Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 46 страниц)

ДОКТОР, ДОКТОР, ГДЕ Я?

Лиззи

25 октября 1996 года

– Депрессия.

– Посттравматическое стрессовое расстройство.

– Нет-нет, у вашей дочери все признаки социальной агорафобии. – На самом деле, я думаю, мы приближаемся к паническому расстройству.

– Это клиническая депрессия.

– Ей нужно больше двигаться. Эндорфины – природный стимулятор настроения.

– Я бы хотел назначить МРТ, чтобы исключить что-то более серьёзное.

– Большое депрессивное расстройство. У меня нет сомнений.

– Это химический дисбаланс.

– На этом этапе мы рассматриваем возможность пограничного расстройства личности.

– Глупости, с ней всё в порядке. Немного свежего воздуха и правильное питание – и она поправится.

– У неё нарушена выработка серотонина, так что нам нужно ей помочь. Прозак – мягкое СИОЗС, его можно детям.

– Она слишком молода, чтобы говорить о шизофрении, но из-за генетики мы не можем исключить и это.

– Депрессивное расстройство…

Я сидела на стуле между родителями, с чемоданом у ног, и не чувствовала ничего – совсем ничего. Они перебрасывались вопросами с доктором Рождеством – так я называла его про себя, потому что он выглядел точь-в-точь как Санта-Клаус.

Я пыталась запомнить имена всех врачей и медсестёр, правда. Но каждый раз появлялось новое имя, к новому лицу, к новой паре ушей, которые всё равно меня не слышали. Я уже не помнила, как долго я здесь.

И вообще – я здесь?

Может, это просто ещё один сон?

У меня их много.

Плохих.

С монстрами, что выползали из-под кровати, и страшными женщинами, которые царапали мне голову изнутри.

Но от лекарств мне всё время хотелось спать.

И я не волновалась.

Теперь, когда монстры приходили ночью, я не боролась.

Я просто открывала дверь.

И впускала их.

В своё тело.

В голову.

Вовнутрь.

Мне было всё равно.

Потому что это – не настоящее.

Так сказали врачи.

Монстры – просто в моей голове.

– После долгих обследований и множества часов с Элизабет, – начал доктор, – я могу с уверенностью сказать: хотя это довольно редкий случай, ваша дочь соответствует диагностическим критериям раннего биполярного расстройства.

Методов лечения много, и учитывая её быстрое улучшение, я бы предложил сохранить текущую схему приёма препаратов.

Он откашлялся, будто собирался с духом, а потом добавил:

– Конечно, дозировка будет меняться по мере взросления. Подростковый возраст – особенно сложный этап. Некоторые исследования показывают, что у детей с этим диагнозом может наблюдаться раннее половое созревание, в том числе раннее начало менструации. Быстрое чередование маниакальных и депрессивных эпизодов – не редкость. Как и волны гиперсексуальности, часто возникающие во время тяжёлых подъёмов.

Папа опустил голову.

Мама заплакала.

– Это не приговор, – поспешил добавить доктор. – Ваша дочь – необыкновенно умный ребёнок. У неё огромное будущее.

– Я не смогу пройти через это снова, – прохрипел папа, закрыв лицо руками. – Не снова.

– Майкл, я понимаю ваши опасения. Но с правильной терапией ваша дочь сможет жить полноценной и здоровой жизнью.

– Что мы можем сделать? – Мама сжала мою руку так крепко, что пальцы занемели. – Как мы можем облегчить ей жизнь? – Заберите свою дочь домой и просто любите её, – тихо ответил доктор. – Не недооценивайте силу материнской любви.

ТЫ ВСЕГДА БУДЕШЬ МОЕЙ ЛЕДИ, МИЛЕДИ

Хьюи

31 октября 1996 года

Сегодня мне исполнилось девять, и, как всегда, дом был набит друзьями. Мальчишки носились туда-сюда с игрой в «догонялки с банкой», сносили всё на своём пути, как ураган. Но я не участвовал. Я не мог радоваться празднику, пока её не было.

