Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 90 страниц)

Глава 14

Красноярский край, Данилов Олег Павлович

Очередная вылазка завершилась полным разгромом группы, ребята весело отдыхали и глумились над парочкой несчастных девушек, что угодили в их цепкие лапы. После того как в дело вступил я, ребята отправились на тот свет, но победой это назвать нельзя. В результате девушки погибли, одна сразу от шальной пули в сердце, а вторую сильно ранило очередью в живот. И, понимая, что ей уже никак не помочь, с тяжелым сердцем я облегчил ее страдания. Плюс ко всему меня тоже зацепило, не сильно, так, считай, глубокая царапина на плече, но тем не менее, оно болит и придется зашивать, чтобы поскорее зажило. Будет мне все это уроком на будущее, не расслабляться и быть более осторожным, а то, кажется, после серии успешных налетов я немного расслабился.

Еще и зверье активизировалось, особенно волки повадились лакомиться человеческой плотью. Среди людей бытует мнение, что зверь, отведавший человеческой плоти, теряет рассудок и ничего больше есть не хочет. Но это полный бред, хищник он так же, как и человек, всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Вот поймать какого‑нибудь оленя – это нужно постараться, выследить, нагнать, напасть, не напороться на рога, не угодить под копыта, а потом еще и рвать его толстую шкуру. А человек что? Шумный, неосторожный, слабый и шкуры нет, легче добычи не отыскать. Разумеется, есть оружие, но если нет опыта охоты, то толку от него мало, особенно ночью. А в тайге таких людей сейчас пруд пруди, ешь сколько хочешь, уже не раз на останки пиршества нарывался. Звери обленились, даже не доедают, понимают, что корма хватает с избытком, из‑за этого поголовье санитаров леса сильно увеличится, и они станут очень опасными, так как человек будет для них в приоритете.

На улице было морозно, наконец‑то выпал первый снежок и укутал им всю тайгу. Я сидел в одной из своих сторожек, прямо у окна, чтобы было побольше света, и, громко матерясь, зашивал рану на плече. Уж не знаю, как там себя штопал Рэмбо, но я точно так не могу, даже выпитый стакан водки не притупил боль. Кое‑как, одной рукой затянув швы, я обработал их зеленкой и наложил плотную повязку, а после приступил к починке своей куртки и кофты, предварительно отстирав кровь с порванных рукавов.

В сторожке было тепло и тихо, печка потрескивала поленьями и излучала тепло. Я же ловко орудовал иглой, штопая рваную ткань, и попивал горячий травяной чай. И тут я услышал непонятный нарастающий звук, это явно был звук мотора, но что именно гудело, сразу разобрать не смог. Накинув на плечи не зашитый до конца бушлат, я схватил автомат, загрузку и выбежал на улицу. Снаружи слышимость была куда лучше, и я смог отчетливо услышать звук лопастей.

– О как! Вертолет. – удивился я, ведь со дня заражения ничего в небе не видел, а тут здрасти приехали.

Закинув автомат за спину и бросив разгрузку под дерево, я начал взбираться на него по специальным деревяшкам, что набил еще летом, чтобы подниматься наверх и осматривать территорию. Добравшись до самой вершины, я посмотрел в сторону источника звука и, мягко говоря, был удивлен. Совсем недалеко от меня пролетал вертолет. Но он был не отечественным, а американским, названия его не знаю, но это точно не наш, такие частенько показывают в голливудских боевичках. Откуда здесь такая техника, я понятия не имел, но могу предположить, что это к нам соседи пожаловали из ближайших стран. Тоже решили укрытия в сибирской тайге поискать. В целом нам не жалко, места на всех хватит, главное, чтобы вели себя нормально.

