Текст книги "Страх и Голод. Гексалогия (СИ)"

Автор книги: Константин Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 90 страниц)

– Это засада! Ждали нас, суки! – злобно прорычал Леха. – Отступаем!

Ага, засада! Сдали нас твои разведчики, не иначе! – не менее злобно прорычал я и начал пятиться обратно, но отпускать нас никто не планировал.

Мы все еще находились между двух зданий, и по нам начали бить из окон верхних этажей.

– За мной! – прорычал командир и с разбега прыгнул в окно, предварительно выстрелив в него пару раз.

В здание умудрилось забежать только четверо из семерых, трое уже отправились к праотцам.

– Зачищаем здание, в идеале нужно схватить языка. – обратился к нам Леха, осматриваясь по сторонам.

Мы сейчас находились в здании банка, всюду стояли банкоматы, висели экраны, стояли столы, стулья и стойки. Видимо, нога зомби тут не ступала, так как больно прилично все сохранилось, а людям здесь ловить тоже нечего. Деньги нынче не в цене, ведь их максимальная польза – это то, что они хорошо горят, и все. Наша группа, прикрывая друг друга, начала подниматься на второй этаж, продвигаясь по широкой лестнице. Пулемет я закинул за спину и вооружился АКСУ, так как в узких коридорчиках будет сподручнее работать именно им.

Едва мы вышли в коридор, как по нам тут же начали бить с двух сторон, причем очень и очень плотно. Мы были готовы к подобному развитию событий, так что все как один попадали на пол и поползли обратно. Почти все перекрытия на этаже были из гипсокартона, пули прошивали их на раз, а где находится стрелок было сложно понять.

– Гранаты в коридоры! Леший, дави огонь на левом крыле, а мы работаем по правому! – перекрикивая звуки выстрелов, дал команду Леха.

Я лишь согласно кивнул, в данный момент единственный шанс выжить – это полностью положиться на его опыт. Скинув оружие, я расправил сошки и, сняв предохранитель, начал короткими очередями дырявить стены. Парни тем временем ловко швырнули гранаты по коридорам, а затем начали так же поливать по перегородкам из своего оружия.

Перестрелка длилась около пяти минут, я отстрелял один короб, парни выпустили по три магазина. Коридор был наполнен дымом до такой степени, что глаза слезились сами собой и дышать удавалось с трудом, то и дело кашель вырывался из меня. Вражеский огонь заметно стих, а еще послышались истошные вопли раненых. Позади нас на первом этаже послышался громкий топот, а также в коридорах и на верхних этажах.

– Сдавайтесь или сдохните! Все ваши силы подавлены, вы последняя группа! Не делайте глупостей, и я гарантирую вам жизнь! – раздался громкий, грубый мужской голос с нижнего лестничного пролета.

– Да, Леший, прав ты, сдали нас капитально. – ухмыльнувшись, произнес Леха, откидывая автомат в сторону.

– Что дальше? Ты ему поверил? Думаешь, нам сохранят жизнь? – скептически спросил у него я.

– Леший, это вроде не твое кредо – сражаться до последнего патрона, а после прижать гранату к сердцу и дернуть чеку. Сдаемся, а там посмотрим. – присев на ступеньку, ответил Леха.

– Пожалуй, ты прав. – пожал я плечами и оттолкнул пулемет в сторону.

– Мы сдаемся. Хватит крови на сегодня. – громко крикнул командир, и тут же к нам со всех сторон подбежали люди, одетые в синий ОМОНоский камуфляж, увешанные оружием и с балаклавами на лицах.

– Встать, все оружие на пол, а после руки в гору! И без резких движений! – скомандовал боец, что держал меня на мушке.

– Как скажешь. – спокойно ответил я и, поднявшись на ноги, стал скидывать с себя все снаряжение.

Пока мы разоружались, к нам с первого этажа поднялся мужчина в черной форме без опознавательных знаков и остановился напротив нашего командира.

– Твою‑то мать! Леха! Сколько лет? Сколько зим? – стягивая с лица балаклаву, произнес он.

