Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 90 страниц)

Едва я вышла из лифта, как меня встретили местные санитары и сразу проводили до большой гермодвери, отворив ее передо мной. За дверью находился узкий и плохо освещенный коридор, в котором сильно пахло озоном после кварцевания. В конце коридора я вошла в следующую дверь и оказалась в просторной комнате, где рядами были расположены длинные столы, на которых располагалась масса оборудования и мониторов. В одну из стен было вмонтировано большое стекло, за которым виднелась светлая палата и единственным пациентом, что лежал на кровати, привязанный к ней ремнями.

За столами сидела масса людей в белых халатах, каждый занимался своим делом, и почти никто не обращал на меня внимания. А в самом углу, расположившись за большим резным столом, сделанным из красного дерева, сидя в удобном кожаном кресле, оказался знакомый мне человек, тот самый, что проводил мне собеседование на поверхности, Абрам Янович, если не ошибаюсь.

– А вот и наша восходящая звезда! Здравствуйте, Елизавета Станиславовна, я очень рад вас видеть! – поприветствовал меня местный руководитель.

– Скажете тоже. – улыбнувшись, отмахнулась я от него. – И я рада вас видеть, Абрам Янович, чем могу быть полезна? – как можно любезнее уточнила я.

– Проходите, присаживайтесь. – указал он рукой на свободное кресло напротив его стола.

Я же согласно кивнула и, пройдя по залу, расположилась в указанном месте.

– Как насчет чашечки кофе? – любезно предложил он мне.

– Не откажусь. – согласилась я, кофе и правда хотелось, и Абрам Янович кивнул девушке‑секретарю, что сидела подле него, после чего та встала из‑за своего места и скрылась за небольшой дверью. Атмосфера тут была спокойная, не напряженная, раз меня еще не связали и никто ничем не угрожает, вроде бы все нормально, переживала я зря. Хотя вопрос, почему меня назвали восходящей звездой, все еще витал в воздухе.

– Вы, наверное, озадачены, с чего вдруг вас пригласили к нам? – прямо спросил у меня профессор.

– Если честно, то да. – закивала я головой, словно болванчик.

– Что ж, на это есть две причины, во‑первых, удавшийся эксперимент, если вы еще не догадались, это он лежит в соседнем помещении. – указал он пальцем на стекло.

– Судя по тому, что было после, это не более, чем везение. Ведь повторить его пока не получилось. – скромно ответила я.

– В нашей работе на везение особо рассчитывать не приходится, но бывает, что удача настигает нас в самые неожиданные моменты и двигает нас к новым открытиям. В истории было немало случаев, когда удача и небольшое везение помогали совершать великие открытия. – воодушевленно произнес профессор, в этот момент дверь за моей спиной открылась, и в помещение вошла секретарша, что поставила на стол поднос с двумя чашками кофе и вазочкой с конфетами.

– Вы правы. – ответила я, после чего взяла чашку кофе и, поднеся ее поближе к лицу, вдохнула аромат. – А что послужило второй причиной? – уточнила я.

– Вторая причина, разумеется, связана с первой, и вот опять кстати пришлось то самое совпадение. Наш первый подопытный и удачный образец, мне донесли, что вы были знакомы с ним при жизни. Как хорошо вы его знали? Вы можете дать ему краткую характеристику? Меня интересует как физическое состояние, так и его навыки выживания, моральные качества и, разумеется, интеллект. Пока расскажите все в устной форме и без углубления в детали, но потом мне понадобится полный письменный отчет. – с неподдельным любопытством произнес профессор.

– Я вас поняла. – ответила я, мысленно вздохнув с облегчением. – Петра знала я совсем немного, около недели. С виду он был тихим, спокойным и трусоватым, но после некоторых событий раскрылся во всей красе. Это невероятно мерзкий человек, закомплексованный по самое не хочу и с очень паршивой душонкой. Труслив он был до безумия, что странно, ведь совершал Петр ужасные вещи. В общем, он был убийцей и насильником и, как я понимаю, каждый раз самоутверждался за счет слабых людей, что были не в состоянии сопротивляться. Я как раз могла стать его жертвой, но умудрилась дать ему отпор, а после он сбежал, и встретила я его тут. Касательно его интеллекта, тут все печально, парень был реально недалеким, его в жизни мало что интересовало, любил сигареты, алкоголь и женщин, на этом, собственно, и все. – сказала я, что первое пришло в голову.

