Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 90 страниц)

– Я, конечно, понимала, что это будет непросто, но чтобы настолько. Мы всего ничего в пути, а я уже устала как собака. Без еды и нормального отдыха мы долго не протянем. – похрустывая сушкой, высказала свое мнение моя напарница.

– Согласен, но теперь у нас есть хотя бы небольшой запас еды и чай с сахаром, а это уже не мало. Плюс ко всему, у нас есть маршрут, как минимум до большой дороги, пойдем по нему, а дальше посмотрим.

– Слушай, я тут размышляла, но так и не пришла к единому мнению. Нам ведь нужно обогнуть Байкам, но если попробовать пересечь его по льду, который, я думаю, совсем скоро будет очень прочным, мы сильно сократим маршрут и сэкономим много времени.

– Ага, сэкономим времени еще как сэкономим, ну разве что до смерти. – сразу отмел я ее идею.

– Пояснишь? – изогнув одну бровь, возмутилась она такой реакции.

– Не вопрос. Во‑первых, лед будет прочным минимум через месяц, а то и больше. Во‑вторых, открытое пространство, где взять дрова для костра? В‑третьих, на озере будет еще холоднее, так как под ногами лед, плюс ветер, а если метель дует, то вообще жуть. И четвертое, как только мы удалимся далеко от берега, вообще можем сбиться с маршрута и уйти куда‑нибудь в другое место, например идти не поперек, а вдоль. Ведь твой компас работает скорее как часы, вращая стрелками на триста шестьдесят градусов, а с учетом тумана, снегопадов и метелей по солнцу сильно не сориентируешься. – возмущенно пояснил я ей.

– Тише ты, чего так завелся? Успокойся, я же не говорю, что так нужно делать, просто хотела услышать твое мнение, может, у тебя иные мысли по этому поводу.

– Нет, мыслей нет, нам нужно найти транспорт, пока все снегом не засыпало, а то так и будем всю зиму пешком топать.

– Согласно, а какой транспорт? Какой‑нибудь вездеход? – уточнила она.

– Вездеход, это, конечно, хорошо, но если только маленький. Большой жрет много топлива, а его проблематично найти. А так, хотя бы парочку снегоходов, уже бы было не плохо.

– Твоя правда. – согласилась она. – Тогда нам реально нужно найти какую‑нибудь курортную базу.

– Согласен, а теперь, пожалуй, пора спать, что‑то я вымотался. – ответил я и откинулся на кровать.

Глава 16

Николай (Круг)

Взвод вернулся на базу, и мы передали пойманных людей в руки санитаров, что нас встречали. И если парочку людоедов мне было совсем не жаль, то относительно остальных людей была масса сомнений. По сути, это ни что иное, как двойные стандарты: этих можно использовать как лабораторных мышек, поскольку они убивали людей, а этих нельзя, ведь они не делали этого в силу определенных обстоятельств. А мы, те, кто их собирает и отдает на опыты, вроде как вообще добрые люди. Нужно как‑то научиться абстрагироваться от подобных мыслей, а то самобичевание до добра не доведет, как бы потом в бутылку не полезть, а то и в петлю.

Людей нашло не только наше отделение, из двух БПМ высадили еще пять человек, худющие настолько, что даже смотреть было больно, они сейчас больше напоминали скелеты, обтянутые кожей, нежели людей. Их нашли в подвале одного дома, как сказали парни, выжившие с самого начала зомби‑апокалипсиса не поднимались на поверхность и сидели в кромешной тьме. Питались припасами из кладовок, все же русские люди любят готовить различные соленья и варенья, а после хранить их годами в пыльных подвалах и погребах. Но при этом эти бедолаги, умирая от голода, до людоедства не опустились.

Спустившись на свой этаж, я скинул с себя снаряжение и теплую одежду, а после, как и все, отправился в душ отмываться от запаха солярки и выхлопных газов. Дел на сегодня больше не было, так что я отправился в новую комнату, куда поселили Лизу, но перед этим выцепил Скайнета, который беззаботно шел по коридору и насвистывал мелодию из фильма «Убить Билла».