Я бы, может, и не придал большого значения этому вертолету, если бы не одно но. Вертолет терял высоту, при взгляде на него, возникало такое чувство, что он сейчас летит скорее за счет инерции, а не за счет пары несущих винтов. За ним оставался черный шлейф из дыма, а когда он пролетал неподалеку от меня, то я даже увидел языки пламени из одного движка, что был расположен в хвостовой части. Если эта штука рухнет и рванет, то мало всем не покажется, не то чтобы я переживал за людей, кто может пострадать, я переживал за сильный пожар, который может сжечь половину тайги. Огонь заставит всех бежать в одном направлении, а зомби, разумеется, будут тут как тут, и тогда начнется настоящая бойня. Продолжая наблюдать за вертолетом, я понял, что не ошибся, и тот реально терпел бедствие, пролетев еще километров двадцать‑тридцать, он все же рухнул в лес, об этом начал сигнализировать столб черного дыма, поднимающийся вверх. Куда‑то идти я сегодня больше не планировал, но оставлять все как есть тоже не вариант. В том направлении выживших я не видел, но транспорт заметил явно не я один, и там точно будет чем поживиться. А может, там есть выжившие, можно будет помочь или, наоборот, добить. Тяжело вздохнув, я все же решился сходить на разведку и спустился вниз. Сборы заняли около пяти минут, оделся потеплее, накинул заранее подготовленный, напичканный всем необходимым рюкзак, разгрузку, при себе, как всегда, автомат, винтовка и ружье. Вес не легкий, но кому сейчас просто? Да и своя ноша не тянет, ведь от нее буквально зависит моя жизнь.

Местность я знал хорошо и поэтому не боялся идти к месту крушения. Если там реально группа хваленых американских морских котиков, и они настроены агрессивно, то я просто убегу от них. Даже снег не поможет им найти меня по следам, что‑что, а следы путать я умею.

Шагая по лесным тропкам, я прислушивался к звукам леса и всматривался в следы. Все же в тайге слышимость очень хорошая. Голоса разлетаются эхом на большие расстояния, вот я и был предельно внимателен, глубоко в душе надеясь и не желая услышать голоса на иностранном языке.

Усталость от ночного боя давала о себе знать, да и плечо ныло в довесок, не давая нормально сосредоточиться. Надо же было этому вертолету упасть так близко. Время уже за полдень, и скоро начнет темнеть, а шататься по тайге в полной темноте то еще удовольствие. В дополнение ко всему поднялся сильный ветер, а с неба посыпал снег, причем весьма и весьма обильный, такими темпами мои следы заметет минут за двадцать‑тридцать, что в целом тоже хорошо.

До места падения вертолета я добрался уже в потемках, и, к моей удаче, бравых американских бойцов я здесь не увидел, но от этого не легче. Метров за пятьсот до точки падения я заметил волчьи следы, а чуть дальше и растерзанные тела. Белый снег был залит кровью, а на земле лежали три разорванных человека, две женщины и маленькая девочка лет десяти. Видимо, они выжили после падения и побежали прочь отсюда, а вот хвостатые их перехватили. Самое обидное в этой ситуации – людей просто разорвали, а не съели. Значит, зверье сделало это забавы ради. Помочь этим людям я не мог, поэтому перекрестился и пошел уже непосредственно к месту крушения.

Картина, что мне открылась, была, конечно, нелицеприятной. От удара вертолет буквально разорвало на три части, вся земля была залита и пропитана керосином, я вообще удивлен, как все не вспыхнуло. Но бог с ним, с вертолетом, дело в другом, пассажиры, между частями транспортника в горе сломанных деревьев и различного барахла, что было в салоне, сломанными куклами лежали женщины и дети. Все были мертвы как один, переломанные, с оторванными конечностями и застывшими в неестественных позах.

– Господи, помилуй и упокой их души. – тяжело вздохнув, перекрестился я.

На всякий случай я обошел всех, кого только увидел, и пощупал пульс, но тела уже успели окоченеть. Смотреть на это было больно и тяжело, но ничего не поделать, это жизнь, и она сейчас стала очень суровой и беспощадной. Продолжая осмотр, я подошел к носовой части и увидел, что на кресле, прикрепленном к перегородке, граничащей с кабиной пилота, сидит совсем мелкий мальчуган, и лицо его было розовым. Я сразу кинулся к нему и пощупал пульс на шее.

– Живой! Живой, юнец! – обрадовался я, но отстегивать его не спешил, нужно осторожно прощупать его на переломы. – Это что же получается, те люди в лесу бросили тебя на смерть? – прошептал я. Ведь с одной стороны, они поступили очень плохо, обрекая мальчика, а с другой стороны, благодаря этому он и выжил. Вот тебе и ситуация, благодарить их ему потом или проклинать?