– Саня, чтоб тебя черти дрючили! Лет пять точно не виделись! Я вообще думал, что ты давно сдох в канаве какой‑нибудь! – хохотнул Леха в ответ, и они пожали друг другу руки.

– Это что‑то вроде мы спасены? – обратился я к парочке.

– Не, это что‑то вроде мы в полнейшей заднице, все даже хуже, чем я мог предположить. – прямо ответил командир, приводя меня в полное недоумение.

– Все такой же жизнерадостный, похвально. – хохотнул Саня.

– А чего мне унывать, больше одного раза не убьют, хотя сейчас, наверное, больше двух раз. – поправился он. – Что дальше? Плен? Рабство? Или просто расстрел?

– Все зависит от вас. – пожал плечами Саня. – Ты же знаешь политику нашего командира: кто не с нами, тот против нас.

– Это да. – согласно кивнул Леха.

– Плохо ты своих бойцов готовил, все твои разведчики ссучились как один, даже угрожать толком не пришлось. Рассказали все, что нам нужно, и донесли детали операции, вот мы вас тепленькими и приняли.

– Они такие же мои, как и твои. – отмахнулся от него Леха и, присев на ступеньку, попросил у меня сигарету. Я вынул пачку из разгрузки и, закурив сам, угостил и его. – Эх, столько времени продержался и опять. – затянувшись горьким дымом, произнес он. – Сань, ответь по старой дружбе, какие у нас вообще перспективы? Только честно.

– Их мало, пополнить наши ряды или помереть, рабов не держим. – спокойно ответил он.

– А как вы тут оказались и как давно? И зачем вообще все это? Столько людей почем зря положили. – указал он пальцем на простреленные стены.

– Пару недель как прибыли, осмотрелись и решили, что метро будет самым безопасным местом. Там были выжившие, немного, на двух станциях жили, но мы все взяли в свои руки и зачистили все станции, обосновались там по полной. А что касательно перестрелки, ты разве не в курсе?

– В курсе чего? – нахмурив брови, уточнил Леха.

– Мы же общались с вашими начальниками, как их там? – почесал он свой лоб, пытаясь вспомнить. – Ну троица руководителей ваших. Вор, вояка и ученый, прям как начало хорошего анекдота. – хохотнул он.

– Я понял, о ком ты, но почему‑то не в курсе беседы. – озадаченно ответил Леха.

– Мы через вашу разведку их на разговор неделю назад дернули, подъехали к воротам, пообщались. Старшой с ними говорил, как раз предлагал дружбу, мол, объединим усилия и все такое. Ты же его помнишь, построим коммунизм и заживем как люди. А те его послали прямым текстом, еще и угрожали, видимо, не осознали до конца, кто перед ними стоял, да он особо и не афишировал. В общем, разговора не вышло, нам пригрозили, что если окажемся у них на пути, то завалят, вот и все. Мы немного окрепли и ударили первыми, сам знаешь, лучшая защита – это нападение. Как видишь задача была основные силы вытянуть, гражданским вредить никто не собирался, не наш метод.

– Вот как! Пердуны старые! Видимо, власть в голову ударила, а после потерять боялись, и они туда же! Вот же люди! Правильно кто‑то говорил, войны на земле остановятся тогда, когда на планете будет только один человек.

– Это точно. – ухмыльнулся Саня.

– Хорошо, если соглашусь присоединиться, этого олуха отпустишь? Я ему вроде бы как обещал, он залетный, от морячков сбежал, а мы его перехватили. Ты должен был их видеть. А то помню я, что в вашем ЧВК все как сицилийской мафии, выход только вперед ногами.

– Видел, видел таких. – согласно кивнул он. – А куда ты собрался? – обратился он уже ко мне. – И точно хочешь уйти или передумал и захочешь присоединиться к нам? У нас на ужин макароны.

– Собрался я подальше от людей, чтобы поменьше всего этого. Жил себе в лесу и горя не знал, а как к людям попал, так сразу войны начались. – ответил я ему. – Нет уж, лучше с волками по соседству, чем с людьми и зомби.