– Очень интересно. – задумчиво произнес профессор. – Тут вот какое дело, Елизавета, я хочу предложить вам поработать с ним. Как вы на это смотрите? Для начала хочу, чтобы вы попробовали с ним поговорить и вызвать у него хоть какие‑нибудь эмоции. Если сработает, то двинемся дальше, пока он пребывает в сознании, но при этом ведет себя словно в коме. Ноль реакции на раздражители, только прием пищи может хоть как‑то расшевелить его. Что скажете? – спросил он у меня.

– Разумеется, я согласна. – улыбнувшись, ответила я, понимая, что данное предложение из тех, от которых нельзя отказываться.

Плюс я смогу побольше узнать, что вообще происходит в этой лаборатории.

Глава 16

Леший

Ключи нашлись в кармане парня, которому я свернул шею, вынув их, сразу расстегнул браслеты и размял затекшие запястья. После мне пришлось снять одежду с убитого, так как я все еще был в одних трусах и босой. Натянув на себя вещи покойника, принялся обыскивать второго, в карманах у него ничего полезного не было, а еще кровь из раны залила всю его одежду, так что второго комплекта одежды мне не обломится. Я хоть и не сильно брезгливый, но всему есть предел, ее только отстирывать весь день придется.

С оружием дела теперь обстоят куда лучше, все же два автомата, но патронов совсем немного, два неполных магазина, что были пристегнуты к каждому. В салоне машины из полезного был только небольшой, уставший кухонный нож, а в багажнике нашел только банку собачьего корма и монтировку. В целом дела мои не очень, опять остался почти без всего, но где‑то убыло, где‑то прибыло, теперь хотя бы есть машина на ходу и огнестрельное оружие, хоть и с горсткой патронов. Но главное, что я смог вырваться из уже, казалось бы, безвыходной ситуации, а вообще утомился я находиться на волоске от смерти. Везение рано или поздно покинет меня, и тогда я отправлюсь в места, где нет солнечного света, там будет очень жарко, а в воздухе витает запах серы.

Бросив автоматы на переднее пассажирское сиденье, чтобы они были под рукой, разместился за рулем и, заведя мотор, рванул вперед. Я обратил внимание на путь, по которому меня сюда привезли, он идет параллельно дороге, вдоль которой я пробирался к поселению. Мне бы, конечно, хотелось поквитаться с той парочкой полковников, но увы, сил и возможностей осуществить подобное у меня нет, но если в будущем все изменится, я обязательно наведаюсь сюда и сожгу это место к чертовой матери, а их заставлю смотреть на это.

Рванув с полянки на протоптанную колею, а после по ней выскочив на грунтовку, я, вжимая педаль газа в пол, домчался до основной трассы и поехал прочь отсюда. Дорога здесь была, мягко говоря, не очень хорошей, полно огромных ям и выбоин, того и гляди на большой скорости можно где‑то оставить колесо или улететь в кювет.

Из лап врагов я вырвался, но праздновать победу было рано, как ни крути, местные знают все вокруг, а обнаружив мертвых товарищей, скорее всего бросятся за мной в погоню. Шансы на успех у них будут весьма высоки, зная дороги, имея более быстрый транспорт, догнать меня не составит труда. Оттого я сейчас и выжимаю все соки из машины, стараясь как можно меньше влетать в глубокие выбоины. Еще и бензина всего полбака, и главное, на улице темнеет, а включать фары – это почти то же самое, что стрелять в небо из ракетницы, показывая свое местоположение.

Прорываясь все дальше и дальше, я обнаружил, что солнце уже совсем село за горизонт, а видимость стремилась к нулю. Я держался сколько мог, но когда трасса совсем стала сливаться с обочиной в одно сплошное черное полотно, все же пошел на риск и включил свет. Щелкнул тумблером, приборная панель засветилась приятной зеленоватой подсветкой, а дорога как была неосвещенной, так и осталась. Остановил машину и поклацал клавишами включения света, ничего не изменилось, тогда я вышел на улицу и обошел свой трофейный транспорт вокруг, задние габариты светились теплым красным светом, а в передних фарах кое‑как вполнакала светилась всего одна лампочка ходового огня и все.

– Да чтоб вас! Колхозники хреновы! Неужели так сложно сделать свет на машине! Уроды! – в сердцах прокричал я.

Ответом на мою ругань где‑то вдалеке раздался выстрел, эхом прокатившийся по ночной тишине.

– Вот же суки! Хрен вам! Не возьмете! – показав кулак в сторону предполагаемого источника звука, прошипел я, вернулся в машину и сразу потушил габариты.