– Еееессть тттут кто… – послышалось едва слышное шипение из кабины пилота.

Я сразу отстранился от мальчишки и заглянул за стенку. Там в кресле пилота сидел молодой парнишка, его лицо было залито кровью, а в щеке торчал крупный металлический осколок. Помимо всего прочего, ему в живот вонзился толстый сучок, а из левого предплечья торчала кость.

– Тише, браток, тише. – успокоил я его, скидывая с плеча свой рюкзак.

Открыв боковой клапан, я тут же выудил из кармашка армейскую аптечку и вколол в шею парня тюбик с сильным обезболивающим.

– Макс! Братик! Мне больно! – вдруг очнулся и заплакал мальчишка в кресле.

– Тише, малец. – вернулся я за перегородку.

– Кто вы? – сквозь слезы спросил он.

– Меня зовут дядя Олег, я помогу твоему братику, по крайней мере, постараюсь. А где у тебя болит? – уточнил у него я.

– Вот тут. – попытался он поднять свою руку, но не смог. – Голова болит, спина и рука. – пояснил он мне сквозь слезы. – А вы правда поможете нам или вы тоже плохой? – уточнил он.

– Я хороший, ну, по крайней мере, стараюсь им быть. – снимая с мальца шапку, ответил я.

Бегло осмотрел мальчика, оказалось, что у него разбита голова, сломана рука и просто ушиб спины. По сути, для такой катастрофы он отделался легким испугом. Видимо, повезло с занятым местом.

– Посиди тут и потерпи немного, нужно твоему братику помочь. Тебя, кстати, как зовут? – решил я отвлечь парня.

– Сережа. – переставая плакать, ответил он.

– Серега, значит. – улыбнулся я. – Кем мечтаешь стать?

– Военным, боевым офицером! – гордо заявил он.

– Вот как! – улыбнулся я от такой мечты. – Ну тогда пока терпи, считай, что это тренировка для тебя. – добавил я, глядя на Макса и думая, с какой стороны к нему подступиться и есть ли в этом хоть какой‑то смысл.

Еще раз осмотрев парня, я понял, что крови он потерял не так уж и много, деревяшка, пронзившая его живот, послужила пробкой и не дала ему истечь кровью. Но что же с его внутренностями, тут все под большим вопросом.

Оторвав кусок обшивки от вертолета, я положил его рядом с кабиной и осторожно перенес на него парня. Сережа, увидев братика, не сдержался и громко заплакал. Я пытался его успокоить, но куда там, он совсем еще маленький, и мальцу тяжело видеть подобное. Руку я ему вправил и наложил повязку, так же и вынул кусок дерева из живота, и посветил в рану фонариком, мне показалось, что там все целое. Опять же, я не врач, так‑то углубленные курсы по первой помощи проходил, как егерь, я подобное знать должен. Разумеется, и армия многому научила, ведь в бою раненые – это не редкость, если сразу кому‑то не помочь, он тут же из трехсотого станет двухсотым. Щека парня была пробита насквозь, но по сути, это самая легкая из его ран. До дома доберемся, я ее обработаю и зашью, если доживет, конечно. Осмотревшись по сторонам, я нашел две зимних куртки, что лежали среди обломков, и укрыл ими парня. Затем я взял из рюкзака веревку и привязал ее к листу, на котором лежал парень, дно у него гладкое, так что послужит в роли санок, не на руках же мне его тащить.

– Сережа, нам нужно уходить отсюда. Иди рядом со мной и не отставай. – обратился я к мальчишке и потащил Макса в направлении сторожки.