– Раз так, иди, от нас не убудет, но учти, сунешься к нам с кем‑нибудь, легкой смерти не будет. – пригрозил он мне.

– Не вопрос, вы меня больше не увидите, я уйду очень далеко отсюда! Я и так не планировал здесь задерживаться и уж тем более с кем‑то воевать. – улыбнувшись, ответил я, но в душе боялся какого‑нибудь подвоха.

– Лех, а че ты за него впрягаешься то? Жизнь тебе спас что ли?

– Да нет, какой там. – ухмыльнулся он. – Тип он интересный конечно, но как говорится сколько волка не корми он все равно в лес смотрит. Так и он, с первого дня искал способ как бы свалить от нас. Одиночка есть одиночка, пусть идет, все равно долго не побегает. А мы с вами останемся теперь, знал бы раньше, не было бы всего этого, мирно бы решили.

– Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. – задумчиво произнес Саня посмотрев на меня. – Добро, мои парни тебя отвезут за город, а дальше сам. Не бойся, я слово свое держу. Тем более ты до последнего был со своими людьми, не бежал, ничего не просил. А то я на дух не перевариваю предателей и трусов. – сделал он брезгливый акцент на последнем предложении.

– От души. – согласно кивнул я, посмотрев на Леху и Саню.

– Ну удачи тебе, Леший, рад был знакомству. – улыбнулся Леха и пожал мне руку на прощание.

– Спасибо и тебе. – кивнул я и пожал руку в ответ, как и остальным парням.

– Парни, отвезите его за город, подкиньте чутка на жизнь, пайков там, патронов. Потом на базу. – распорядился Саня и тоже пожал мне руку на прощание.

* * *

Я шел по кромке леса вдоль пустого шоссе и пытался переварить все случившееся сегодня. Пережил очередную бойню и, честно говоря, хотел попытаться сбежать с момента первого выстрела. Но возможности не было, куда бежать то? Оттого и остался до конца с парнями, и это буквально спасло мне жизнь. Леха еще красавчик, выторговал мне свободу, никогда этого не забуду. Плюс этот Саня слово сдержал, и его парни, с которыми мы только что вели перестрелку, без какого‑либо негатива отвезли меня за город. Я до последнего думал, что они меня прикончат, но нет, все сделали как полагается. Дали одежды, еды, оружия, патронов и даже подсказали опасные районы на пути. Хотелось еще попросить машину, но наглеть не стал и так много всего дали, отпустили и ладно, нужно было уходить как можно скорее, пока не передумали. Все произошло как в сказке с хорошим концом, но конец еще очень и очень далеко, скорее только начало. Мне предстоит еще далекий путь, только я пока не знаю даже, куда идти. Но для начала, пожалуй, найду машину, а то пешком как‑то некомфортно, да и погода уже не благоволит.

Глава 22

Данилов Олег Павлович

Тяжелое время воспитывает сильных людей, так было раньше, особенно в годы Великой Отечественной войны, когда всем детишкам пришлось очень быстро повзрослеть, так и сейчас.

Макс вроде совсем еще пацан, а взгляд тяжелый, твердый как скала. В свои пятнадцать лет он уже многое успел повидать, особенно смертей, и даже видел собственных родителей, что бродили по родному поселку в виде зомби. Сережа, как оказалось, ему не родной брат, а названный, они оба теперь сироты. Бабушка мальчонки пожертвовала собой, прикрывая отход группы. Я сначала даже удивился этому, но потом Макс пояснил, что она была военной, настоящей боевой женщиной. А судьба Сережиных родителей неизвестна. Они где‑то на море отдыхали, а сына пристроили бабушке, и тут все началось. Вероятность того, что они живы, крайне мала, а даже если это и так, то шанс, что папа с мамой найдут свое чадо, еще меньше.

