Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 46 страниц)

ЧАСТЬ 3

Опустающие расставания

ЖИТЬ ДАЛЬШЕ И НАЧИНАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ ВМЕСТЕ

Хьюи

1 апреля 1995 года

Сидя на тротуаре со своей стороны улицы, мы наблюдали, как большой белый фургон подъехал к дому номер девять. Из него вышли Кит и Марк Аллены. Обойдя фургон сзади, Кит открыл дверь, и они начали выгружать коробки с вещами.

– Думаешь, это первоапрельская шутка? – с надеждой спросил Фели.

– Хотелось бы, – ответил я.

– Это отстой, – пробурчал Гибси, удерживая на коленях маленького кудрявого малыша.

– Полный, жирный ослиный отстой, – со вздохом согласилась Лиз.

– Ребята, не ругайтесь, – пожурила нас моя сестра. – Не при Бет. – Да брось, Клэр, – возразил я. – Если не ругаться сегодня, то когда вообще можно?

Она пожала плечами, но ничего не сказала.

Потому что нечего было сказать.

Потому что это был худший день на свете.

Через несколько минут из дома выбежала Сайв. Улыбка на её лице была шире любой, которую она когда-либо дарила Джо.

Когда она обвила руками Кита Аллена, мальчик, сидящий рядом со мной на тротуаре, уткнулся лицом в шею своей сестры и простонал:

– Это худший долбаный день в моей жизни.

– Гиб, – пробормотала Бет, дергая его за волосы. – Гибби.

– Всё нормально, Бет, – успокоил я, пересаживая малышку к себе на колени. – Гибси просто устал.

Мне было жаль друга, но я не знал, что сказать, поэтому просто слегка толкнул его плечом – дал понять, что мне жаль, что его мама меняет его отца на этого мужчину.

Моя сестра, впрочем, не старалась проявить такт.

– Фу, – поморщилась она, сидя по другую сторону от Гибси. – Просто... фу!

Сморщив маленький носик с отвращением, Клэр потянулась и обняла Гибси за плечо. Конечно, её тонкая ручка не дотянулась – она была слишком мала, – но сам жест был важен. И почему-то именно её утешение оказалось действенным, ведь Гибси положил голову ей на плечо, позволяя ей быть той, кто его успокоит.

Я понял, что он плачет – по дрожащим плечам, – но он не издал ни звука. Это было то самое тихое, безмолвное рыдание, как в старых немых фильмах, что смотрели мои бабушка с дедушкой. И почему-то от этого оно казалось даже хуже, чем если бы он кричал во весь голос. Как будто став телохранителем для друга, Клэр прикрыла ладошкой его глаза. Я не до конца понял, что она пыталась сделать – защитить его от вида поцелуев или скрыть его от мира.

Я взглянул на Фели, сидевшего с другой стороны от Клэр. Он пожал плечами – так же растерянно, как и я.

Никто из нас не знал, что делать.

И тут маленькая рука переплелась с моей, и по телу прошёл жаркий ток.

Стоило мне повернуть голову налево и встретиться взглядом с Лиззи и её бледно-голубыми глазами, как знакомая волна электричества, которую я начал чувствовать всякий раз, когда она рядом, вновь накрыла меня. Это случалось даже тогда, когда я был один и просто думал о ней.

Раньше я думал, что это пройдёт, что я привыкну. Но за шесть месяцев, что мы виделись почти каждый день, стало понятно – не пройдёт.

Я начал понимать, почему Гибси всё время хочет быть рядом с Клэр. Если она заставляла его чувствовать то же, что Лиз заставляла чувствовать меня – я его не виню.

До Лиз я не верил, что девочка может быть лучшим другом. Но она – живое доказательство. Я предпочитал её компанию любой другой и проводил с ней всё свободное время.