Дорога до дома обещала быть непростой. Я иду с грузом, от которого за версту несет кровью, идем мы медленно, а где‑то рядом бродит стая волков. Пока мы шли по лесу, я пытался узнать у Сережи, кто он такой, откуда они летели, да и в целом выудить у него побольше информации. Но, к моему удивлению, он сказал, что все секретно и ничего мне не расскажет, так как ему запретили. Я несколько опешил от такого ответа и даже решил схитрить, задавая вопросы издалека, но он не повелся. И вообще, мальчишка этот был необычным, учитывая его годы. Мы уже прошли очень далеко, но за весь путь он ни разу не пикнул об усталости, о том, что хочет есть, пить или в туалет. Он просто шел рядом со мной, постоянно поглядывая на старшего брата. Не знаю, либо его кто‑то с малых лет чему‑то учил, либо это просто стресс из‑за авиакатастрофы, но я все же склоняюсь ко второму варианту.

Преодолевая порывы ветра и сильный снег, в глубокой ночи мы добрались до моей сторожки. Первым делом я разжег печь, а после занялся Максом, и Сережа вызвался мне помогать. Парень подавал мне бинты, тряпки, смоченные в воде и водке. Я же обработал все раны, зашил их и наложил хорошую шину на руку Макса, а после занялся уже и Сережей.

– А он будет жить?

– Надеюсь, что будет. – пожал я плечами. – А пока пусть отдыхает. – оттирая запекшуюся кровь с затылка мальчонки, сказал я. Затем я осмотрел его посиневшую от перелома руку и аккуратно вправил кость, так же наложив шину.

* * *

Спустя два дня Макс очнулся, Сережа все это время не отходил от него ни на шаг, переживая за брата. Я тоже никуда не отлучался, присматривая за пареньком. Он молод, полон сил, так что раны его начали понемногу затягиваться, в общем, все должно обойтись, учитывая аварию, могу сказать, что он реально в рубашке родился, точнее, они оба в ней родились.

– Братик! Макс, как ты?! – радостно пропищал Сережа, подскочив с края кровати. – Дядя Олег! Идите скорее сюда!

Я, словно лось, бегущий на водопой, тут же рванул в сторожку, бросив охапку дров, что только что наколол.

– Привет, парень, ты как? – глядя в его глаза, обратился я.

– Где мы? – едва слышно спросил он.

– В сторожке, в тайге. Если тебя интересует место в глобальном смысле, то в России, в Красноярском крае. – пояснил ему я.

– Слава богу. – с облегчением вздохнул он. – Пить. – едва слышно добавил он.

Я напоил парня водой, в которую добавил аскорбиновой кислоты, и он опять отключился.

Следующий раз он пришел в себя уже ночью, когда Сережа крепко спал, свернувшись в позу эмбриона.

– Кто вы? – спросил у меня Макс.

– Олег, раньше егерем был, теперь вот выживаю. – честно признался я. – А вы кто? И откуда вы сюда свалились?

– Летели откуда‑то из района Иркутска, потом вертолет дал сбой, вся электроника сдохла, я и летел наугад, пока мы не рухнули. А вообще я из Тамбова, Сегера из Воронежа, а остальные. – с грустью произнес он. – Больше никто не выжил? – уточнил он.

– Точно трое еще выжили, они пытались убежать, но их настигли волки. А все, кто был у вертолета, к моему приходу уже были мертвы.

– Какой ужас, столько людей потеряли за один день. – прошептал парень, и из его глаз потекли слезы.

– Все мы кого‑то потеряли, такое сейчас время. – пожав плечами, произнес я, не зная подходящих слов, чтобы хоть как‑то утешить парня.

– Здесь, скорее всего, совсем скоро будет опасно находиться, если только не ударят сильные морозы. – сменил он тему разговора.

– Ты о чем? – заинтересовался я.

– Я не уверен, но, кажется, на нас напали зомби из Китая, и так много мертвецов я еще никогда не видел, это была бесконечная мертвая река, их были сотни тысяч, если не миллионы.

– О как! А причем тут морозы?

– Зомби, как лягушки, они замерзнут на зиму и станут относительно безобидными, а весной опять будут искать и жрать людей. – пояснил он мне.

– Ты уверен? Они разве не должны передохнуть? Замерзнуть до смерти!

– Увы, нет, это точная информация, нам один человек рассказал, он, точнее, она в какой‑то лаборатории служила, там зомби изучали. Так что это факт. Не передохнут, они по сути итак мертвы. – добавил парень и опять потерял сознание.