– Дело есть, поговорим? – схватив его под руку и отведя в сторону, вполголоса обратился я к товарищу.

– Ну как тут начальству откажешь. – улыбнувшись, ответил он.

– Не ерничай.

– Ладно, ладно. – убрав улыбку с лица, ответил он.

– Ты знаешь, что это такое? – показал я ему серебряную карточку, которую утром получил от Лизы.

– Ничего себе! – завистливо произнес он, взяв пропуск из моих рук.

– Так что? – с нажимом спросил я.

– Это как золотой билет Вилли Вонки, только серебряный. – ухмыльнулся он, но, не видя отклика в моих глазах, тяжело вздохнув, начал объяснять. – Как бы понятнее объяснить, это вроде VIP этаж, там все дорого, богато и комфортно. Для высших чинов, есть еще и золотой, там живет самая верхушка нашей базы, но там я не был. А откуда он у тебя и что ты задумал?

– Лиза дала, она, точнее, мы теперь там живем. – пояснил ему я.

– Вчем тогда вопрос? – нахмурил он свои брови от недоумения. – Решил выпендриться передо мной? – предположил Скайнет, расплывшись в ехидной улыбке.

– Нет, хотел узнать, что там и попросить твою волшебную коробочку, чтобы с Лизой поболтать на откровенные темы без лишних ушей.

– А, вон оно что. – понимающе кивнул боец. – Смотри, я там был как раз по этому поводу, жучков там, как правило, нет. Знаешь ли, большие дяди и тети не любят, когда их подслушивают. Я проверял один номер, внутри было чисто, но ты у нас другой случай, поэтому могли и поставить. – начал рассуждать он. – С глушилкой номер не прокатит, так как тебя сразу засекут, но не факт, что тебя в принципе слушать будут, поэтому пойдем, я тебе кое‑что дам. – пригласил он меня в нашу каптерку.

Мы вошли в комнату, и Скайнет начал копаться на своих полках, а после достал черную пластиковую коробочку размером со спичечный коробок. Сбоку у нее был тумблер ВКЛ/ВЫКЛ, а с одной стороны шесть лампочек, расположенных в одну линию, две зеленых, две желтых и две красных. Еще из торцевой части выдвигалась небольшая антенна.

– Что это такое? – уточнил я.

– Сканер жучков, они же дают излучение. В общем, выдвигаешь антенну и включаешь, а после ходишь по своим хоромам. Если все зеленое, то все чисто, замерцает желтым, где‑то что‑то есть, значит, нужно искать, и чем ближе ты к жучку, тем выше поднимется шкала, когда загорятся все лампочки, значит, жучок в полуметре от тебя.

– А он точно все уловит? Может, у них есть какие‑то навороченные? – уточнил я.

– Коль, не гони, откуда? Забудь ты эти фильмы про шпионов, в реальности все иначе. Если там что‑то есть, то эта малышка все тебе покажет, не переживай. Я заинтересован в том, чтобы ты был жив, а то придется обратно отделение принимать. – хлопнув меня по плечу, заверил он.

– Спасибо за заботу. – улыбнулся я в ответ, пряча в полученное устройство.

– Обращайся, всегда рад помочь. – ответил он, и мы вышли из каптерки.

Пройдя по коридору, я вызвал лифт, спустя пару минут ожидания раздался звоночек, и металлические створки разъехались. Я вошел в просторную кабинку и приложил к специальному табло серебряную карточку. Из динамиков тут же послышался привычный, мелодичный сигнал, и створки начали закрываться. Вот только в последний момент в лифт кто‑то просунул руку, не дав створкам закрыться, и как только они разъехались обратно, в кабинку вошел тот самый полковник. Он окинул меня своим строгим, острым взглядом, а на его лице появилась улыбка, что обнажила стальные зубы.

– Ну, здравствуй, Николай. – добродушно произнес он и приложил к считывающему устройству серебряную карточку, такую же, как и у меня.

– Здравия желаю, товарищ полковник. – кое‑как сдерживая свою неприязнь, сквозь зубы прошипел я.