Я ожидал от парней несколько иного поведения: слезы, сопли, мольбы о помощи и прочее. Даже в какой‑то момент решил, что взвалил на себя обузу. Потом даже мысль пришла, что, как только поставлю старшего на ноги, пристрою их в какую‑нибудь группу. Пусть там сами обживаются и устраивают свою жизнь. Но как же я был неправ. Мальчишкам вбили в голову мысль, что, как бы тяжело ни было в дальнейшем, кроме них самих о них никто не позаботится. И им нужно учиться, учиться и еще раз учиться. И речь не об алгебре и истории, все направленно на выживание. У меня чуть челюсть не отвалилась, когда Сережа выдал мне полное ТТХ автомата Калашникова, пистолета Макарова, СВД, РГД и Ф‑1. И он не только знал всю теорию, но и умел пользоваться всем этим, ну разве что гранаты не кидал и из винтовки не стрелял в силу своего возраста. Макс вообще подготовлен по полной, оказывается, он с детства приучен к охоте. Отец у него был большой любитель этого дела и каждый раз брал сына с собой. Отсюда и приличные навыки стрельбы, и умение водить машину по бездорожью. Плюс ко всему его обучали члены их команды, кто на что был горазд, человеческая психология, сварка, военное дело и пилотирование вертолета, а также боевые искусства и даже азы разведки. В некоторых аспектах познания парня превышали даже мои.

За первую неделю я и сам не заметил, как прикипел к мальчишкам, особенно к Сереже, что ходил за мной хвостом. Он уже сам с легкостью мог выбрать наилучшее место, куда поставить петли, и почти научился потрошить заячьи тушки, разве что шкуру нормально снять не мог, либо резался сам, либо повреждал ценный мех. Мало у кого сразу выходит, тут нужна практика.

Макс, конечно, первое время впал в депрессию, считая себя виноватым в смерти близких. И как бы я ни пытался его в этом разубедить, у меня ничего не получалось. А поначалу ему снились кошмары, он то и дело кричал во сне и просыпался в холодном поту, словно видя каждую ночь одну и ту же картину. Тут я помочь ему не мог, посттравматический синдром он такой, как ни старайся, что ни говори, но время тут лучший доктор.

С появлением парней моя жизнь наполнилась хоть каким‑то смыслом. Раньше что? Бегал по лесу, сражался с бандитами, не щадя собственной жизни, а после шел зализывать раны и готовиться к следующему раунду. А теперь все иначе, лишний раз рисковать не хочется, ведь я вроде бы отвечаю за ребят, и они без меня точно пропадут. По крайней мере пока Макс окончательно не поправится.

* * *

– Нет, неправильно. – перечеркнул я карандашом вычисления Макса.

– Да блин! Как у тебя это получается мгновенно в голове высчитывать? А я за полчаса на бумаге решить не могу. – тяжело вздохнул парень, поправив повязку на лице.

– Практика, Москва не за один день строилась, а ты только три дня этим занимаешься. Снайперское искусство, оно требует терпения и усидчивости. Но когда ты его освоишь, все будешь мгновенно высчитывать и прошивать головы врагов без промаха. – ухмыльнувшись, похлопал я его по плечу.

– Нет, головы только зомби нужно крошить, людям лучше стрелять в корпус. – возразил он мне.

– На поле боя да, но задачи ведь разные бывают, голова это почти наверняка, но, согласен, попасть сложнее. Кстати, что ты все со своей челкой маешься, давай я тебя подстригу? – предложил я, глядя на Макса, когда он в очередной раз задвинул челку на правый бок. Особенно меня забавлял кончик его челки, окрашенный в зеленый цвет.

– Нет, когда сильнее отрастет, просто нужно будет подравнять и все. Эта челка дорога мне как память об одном очень хорошем, хотя нет, об одном очень специфическом человеке. – пояснил он мне.

– Что за человек такой?

– Он бы тебе не понравился, и, скорее всего, кто‑то из вас помер при встрече.

– Отморозок какой‑то что ли? – удивился я.

– Не совсем, социопат в прямом смысле этого слова. – сумничал Макс.

– А по‑русски?