– Пу‑пу‑пу. – негодуя, прошептал я себе под нос. – Это что же получается, зря все так на зиму надеются? Весной все начнется по новой? Вот же засада! – добавил я и, прикурив сигарету, вышел на улицу подышать свежим воздухом.

Глава 15

Ил

– Фу‑у‑х! А неплохо мы так погрелись. – улыбнувшись, произнес я, вытирая испарину со лба.

– Ага, сойдет. – пожала плечами Герда, пряча от меня ехидную улыбочку.

– Я не поддамся на провокацию, да и вообще, отстань. – отмахнулся я от нее и выудил из рюкзака полиэтиленовый пакетик с сигаретами.

– Вот все вы такие, обесчестил девушку и отстань, а как же жениться? Кому я теперь нужна такая? – рассмеялась в ответ девушка.

– У зомби будешь нарасхват, они тебя буквально на части порвут.

– Очень мило, учту на будущее. – цокнула Герда и отобрала у меня прикуренную сигарету.

– Эх. – тяжело вздохнул я, подцепив из пачки новую никотиновую палочку и прикурив ее, сделал глубокую затяжку. – Кстати о будущем, что дальше делать будем?

– Не знаю. – глядя в окно, ответила она. – Как ты сам оцениваешь наше положение?

– Мы в дерьме, причем по уши, я бы даже сказал, по самую макушку. – прямо ответил я.

– Вот и я так думаю, и, если честно, никаких рациональных решений в голову не приходит. Меня хоть и учили выживать в дикой природе, но наличие зомби все несколько усложняет. Может, в твоей светлой головушке есть какие‑то идеи?

– Да как‑то не особо. – пожал я плечами. – Давай рассуждать логически. Мы в лесу, в каком‑никаком укрытии и ведем себя весьма.

– Вульгарно? – с улыбкой перебила меня Герда.

– Нет, безответственно! Если мы убежали от одной волны зомби, это не значит, что на этом берегу тварей нет. В любую минуту из леса могут выйти зомби, но благо у нас есть Туз, который может их учуять и предупредить. – посмотрел я в сторону пса, что лежал у двери, свернувшись в клубочек.

– Если такое произойдет, мы окажемся между двух огней, придется плыть по реке, но в такую холодину мы, скорее всего, утонем. – негодуя, предположила Герда.

– Все верно. – согласился с ней я. – Итак, мы в лесу, кишащем мертвецами. Как мы уже поняли, минус десять недостаточная температура, чтобы они застыли. Что мы можем сделать? Сидеть здесь и ждать сильных морозов? В целом идея неплохая, но что мы будем есть? Охота? В целом да, но не факт, что все зверье не убралось отсюда подальше, и мы найдем в этой местности хоть кого‑то. Но стрельба привлечет внимание. Снег сыпет очень сильно, и совсем скоро появятся сугробы, они одинаково сильно будут мешать как зомби, так и нам.

– Это все и так понятно, плюс кто‑то из нас может заболеть, а лекарств нет, патронов даже от небольшой группы зомби отбиться не хватит. Все это понятно, не понятно только решение это проблемы. – опять перебила меня Герда.

– Смотри, что мы реально можем? Допустим, мы останемся здесь и даже подстрелим какого‑нибудь огромного лося, которого будем есть почти всю зиму. Звучит неплохо, дождаться весны и рвануть на запад, как мы и хотели, но тогда проблема с зомби не решится. Мы можем задержаться и дождаться морозов, в надежде, что мертвецы все‑таки застынут, но и нам ведь будет не прикольно гулять в такой мороз. Также сугробы, по ним будет тяжело идти, но на ночевках они бы служили укрытием от ветра. Внутри них можно выкопать яму и разжечь огонь, снег подтает и заледенеет, став этаким экраном, держащим тепло. А их пока нет, так что это и хорошо, и плохо. И третье, попытать счастья и рвать на запад. Михалыч говорил, что вокруг Байкала сотни различных баз отдыха, глядишь, найдем чего‑нибудь и обзаведемся припасами, а может даже оружием и транспортом. Уж снегоходы точно должны быть.