– Мне тут доложили про вашу операцию и твое повышение. Молодец, глядишь, такими темпами через полгодика и меня догонишь. – ухмыльнулся он.

– Спасибо, обязательно догоню, если раньше не убьют. – саркастично ответил я.

– Молодец, за словом в карман не полезешь. – рассмеялся он.

Лифт тем временем начал свой путь, и мы продолжили его в полной тишине. Я же стоял от полковника по правую руку и сжимал кулаки от злости. Мне всем сердцем хотелось наброситься на него и свернуть его шею, но сделать я этого не мог. Во‑первых, мне буквально не хватит сил и навыков на это, все же это профессиональный убийца, мне до него как до луны на тракторе. А даже если и смогу добиться своего, это ничего не изменит, разве что я после этого все равно погибну и еще вдобавок подставлю Лизу.

– Молодец, парень, верно оцениваешь меня и правильно делаешь, я тебе не по зубам, уж больно ты молод и неопытен. – спокойно произнес полковник. – И я узнал тебя, как и ты меня, я помню, как ты лежал на земле и захлебывался собственной кровью. Ничего не скажу, удивил, я думал, ты сдох. – прозвучало из его уст словно гром среди ясного неба.

И тут раздался звоночек, а лифт замер, отворяя свои двери. Меня в этот момент словно пронзило разрядом тока, дыхание замерло, а тело онемело от напряжения.

– Не бойся, если бы я хотел тебя убить, то ты бы уже давно был мертв. Пойдем‑ка лучше покурим, я думаю, у нас найдется общая тема для беседы. – добродушно произнес он и указал рукой на выход.

Деваться мне было некуда, так что я согласно кивнул и вышел из лифта, оказавшись в просторном холе. Место сильно отличалось от всего, где я был раньше. Пол устелен красивым паркетом, стены окрашены в приятный бежевый свет, на них висели различные картины, стояли мягкие диванчики со столиками и играла ненавязчивая классическая музыка.

Полковник обогнал меня и указал на большую деревянную дверь, а после распахнул ее передо мной. За ней была расположена местная курилка, и это была не обычная тесная комнатка с лавками и пепельницей. Внутри стояли красивые столики с креслами, кальяны, опять же играла музыка, а вдоль стены была расположена столешница, на которой были расположены две навороченные кофемашины и стояли холодильники с различными напитками, от минеральной воды до элитного алкоголя, и большая стойка с сигаретами на любой вкус.

В помещении никого не было, так что полковник указал мне на свободный столик, расположенный в углу, после подошел к стойке и поставил две чашки под кофемашины, нажав на них клавиши. Техника громко зажужжала, перемалывая кофейные зерна, а после из сопел полился горячий кофе, наполняя комнату приятным ароматом. Полковник же вел себя спокойно и расслабленно, а я напротив был максимально напряжен, словно сжатая до предела пружина. Кофе был готов, полковник любезно поставил передо мной чашку и пододвинул пепельницу на середину стола, положив рядом с ней пачку дорогих сигарет и зажигалку.

– Расслабься ты. – улыбаясь произнес он и отпил кофе из чашки. – Знаешь, а это было забавно, увидеть твой удивленный взгляд. Ведь ты был уверен, что я не знаю, что ты знаешь. А теперь ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. – рассмеялся он. – Извини за каламбур, ничего не могу с собой поделать.

– Зачем? – прикурив сигарету и сделав глубокую затяжку спросил я.

– Что зачем? Каламбур? – делая вид, что не понимает, о чем речь спросил он.

– Зачем вы напали и убили почти всех? – прямо спросил я.

– Коль, ты же не дурак и все должен понимать. Был приказ, и я скажу честно, он мне был не по душе, но такова наша солдатская участь, мы постоянно вынуждены делать то, что нам не по душе. Твой сегодняшний день прямое тому доказательство. – спокойно ответил он и потянулся рукой к початой пачке сигарет.

– Это я понимаю, но в целом зачем? Этому же должно быть какое‑то обоснование, в чем смысл убивать своих?