Клэр и Гибси были чертовски счастливы жить через дорогу друг от друга. А вот Лиззи жила за городом. Её дом был в шести милях от моего, и мне ещё не разрешали ездить туда на велосипеде. Она приезжала вместе с сестрой, когда Кива подрабатывала няней, и часто оставалась у нас с ночёвкой на выходных. Но этого всё равно было мало, потому что, когда она уезжала, я не чувствовал себя собой, пока она не возвращалась.

– Кака, – вдруг сказала Бетани, дёрнув меня за волосы. – Кака, кака.

– Я Хью, – поправил я под смех друзей. – Скажешь Хьюи, Бет? – Пуки, – радостно ответила она, улыбаясь мне своими большими серыми глазами. – Пуки, пуки, Пуки.

Даже Гибси рассмеялся на этот раз.

По крайней мере, от меня была хоть какая-то польза.

НАДЕЮСЬ НЕТ

Лиззи

21 апреля 1995 года

– Спасибо, что пригласила меня к себе домой, – тихо сказала Шэннон с заднего сиденья машины папы Клэр в пятницу после школы.

– Я правда благодарна.

– Всё нормально, Шэн, – Клэр сжала её руку. – Я так рада, что ты поедешь с нами.

Она наклонилась через Шэннон и похлопала меня по колену:

– И ты тоже, Лиз.

Я улыбнулась им в ответ, но ничего не сказала – я была слишком уставшей. Всё давило на плечи, и страшная женщина в моей голове сегодня орала особенно громко.

Я уже давно чувствовала, что это приближается.

Моё счастье становилось всё меньше, и меньше, и меньше, пока совсем не исчезло.

Теперь всё было темным и грустным.

Я даже не злилась.

Просто пустота внутри.

Пытаясь отвлечься, я посмотрела на родителей Клэр. Её папа вёл машину, а мама сидела рядом. Он держал её за руку, иногда поднимал её ладонь и целовал.

По радио играла Rock ’n’ Roll Kids, и я знала все слова, потому что Ирландия выиграла с этой песней Евровидение в этом году.

Но мне было всё равно.

Без разницы, знала ли я слова или нет. Без разницы, говорили ли девочки со мной или нет. Мне было всё равно. Всё, чего я хотела – это забраться в постель и заснуть.

Когда мы приехали к Клэр, я поплелась за подругами, стараясь поддержать разговор, но это было изнурительно.

Страшная женщина продолжала шептать в моей голове.

Её когти тянули меня ко дну.

Будто моя голова под водой. Я видела её, но всё было размыто и тускло.

У меня не было сил сопротивляться.

Теперь она сидела у меня на плече, но они её не видели.

Когда я сказала девочкам, что мне нужно в ванную, это была ложь. Мне не нужно было. Мне просто нужно было уйти. Забравшись в ванну, я свернулась клубком и накрыла голову руками.

– Будь хорошей девочкой и открой рот.

Уходи.

– Укуси меня – я убью её. Этого хочешь?

Уходи.

– Вот так. Тебе ведь нравится, да?

Уходи!

– Не реви. Я чувствую, как тебе нравится.

Пожалуйста, уйди из моей головы.

– Чёрт, ты становишься всё лучше в этом.

Хватит причинять боль!

– Вот так. Это ведь не так уж и плохо, правда?

Нет!

– Приведи себя в порядок.

Пожалуйста, пусть это прекратится! – Это ты виновата, не я…

Я не услышала, как открылась и закрылась дверь в ванную, но услышала голос Хью:

– Лиз? Ты в порядке?

Заставив себя приподняться, я подняла голову и посмотрела на него.

– Привет.

– Привет, – он присел рядом с ванной, облокотился локтями на край и посмотрел на меня. – А что ты делаешь в ванне? – Отдыхаю, – прошептала я, слишком притуплённая, чтобы смущаться. – Я устала.

– Ты заболела? – Он потянулся, положил ладонь мне на лоб и нахмурился. – У тебя нет температуры.

– Не надо, – взмолилась я, когда он отдёрнул руку. Вздрогнув, я снова схватила её и прижала к щеке. – Я чувствую тебя.