– Соглашусь, последний вариант самый безумный, но звучит оптимистичнее всего. Пока мы не ослабли от голода и не заболели, можем попробовать, но идти придется очень и очень далеко.

– Может, нам рискнуть и попробовать добраться до квадроциклов? – предложил я.

– Нет, ни в коем случае! – строгим тоном ответила Герда. – Снегопад усиливается, а значит и уровень реки поднимется, может даже свежий лед поплывет. Даже если мы переправимся, до техники далеко, а мы будем насквозь мокрыми, это не вариант, подхватим воспаление легких и считай, все.

– Ладно, пойдем на авось, все как мы любим. – покорно согласился я. – Хоть какое‑то веселье после длительного отдыха.

– А тебе все это в кайф? – нахмурив свои бровки, злобно прошипела Герда.

– Вроде того. – расслабленно ответил я. – Мы же сейчас как на острие бритвы! Все как в кино, одна ошибка и мы трупы! Или ходячие трупы. Это мотивирует меня и придает сил.

– Вот только подумала, что ты нормальный, но ты все вернул на свои места.

– Уж простите, какой есть, сама за мной увязалась.

– Это точно. Как думаешь, у Гены с Алиной были шансы? – потупив взгляд, шепотом спросила Герда.

– Если только у Алины, сама знаешь, как она бегает, а Гена, аки рыцарь, ценой своей жизни спас свою принцессу. Я вижу только такой сценарий, и то при условии, что Алина додумалась бежать на базу и успела всех предупредить, и они улетели. Если же она убежала в другое место или они поднялись на какое‑нибудь дерево или иную высоту, то, скорее всего, они обречены.

– Я тоже так подумала. Тебе жаль их? – всхлипнув, спросила Герда.

– Гена был крутым мастером, руки, можно сказать, из чистого золота, так мою малышку прокачал.

– И все? Все, что ты можешь про них сказать? Гребаный ты социопат! – прикрикнула на меня Герда и запустила в мою голову крышку от термоса. – Бесчувственный кусок мяса! Если я погибну, ты так же отреагируешь? «Ну она была неплоха в постели и стреляла метко»? – спародировала она меня. – Ты, сука, за свою машину больше переживал, чем за наших друзей! – злобно прокричала она.

– А что ты от меня хочешь? Я же почти не испытываю эмоций! Не нужно меня за это корить! Я понимаю, что все это плохо! И мне не нравится, что хорошие люди умирают! Я просто стараюсь не думать об этом! Ведь помимо этой пары могли погибнуть вообще все! Михалыч, Макс, Летун, Сережа в конце концов! И та симпатичная девка, что ко мне подкатывала. – ухмыльнувшись, добавил я, чтобы разрядить обстановку, но мне в голову тут же вслед за крышкой полетел и термос, но я его поймал.

* * *

Время шло, в доме стало очень тепло и комфортно, одежда просушилась, и я вышел на улицу поискать дров, пока Герда продолжала дуться на меня. Пройдясь по лесу, я наломал сухих веток от деревьев и увидел кустарники с весьма гибкими тонкими веточками. Вернувшись в дом, я уложил дрова у печи, а после отправился к кустарнику и принялся срезать ветки. Принеся их в дом, я разложил их на столе, чувствуя на себе вопросительный взгляд Герды.

– Это будущие снегоступы. – пояснил я ей. – Видишь, как снег валит, как мы, по‑твоему, сможем нормально передвигаться, когда его наметет по пояс?

– И ты умеешь их делать? – удивленно спросила она.

– А что их делать то? Переплетай прутики, как теннисную ракетку, и обвязывай веревочкой, делов то. – пожав плечами, ответил я.

– Да уж, многогранный ты человек. – прошептала она и села за стол рядом со мной.

До глубокой ночи мы занимались рукоделием, изготавливая снегоступы. Вышло не с первого раза, и мне еще дважды пришлось сходить за веточками, но дело мы довели до конца и теперь были готовы к покорению глубокого снега. Завершив все работы, мы немного поспали, а как только рассвело, отправились в путь.