Бензина осталось чуть меньше четверти бака, надеюсь, этого хватит, чтобы оторваться от преследования, а дальше разберемся, где‑нибудь да разживемся горючкой или новым транспортом с работающими фарами. Глядел на дорогу через запескоструенное, грязное лобовое стекло, видимость была нулевая, но если высунуть голову в окно, то видимость хоть какая‑то, но все же появлялась, я хотя бы четко мог видеть границы дороги. Пусть с меньшей скоростью, но все же продвигался вперед. Мысли о том, чтобы съехать на обочину и замаскировать машину в лесу, посещали меня все чаще и чаще, но две группы зомби, что встретились мне по пути, каждый раз отбивали такое желание. К тому же, съехав с дороги, я оставлю следы, и опытный человек сразу их считает, к тому же в лесу будет совсем темно, как там ехать‑то? Того и гляди последнюю машину угроблю.

Неспешно продвигаясь дальше, я вновь услышал выстрелы, но они были гораздо ближе. Это была длинная автоматическая очередь из чего‑то крупного. В этот момент все мое нутро сжалось от страха, и я на свой страх и риск все же вдавил педаль в пол. Если меня схватят живьем, то смерть моя будет страшной, никто не сжалится над убийцей своих односельчан, возможно, даже показательную порку устроят. Так что выбора нет, остается только рисковать и надеяться на то, что я смогу удрать от них. Скорость была высокая, машина то и дело подскакивала на огромных кочках. Сердце билось с бешеной скоростью, страх и адреналин делали свое дело. Я рисковал, сильно рисковал, вел машину, находясь на грани от аварии, по большому счету, как говорят, шел по приборам, а по факту – на удачу, и эта самая Фортуна отвернулась от меня.

В последний момент я заметил, что на дороге лежит нечто большое, кажется, это было бревно. Оно перекрывало дорожное полотно больше чем наполовину. Мой маневр по резкому уходу в сторону и экстренному торможению полностью провалился. Нива влетела передним левым колесом прямо в это бревно, отчего ее тут же развернуло на девяносто градусов, а дальше за дело взялась физика. Машина встала боком, но инерция потащила ее вперед, и так как машина боком ехать не может, она перевернулась на бок, а потом на крышу, и еще на бок, затем колеса, снова бок и крыша. Так как я был сильно напряжен и упирался ногами в пол, педаль газа, соответственно, все это время была вжата, и стрелка тахометра билась в отсечку, пока машина делала первый оборот. Ко второму обороту внутри сильно запахло дымом, салон наполнился белыми, обжигающими клубами дыма и пара, а после машина заглохла. В салоне в этот момент творилась настоящая мясорубка, я что было сил вцепился в руль и вжал себя руками в водительское кресло. Пристегнут я, разумеется, не был, что сильно усугубило мое положение, я сильно приложился плечом о левую дверь, потом один из автоматов ударил меня прикладом в ухо, далее досталось по голове смятой крышей. Сейчас я лежал в салоне, пытаясь перевести дух, я чувствовал, как капли крови стекают по моему затылку и смешиваются со стеклянной крошкой, на которой я сейчас лежал.

– Сука! Что ж не везет‑то так! – добавил я, шипя от боли, и начал пытаться выбраться наружу, пока меня не нагнали преследователи или зомби, даже и не знаю, кто из них сейчас мне доставил бы больше проблем.

Двери, разумеется, не открывались, оконные проемы сильно деформировались, что мешало выбраться наружу, ударив пару раз ногой по лобовому стеклу, покрытому паутиной из трещин, успеха я тоже не добился. Посмотрев назад, увидел, что дверь багажника распахнулась от переворотов, и направился к ней. Ползти по крыше перевернутой машины – то еще удовольствие, особенно, когда она усыпана крошкой из стекол, что налетели внутрь из окон, плюс грязь, упавшая с пола, а вдобавок в спину упираются спинки кресел, вишенкой на торте была кровь, текущая из разбитой головы, попадающая прямо в глаза.

Кое‑как выбравшись на дорогу, я сразу прислушался к окружению, но слышал только стук своего сердца, что долбило словно отбойный молоток. Сняв с себя футболку, я протер ей лицо и разбитую голову, а затем рванул в лесную чащу, пока сюда никто не заявился на звуки аварии или запах крови. Держа в руках футболку, я едва не падая бежал по лесу и, пробежав метров двести, замер на месте как вкопанный.

