим делам, в целом это будет самым разумным решением.

– Серый, а где мне Леху найти? А то я его уже сутки не видел. – обратился я к товарищу, что сидел на деревянной лавочке со стаканом чая в руках.

– Он сейчас в штабе, вчера днем какая‑то непонятка произошла с местными группами, два наших отряда положили. – тяжело вздохнув, ответил он.

– В смысле? – уточнил я. – И Толяна тоже? – возмутился я, вспомнив, что он уезжал вчера на вылазку.

– Да. – недовольным тоном фыркнул Серега, посмурнев, словно туча. – Сука, исподтишка напали, но я пока не в курсе подробностей, сам командира жду.

– Дела. – тяжело вздохнув, ответил я. – Мне казалось, у вас тут все в елочку и с местными полный порядок, или это недовольные изгнанники ответочку кинули?

– Черт его знает! Леший, не доставай, а? И так на душе кошки скребут! Еще и ты со своими допросами!

– Понял, не дурак, был бы дурак – не понял. – отстранился я от Сереги и отправился к котелку с горячей водой, что висел над костром.

Погода сегодня не радовала, сильные порывы северного ветра продували насквозь. По небу быстро проплывали облака, постепенно их количество увеличивалось, а после все небо затянуло сплошной серой пеленой, и в довесок пошла мерзкая изморось. Леха же появился ближе к обеду, вид у него был слегка озадаченный, а на лице виднелась глубокая и уже зашитая царапина от переносицы до скулы. Тем не менее он улыбался и подшучивал в свой манере, хотя его армейская горка была залита кровью, а костяшки на кулаках сбиты. Кажется, кровь не его, а человека, с которым он общался или допрашивал, или еще чего, остается только гадать, если он сам не скажет.

– Здорово, уголовнички! – поприветствовал он нас, зайдя на территорию.

– Лех, что случилось то? – вскочив на ноги, спросил у него Серега.

– Сам пока не пойму, что случилось, разбираемся. – прямо ответил он и, подойдя к бочке с питьевой водой, зачерпнул из нее полную кружку и выпил залпом.

– Лех, я поговорить хотел. – обратился я к командиру, когда он допил воду.

– Ну? – вопросительно посмотрел он на меня.

– Я бы хотел на зимовку здесь остаться и на это время вступить в твой отряд, что скажешь? – честно признался я.

– О как! – улыбнулся он, а после поморщился от боли, приложив руку к лицу. – Чего это вдруг? Что удумал?

– Да ничего такого, куда мне идти с голой задницей? Да и пока с тобой буду работать, ты меня поднатаскаешь, всем польза.

– А кто сказал, что если тебя возьмут, то обязательно работать будешь со мной? – с хитрецой спросил он.

– А с кем еще? Неужто ты меня поставишь продовольственный или оружейный склад охранять? – ухмыльнулся я.

– Ага, как же! Пусти козла в огород. – рассмеялся он. – Допустим, мне это интересно, но как работать с тобой? Ты же не замотивирован от слова совсем. Тебе нас всех опрокинуть и подставить ничего не стоит. Слышал я твою истории, ты скользкий, как червяк, и вертишься, как уж на сковородке.

– Не без этого, но зато жив до сих пор.

– Тут‑то и оно. Все, кто с тобой работал, уже померли, а ты тут весь такой в белом. Доверия к твоей персоне ноль, ведь по сути своей ты безжалостный убийца, который думает только о собственной шкуре, и выражение «цель оправдывает средства» – это как раз о тебе.

– Да‑да, злодей я еще тот, разве что младенцев на завтрак не ем. – злобно ответил я.

Мне не нравилось его мнение обо мне, так как по сути каждым своим словом он попадал прямо в точку.

– Ну это пока. – ухмыльнулся Леха. – Вот прижмет голод, и сожрешь, а если в зомби превратишься, то тут сам бог велел.

– Не смешно.