Когда мама вошла в мою комнату и сказала, что Лиззи наконец вернулась из больницы, я сорвался. Даже не понял, что на меня нашло – просто разревелся и начал нести какой-то бред, как сумасшедший, обвиняя маму в том, что она скрыла от меня такое важное событие. Когда я наконец успокоился, мама посадила меня и начала говорить почти ту же речь, что и раньше – только без оскорблений, которые добавила Кива. Она предупредила меня, что я не должен рассказывать никому, ни Гибс, ни Фели, ни кому бы то ни было, ни слова о личных делах Лиззи.

Мама сказала, что она знает – я умный, но есть вещи, которые разуму моего возраста просто не понять, сколько бы книг я ни читал. И что не стоит верить Киве, которая назвала Лиз сумасшедшей и опасной – она сама ещё слишком мала, чтобы понимать. Когда утром позвонила Кэтрин и сказала, что Лиз чувствует себя лучше и придёт на мою вечеринку, это стало лучшим подарком на день рождения. Мне было плевать на все подарки, которые ждали меня внутри.

Мне нужна была только она.

Я сидел на ступеньках крыльца, когда наконец подъехала машина её отца. В груди что-то всколыхнулось, когда Майк вышел из водительского сиденья и открыл заднюю дверь. И в тот момент, когда она ступила на землю, я снова почувствовал это странное ощущение – как будто моё сердце зацепили крючком и медленно тянут обратно, к ней.

На ней был красный комбинезон, объёмный вязаный кардиган кремового цвета, белые кружевные носочки и лакированные чёрные туфли. Всё это вместе выглядело странно, но ей удавалось выглядеть в этом чертовски круто.

Но когда она пошла по дорожке к дому, я вдруг занервничал – двигалась она так, будто к ногам были привязаны бетонные глыбы. – Лиз! – Я соскочил с крыльца и бросился к ней, обнял так крепко, как только мог. – Я так скучал.

Два месяца.

Два длинных месяца прошло с тех пор, как я видел свою подругу. И теперь, когда она была в моих объятиях, отпускать её казалось невозможным.

– Хью! – Лиз обвила руками мою талию, дрожала вся, спрятав лицо у меня на шее. – Клянусь, я скучала ещё больше.

– Я хотел навестить тебя, честно, – прошептал я, крепче сжимая её.

– Я бы пришёл, если бы мне разрешили.

– Я знаю, – она вцепилась в мою рубашку. – Я верю тебе. Я на секунду отвлёкся – её отец стоял у машины, что-то говорил моей маме. Серьёзный. Лицо нахмурено. Голос тихий. Мама только кивала, а они оба время от времени бросали взгляды в сторону Лиззи.

Мне это не понравилось.

Я прижал её к себе, обнял за плечи, будто закрывая от них.

Он не заберёт её обратно.

Только через мой труп.

– Хочешь сыграть с ребятами в "догонялки с банкой"? – спросил я, стараясь увести её в дом, пока он не передумал. – Или можем пойти в домик на дереве? – Я захлопнул дверь за нами и попытался улыбнуться. – Всё, что ты захочешь.

– Всё нормально, Хью. Ты должен наслаждаться своим праздником, – сказала она тихо. – Я просто немного посижу.

Нет уж. Я не собирался оставлять её одну, как будто она очередной подарок, который можно положить в угол.

– Мне плевать на праздник, – сказал я честно. – Мне важно только то, что ты здесь. – Я взял её за руку. – Пойдём ко мне в комнату. – Не отпуская её, повёл наверх. – Там будет спокойно.

– Уууу, – протянул Дэнни Калл, когда мы вошли в мою комнату. Конечно, он опять рылся в моих вещах. – У Биггси девушка появилась.

– Вон из моей комнаты, Дэнни, – сказал я, указывая на дверь. – Сейчас же.

– Хьюи и Лиззи на дереве, Ц-е-л-у-ю-т-с-я… – пропел он, уходя. – Сначала любовь, потом свадьба, а потом – маленький Биггси на золотой машине…

Я захлопнул дверь прямо у него перед носом.

– Хочешь узнать секрет? – спросил я, ведя Лиз к кровати. – Я терпеть его не могу.

Она забралась на кровать, свернулась калачиком.

– Зачем тогда зовёшь его на праздники?

– Он всё равно один из наших, – пожал я плечами, заваливаясь рядом. – Будет подло звать всех и игнорить только его.

– Даже если ты его ненавидишь?

Я перевернулся на бок, лицом к ней.

– Вежливость – ничего не стоит. – Ухмыльнулся. – По крайней мере, так говорит мама.