– Ну, я бы надеялся, – пробормотал он с кривой улыбкой. – Я ведь прикасаюсь к твоему лицу.

– Нет, я чувствую тебя, – выдавила я, пытаясь объяснить. – Когда я чувствую тебя, я снова чувствую себя.

Он ничего на это не ответил, но и руку не убрал. Вместо этого он опустился на колени и продолжил держать ладонь на моей щеке. – Слушай, я делаю домашку в своей комнате, но если хочешь, можешь пойти со мной и поспать у меня на кровати, – предложил он после долгой паузы. – Клэр с Шэннон в домике на дереве, им всё равно.

– Ты можешь спать у меня на кровати… Я знала, что это может значить.

Но это было нормально.

Потому что я любила Хью Биггса.

Моё сердце было в этом уверено.

И Хью никогда бы не причинил мне боль, как он.

Кивнув, я взяла его протянутую руку и выбралась из ванны. Крепко держа его за руку, я впитывала тепло, пока он вёл меня в свою комнату.

Всё будет хорошо.

Потому что он был добрым.

Он не заставит меня плакать.

Он не заставит меня кровоточить.

– Можешь отдохнуть здесь, – мягко сказал Хью, остановившись перед большой двуспальной кроватью. – Она поудобнее, чем ванна. Забравшись на матрас, я перекатилась на спину и легла в привычной позе: руки вдоль тела, ноги разведены – ожидая, что он сделает то, что Марк говорил – все мальчики делают.

Но он не стал.

Вместо того чтобы снять с меня одежду, Хью укрыл меня одеялом и отошёл.

Я растерянно повернула голову, наблюдая, как он садится на пол перед стопкой учебников.

Приподнявшись на локтях, я смотрела на него, ничего не понимая.

Я была плохая?

Я сделала что-то не так?

Он обиделся?

По голосу не скажешь.

Наоборот, он напевал песню себе под нос, пока что-то записывал в тетрадь. Я знала эту песню. Она играла в его плеере в тот день, когда мы познакомились – Send Me on My Way группы Rusted Root. Сердце громко стукнуло в груди, и с этим ударом нахлынул поток эмоций. Чувства – они пронеслись через меня, как река.

Я чувствовала.

Я снова могла чувствовать.

Мне не пришлось кричать, чтобы прогнать её.

Она исчезла, когда он нашёл меня в ванне.

Она боялась Хью.

Потому что он был хорошим.

Потому что он был смелым.

Храбрым рыцарем.

Волна облегчения накрыла меня, и я сжала пальцами одеяло, позволяя векам закрыться.

В этот раз меня не починил Марк.

Меня починил Хью.

И ему не пришлось причинять мне боль, чтобы это сделать.

ПЕРВОЕ ПРИЧАСТИЕ И ПЕРВЫЙ МЕРТВЫЙ

Хьюи

6 мая 1995 года

Когда наши семьи сели на лодку во второй половине субботы, я помню, как подумал, что это был один из лучших дней в моей жизни. Нарядные в костюмах для Первого Причастия, мы с Гибси перегнулись через борт и смотрели, как дельфины преследуют нас, пока лодка уходила в открытое море.

Помню, мы почти всё время строили планы, как потратим наше богатство. Мы точно знали, что заработали кучу денег. Наши мамы набили свои сумки толстыми конвертами. Все они были полны денег – и все для нас.

Это должен был быть лучший день в нашей жизни, но вместо этого он стал худшим.

Ещё секунду назад мы с Гибсом ссорились с сёстрами из-за какой-то дурацкой игрушечной лазерной пушки – и вдруг одна из них упала за борт.

Всё произошло слишком быстро, но время будто замедлилось.

Ещё мгновение назад Бетани была с нами – и вот её уже нет. Всё застыло, как будто на долгий миг, прежде чем пронзительный крик Сайв потряс саму землю.

Это был самый ужасный, самый страшный звук, который я когда-либо слышал в своей жизни.