– Вот именно, что не смешно. В общем так, уголовник мой дорогой, возьму я тебя под свое теплое крылышко. То, что ты жив до сих пор, это факт, и фарт к тебе так и прет. А может нам пригодиться, сам понимаешь, зная твою гнилую натуру, ребят прикрывать я тебе не позволю, да и сам спину не подставлю. Но работать будешь в одной тройке со мной и Серегой, тем более у нас вакантное место вчера появилось.

– Добро. – согласно кивнул я.

– Но ты учти, мы всегда лезем в пекло, и если твое оружие хоть раз направится на одного из нас, то я тут же тебя пристрелю. А то вдруг ты переметнуться решишь, так что имей это в виду, ты меня уже знаешь, за мной не заржавеет. – суровым тоном пригрозил он мне.

– Добро, не вижу смысла куда‑то перескакивать, мне и у вас тут за стенами по кайфу живется. – честно ответил я.

– Это ты пока так говоришь. Сейчас прижмет, и начнешь рассуждать иначе. А пока, добро пожаловать в клуб. – пожал он мне руку и присел за столик.

– Леха, что вчера случилось‑то? Как кореш мой погиб? – не выдержав, обратился к нему Серега и присел за столик прямо напротив него.

– Леший, ты присаживайся, нужно покумекать. – указал он мне на свободный стул за столом. – Нам твой мозг тоже сейчас пригодится, нужно все хорошенько продумать.

– Рассказывай, будем слушать, а после думать. – тяжело вздохнув, ответил я, понимая, что, кажется, стоило мне идти в мазуте ковыряться.

– Ситуация сложилась скверная. Леший, так как ты не в курсе положения дел, поясню тебе весь расклад. Как ты понимаешь, ты находишься в Нижнем Новгороде, а население здесь, Серый, напомни, пожалуйста, циферки.

– В городе лям сто было, и округ еще столько же. – тут же озвучил он.

– Вот, сам понимаешь, народа полно, было полно. Наш аналитик примерно подсчитал статистику, и вот что вышло. Погибло людей и обратилось в зомби процентов восемьдесят, еще пять вообще в городе не было, все же лето, сезон отпусков, плюс‑минус десять процентов успело свалить из города, а остальные остались и обосновались здесь. Пять процентов звучит как не сильно большая цифра, но если вспомнить, что она от двух с небольшим миллионов, но то это уже прилично так народа получается. Собственно, к чему я это. Ты понимаешь, что мы здесь не единственные выжившие, есть еще группы, причем весьма разные. Все хотят жить в безопасности, сладко есть, крепко спать и горько пить. Мы же к чужим не лезли, каждый крутится как может, тем более ресурсов в городе более чем достаточно для всех, уж на эту зиму точно. Так вот, непосредственно в черте города всего две больших группировки, это мы и еще одна, что обосновалась в метро.

– Стоп, где? – нахмурив брови, уточнил я.

– Да‑да, ты не ослышался, в метро. Или ты думал, оно только в Москве и Питере есть?

– Нет, не думал, но удивлен, если честно, что оно тут есть. – честно признался я.

– Век живи, век учись. – пожал он плечами в ответ. – Так вот, поселилась в метро группка выживших, этакие дети подземелья, нищие и обездоленные. Мы им пару раз даже помогли, один раз подкинули еды, когда мимо проезжали, и чуть позже отбили их группу от зомби. Хочу сделать акцент на том, что за помощь мы ничего взамен не попросили, просто помогли и помогли. Сам понимаешь, земля круглая, а попа скользкая, как знать, сегодня мы им помогли, завтра они нас выручат. За все это время мы даже не общались с ними, так, если где‑то пути пересекались, просто проезжали мимо, разве что дальним светом моргали друг другу, приветствовали. Вчера они кинули нам ответочку, наши собиратели зачищали дома в одном из районов, грузили добро, и тут эта гоп‑компания приехала. Все было как обычно, но едва наши решили уехать, как те атаковали, ни слова не сказали, просто положили наших людей. А после забрали технику и увезли к одной из станций метро, перетащив все из грузовиков в подземку. В то же время их люди хлопнули и вторую нашу группу, перегнав грузовики к себе и так же все загрузив к себе. Наши парни, что сидели в укрытиях и стерегли периметр, смогли проследить за ними. Как тебе такое, Илон Маск? – спросил он, глядя на меня.