Лёгкая улыбка мелькнула на её лице.

– Ты на неё похож.

– На маму?

Кивнув, она положила ладонь мне на щёку.

– Ты хороший внутри.

– Ты тоже, Лиз.

– Нет, Хью. – Она покачала головой. – Я – нет.

Я нахмурился, обнял её.

– Почему ты так говоришь?

Дрожащая, она прижалась лбом к моему.

– Потому что это правда.

– Ничего подобного, – прошептал я, касаясь её щеки. – Даже рядом не стоит с правдой.

– Прости, что опоздала на праздник, – прошептала она, стараясь сменить тему. – С днём рождения.

– Всё нормально. – Я провёл пальцем по её скуле. – Главное, что ты здесь.

– Правда?

Я кивнул.

– Кива сказала, что рассказала тебе. Про то, как я её поцарапала. Про больницу. – По её щеке скатилась слеза. – Ты теперь меня ненавидишь?

– Я не смогу тебя ненавидеть, – ответил я, чувствуя, как в груди чтото ломается. – Я же тебя люблю, помнишь?

Она зажмурилась.

– Все считают, что я сумасшедшая.

– А я – нет, – сказал я, прижав нос к её носу. – Я знаю, что ты не сумасшедшая.

Она всхлипнула, приоткрыла один глаз и прошептала:

– Правда?

– Абсолютно, – сказал я, убирая волосы с её лица. – Я в этом разбираюсь, поверь.

– Верю. – В её глазах мелькнул прежний свет. – Я тебе верю, Хью. – Иногда тебе бывает грустно – и это нормально. – Я хотел спрятать её от всего мира. – И ты сердишься, но кто из нас нет? – А как же страшная женщина? – прошептала она, неуверенно. – И монстр? – Её глаза снова наполнились слезами. – Их никто не видит. Но я вижу, Хью. Клянусь, они настоящие. – Из её горла вырвался сдавленный всхлип. – Они причиняют мне боль.

– Они здесь сейчас?

– Нет. – Она покачала головой. – Когда ты рядом, они не появляются. Они тебя боятся.

– Я, значит, храбрый рыцарь?

Сквозь слёзы она кивнула.

– А я всё ещё твоя леди?

– Ты всегда будешь моей леди, – пообещал я. – Миледи.

ТЫ БОЛЬШАЯ ДЕВОЧКА ТЕПЕРЬ

Лиззи

31 декабря 1996 года

Я поняла, что это сон, когда монстр пришёл ко мне в комнату сегодня ночью, потому что врачи сказали – он не настоящий. Я сама его выдумала. И ту страшную женщину тоже. Они – плод моего воображения, бред, придуманный в собственной голове. И, наверное, это даже немного утешало: если они нереальны, значит, со мной на самом деле ничего не происходило.

Страшная женщина не пыталась утопить меня в ванне наяву, и монстр тоже не засовывал в меня ничего. Мне не нужно было сопротивляться, кричать, напоминать монстру, что мой лучший друг рассказал мне про «плохие прикосновения», – потому что этого не было.

И от этого становилось легче.

Мне не нужно было царапаться, кусаться, пытаться сбросить его с себя. Я могла просто лежать спокойно. Он не мог причинить мне боль. Врачи так сказали. Всё это только в моей голове.

Когда монстр перевернул меня и вжал лицо в подушку, мне не нужно было молить о смерти – потому что это был всего лишь сон. Когда он запихнул то плохое внутрь меня, мне не хотелось исчезнуть в темноте навсегда – потому что он жил во тьме, а я – в свете. Когда он сунул это в мой рот, когда называл меня грязными словами, приказывал делать то, чему «научил» – я просто делала. Всё, чего хотел монстр, он забирал. А я не вздрагивала. Мне не нужно было мечтать стать призраком без тела, которое он мог бы испачкать – потому что в настоящем мире он не мог до меня дотянуться.

В настоящем мире…я была свободна.

***

– Да вставай же, Лиз! Сейчас середина дня!

Сонно моргая, я приоткрыла глаза и увидела, как надо мной нависла моя сестра.

– Что? – простонала я и сильнее зарылась в матрас. – Я устала…

– Ты вечно уставшая в последнее время, – закатила глаза она. – Папа сказал, что ты должна встать и помочь готовить дом к вечеру.