– Парень, нет у него эмоций, привязанностей, чувства вины, не знает, что такое страх и прочее. В общем, отбитый наглухо, при этом шикарный стрелок, он много лет биатлоном занимался, так что рука набита. В целом он безобидный, но это при условии, что его не трогают. Но если кто‑то нарвется, то все, пиши пропало, он тебя найдет и достанет в самый неподходящий момент. Он был в нашей группе, для него новое время словно игра, парень буквально кайфует от этого. Такие, как он, в мире зомби апокалипсиса словно рыбы в воде. Не все, конечно, все же Ил очень умен, эрудирован и физически развит.

– Это да, эмоции очень часто мешают выжить. Так как если человек морально подавлен, то шансов мало, просто не среагируешь на опасность, а может и сам в нее зайдешь, чтобы перестать мучаться. Не зря говорят, эмоции плохой советчик.

– Точнее и не скажешь. – согласился со мной Макс.

– Я вот о чем хотел с тобой поговорить. У тебя вообще какие планы? Вот поправишься ты, встанешь на ноги, руку разработаешь, что дальше?

– Не знаю. – тяжело вздохнув, ответил он и склонил голову. – Если честно, пока не думал об этом. Ты нас до весны, если что, потерпишь? А как снег начнет сходить, мы сразу уйдем и не будем тебе больше досаждать.

– Вот о том и речь. – улыбнулся я и прикурил сигарету. – Зачем вам вообще куда‑то уходить? В тайге куда более безопасно, чем где бы там ни было. Если ты, конечно, знаешь, как в ней жить, а я знаю и хорошо в ней ориентируюсь. Здесь мы в относительной безопасности, у меня масса тайников с припасами и оружием, плюс охота, так что не пропадем. Вас поднатаскаю, научу всему, что знаю сам. Да и ты должен понимать, что, пока Серега не подрастет и не окрепнет, он будет только мешаться под ногами. Ты и его погубишь, и себя заодно. К тому же ближайшие лет пять я бы из лесу не высовывался, не мне тебе рассказывать, что там сейчас творится. Люди только учатся выживать и приспосабливаются к новым реалиям. Что скажешь?

– Звучит заманчиво, и я буду полным идиотом, если откажусь от такого. – улыбнулся Макс. – Нам нужно подрасти, особенно Сереже, это правда, да и навыков нам не хватает. А с чего такая забота?

– Да черт его знает. – пожал я плечами в ответ. – Знаешь, я всегда старался держать лицо, так сказать, быть человеком и поступать по‑человечески. Но как‑то ни семьи, ни друзей, никого у меня нет. Вот помру, и кто меня вспомнит? А так хоть вы с Серегой обо мне помнить будете и сами в свое время кого‑нибудь на поруки возьмете.

– Тебя‑то уж мы точно не забудем, не переживай за это, все же мы тебе жизнями обязаны. Если бы ты не пришел, то растащили бы волки наши обглоданные косточки по тайге. А так вот живы и почти здоровы, спасибо тебе большое. И не вздумай помирать, мы тебе еще в старости будем стакан воды приносить.

– Тогда лучше стакан водки. – рассмеялся я и крепко пожал руку парню.

Леший (Месяц спустя после описанных событий)

– Гребаная колымага! Нашла место, где сломаться! – злобно шипел я себе под нос, сжимая в руках большую клетчатую сумку.

Я бежал со всех ног по заросшему полю, по колено утопая в снегу. На плечи сильно давил тяжелый походный рюкзак, по бедрам били стволы автоматов, а в руках держал большой баул с полезными находками. Холодный встречный северный ветер пронизывал меня насквозь, плюс сильный снегопад бил своими ледяными снежинками по лицу и рукам. В голове же крутилась только одна мысль: холодно, как же, сука, холодно!

Раньше я думал, что основных угроз жизни только две: люди и зомби, и тут даже было сложно решить, кто из них опаснее. С приходом холодов на смену зомби пришел старый дедушка Мороз, который не щадит никого, он даже зомби заморозил, будто льдинки, словно не желая конкуренции. Но помимо всего прочего беда пришла откуда не ждали.