– Звучит как какой‑то вздор. – пожал я плечами, прикуривая параллельно с этим сигарету. – С чего бы вдруг им нападать? Вы же и ответить можете, и еще один момент, а это точно они? Тут больше все похоже на то, что вас кто‑то хочет столкнуть лбами. Тема неплохая, если у вас начнется замес, обе группы понесут потери, а соответственно ослабнут, и тогда они сделают свой ход. Плюс войнушка не позволит вам объединиться перед третьей стороной. Все как говорил Юлий Цезарь, разделяй и властвуй.

– Молодец! Садись, пять! – похвалил меня Леха, расплываясь в улыбке. – Я подумал точно так же и, собрав с собой парочку ребят, отправился на разведку.

– Так вот откуда эта отметина. – указал я пальцем на его лицо.

– Ага, и если бы это была бандитская пуля, то было бы не так обидно. Зомби, люди, звери, всех валю, а вот с гравитацией не поспоришь. – ухмыльнулся я. – Крыша под нами провалилась, вся операция коту под хвост, а там зомби в здании сидели. – пояснил он.

– Это что получается, парни вот так глупо и погибли? – уточнил Серега.

– Именно так, по глупости, полезли куда не следовало, там все под ногами трещало, я сразу сказал, что затея дурацкая, но Толян ломанулся, как антилопа по саванне, и все сложилось как карточный домик. Как сам вырвался, до сих пор ума не приложу, видимо все же кто‑то сверху за мной наблюдает. – негодуя ответил он, поежившись от очередного сильного порыва ветра.

– Ладно, с парнями понятно, честь им и хвала. Что увидеть успели? Или все в пустую? – уточнил я.

– Нет, посмотреть удалось, эта станция точно под второй группой. И я увидел там знакомые лица, что занимались оборудованием пулеметных точек. Техника наша прям так и стоит, как на параде, то есть они не стесняются от слова совсем и ждут нас на разборки. Так что нападение на наши группы можно воспринимать как объявление войны, не иначе. А это, в свою очередь, говорит, что мы в полной заднице. Метро почти под всем городом, и если оно полностью под их контролем, то представьте, какая это катастрофа!

– Ну да, вылезли, обстреляли всех и ушли обратно в подземку, и хрен ты их там найдешь. Если они к этому подготовились основательно, то там и огневых точек будет полно, и ловушек каких‑нибудь наделать можно. Ума не приложу, что с этим делать‑то. К тому же у нас защищают только стены, с навеса из АГСа можно по нам так отработать, что мало не покажется, а мы и сделать ничего не сможем. – негодуя пробасил Серега.

– Вот тут то и оно. – кивнул Леха. – Я вчера язычка одного прихватить сумел, но там валенок оказался полнейший. Вот ни хрена не знает, вообще не в теме, говорит, сидел на станции, его отправили мешки с землей таскать, он и таскал. А что там да как, он понятия не имеет.

– Может, плохо спрашивал? – уточнил я у Лехи, на что они с Серегой синхронно ухмыльнулись.

– Уж поверь мне, он умеет задавать вопросы и получать на них ответы.

– Ничего он не знает, бедолага обоссался от страха и все выложил. Так что руководит этой гоп‑компанией кто‑то очень умный, но его мотивы мне до конца не понятны. Одно знаю наверняка, они хотят подмять под себя весь город, но не ясно, почему именно сейчас, зима ведь на носу.