– Знаешь, есть такая поговорка, звучит она следующим образом: «Бей своих, чтобы чужие боялись». Вот это примерно наш случай, только чтобы боялись свои. – тяжело вздохнув сказал он. – Знаешь, за несколько дней до нападения я вот точно так же общался с Сержантом по душам и искренне просил его не совать нос туда, куда не следует. Но кто же меня будет слушать? Нет, вместо того, чтобы прислушаться, он сломал мне два ребра. – улыбнувшись ответил он и приложил руку к левому боку.

– И поэтому ты его тогда добил? Ты же, сука, самодовольно улыбался, как кот, объевшийся сметаной! – сжав кулаки до хруста спросил я.

– Во‑первых, мне жаль Сержанта не меньше, чем тебе. Я искренне его уважал, как человека и как солдата. Он был куда сильнее меня, как физически, так и морально, он даже в это тяжелое время остался верен своим убеждениям. А я не смог, но убил я его потому, что должен был. А улыбался потому, что смог этого добиться, я его переиграл и победил, сражение было честным, как в шахматах, разве что я играл белыми и право первого хода было за мной, а на поле боя это многое решает. Я поставил мат и погубил короля, такова жизнь. Вся эта бойня сигнал остальным бойцам, все знали, что Сержант был еще тем мятежником и увидели, что с ним стало. Да, официально это сделала неизвестная группа. Но умные сразу смекнули, что к чему и поняли, что конфронтация приведет всех к еще большим жертвам, как и твой новый командир Хобот.

– И вы так просто обо всем этом рассуждаете? Отдавая людей на убой и убивая товарищей?

– Да, говорю вот так просто. Сейчас ты, возможно, меня не поймешь, но за долгие годы службы в каком только дерьме мне не доводилось побывать и мне приказывали совершать ужасные вещи. Я заматерел и перестал испытывать жалость и иные чувства, есть только цель, а средства ее достижения не важны. Возможно, ты станешь таким же, эмоции это все пустое и они ни к чему хорошему никогда не приводят. Так же как и месть. – сделал он сильный акцент на последнем предложении.

– Боитесь моей мести? – ухмыльнувшись спросил я.

– Николай, Николай, Коля. – напел он мотив одной известной песенки. – Посмотри правде в глаза, о чем ты говоришь? Какая месть? Ты под колпаком, ты не обладаешь навыками, да если я захочу, то убью тебя вот этой самой чашкой за пару секунд. – улыбнулся он, сделав еще глоток кофе. – Что ты можешь? Ничего! – ответил он сам за меня. – Нет, ты, конечно, можешь попробовать мутить воду, собрать себе команду, но учти, всюду полно моих бойцов, что сразу мне доложат об этом. Все твои потуги и разговоры лишь смешат меня. Но я скажу тебе следующее, я не хочу убивать своих бойцов. Это нецелесообразно и поэтому служи и исполняй приказы, а после тяжелого дня приходи сюда, накати стаканчик хорошего вискаря, выкури сигарету и иди под бочок к своей женщине. О подобной жизни сейчас мечтают многие, только представь, сколько бы людей хотело оказаться на твоем месте? Ты сегодня посмотрел, что творится на поверхности, но это только малая часть. Уж поверь мне, бывает куда хуже, так что засунь свою гордость куда‑нибудь подальше и не смотри на меня голодным волком, иначе рискуешь подохнуть на очередном задании и оставить вдовой свою прелестную даму. Помни о том, что ты обычный мент, даже не мент, а ГАИшник, у тебя нет того опыта и навыков как у нас, тебе не переиграть нас, поэтому отпусти ситуацию и плыви по течению. – спокойно добавил он, залпом допив кофе, затем полковник потушил сигарету и отправился к выходу, но замер в дверях обернувшись. – Я надеюсь, тебе хватит ума не трепаться о том, что было и о нашей беседе?

– Хватит. – согласно кивнул я.

– Мне ждать от тебя сюрпризов? Или необдуманных выходок? – строгим тоном спросил он.

– Нет. – отрицательно качнул я головой, отводя взгляд в сторону.