Собаки, что остались без хозяев, начали сбиваться в огромные стаи. Разумеется, охотиться они толком не умеют, ведь люди отучили их от подобной потребности. Первое время, понятно, они пожрали домашний скот: кур, гусей, свиней, овец и даже коров. Разумеется, с голодухи не брезговали они и людьми, мертвых всюду было немало. А в условиях зимы, когда есть совсем стало нечего, они переключились на замороженных зомби. Слава богу, в зомби эти твари не превращались, но от этого не легче. Они словно впадали в бешенство, их глаза были налиты кровью, из пастей лезла розовая пена. Они шли напролом, ни стрельба в воздух, ни автоматная очередь по собратьям – ничего их не останавливало.

Мне удавалось держаться от них на расстоянии, но несколько дней назад столкнулся с подобной стаей лицом к лицу, тогда я, к собственному счастью, передвигался на армейском Тигре. Стая налетела на меня, словно вихрь, они бились головами в стекла, царапали машину когтями и вгрызались зубами в броню, ломая об нее свои клыки. Звери были неудержимы, словно они переняли волю зомби и желали идти и убивать все живое на своем пути. Учитывая бронированный корпус машины, я смог просто уехать. Но они еще долго преследовали меня.

Сегодня же все обстояло иначе. Вчера мой «Кошак» окончательно издох, и пришлось экстренно искать ему замену. На мою удачу неподалеку была расположена опустевшая деревушка. Убедившись, что в ней никого нет, я прошелся по домам и нашел в одном гараже приличную и даже слегка тюнингованную Ниву. На ней была задрана подвеска и установлены широкие колеса с внедорожной резиной. Самое то, чтобы кататься по заснеженным дорогам. Завести ее была еще та морока, аккумулятор был севший в доску. Но я нашел в соседнем доме мотоцикл Урал, выглядел он как новенький, и у него аккумулятор был более‑менее живой, я не стал рисковать и подцеплять его к Ниве, так как емкость у него никакая. Так, перекатил мотоцикл в гараж к машине, завел его и уже им заряжал автомобильный аккумулятор. После трех часов работы я вернул аккумулятор в машину и подцепил клеммы мотоцикла к клеммам машины и, выкрутив ручку газа до конца, начал заводить Ниву. Пусть и не сразу, но машина завелась, чему я был несказанно рад. После я скатался до Тигра и перегрузил в него свое имущество, и, поскольку на улице только рассвело, я сразу продолжил свой путь.

Все было нормально ровно до момента, пока на приборной панели не загорелась лампочка «Давление». Я даже опешил от подобного и сразу нырнул под капот. Вынул щуп уровня масла, он показал, что такового в моторе не имеется. И, как назло, при себе масла у меня тоже не было. А ведь в багажнике лежала целая канистра, но я ее забыл закинуть обратно. Деваться было некуда, и мне пришлось ехать как есть, так как я был посреди заснеженной трассы. Надежда была на то, что машинка выдержит и довезет меня до населенного пункта, где я разживусь моторным маслом и поеду дальше, но как бы не так. Характерный металлический стук ознаменовал кончину двигателя, и он сразу заглох. Стартер был не в силах провернуть мотор, говоря о том, что тот клинанул, и дальше мне придется идти пешком.

Схватив бинокль, я забрался на крышу и начал осматриваться по сторонам, хотя в такую погоду это было почти бессмысленно, сильная метель снижала видимость почти до нуля. Но как только ветер затихал, горизонт немного прояснялся, позволяя рассмотреть хоть что‑то. Вдалеке я увидел большую стаю собак, сколько их там сосчитать было сложно. Звери черной тучей штурмовали сугробы и мчались на меня. Они заходили с подветренной стороны и отчетливо улавливали мой запах, так что мне ничего не оставалось, кроме как хватать ноги в руки и бежать как можно скорее.

Мой забег продолжался уже более трех часов, сил почти не оставалось. Несмотря на сильную физическую активность, я продрог до костей. Сильный ветер затруднял движение и обзор, а также уносил мой запах назад, указывая путь преследующим меня зверям. Из‑за дурацкого ветра я не слышал, далеко ли от меня заходятся собаки, так как если они даже и воют, то звук уносится назад, а оборачиваясь, я вижу только белую пелену.