– Может, по солнышку и свежему воздуху соскучились? – предположил я.

– Может и так, а может и нет, поймаем, спросим, чего гадать на киселе.

– И что делать будем? Какой план? – уточнил я, предчувствуя, что не вовремя подался в добровольцы, а обратного пути уже нет.

– Ну как чего, ответочку кинем. – расплылся он в улыбке. – Серый правильно подметил, что они могут передвигаться по всему городу, если метро контролируют, но и мы не пальцем деланные. Начнем подрывать им станции, направленный заряд заложить не так уж и сложно, обрушим станции, наделаем дыр в земле, и зомби можно туда подвести, чтоб им жизнь медом не казалась.

– А не слишком жестко? Там наверняка женщины и дети, пожрут ведь. – негодуя спросил Сергей.

– Ага, а у нас тут сплошь злые мужики сидят, спят и видят, как всех выживших перебить! – отмахнулся от него Леха. – Не мы это начали, а если жестко не ответим, то нас самих скоро зажмут и накроют.

– Твоя правда. – согласился Серый. – Но как‑то это не по‑людски, что ли. У кого‑то амбиции свербят в заднице, а страдают, как обычно, простые гражданские люди.

– Так было испокон веков, и ничего нам не изменить. – высказался я по этому поводу.

– Леший, ты же у нас мастер выкручиваться из патовых ситуаций, что сам думаешь? Как бы ты поступил, кроме того, чтобы взять ноги в руки и бежать отсюда. – с неподдельным интересом обратился ко мне командир.

– Все зависит от того, что нам нужно. По‑хорошему выкурить их оттуда, банально организовать конвой, такой, чтобы с нахрапу его не пробить. Намешать напалма, взять покрышек от машин и бросать их в станции, дыма будет столько, что просто жуть. Электричества у них нет, вытяжки не помогут. Так что рано или поздно их припрет, что со всех щелей наружу полезут и оборону занять не смогут, да и снарядиться по‑человечески тоже, а мы уже возьмем их тепленькими.

– А ты, сука, коварен! – расплылся в улыбке командир. – А если все это сделать по уму, гнать, например, от конечных станций к центру и оставить одну с выходом, то можно сразу всех принимать в свои крепкие и теплые объятия. Отличная идея, Леший, пойду‑ка я с нашим инженером пообщаюсь, он в метро понимает, может подскажет, как все грамотно обставить.

– Всегда пожалуйста, но не забудь про то, что на станции нас никто просто так запускать точно не станет. – добавил я, откидываясь на спинку пластикового стула.

– Да это и дураку понятно, решим, придумаем. – хлопнул он меня по плечу и покинул территорию.

Глава 19

Герда

Я лежала на твердом топчане и смотрела в потолок вагончика. Ил уже во всю сопел, как и Туз, что развалился у двери и забавно подергивал лапками во сне. На улице тем временем шел сильный снегопад и укутывал землю белым одеялом. Последние дни оказались невероятно тяжелыми, этот побег от зомби дался нам непросто. Очень благодарна Илу, ведь если бы не он, то я бы точно погибла. Я реально растерялась, хоть и прошла массу психологических подготовок, но кто знал, что нам придется противостоять зомби. А Ил… Его недуг стал его главным оружием. Отсутствие эмоций, аналитическое мышление, светлый ум и рациональные решения в который раз спасли нам жизнь. Да, он порой заигрывается и глупо рискует собой, но пока все его действия сохраняли нам жизни.

Но что дальше? Выберемся ли мы из этой тайги? Сколько километров нам нужно пройти? И главное не сбиться с пути, сильный снегопад заметает следы, если мы начнем ходить кругами, это будет настоящей катастрофой. За размышлениями я сама не заметила, как уснула. Под утро в нашем убежище стало прохладно, и я решила растопить буржуйку. Но когда посмотрела на Ила, меня бросило в жар. Мой напарник был бледным, словно мел, а по лицу стекали капельки пота. Я осторожно протянула руку и коснулась его лба, он был очень горячим.