– Бетани! – кричала Сайв. – Джо, я не умею плавать. Пожалуйста, я не умею плавать, Джо!

– Я спасу нашу малышку. – Нас оттолкнули, и я увидел, как Джо

Гибсон пробежал мимо и прыгнул за борт, выкрикивая имя дочери. – Бетани!

– Папа уже плывёт, Бет, – продолжала кричать Сайв, и от её крика у меня по спине побежали мурашки, потому что он звучал, как предвестие гибели. – Держись, девочка. Папа уже рядом! Обезумев, я схватил свою сестру и оттащил её от края – она перегнулась и рыдала безудержно.

Все кричали, а я не знал, что делать. Мне было страшно даже смотреть на лицо Сайв – звуки, которые она издавала, были по-настоящему пугающими.

Я просто крепко обнял маленькую девочку с вьющимися волосами и мысленно поблагодарил Иисуса за то, что моя сестра осталась жива.

Потому что это было страшно.

Я знал, что всё плохо.

Бет не умела плавать, она была всего лишь малышкой, и течение было слишком сильным. Это был не бассейн, из которого её можно было вытащить, – это был дикий Атлантический океан, и с тех пор как она упала, она ни разу не появилась на поверхности.

– Бет, держись! – Я услышал отчаянный крик Гибси и увидел, как он карабкается через край лодки. – Папа, я иду!

– Гибс, нет! – заорал я, прорываясь мимо сестры, но было уже поздно.

Он уже исчез под волнами.

– Держись, Гибс! – крикнул я, глубоко вдохнул и прыгнул следом за ним.

Но я не успел погрузиться в воду – кто-то схватил меня за рубашку. – Нет! – услышал я голос отца, и он резко оттащил меня назад и швырнул на палубу. – Оставайся здесь! – приказал он и сам прыгнул за борт.

– Папа! – закричал я, вставая на четвереньки, пытаясь снова подбежать к краю. – Папа!

В ту же секунду мама вцепилась в меня, обняла так сильно, будто пыталась удержать на этом свете.

– Нет, мам, – всхлипывая, вырывался я из её рук. – Гибс не умеет плавать по-настоящему.

– Он ещё не умеет! – закричала Клэр, повторяя мои слова, бросаясь к краю лодки. – Ты должен что-то сделать! – Она лупила кулачками по ноге Кита. – Ты должен их спасти!

– Я не умею плавать, – заплакал Кит, держась за Сайв, которая будто обезумела. – Прости. Я не умею.

А Марк стоял в стороне, скрестив руки на груди.

Как статуя.

Как дьявол.

Ничего не делал.

Вырвавшись из маминых объятий, я подбежал к борту и закричал, когда увидел, как Джо вынырнул с обоими детьми.

Облегчение.

Оно накрыло меня с головой.

Безжизненное тело Гибси болталось на его плече, а младшую дочку он прижимал к груди. Ни один из них не шевелился.

Глаза Гибси были закрыты, а волосы Бетани прилипли к лицу мокрыми золотистыми прядями.

Паника.

Нет, только не это.

– Джерард! – закричала Клэр, срываясь. – Джерард, держись, хорошо? Я здесь! Не засыпай!

– Они в порядке? – снова и снова кричала Сайв, упав на колени на палубу. – Они дышат?

– Я иду, Гибс, – задыхаясь, позвал отец, плывя к своему лучшему другу. – Я с тобой, чувак.

– Пит! – крикнул в ответ Джо, еле держась на воде с тремя телами, обрушенными волнами.

Мы не должны были выходить в море сегодня, подумал я. Вода была слишком бурной. Всё было не так. Я даже слышал, как утром папа говорил это маме.

Но я всё ещё надеялся, что всё закончится хорошо.

Надежда быстро угасла, когда очередная огромная волна накрыла их с головой – и Джо выронил Гибси.

– Джерард! – закричала Клэр, пытаясь перелезть через борт. К счастью, мама крепко держала её. – Папа, он там! Папа, туда! – кричала она, указывая на место, где исчез наш друг. – Его туда затянуло, папа!