Настроение с утра было не очень, мы были голодны, шли в неизвестность, да и погода не радовала, снега хоть и не было, но поднялся сильный северный ветер, что на открытых пространствах продувал нас практически насквозь. Также он не давал нормально осмотреться и не позволял услышать зомби, да и Туз их не мог учуять из‑за того, что запах уносило в сторону.

Тем не менее, мы шли вперед, снегоступы нам пока были не нужны, так как сугробы были чуть выше щиколотки, а местами ветер вовсе выдувал почти весь снежный покров. Шли мы достаточно быстро, без остановок и молча, точнее Герда с Тузиком молчали, а я напевал себе под нос разные песенки, что всплывали в памяти. Есть все так же было нечего, и я постоянно искал следы, нам бы хоть зайца какого подстрелить или птичку, но увы. Один Туз чувствовал себя хорошо и только при мне сожрал около десятка мышей. Были и положительные моменты, по пути мы не встретили ни одного зомби, но и следов людей, как и туристических баз, мы тоже обнаружено не было.

К наступлению сумерек я начал приглядывать местечко для отдыха. И выбрал большое поваленное, вековое дерево, что повалилось, вырвав корни, образовав этакий земляной щит и углубление в почве.

– О! Это же кедр! – радостно заявил я, отламывая от дерева хвойные ветви.

– Здорово! – недовольно фыркнула Герда, сидя на корточках, пытаясь разжечь огонь.

– Нет, ты не поняла, это кедр! – повторил я и кинул в нее шишку.

– Точно! – улыбнулась девушка, ну хоть что‑то хорошее. – А то я уже думала, придется у Тузика мышей отбирать и жарить их на костре.

– Ага, прям как в «Шреке». – рассмеялся я.

Ветер затих, на улице пошел снег, а мы сидели у костра на перине из пушистых, хвойных веток согреваясь у костра и аки белочки грызли орехи. Кедровые ядра весьма питательные, но чтобы унять чувство голода нужно умять шишек двадцать, а то и больше. Все руки уже были черными от смолы, пальцы устали отковыривать орешки от шишки, а на языках были мозоли, но есть очень хотелось. Так что мы сейчас были как тот ежик, что кололся, но все еще лез на кактус. В прихваченной из избушки алюминиевой кружке мы топили лед и кипятили воду, а после я заливал ее в термос Герды, в который предварительно засунул несколько малиновых прутиков. Не чай конечно, но все же горячая вода с малиновым привкусом, была куда приятнее на вкус, чем простой кипяток. Притупив чувство голода, мы улеглись спать. Я лежал, прижавшись спиной к корням, ко мне спиной легла Герда, а перед ней улегся Туз, что служил ей в роли обнимательной подушки и дополнительного источника тепла.

Ночь прошла весьма спокойно. Ни зомби, ни хищники не побеспокоили нас, но все равно спали мы беспокойно, реагируя на каждый шорох. Да и утром, проснулись без каких‑либо сил, не выспавшиеся, злобные и вымотанные. Перед выходом я насобирал шишек про запас, чтобы у нас было хоть что‑то на перекус.

С утра начало заметно холодать, пушистый снег захрустел под ногами, а руки и ноги начали замерзать. Одежда у нас хоть и была теплой, но не настолько, чтобы ходить в ней в сильный минус. Ближе к полудню я уже почти не чувствовал ног, как и Герда, что за последние пару часов не проронила ни слова, экономя силы и тепло. Даже Туз и тот начал поджимать замерзшие лапы и недовольно поглядывать на меня исподлобья.

– Давайте разведем огонь и погреемся? – обратился я к компаньонам, остановившись у огромной кучи обрубленных веток.

Мы сейчас находились на большой поляне, что когда‑то была сплошным лесом, но о нем сейчас напоминали маленькие пеньки, выглядывающие из‑под снежного покрова.

– Хорошая идея. – согласилась Герда, поправляя свою Сайгу на плече.

Я не стал выдумывать и поджег сразу все ветки, не желая тратить свои силы на то, чтобы вытаскивать их из общей массы. На крайний случай, если мы задержимся, на поляне было много подобных куч, куда работяги складывали все лишние обрезки.