– Твою‑то мать! – прошептала я, испугавшись. – Только этого нам не хватало! Ил, как ты? – толкнув его в плечо, нервным тоном уточнила я.

– Ой, кошмарит меня, Герда, итить твою мать! Ангелы мерещатся, с собой зовут. Схожу, наверное. – поморщившись, прошептал он.

От его слов улыбка сама собой проявилась на моем лице. Шутит, гад, значит не все так плохо, но и хорошего мало.

– У тебя температура! Ты весь горишь! Что делать? Как тебе помочь?

– Чая сделай, сейчас полежу немного, оклемаюсь, к утру буду как новый. Я болею редко, но, сука, метко. Ты это извини, кажется, придется задержаться тут немного. – прошептал он, не открывая глаз.

– Без проблем, ты только поправляйся. Как назло, еще и лекарств никаких нету! – раздосадованно ответила я, схватив его за руку.

– Герда, сделай горячего, крепкого, сладкого чая, этого будет достаточно. – равнодушно прошептал он, и я ринулась к печи.

Остатками сухих поленьев я разожгла огонь и, выйдя на улицу, набрала свежего снега в чайник, а после поставила его на печь. Мыслей в голове была масса, особенно вспоминались слова Ильи о том, что сейчас можно легко умереть даже от обычной простуды. А глядя на него сейчас я понимала, что дела наши плохи. И очень надеялась на то, что ему станет легче, ведь даже подумать боюсь о том, что будет, если Ил умрет.

Если рассуждать рационально, как это делает Ил, то шансов у меня практически ноль. Я плохо ориентируюсь в лесу, да, у нас, конечно, были курсы по выживанию в дикой природе. Но это все бесполезно, поскольку условия сейчас иные, да и вообще это не основной мой профиль, моя работа заключалась совсем в другом. А крутые бойцы, что могут пробежать десять километров с огромным количеством полезной нагрузки, затем из снайперской винтовки поразить цель метров так с пятисот. Затем ринуться в лес биться в рукопашку с волками, медведями и прочими хищниками, а также беззаботно выживать в любых условиях. Так вот, такие люди бывают только в кино, а в реальности каждый заточен под что‑то одно, мало кто способен в совершенстве освоить две профессии. Основы знает каждый, но углубляться в них смысла нет, это будет только лишней тратой времени. Я, зная кое‑какие основы с нулем практики, в лесу ну никак не выживу, хотя еще совсем недавно, до встречи с Илом, считала себя едва ли не Рэмбо в юбке. Однако суровая реальность пояснила, насколько сильно я неправа.

На протяжении суток я ухаживала за больным, покидая его только на время сбора дров. К огромной нашей удаче, зомби видно не было, да и погода была более‑менее сносной. Морозец стоял приличный, но зато без ветра, и видимость была хорошей. Также, собирая ветки, я нашла заросли малины и нарвала веток, сделав из них отвар для напарника. К вечеру Ил более‑менее пришел в себя и даже поел лапши. А утром и правда поднялся с кровати как ни в чем не бывало.

– Как такое возможно? Без лекарств и медицинских процедур? – потрогав его лоб, спросила я.

– Это папашке моему спасибо, хоть что‑то хорошее для меня сделал. – пожал он плечами в ответ.

– Это как?

– Да все просто, он матери с детства запрещал давать мне лекарства, мол, пусть организм сам борется с заразой. По его мнению, лекарства ослабляли иммунитет. Возможно, он был в этом прав, поэтому все мои лекарства состояли из чая с малиновым вареньем, меда там или кипяченого молока. И как видишь, это сработало. Я теперь если простываю, то прям конкретно валюсь с ног, но через сутки прихожу в норму. Это стабильность, с одной стороны хорошо, что долго не болею, с другой плохо, ведь целые сутки быть в таком состоянии могут стоить жизни в современных реалиях, разумеется.