– Я найду его, – пообещал отец, выглядел он посвежее, чем Джо, который уже еле держался. – Я обещаю, я верну твоего сына. – Он взглянул на сестру, которая все ещё указывала в воду, и кивнул. – Я верну его.

– Не дай ему умереть, Пит.

– Не дам, – пообещал отец. – Забери Бет на борт. Я найду мальчика. Очередная волна обрушилась – и Бетани исчезла под водой, как и её брат, за ней – и её отец.

Они утонули на глазах у всех, как куклы, унесённые течением.

Последнее, что я увидел – это её розовое платье.

Больше она не всплывёт в тот день.

И Джо тоже.

ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ НАВСЕГДА

Лиззи

24 июня 1995 года

Прошёл уже больше месяца с похорон, но печаль всё ещё окутывала нас. Будто чудовище, она поднималась и поглощала всех без остатка. Я хотела помочь Гибси, но не знала как. Я не была уверена, какие слова мне нужно сказать – и хотел ли он их вообще слышать. Я бы не захотела. Если бы мою маму унесло в море, я бы больше не захотела просыпаться.

Мне становилось ужасно грустно от мысли, что Гибси больше никогда не увидит ни папу, ни сестру. Мой папа и сестра всегда злились на меня, но я всё ещё могла видеть их каждый день, а Гибси – нет. Он вернулся в школу сразу после похорон, и это показалось мне очень смелым. Клэр сказала, что он мог бы пропустить остаток учебного года, но он так не поступил. Вместо этого он встал и пошёл навстречу дню. Я гордилась тем, что он мой друг. И мне захотелось быть такой же храброй, как он. Когда-нибудь.

После похорон Кива стала чаще нянчить Клэр и Хью, потому что Пит был очень подавлен, а Шинейд нужна была помощь.

Папа Гибси был лучшим другом папы Хью с начальной школы, и теперь Пит не хотел вставать с постели. Не после того, как его лучший друг оказался на небесах.

Шинейд сказала мне, что я могу приходить в гости, когда моя сестра там нянчит, потому что её детям нужно быть рядом с друзьями. Я с радостью согласилась, потому что не хотела расставаться ни с кем из них, в том числе с Гибси, который почти всё время проводил у них дома.

Когда папа сегодня утром высадил Киву у дома в Авока Грейстоунс, я проследила, чтобы быть с ней.

Забравшись по знакомой лестнице, я сбежала по коридору прямо к двери в комнату Клэр – но замерла, когда подошла к ней. Потому что что-то внутри меня говорило, что нужно идти к другой двери. К Хью.

Я не могла объяснить, что это было, но это чувство было сильным и настойчивым. Оно подталкивало меня идти вперёд.

Я подумала, не постучать ли, но передумала, повернула ручку и скользнула внутрь.

Окинув взглядом его комнату, я почувствовала лёгкое головокружение. Даже восторг. Будто я вошла в «парадную комнату», где нельзя было трогать сверкающую хрустальную посуду – но очень хотелось.

Вот что я всегда чувствовала в комнате Хью.

Мне хотелось трогать всё.

Его книги, трофеи и лего.

Даже если мне это не разрешалось.

Над его кроватью висела футболка в рамке с автографом Роя Кина – я подумала, что, наверное, это его самая ценная вещь.

Её мне хотелось потрогать больше всего.

Он был гораздо аккуратнее Клэр. В комнате Хью всё было на своих местах. Она казалась почти пустой по сравнению с тем, сколько кукол, мягких игрушек и игрушек вообще было у Клэр. Он был простой и упорядоченный.

В комнате витал его запах, и он был моим самым любимым запахом в мире.

Мыло, трава, клубника и Хью.

Подойдя ближе к кровати, я провела пальцами по фигуре Хью под одеялом.

– Это я.

Ответа не последовало.