– Вот и славно, считай, что поговорили. Кстати, я так и не представился, меня зовут Николай Иванович или просто Стервятник. – улыбнувшись, произнес он и вышел за дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Как бы было неприятно это признавать, но Стервятник прав, что я могу? Я обычный мент, причем даже не матерый опер, а реально ГАИшник. Мне с ним не тягаться, ни ума, ни умений не хватит, и во время беседы с ним я чувствовал, что мне с ним не сравниться. От него словно исходила аура коварства и смерти. А я лишь маленький винтик в этой большой системе, стоит мне полезть не на свое место, как может погибнуть все мое окружение. Сержант попытался и вот результат, столько ребят положил. Видимо, он решил, что они не посмеют, и ошибся. Нет, я не герой и не буду поступать так опрометчиво, нужно дождаться весны, а после забрать Лизу и сбежать. А этим временем воспользуюсь для подготовки побега.

Выпив свое кофе и выкурив еще сигарету я отправился искать нужные апартаменты. Данный этаж напоминал шикарную гостиницу, где всюду сновал нарядный и очень вежливый персонал, который следил за чистотой. Чтобы не терять время на поиски, обратился к симпатичной девушке горничной с просьбой найти мой номер, та любезно проводила меня, и я, приложив карту, вошел в апартаменты.

Мое новое жилище никак нельзя было назвать скромным. В нем было три комнаты, большая шикарная спальня с роскошной кроватью, гостиная, застеленная коврами, на которых стояла дорогущая мебель, и не менее шикарная столовая. На столе лежал планшет, через который в номер можно было заказать еду из актуального меню, а также алкоголь и многое другое, от чистой одежды до массажиста. В ванной у нас даже было собственное джакузи. Что тут скажешь, красиво жить не запретишь, а люди, привыкшие к роскоши, будут ее придерживаться до последнего.

Придя в себя от восторга, я достал сканер жучков из кармана, вынул из него антенну, включил и приступил к тщательной проверке каждого квадратного метра. Номер был достаточно большой, так что пришлось повозиться, но к моей радости за все это время даже желтые лампочки ни разу не моргнули. Но в голове появилась мысль, а не подстава ли все это? Может, Скайнет сам уже переметнулся к Стервятнику и стучит ему, а эта коробочка фикция, для моего успокоения. А я как дурак на радостях сразу ему поверил, надо бы завтра взять нормальный жучок из его ящика и проверить, как эта коробочка работает, а то мало ли. Еще наболтаем с Лизой на смертный приговор, а это в мои планы совсем не входит.

Глава 17

Макс

С момента крушения вертолета для меня все было словно в бреду. Крики, голоса, затем чувство, что меня на чем‑то везли, а перед глазами мелькали верхушки деревьев. Потом какой‑то дом, усиливающаяся острая боль, перед глазами мелькали окровавленные руки с медицинской иглой в пальцах. Позже я лежал на кровати, сознание периодически приходило ко мне, и я слышал голоса, один голос принадлежал Сереже, а второй басовитый и хриплый был похож на голос Михалыча, но этого не могло быть.

Не знаю, сколько времени спустя, но я все же очнулся и более‑менее пришел в себя. Живот горел адским пламенем, как рука и щека, да и все тело тоже ломило. Поэтому я старался не шевелиться и особенно не делать резких движений, так как прекрасно понимал, что вся эта боль – это последствие крушения вертолета.

Чуть позже я познакомился с местным жителем Олегом. Тот еще тип, огромный слоновеликан, прямо как Гена, если не больше, но точно на порядок старше. Широкие плечи, мускулистые руки с татуировкой в виде раскрытого парашюта и летучей мыши и какой‑то блеклой надписью, увы, разобрать не смог. Короткая стрижка, но проступающие волосы выдавали седину, как и неестественная щетина на лице. От макушки до самого подбородка виднелось три отчетливых шрама в виде полос, на их месте даже волосы не росли. В общем, вид суровый такой, дядька явно повидавший немало на своем веку, а судя по татуировке – бывший десантник, как и Гена.