– Зачем? – пробормотала я, почти засыпая. – Что сегодня? – Эм, ты серьёзно? – сестра посмотрела на меня, как будто у меня за ночь выросла вторая голова. – Сегодня Новый год, Лиз. Наша ежегодная вечеринка.

– А… – зевая, я перевернулась на спину и пробормотала: – Ладно. – Ну давай уже, – не унималась она, потянувшись к одеялу. – Папа сказал, ты должна помочь. Когда она сдёрнула с меня одеяло, её брови взлетели вверх, и она тут же закричала: – Мам! Быстрее иди сюда! У Лиззи начались месячные!

У меня?

Озадаченная, я приподнялась на локтях и уставилась на свои окровавленные бёдра.

– Я… истекаю кровью. – Я посмотрела на сестру. – Я умираю? – Нет-нет, ты не умираешь, Лиз. Честно. Это совершенно нормально, – быстро заговорила Ки́ва. – Это называется месячные. – Месячные? – растерянно продолжая смотреть на простыню, я повторила: – А что это?

– Месячные – это когда у девочек из влагалища идёт кровь несколько дней в месяц, – она помогла мне выбраться из постели и тут же принялась снимать постельное бельё. – Это нормально, со всеми нами такое бывает.

– И с тобой тоже?

– Да, Лиз, – кивнула она. – Каждый месяц.

Я передёрнулась от отвращения.

– Ага…

– Бедная моя девочка, – услышала я мамин голос с порога. – Всё хорошо, милая. – Своей тростью она подволокла себя ко мне и прижала к себе. Она была кожа да кости, и когда я уткнулась в её плоскую грудь, сердце заколотилось, а мысли в голове закрутились вихрем. – Мы знали, что у тебя это может начаться пораньше. Я не понимала, о чём она говорит, да и не было сил вникать. Меня беспокоила только она.

Лекарства, что давали мне в больнице, замедляли мои мысли, и злость больше не носилась внутри, как прежде. И ещё я поняла, проведя почти два месяца в больнице, вдали от мамы, что мне легче без неё. Потому что я боялась, что если она в следующий раз не поправится – всё станет ещё хуже. А следующий раз всегда наступал. Мамина болезнь уходила и возвращалась, снова и снова, и каждый раз – хуже, чем прежде.

Это было странное чувство – не хотеть, чтобы мама обнимала, и в то же время не хотеть, чтобы отпускала. Но именно это я и чувствовала, когда она держала меня.

– Пойдём, родная, – сказала мама, увлекая меня в ванную. – Я наберу тебе ванну. – Сев на закрытую крышку унитаза, я смотрела, как она пускает воду, и не слышала ни слова из того, что она говорила. Я знала, что она пыталась объяснить, что происходит с моим телом, но мне было всё равно. Потому что мне не нравилось иметь тело. Потом зашла Кива и начала рассказывать про тампоны. И это меня тоже не волновало. Всё нормально. Что скажут – то и сделаю. – А если вода в ванне станет красной? – спросила я, когда опустилась в неё.

– Не станет, – успокоила меня мама, уходя из ванной и забрав сестру с собой.

Как только дверь за ними закрылась, я вытянула ногу и большим пальцем включила горячую воду.

Когда кипяток начал литься в ванну и подниматься пар, я подставила ступню под струю.

Я хорошо переносила боль. И боль была хороша для меня.

Она помогала мне чувствовать себя лучше.

Помогала сосредоточиться.

Остановить нескончаемый бег мыслей в голове.

Боль вымывала их прочь – и я с облегчением выдохнула. Глаза закрылись, тело замерло в неподвижности, пока кипящая вода обжигала мою кожу.

***

Поздно вечером, когда родительская вечеринка была в самом разгаре, я осталась наверху, в своей комнате – слишком уставшая, чтобы разговаривать со взрослыми, чьих имён я всё равно никогда не запоминала.

На Рождество мне подарили новенький музыкальный центр – с моей собственной копией Rumours от Fleetwood Mac, делюкс-издание. Сегодня вечером я снова и снова включала Стиви и Линдси, их голоса заглушали шум, доносившийся снизу. У меня болел живот, и я боялась лишний раз двигаться – вдруг всё из меня вывалится. Месячные пугали меня.