Грустно вздохнув, я посмотрела в окно, взглянула на дом напротив, а потом вернулась взглядом к мальчику под одеялом.

Не говоря ни слова, я скинула сандалии, провела рукой по тому месту, где, как я думала, была его щека, и потянулась к покрывалу. Откинув его, я быстро залезла под одеяло рядом с ним и накрыла нас обратно, пряча от летнего солнца.

– Привет.

На этот раз он ответил:

– Привет.

Устроившись рядом с его тёплым телом, я легла на бок, лицом к нему. Он очень старался спрятаться во тьме, но солнечный свет всё равно пробивался внутрь, заливая его золотым сиянием.

Я вздохнула и приложила ладонь к его щеке, почувствовав следы слёз.

Сопя, он накрыл мою руку своей, молча.

Вот в чём было дело между мной и Хью: нам не всегда нужны были слова.

Мы просто знали, что чувствует другой.

Сейчас он грустил.

Он очень грустил из-за Джо и Бетани.

Но ещё больше – потому что его папа не выходил из комнаты. Понимаешь, Хью любил решать проблемы. И обычно у него это хорошо получалось. Но это была проблема для взрослых, не для нас, детей.

Я прижалась ближе, носом к его носу.

Он улыбнулся.

Снова всхлипнул, но в этот раз по-другому – будто с этим было покончено. По крайней мере, на сегодня.

Убрав руку с моей ладони, он положил её мне на щеку. – Я тебя люблю.

Сердце у меня забилось как барабан. Он впервые сказал это вслух.

– Правда?

Он медленно кивнул, поглаживая мою щёку большим пальцем, и тяжело выдохнул:

– Я просто подумал, тебе стоит знать. Вдруг что-то случится, и я не успею сказать.

– А что может случиться?

– Может, ничего. – Он снова тяжело выдохнул и прошептал: – Но ведь никогда не знаешь, что принесёт завтра.

– Я знаю, что будет завтра, Хью, – ответила я. – Ты и я. Всё как вчера и сегодня. Мы – лучшие друзья навсегда. – Улыбнувшись, я снова потерлась носом о его нос. – Несмотря ни на что.

– Да, Лиз, – его губы тронула лёгкая улыбка. – Несмотря ни на что.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЕ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О БУДУЩЕМ

Хьюи

4 июля 1995 года

Поскольку мой дом был неофициальной штаб-квартирой, куда все собирались, я почти не бывал в домах друзей. Даже у Фели. Я мог пересчитать на пальцах, сколько раз был на его ферме, но сегодня у него был день рождения, и он пригласил только меня и Гибси отпраздновать.

К сожалению, Гибси всё ещё был в своей фазе «не отходить от Клэр ни на шаг», так что я оказался единственным гостем. Честно говоря, Фели не давил на Гибси, и я тоже.

Он справлялся удивительно хорошо, учитывая, что его мир рухнул два месяца назад. Никто из нас не хотел доводить его до слома. Если ему сейчас нужна компания Клэр – пусть будет так, мы не против. – Ты же знаешь, я это не ем, – Фели выдернул меня из раздумий. Я посмотрел на тарелку перед ним, и мой желудок одобрительно заурчал, увидев сочный стейк. – Я вегетарианец, папа.

– Ты – дурак, – его отец ответил резко и положил на мою тарелку ещё один огромный кусок стейка. – А теперь, Хьюи, мальчик, ешь себе отличный ирландский говяжий стейк.

Я хотел.

Очень хотел.

Но не хотел быть пешкой в нападках Пэдди Фели на его сына.

Особенно в день рождения.

– На самом деле я тоже вегетарианец, – соврал я, внутренне убитый, что придётся бросить великолепный кусок мяса. Фели поймал мой взгляд и благодарно улыбнулся.

– Господи, – пробормотал старик, качая головой. – С нынешней молодёжью что-то не так.

– Пэдди, – укоризненно сказала Мэри, высыпая в миску гору горячего картофеля посередине стола. – Можешь успокоиться? Сегодня день рождения нашего сына. Пусть хоть один день ест, что хочет.