То, что мы с Сережей еще живы, говорило о многом, он нас спас, вытащил и заштопал меня, как тряпичную куклу. Из короткой беседы я понял, что он не желает нам зла и помог просто так, потому что это было в его силах. После беседы я опять отключился и пришел в себя под утро. Сережа так и спал у меня в ногах, вытянув сломанную руку в сторону. А Олега видно не было, возможно, куда‑то ушел. В доме было тепло и даже уютно, печка тихонько потрескивала углями, а на ней тихонько шипел чайник. Тело продолжало безумно болеть, напоминая мне, что я все еще жив, в отличие от своих близких.

Я начал прокручивать в голове тот роковой день. Тогда мной была допущена масса ошибок, и первая, разумеется, заключалась в том, что я начал наседать на Гаврилыча. Ему и так было непросто, он все понимал и делал все, что только мог, а я наседал на него, усугубляя его состояние. Нет бы успокоить его и подбодрить, но я нагнетал, и как итог – его сердце просто не выдержало. Вертолет остался на мне, и я не справился, как бы я этого не хотел, но все смерти товарищей теперь на мне. Я крепко ошибся и подвел буквально всех, даже Сережа и тот пострадал. Гаврилыч бы быстро разобрался со всеми неполадками и вытащил людей с вышек, и смог бы долететь до ребят, что ждали спасения в лесу. А теперь уже все, поздно, ничего с этим не поделать.

Но главное – Михалыч, этот человек был мне как отец, он учил меня, помогал мне и много раз спасал. И как я ему отплатил? Не спас, подвел в самый важный момент, но главное – из‑за своей глупой гордости даже не извинился перед ним, когда была такая возможность. Ведь он всегда и во всем был прав, а я возгордился, решил, что уже все знаю и умею, и вот результат. Я лежу где‑то на кровати, погубив всех вверенных мне людей, а Михалыч, что отбивал зомби до последнего, теперь мертв, и его окоченевшее тело лежит во дворе нашего бывшего пристанища.

А еще эта троица, что выжила после крушения. Как к ним относиться? С одной стороны, они поступили очень плохо, бросив нас. Да черт с ним со мной, я весь был ранен, но Сережа? Мы их дважды спасали, а они поступили по‑скотски, бросив мальчонку умирать. Но с другой стороны, благодаря этому он и остался в живых, а их растерзали волки. Вот и не знаю теперь, благодарить их или проклинать за такое.

Я прокручивал в голове тот день раз за разом и вспоминал ребят, слезы сами собой проявлялись и, стекая по лицу, впитывались в подушку. Ком подкатил к горлу, а чувство вины пожирало меня изнутри. Из размышлений меня вывел звук скрипящей двери, а затем на пороге появился Олег с заячьей тушкой подмышкой.

– О, очунулся, летун! – слегка улыбнувшись, махнул он мне рукой и, бросив тушку на пол, начал расшнуровывать берцы. – Я вам тут полезного мясца поймал. – гордо заявил он.

– Спасибо. – ответил ему я, едва заметно кивнув головой.

Разувшись, Олег повесил свой камуфляжный бушлат на вбитый в деревянную стену гвоздь и засунул вязаную шапочку в его рукав, а затем подошел ко мне.

– И чего ты тут нюни развесил? Или так сильно болит? – заинтересованно спросил он, присев рядом с кроватью на старенький табурет.

– Болит, душа болит. – по‑философски ответил я. – Я всех подвел, столько людей погибло, сильных, добрых и смелых. – добавил я, отводя взгляд в сторону.

– В чем твоя вина то?

– В том, что с вертолетом не управился. – честно признался я.

– А напомни мне, годков‑то тебе сколько?

– Пятнадцать недавно стукнуло.

– О как. – кивнул он. – Пятнадцатилетний пацан не управился с военным транспортным вертолетом. Да уж. – тяжело вздохнув, добавил Олег.

– Меня учили им управлять. – недовольным тоном фыркнул я.

– Еще бы! Учили его! Нет, я не спорю, учили, это видно, как‑никак машину ты все‑таки довел. И учитывая, что все системы накрылись, не утопил ее в Байкале и посадил более‑менее сносно. Твой учитель молодец. Вот только всему этому учат минимум пять лет, причем с огромным количеством практических занятий. Так что не кори себя, ты все нормально сделал, я уверен, куда больше, чем от тебя ожидали.