Когда пришли мои друзья, они сначала поднялись ко мне, но Клэр с Гибси вскоре ускакали вниз в поисках еды. А Хью остался. Он просто плюхнулся рядом со мной на кровать и больше не ушёл. Всю ночь он составлял мне компанию, рассказывал про свои рождественские приключения с Гибси, про новые компьютерные игры, что принёс ему Санта, и про книги, которые он успел прочитать. – Я его ненавижу, Лиз, – признался он, когда я спросила, рад ли он, что его отец пришёл на вечеринку. Руки у него лежали за головой, он смотрел в потолок моей комнаты и тяжело вздыхал. – Ему бы стоило просто утонуть тогда, потому что он с тех пор уже не живёт. Боль в его голосе была мне до боли знакома. Моему лучшему другу было тяжело смотреть, как его отец отступает от жизни. В отличие от Клэр, которая, казалось, ничего не замечала, Хью всё чувствовал. Я думала, что дело, может, в его огромном уме. Из-за него труднее было не замечать, что творится дома. Он видел всё, следил за этим – и это разбивало его каждый день.

Я повернулась к нему на бок, подложила руки под щёку и прошептала:

– У тебя всегда буду я, Хью.

Он тоже повернулся ко мне и улыбнулся:

– Ты правда обожаешь эту группу, да? – Сменив тему, он дал понять, что не хочет больше говорить об отце. Это было нормально. Мне было всё равно, о чём он будет говорить, лишь бы оставался рядом.

– Что случилось?

Я нахмурилась:

– В смысле?

Он дотронулся до моей руки, той самой, что я держала на животе, и посмотрел обеспокоенно:

– Тебе плохо?

– Нет, не плохо, – ответила я. – Просто болит.

Он поймал мой взгляд:

– Почему болит, Лиз?

Щёки вспыхнули:

– У меня начались месячные.

– Это то, что бывает у женщин? – нахмурился он. – Ну, когда кровь.

Я кивнула.

– Но ты же ещё не женщина.

– Знаю.

Когда он протянул руку и коснулся моей щеки, внутри всё снова затрепетало, сердце затанцевало.

– Ты в порядке?

– В порядке, – кивнула я, заставив себя улыбнуться. – Просто… мне не нравятся все эти перемены.

Несколько секунд прошли в тишине. Потом он придвинулся ближе и, убрав ладонь с моей щеки, обнял меня.

– Не переживай, Лиз, – прошептал он, заключив меня в самое тёплое и безопасное объятие на свете. – У тебя тоже всегда буду я.

ЕСЛИ БЫ ЭТО СОХРАНЯЛО ЕЕ В БЕЗОПАСНОСТИ

Хьюи

31 декабря 1996 года

Внизу вечеринка была в самом разгаре, но Лиз не хотелось присоединяться к веселью, поэтому я остался с ней на всю ночь. Впереди будет ещё миллион вечеринок, но Лиззи Янг – она одна такая.

Я знал, что ей стало лучше после возвращения из больницы, но она уже не была прежней. В ней что-то изменилось. Я не понимал, что именно и почему это произошло, но знал точно – произошло. Лиз теперь постоянно уставала, больше не кружилась на траве, как раньше. В её глазах исчез огонёк озорства, и вообще, она стала тише. Ей стало труднее быстро отвечать на вопросы или резко отпустить колкое замечание – в этом она всегда была настоящей королевой. Теперь с её телом происходили взрослые перемены, и я не мог это остановить или как-то ей помочь. Всё, что я мог – это быть рядом.

И я остался.

Потому что глубоко внутри знал: я готов сидеть рядом с Лиззи Янг всю свою жизнь, если это убережёт её от грусти в глазах.

Если это сделает её в безопасности.

– Эй, Хью? – тихо сказала Лиз чуть позже, когда мы вместе читали на её кровати.

– Да, Лиз?

Она кивнула на часы на тумбочке:

– С Новым годом.

Я посмотрел на время – и правда, полночь давно прошла. Это означало только одно. Я наклонился ближе и поцеловал её в щёку, чувствуя, как в этом году оторваться от неё почему-то оказалось труднее, чем раньше.

– С Новым годом, Лиз.