– Ну глянь на него, Мэри, – продолжал Пэдди, указывая на сына вилкой через стол. – Выглядит, как призрак.

– Просто бледный.

– И тощий.

– Потому что растёт, как бобовый стебель.

– Потому что у него дефицит железа. А ты знаешь, откуда берётся железо, Мэри? Из красного мяса, – он продолжал бурчать, качая головой. – Ты когда-нибудь слышала такое? Фермер по разведению крупного рогатого скота с вегетарианцем в роли сына?

– Ты слишком старомоден, – возразила жена. – Ничего страшного в том, чтобы не есть мясо.

– Виноваты его сёстры, что всунули ему всякие идеи в голову, – не унимался он, совсем не обращая внимания на меня. – Они баловали мальчика, делали из него слабого. Вместо лопаты и кирки давали музыкальные инструменты!

– Он великолепен, – втолковывал я, уже раздражённый стариком. Отец Фели не был страшным или агрессивным, просто упрямый старик, привязанный к своим устаревшим взглядам. Оба родителя Фели были пожилыми, седыми и морщинистыми, они скорее походили на его бабушку и дедушку. – Твой сын – лучший певец в школе. Это была правда. Фели мог взять высокие ноты в «Queen of the May» лучше всех в школьном хоре, поэтому его каждый год звали петь на Первом Причастии. Его исполнение «Oíche Chiúin» было великолепным. Мой друг легко управлялся с любыми инструментами – будь то бодран, гитара, клавиши или скрипка. Он был настолько лучше остальных, что я часто удивлялся, почему учителя заставляли остальных наседать на него, когда очевидно, что мы только мешаем. В прошлом году Гибси устроил скандал из-за фаворитизма, поэтому ему разрешили играть на треугольнике, напевая «Kumbaya, My Lord», но это была самая близкая попытка Фели потерять главную роль. – Много пользы от этого будет, когда он станет пахать землю, – пренебрежительно сказал отец, снова посмотрев на сына, который мог бы быть его внуком. – Запомни это, парень. Не строй иллюзий, это твоё будущее. – Он указал на кухонное окно, за которым простирались зелёные просторы фермы. – Вот твое будущее.

***

Взяв после ужина пару его резиновых сапог и с электрическим прутом в руке, я пошёл по ферме вместе с другом, чувствуя безмерную грусть за него, но понимая, что лучше не высказывать это вслух. – Ты в порядке, парень? – наконец спросил я, когда прошло достаточно времени.

– Всё нормально, – ответил он, замалчивая всё, как мог только Фели, и гнал коров, которых уже подоили, из коровника обратно по тропинке на поле. – Он меня просто не понимает.

– Знаешь, я считаю, что ты классный, – предложил я. – Думаю, тебе стоит продолжать играть.

– Ага, – сухо ответил он, шлёпнув одну упрямую корову по заднице, чтобы та пошла дальше, когда она начала задерживать остальных. – Что есть, то есть, Хьюи.

Его плечи были опущены, голова склонена – я понимал, что он тонет в словах предостережения отца.

Я вовсе не был Патриком Фели. На самом деле я петь не умел и всегда стоял в самом конце хора, но решил прямо сейчас запеть, потому что ему это было нужно.

Как жаворонок, я громко запел первую песню, которая пришла мне в голову – это была «Don’t Forget Your Shovel» Кристи Мура. К счастью, моя попытка поднять ему настроение удалась. Он подавился смехом. Воодушевлённый его искренними смешками, я поднял ставки и, подражая прихрамывающей походке его отца, поплёлся к нему.

– Ты дурак, – рассмеялся он и толкнул меня плечом, когда я подошёл.

Улыбаясь, я обнял его и продолжал петь, пока он не сдался и не стал подпевать.

Вот так мы и провели остаток его дня рождения – по колено в коровьем навозе на ферме его отца, напевая о лопатах и дырках в ведрах.