– Как же! Посадил нормально, почти все погибли! – не согласился с ним я.

– Эх ты! – отмахнулся он от меня и поднялся с табуретки на ноги. – Я уже егерем много лет работаю, и поверь мне, это не первое крушение на моей памяти. Крушение вертушек в этой местности не редкость, раз в квартал одна да упадет. Так вот, я это к чему, как правило, выживших нет. Когда к месту крушения приходишь, видишь только груду металла и частично обглоданные зверьем трупы. А ты вот лежишь, пацана уберег, да, были еще трое, но они сглупили, нужно было сидеть на месте и помощь вам оказывать. Но они решили вас бросить, за что и поплатились. – строгим тоном сказал он.

– А если бы не бросили, волки бы на нас там могли напасть. – опять не согласился я.

– Не напали бы, там сильно керосином пахло, плюс неизвестный для них объект лежал, не сунулись бы. Посмотрели бы, но атаковать не стали, хотя бабы бы с перепугу могли и шмальнуть из чего‑нибудь. И тогда вы бы все заживо сгорели, в общем, ситуация двоякая, кабы да кабы. Все вышло как вышло, ты жив, пацан жив, цени это. Парень, кстати, молодец, морально крепкий, да и ты тоже, я в пятнадцать лет так бы не смог. – уважительно добавил он. – Сейчас поесть сварганим, буду на ноги вас ставить, а там посмотрим, что дальше делать будем.

– Олег, а откуда у тебя этот шрам? – указал я взглядом на его лицо.

– Ты про этот? – с улыбкой уточнил он, проведя пальцем по одной из трех линий.

– Ага. – согласно кивнул я. – Если это больная тема, то извини, что спросил.

– Да нет, это не больная тема, я же мужик, а шрамы они не только украшают мужчину, но еще и напоминают о неудачном опыте. Ты не переживай, Макс, на твоей щеке тоже останется, и на животе тоже, я не хирург, так что заштопал тебя как смог, возраст все‑таки, да и пальцы уже не те. А это шрам, как и эти. – указал он пальцем на свой живот и ребра, задрав тельняшку, под которой живого места почти не было, все было в полосах, словно кто‑то на листе бумаги ручку расписывал. – В общем, заработал я его в первый год работы егерем. Весной делал обход, и у меня на УАЗике бензин кончился, канистры забыл погрузить. Ну я его бросил, добрался, кстати, до этой самой сторожки и, взяв две десятилитровых канистры, пошел за машиной. На улице уже вечерело, нет бы остаться дураку и спокойно переночевать, а я взял и поперся на свою голову. На полпути наткнулся я на медведя, а они больно свирепые, когда из спячки выходят, жрать хотят, сволочи. А вокруг еды толком еще нет, вот и шастают, ищут чего бы перекусить. Я замер, прикинулся ветошью, в руках у меня горючка пахнет сильно, а у медведей нюх прекрасный. В общем, психанул косолапый, заревел во всю глотку и на меня рванул. И тут мне стало ясно, живым отсюда уйдет только один из нас. При себе была двустволка, благо заряженная, я в него дуплетом бахнул, но толку ноль, только сильнее разозлил. Он на меня с когтями, я выхватил нож, и мы с ним сцепились, можно сказать, в рукопашку. Вот он меня всего и разодрал, пока сам кровью не истек и не помер. Мне повезло, что он молодой еще был, неопытный, да и не шибко крупный. Попадись мне матерый, то я бы с тобой сейчас не болтал. – улыбнувшись, рассказал он свою историю.

– А как же ты выжил? С такими ранами? – уточнил я.

– Да ничего особенного, шок, помноженный на желание выжить. Затянул бушлат ремнем, чтобы кишки не вывалились, взял одну канистру и пополз за машиной. Заправил и доехал до больнички, в которой провел следующие полгода. Тогда ведь мобильников толком ни у кого и не было, а если и были, то связь все равно не ловила.

– А рации? – уточнил я, впечатленный таким рассказом.