– Удивительно. Особенно удивителен тот факт, что у тебя, человека, не принимающего лекарства, была огромная аптечка.

– И что? Знаешь ли, от поноса чаек с вареньем не шибко помогает. Да и к перелому подорожник не приложишь, и вообще, всякой дряни сколько бывает. А обычные лекарства во время болезни по идее должны ставить меня на ноги еще быстрее. Правда, это только теория. – гордо заявил он.

Я предложила Илу задержаться еще на сутки, так как мне с трудом верилось в то, что он полностью пришел в норму. Но он настоял настаивал на скорейшем уходе, снега все больше, и он переживал за то, что зомби могут не замерзнуть. Он предположил, что если те будут прятаться в сугробах, это может стать реальной проблемой. Благо у нас есть пес, который может учуять их с расстояния, но все равно это может стать непреодолимым препятствием. Все‑таки собака говорить не умеет и одновременно указать на все источники запаха не сможет, а патронов у нас мало. Собрав все пожитки, а также загрузив в рюкзаки всю одежду, что была в вагончике, мы отправились в путь‑дорогу.

Погода была морозной, но солнечной. Снег был словно пух под ногами и почти не мешал идти, несмотря на то, что порой ноги утопали в нем почти по колено. Тузик бежал впереди нас, оставляя после себя глубокую борозду от шерстяного пузика. Ил выглядел каким‑то задумчивым и раздражительным, словно его что‑то терзало. Но пытать его желания не было никакого, тем более я точно знала, что скоро узнаю причину. Все же те редкие эмоции, что иногда испытывает мой напарник, держать в себе он не в силах.

– Да чтоб тебя, дурацкая зима! – злобно прошипел он, пиная снег, от чего он разлетался по сторонам.

– Ты чего? – удивленным тоном обратился я к нему. – Что случилось?

– Да ничего. – отмахнулся он от меня. – Просто я идиот.

– Это не новость, а случилось что? – не удержалась я от возможности съязвить.

– То и случилось! Наступивший зомби‑апокалипсис ударил мне в голову, и я на радостях не продумал свой план. Как итог я совершил две ошибки. Первая это то, что за каким‑то чертом поперся в Сибирь, на Байкал посмотреть. А вторая критическая, это то, что бросил свою машину и полетел с вами. И вот результат, мы морозим сопли где‑то в тайге и идем в неизвестность!

– Постой, мне показалось или ты сказал, что обрадовался концу света?

– Ну да, а чего унывать?

– То есть тебе вообще по барабану от того, что столько людей погибло? И продолжает умирать, да и вообще то, что нормальная жизнь закончилась. И теперь даже пыльный, грязный вагончик, провонявший потом доросеков, кажется пятизвездочным отелем. Серьезно? Тебя это радует? И я сейчас не про эмоциональную составляющую, я помню, что тебе плевать на это. Я про рациональную сторону вопроса. – возмутилась я до глубины души.

– Слушай, как бы тебе так объяснить. – произнес Ил, остановившись на месте. – Таким, как я, и подобным людям немного тяжко жилось в прошлом мире. Нет, в плане комфорта все классно, если у тебя есть денежка, разумеется. Тут вопросов нет. Но дело в другом, кто‑то придумал рамки, которых люди должны придерживаться. Как раз таки мораль, лояльность, сострадание, этикет и многое другое. И если человек не хочет в них вписываться, то он сразу плохой. А если не может этого сделать физически, так как мозг ему просто не позволяет, он сразу получает клеймо психа. И мы вынуждены притворяться нормальными, хотя ваше «нормально» для меня кажется невероятным абсурдом.

– Например?