– Сука! Ну как так‑то?! Вот же я затупок! – злобно прошипел я, от досады ударив кулаком по дереву.

Оружие, я оставил его в машине! Да и тот нож, что в ней лежал, тоже будет не лишним. От негодования я пнул растущий под ногой мухомор и побежал обратно к дороге. На трассе было по‑прежнему тихо, высунувшись из леса, я на полусогнутых ногах подбежал к машине и начал искать руками по салону через оконные проемы в дверях. Нащупав оружие, я достал оба автомата, затем нашел нож и банку с собачьей едой. Два автомата тащить на себе было глупо и невыгодно, так что я повесил один на плечо, а от второго отстегнул магазин и передернул затворную раму, чтобы достать не стреляный патрон, что со звоном упал на дорогу. Подобрав его, я вставил оливковую гильзу с пулей медного цвета обратно в магазин и засунул его в карман мешковатых джинсов. Ненужный автомат я швырнул на обочину, нож вставил в голенище берца и перед уходом еще на всякий случай сорвал чехол с заднего сиденья машины, мало ли, вдруг пригодится. В чехол я вложил единственную консерву, смотал его в трубочку и спешно вернулся на свой маршрут.

Бежать по лесу в полной темноте – то еще удовольствие, ветки то и дело били по голове, лицом я постоянно утыкался в паутину, ноги путались в траве, и периодически запинаясь о торчащие корни, я падал на землю. Адреналин начал постепенно отпускать, и вместе с этим голова прояснялась, генерируя рациональные мысли. Помимо этого тело начало болеть, особенно голова и ушибленное плечо, руки от мелких порезов то и дело зудели и слегка кровоточили. В довесок хотелось пить, есть и курить, но времени на отдых пока не было, нужно было как можно скорее убраться как можно дальше.

С рассветом я уткнулся в берег широкой реки, не знаю, что это за река такая, ведь карты у меня нет, и я уже давно понятия не имею, где я вообще нахожусь, а главное, в каком направлении двигаюсь. Река была покрыта густым туманом, а ее берег был пологим и песчаным, но главное, тут было тихо, никаких посторонних звуков, только легкий, умиротворяющий шум текущей воды. Положив оружие и скатку на землю, я скинул с себя всю одежду и вошел в нее, чтобы умыться. Смыв с себя всю грязь и запекшуюся кровь, я немного постоял в холодной воде, дабы успокоиться и прогнать подкатывающую истерику.

– Дыши, Леший. Дыши. Все не так плохо, главное, жив, все остальное не так уж и важно. Да, я опять без ничего, да, все опять придется начинать сначала. Да, ни транспорта, ни провизии у меня нет! Ни шмоток, и патронов всего ничего, но я справляюсь! Сука! Да кого я обманываю! – прокричал я, ударив кулаком по водной глади, что разбилась кругами и брызгами. – Как же все задрало‑то! Как вырваться из этого порочного круга? А? – кричал я, глядя на небо. – Только худо‑бедно обоснуешься и разживешься добром, как происходит какая‑то дичь! И это уже закономерность! Сколько я еще так продержусь? – орал я во всю глотку, ударив еще раз по воде, и тут же острая боль пронзила мое тело. – Ай! Плечо, сука! – прошипел я.

Острая боль словно отрезвила меня, и я сразу успокоился. Сделав еще пару шагов от берега, я на свой страх и риск хотел напиться воды прямо из реки, но проплывающая мило куча мусора все же вразумила меня. Вернувшись на берег, я размотал скатку, вынул из нее консерву и, повертев в руках, все же вскрыл ее. Нож даже не пригодился, открывалась она с помощью специального кольца.

– Фу, черт возьми! – скуксился я, вдохнув аромат содержимого банки. На вид оно выглядело так, словно его уже кто‑то однажды съел. – Может, оно уже испортилось? – вслух произнес я и начал искать сроки хранения. Но нет, все было в порядке.

Подцепив пальцами пару кусочков некой субстанции, чем‑то очень отдаленно напоминающей мясо, я закрыл глаза и закинул ее себе в рот в надежде быстро прожевать и проглотить. Едва я почувствовал мерзкий вкус собачьего корма, как меня тут же стошнило, но вот желудок был пустой, так что я какое‑то время постоял на четвереньках, пытаясь сдерживать рвотные позывы.

– А вот герой в одном из фильмов как раз про конец света употреблял подобный корм за милую душу. – задумчиво произнес я, глядя на банку. – Видимо, я еще не настолько голоден, раз носом ворочу. – добавил я и запустил банку в воду, а после начал одеваться, так как тело уже обсохло.