Вдалеке на горизонте сквозь снег я смог разглядеть какую‑то высокую конструкцию. Сложно было понять, что это: какая‑то высокая труба или водонапорная башня, а может, что‑то иное. Но, учитывая, что собаки лазать не умеют, мне подходило и это. Я ускорился из последних сил и в очередной раз запнувшись обо что‑то пластом завалился в снег, но тут же поднялся и рванул вперед. Оказавшись в непосредственной близости, я увидел, что это была водонапорная башня. Она была обнесена бетонным забором с натянутой колючей проволокой, и с одной стороны виднелись ворота с калиткой, но их занесло снегом, плюс там висел замок.

Едва приблизившись к забору, я сначала перекинул сумку, затем рюкзак и оружие, а после полез и сам. Рюкзак в полете зацепил колючую проволоку и утянул ее за собой вниз на ту сторону, тем самым упростив мне преодоление препятствия. Схватившись руками за верхний край стены, я начал упираться ногами в стену, дабы взобраться. Но заледеневшая подошва берцев проскальзывала, а сил в руках почти не осталось. Кряхтя от натуги, я все же смог перевалить свой вес на ту сторону и рухнуть прямо на свои вещи, при этом больно приложившись лицом об автомат и ободрав руку о провисшую колючку.

– Сука! – прошипел я, осматриваясь по сторонам.

На небольшой площади, примерно десять на десять метров, стояла кирпичная будка, где располагались краны для перекрытия воды и управления гидронасосами. И еще прямо на земле стоял старый, обычный КУНГ, снятый с машины. КУНГ был заперт на навесной замок, так что я, схватив автомат, что было сил ударил по петлям, чтобы открыть двери. И, к своему удивлению, они отвалились с первого удара. Растолкав снег ногами, я открыл дверь и запрыгнул внутрь. В КУНГе все было завалено какими‑то грязными железяками. Вообще, он вроде был жилым, тут стояла шконка, небольшой столик в углу и древний комод. Видимо, летом здесь отдыхал человек, отвечающий за набор воды в башню. А железо он собирал по окрестностям, чтобы потом сдать, и, чтобы его не уперли, сложил сюда.

Как бы там ни было, я обрадовался и, закинув в него вещи, заперся на предусмотренный тут шпингалет. И перед тем как я захлопнул за собой дверь, за стеной послышался вой, лай и злобное рычание.

– Успел. – с облегчением вздохнул я.

Ветра в помещении не было, что не могло меня не радовать. Но было все так же холодно, как на улице, а печь сюда никто не установил. Учитывая, что я бежал по полю, башня тут предусмотрена для полива, и использовали ее только летом, а летом здесь очень жарко.

Осмотрев все железяки, я придумал способ обогрева помещения. Сложив небольшую пирамидку из металлолома, я поставил на вершину большое железное колесо от гусеничного трактора. Затем раскрыл свою клетчатую сумку и вынул из нее два газовых баллончика и надел на них газовые горелки, затем поджег их, а пламя направил на колесо. Оно нагреется и, словно большая батарея, будет обогревать помещение. Пусть не быстро, но это куда лучше, чем ничего.

Время шло, собачий вой был слышен куда более отчетливо. Собаки долбились в ворота и скребли их лапами, пытаясь проникнуть на территорию, но пока все их попытки были безуспешны. КУНГ хоть старенький, но все еще был крепким, так что им его не пробить, да и стекла в окнах очень прочные. И даже если они одно разобьют, я просто открою по ним огонь из автомата и перебью всю стаю из укромного местечка. Поэтому особо не переживал по поводу озверевших собак, мои мысли были о другом.

В помещении становилось тепло, пока собаки не забрались, я вышел на улицу и набил два котелка и большую алюминиевую кружку снегом. Горелки я направил на посуду и быстро получил горячую воду, и заварил себе крепкого чая.

– Эх, Леший, Леший, ни одной недели без приключений. Нужно искать место на зимовку, а то так долго не набегаешься, скоро снега станет еще больше, и без снегохода наступит полная задница. – тяжело вздохнув, обратился я сам к себе. – А сегодня просто повезло, в очередной раз.