– Да легко, я тебе сотни приведу. Почему я должен говорить на «вы» с незнакомыми людьми, особенно если это представители власти? Типа они почему‑то выше меня по статусу или как? Для чего вообще придумали это «вы», «не говоря уже», «ваша честь» и подобное, для меня это словно цирк какой‑то. Еще не понимаю, почему я должен уважать старших, в чем прикол? Стоит передо мной дед, который пробухал всю жизнь, и лечит мне о том, что он старший, и я должен слушать его. В чем смысл? Куда ни посмотри, всюду и всем я что‑то должен и чем‑то обязан, а мне никто и ничего. Что за бред? Налоги, армия, учеба, долг обществу и прочее? Да и в целом люди все больше поклонялись не богу, а культу денег, тупых поп‑звезд, голливудских актеров и блогеров. Раньше мир вращался вокруг солнца, а теперь вокруг финансов. А еще эта тема с толерантностью и гендерами, это вообще полнейший абсурд. Называйте меня местоимением ОНИ или я идентифицирую себя кошкой. Как мы до такого вообще дошли? Я когда впервые про это услышал, решил, что это какая‑то шутка. Но мои знакомые, что учились в Америке, подтвердили это. Еще политика, тут вообще лучше не вникать, одни конфликты, в общем все шло к концу света, просто если бы не зомби, то нас бы накрыли ядерные грибочки. Подытожим, люди придумали рамки, и если ты не в них, то ты против них. И когда мир рухнул со своими устоями, я словно освободился и вышел из клетки, так как больше притворяться не нужно. Да, жизнь несколько усложнилась, но от этого стала куда интереснее. И люди, что переживут все это, станут куда более сильными и еще большими психами, чем я. И всем будет плевать на цвет кожи, разрез глаз или пол. Если ты силен, то тебя уважают, если нет, тебя убьют, естественный отбор. Или, как говорил король Леонид, This is Sparta!

– Да уж. – пожала я плечами. – И зачем я вообще тебя о чем‑то спрашивала? Чтобы выслушать получасовую лекцию от психа, сама виновата. – усмехнувшись, добавила я и пошла вперед. – Кстати, а будь у тебя возможность переиграть все это, куда бы ты отправился?

– Дурацкий вопрос, разве не очевидно? На юг, конечно же, там зимы на порядок приятнее, хотя и зомби тоже в разы больше. – призадумавшись, ответил он. – А вообще знаешь…

«РРРРРАААВ!» – перебил его зловещий рык Тузика, что встал в атакующую стойку. Наш диалог был прерван, и мы, выхватив оружие, начали озираться по сторонам, но никого видно не было. Затем Ил начал понемногу продвигаться вперед, в сторону, куда был направлен взор собаки. Я же осталась на месте прикрывать спину. Ил медленно удалялся из виду и потерялся в деревьях.

– О как! – эхом пролетел его голос по окрестностям.

– Чего там? – сгорая от любопытства, уточнила я.

– Иди сюда! Смотри, что нашел. – радостно заявил Ил.

Я уже обрадовалась его довольному голосу. В мыслях я представляла там комфортабельный вездеход с полным баком горючего и багажником, наполненным едой. Но каково же было мое разочарование, точнее, это было смешанное чувство. За парой пушистых елей стоял Ил и разглядывал пять зомби, что словно восковые фигуры стояли на одном месте, припорошенные снегом.

– Замерзли, сволочи! Правы были ваши ботаники! – радостно пояснил он.

– Ботаники это про растения, тут скорее биологи постарались. – пояснила ему я, но, поймав на себе его скептический взгляд, поняла, что слово «ботаники» было озвучено не в буквальном смысле.

– Не шевелятся, не дышат, вообще ноль эмоций. Может, ему черепок прикладом снести? – предложил он.

– Нет, не стоит, лед полетит в разные стороны, что, если в глаз попадет или еще куда? – остановила я напарника, который уже было начал замахиваться.

– Твоя правда, да и не факт, что пробил бы, все же застыли капитально. – согласился он со мной. – Как там в стишке говорилось? Стоит статуя в лучах заката, так с таким вот…