Натянув на себя джинсы и надев на босую ногу берцы, я решил простирнуть футболку в воде, все же она вся в крови, грязи и сильно воняет потом. Ни мыла, ни порошка у меня, разумеется, не было, так что я просто пополоскал ее в воде, потерев ткань о речной песок, затем хорошенько отжал и надел на себя, все же на теле быстрее высохнет.

– Пу‑пу‑пу. – задумчиво произнес я, глядя по сторонам. – Куда идти‑то теперь? Опять вдоль реки? – начал я разговаривать сам с собой, пытаясь принять решение.

Деваться некуда, так что решил действовать по старинке и пойти вниз по течению.

– Сука, ну надо же было так попасть! Не жизнь, а сплошные флеш‑рояли! Ни еды, ни воды, курево есть, спичек нет, шмотки больше не по размеру, того и гляди штаны свалятся, устал как собака, голова пробита в двух местах, плечо болит, но вроде не перелом и не вывих, так, ушиб. – ворчал я сам себе под нос, словно старик.

Солнце постепенно взошло над горизонтом, и вода в реке начала радостно поблескивать, а из ее пучин на поверхность выпрыгивала рыба и вновь скрывалась в ней. С теплом вернулись и комары, что не давали мне житья, мне даже пришлось сорвать пучок пушистых веток и отмахиваться от них, словно веером.

Настроение, конечно, было ниже фарватера, я сам уже постепенно превращался в зомби и просто шел вперед, кое‑как перебирая ногами и преодолевая поросший кустарниками ивы берег. Но тут что‑то неприятно ударило мне в глаза ярким солнечным зайчиком. Сначала подумал, что это просто блик от воды, но ситуация повторилась, и я сначала даже испугался, отчего сразу спрятался за деревьями. Но спустя немного времени я увидел, что‑то и дело по деревьям скачет крупный солнечный зайчик, причем в одних и тех же местах.

Немного успокоившись, я, присев на корточки, «гуськом» прошелся до кромки воды и поискал источник этого зайчика, и нашел. Метрах в ста вниз по течению у самого берега стоял большой катер, что качался на волнах, а его остекление и было тем самым источником зайчиков.

Появление катера как обрадовало меня, так и насторожило, кто‑то же его сюда пригнал, а еще я прекрасно видел длинный канатик, которым он был привязан к ближайшему дереву. Взяв автомат в руки, я расположился в высокой траве и приступил к наблюдению. Если хозяева транспорта тут, то они обязательно объявятся, и если ситуация позволит их убить, я буду тут как тут.

Два часа я неподвижно сидел в кустах, не спуская глаз как с катера, так и с берега, но никого так и не было. Голод и жажда давили на меня, терпение мое кончилось, и я решил пойти на абордаж прямо так. Не в лобовую, конечно, подкрадусь, осмотрюсь и буду действовать.

Немного углубившись в береговую линию, я шел вперед по высокой траве в поисках следов человека, но все было тщетно. Высокая трава, кустарники, и никаких следов ни людей, ни зомби. Дойдя до уровня катера, я начал возвращаться к берегу, осторожно спускаясь вниз, внимательно изучая глазами каждый метр, но следов все так же видно не было.

Когда до воды оставалось совсем немного, мне в нос ударил резкий запах тухлятины, а еще я обратил внимание на то, что тут летало очень много трупных мух. Зажав нос, я осмотрелся и увидел эпицентр, откуда разлетаются мухи, после чего приблизился к нему.

– Да уж! Картина маслом. – негодуя, сказал я.

Около одинокой березки, растущей на поляне, я обнаружил парочку. По всей видимости, это было нечто похожее на влюбленную парочку. Облокотившись спиной на дерево, сидел парень с широко открытым ртом и остекленевшими, уже мутными глазами, направленными в небо. Он сжимал в руке рукоять пистолета, которым сначала вышиб мозги девушке, лежащей у него на коленях. И судя по тому, что на ее руке отсутствует кусок плоти, ее укусили, а так как ее глаза куда более белесые, чем у парня, да и лицо искажено в мерзкой гримасе, она успела обратиться. Вот он и вышиб ей мозги, а потом себе, возможно, она успела его укусить, или же просто не вынес потери, такое иногда встречается в жизни.

По всей видимости, эта парочка и являлась владельцами катера, а раз так, то теперь он мой, надеюсь, там есть хоть что‑нибудь, и мне наконец‑то повезло.