Огонь быстро взялся за дело и начал с треском пожирать древесину, при этом приятно обдавая нас теплом. Мы же просто стояли рядом и отогревались, вытянув ноги и руки вперед. От тепла мышцы и суставы на наших конечностях стали приходить в норму, вызывая при этом сильную боль, что очень раздражало.

– Никогда в жизни больше не пожалуюсь на жару! – ухмыльнувшись, прошептала Герда, протянув мне пустую кружку.

– Ага, лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем. – улыбнулся я ей в ответ и, приняв посуду, начал набивать ее чистым снегом.

Привал продлился около часа, мы хорошо отогрелись, попили малинового чая и заполнили им термос. На улице еще было светло, и мы продолжили путь по накатанной лесовозами дороге, ведь она должна вести куда‑то в цивилизацию.

К сумеркам мороз стал отступать, но ему на смену опять пришел снег, что обильно повалил крупными пушистыми хлопьями. Мы все никак не могли найти себе пристанище на ночь, поскольку вокруг были сильные заросли кустарников, что мешали нормально войти в лес с дороги, да и ветки были в основном на большой высоте, что опять же затрудняло нам сбор дров.

В этом районе кто‑то весьма плотно потрудился над вырубкой леса, мы то и дело переходили от одной делянки к другой, но почему‑то сложенных веток, как на первой, не было. Уже было отчаявшись, мы решили остановиться чуть ли не на дороге, как заметили впереди грузовой прицеп с погруженным на него вагончиком, из которого торчала печная труба.

Обрадовавшись, мы ускорили шаг и, забравшись на платформу, сбили навесной замок и вошли в темное помещение. Внутри царил настоящий хаос и бардак, похоже, что рабочие впопыхах просто закидывали в него все свои пожитки. Батарейки в наших фонарях замерзли, поэтому пришлось возиться на ощупь, выкидывая все лишнее наружу. В основном был навален инструмент: топоры, ломы, бензопилы, лопаты и прочая ерунда. Но также внутри лежало три полных спортивных сумки, сбоку на стене висела рабочая одежда, а у небольшой буржуйки лежала приличная охапка дров.

Пока Герда осматривала содержимое сумок и копошилась в ящичках, я растопил печку и, заведя Тузика в помещение, захлопнул дверь. Герда тем временем нашла заправленную керосиновую лампу и зажгла ее, наполняя помещение светом.

Местечко было вполне приятным, но сильно пыльным, видно, что здесь уже очень давно никого не было. Стены были оббиты обычным ДВП, по левому борту были установлены две двухъярусных кровати, по типу плацкартного вагона. По правую сторону стоял шкафчик и длинная столешница, а вот уже в самом конце, в торце вагончика стояла буржуйка, которая уже начала нагреваться и наполнять помещение теплом.

Сегодня Фортуна улыбнулась нам и, помимо теплого места для отдыха, ниспослала еды. В сумках мы нашли десять пачек с самой дешевой сублимированной лапшой. Также нашлось две пачки простых сушек и три рыбные консервы: шпроты, килька в томатном соусе и сайра. Еще мы нашли большую упаковку черного чая в пакетиках и килограмм сахарного песка.

– Живем. – радостно произнесла Герда, выкладывая пищу на стол.

– Не то слово, жрать охота, сил нет. – согласился с ней я, присаживаясь на край кровати и стягивая с себя перчатки.

Через полчаса в вагончике стало тепло, а через час даже жарко. Мы скинули свою верхнюю одежду и, нагрев воды с помощью местного чайника, помыли две глубокие миски и заварили в них по пачке лапши. Хотелось, конечно, и побольше, но нужно экономить, как знать, сколько нам еще скитаться, и все нужно расходовать очень рационально. Горячая пища заходила словно манна небесная, а ненавистные мне шпроты казались просто невероятными на вкус. Да и сушки со сладким чаем были просто что‑то с чем‑то. Туз, разумеется, смотрел на нас, пуская слюни, но он из нас троих был самым сытым, ведь постоянно по пути ловил мышей и с удовольствием уплетал их, втягивая в пасть хвосты, как итальянцы длинные макаронины. Но пес есть пес, и, дабы его не обижать, я угостил его горсткой драгоценных сушек.