– Откуда? Денег не было нихрена, на горючку не хватало, даже получку задерживали, можно сказать, работали на чистом энтузиазме. – пояснил он мне.

– Дела. – протяжно ответил я.

– Ага, бывает. – улыбнулся он в ответ.

* * *

Время шло, зима набирала обороты, укутывая тайгу снежной периной и периодически опуская термометр почти до минус сорока градусов. Мои раны заживали, и я уже практически не чувствовал боли, разве что рука не давала расслабиться. А швы Олег снял пару дней назад, и мое лицо отчасти перестало походить на лоскутную куклу, страшную куклу. Сережа уже был в полном порядке, и так как я пока не мог ничем помогать по дому, то он все взял на себя, его рука уже была в норме. Олег сначала думал, что у него перелом, но все обошлось сильным ушибом, максимум небольшой трещиной.

Олег в целом оказался оказался очень хорошим человеком. И даже чем‑то напоминал мне Михалыча, такой же спокойный, вдумчивый, разве что куда более разговорчивый. По нему видно, что давно ни с кем не говорил по душам, поскольку к и раньше он по жизни всегда был одиночкой, лес и звери ему куда ближе, нежели люди. А нас с Серегой он не считал за обузу, скорее за компаньонов, которым требуется помощь. Серега таскал в дом дрова, чистил картошку, ходил ставить с Олегом петли на зайцев и учился потрошить тушки. В общем, малец был при деле и быстро всему учился, готовясь к тяжелому будущему.

Также Олег уже несколько раз сходил на место крушения вертолета и приносил оттуда все полезное, в частности, это были наш хорошо упакованный провиант и, конечно же, оружие. Как оказалось, упали мы не так уж и далеко, примерно в десяти километрах отсюда. Он наблюдал за нашим крушением с макушки дерева, и ему казалось, что мы пролетели куда дальше, и вообще был удивлен, что смог обнаружить там выживших. Но ожидал увидеть там не мелких пацанов, а американских морских котиков или что‑то вроде того.

Олег поведал мне о том, чем занимался в последнее время. С его слов, в тайге поселилось очень много людей. Сюда буквально съехалась половина выжившего населения России и не только. Но многих выживших объединяла одна и та же проблема, они искали здесь спасения, но совсем не были готовы к суровым реалиям выживания в тайге. Они почему‑то думали о том, что на деревьях растет горячая пища, а из родников бьет американо свежего помола. Насмотрелись фильмов и поехали, считая себя самыми умными, но суровая реальность звонко щелкнула их по носу. И вот начались качели, те, кто посильнее, начали захватывать в плен малые группы и заставлять их на себя работать, собирать пищу, дрова, готовить еду и многое другое. Вот с такими ребятами и борется Олег, он не считает себя героем, спасителем человечества, но просто подобное отношение между людьми его жутко раздражает, по личному ряду причин. Вот он и решил превратиться в этакого мстителя и крошит отморозков налево и направо, при этом пополняя свои припасы в качестве оплаты труда. Он дает людям надежду на выживание, а дальше они копаются сами, как могут, так как это уже не его дело.

В военном деле он был очень опытен, ведь за его плечами служба в армии, где он здорово поднаторел. Я не мог не воспользоваться моментом и начал у него расспрашивать как можно больше про это. Как грамотно стрелять, как делать засады и многое другое. И Олег согласился обучить нас всему, что знает сам. И раз я пока не боеспособен, начал с теории, что тоже было очень полезно.

Так мы и жили, с утра Олег с Сережей уходили проверять петли и добывать дрова. После наш старший отправлялся на разведку, чтобы осмотреться на территории и проверить, не появился ли кто непрошеный поблизости. А вечером начинались занятия по боевой подготовке.

Герда тоже учила нас чему‑то подобному, но ее занятия были скучными и очень нудными, вместо обучения я все больше боролся с желанием заснуть. С Олегом же все было иначе, почти на каждую тему у него имелась история из жизни, он приводил массу примеров и развеивал кинематографичные мифы. Как, например, метание ножей, но это я уже знал, как раз благодаря Герде и Илу.