РАЗБУДИ МЕНЯ, КОГДА ЗАВТРА ЗАКОНЧИТСЯ

Лиззи

5 января 1997 года

– Что случилось? – плача на кровати в темноте, я обняла колени руками и раскачивалась взад-вперёд. – Почему ты злишься? – Потому что у тебя, блять, начались месячные, – зарычал монстр, появляясь из темноты в облаке дыма. – Тебе девять! – Его глаза горели красным. – Почему у тебя, чёрт возьми, месячные в девять лет?

Проснись, Лиззи.

Разбуди себя.

Сделай это сейчас же!

– Прости, – всхлипывая, прошептала я, уткнувшись лицом в колени, слишком напуганная, чтобы смотреть на его острые зубы. – Я не хотела.

– Это потому что ты плохая. Бог наказывает тебя за то, что ты грязная маленькая шлюха, – приближаясь ко мне, он схватил меня за лицо обеими руками и злобно посмотрел сверху вниз. – Ты должна быть наказана за то, что сделала это со мной. – Другой рукой он потянулся к пряжке своего ремня. – Сегодня ты узнаешь, как это бывает понастоящему жестко. Но сначала тебе нужно принять это.

– Что это? – прохрипела я, задыхаясь, стараясь напомнить себе, что это всего лишь сон. Скоро я проснусь, и всё станет лучше. – Хорошие девочки принимают свои лекарства. Или у них появляются вздутые животики, – прошипел монстр, засовывая маленькую таблетку мне в глотку. – Ты же не хочешь вздутый животик, правда?

Я покачала головой.

– Ты будешь принимать одну такую таблетку каждую ночь, – продолжал он угрожающе. – Я прослежу за этим.

– Я не хочу, – всхлипывала я, ненавидя ощущение, как таблетка скользит по горлу. – Пожалуйста, не заставляй меня принимать ещё лекарства.

ДВЕ НЕДЕЛИ ДЛЯ МНОГИХ

Хьюи

17 января 1997 года

С момента, как Лиз начала учиться в первом классе в сентябре, она ездила домой со мной на школьном автобусе в три часа дня. Однако прошло уже две недели с тех пор, как мы вернулись после рождественских каникул, а Лиззи так и не появилась.

Я знал, что это значит.

Она снова заболела.

После нескольких дней уговоров мама наконец согласилась позвонить маме Лиззи. Проведя полчаса на телефоне с Кэтрин, мама вернулась ко мне в комнату и заверила, что Лиззи не попала в больницу, а просто лежит дома с гриппом.

Может, так и было, но мне это всё не нравилось. И терпение у меня уже заканчивалось.

К тому времени как мама ушла на работу в субботу утром, я достиг предела. Пробраться на кухню, когда Кива присматривает за нами, было делом лёгким – она всё своё время проводила, целуясь с этим кретином.

К счастью, она редко приводила его в дом, предпочитая зависать с ним в саду.

Набрав номер, который я выучил наизусть в семь лет, я поднёс трубку к уху и стал слушать пронзительные гудки.

– Алло? – раздался знакомый голос.

– Привет, Майк, это я, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Можно Лиззи к телефону?

– Элизабет всё ещё нездоровится, Хью, – дружелюбно отозвался её отец. Майк меня очень любил, и хоть я не отвечал ему взаимностью, всегда старался быть вежливым. – Она наверху, отдыхает.

– Да, я знаю, что она болеет, – сказал я, с трудом сдерживая эмоции, хотя мне хотелось заорать: «дай мне с ней поговорить, чёрт подери!» – Но это очень важно. Я не стал бы тебя беспокоить просто так, Майк.

– Подожди, сынок, – сдался он быстрее, чем я ожидал. – Сейчас посмотрю, сможет ли она поговорить.

– Спасибо, Майк.

Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем Лиззи взяла трубку.

– Алло?

– Лиз… – Я крепче сжал трубку, прислонился к стене и выдохнул с облегчением. – Это я.

Ответ занял у неё дольше обычного.

– Хью?

– Да, Лиз, это я.

– Привет.

– Как ты? – спросил я, пока сердце бешено колотилось в груди. – Говорят, у тебя грипп?

– Грипп? – она помолчала, затем пробормотала: – А, да… – Ты не очень-то здорово звучишь, Лиз.

– Я в порядке… просто… устала. – Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она добавила: – Мне нужно идти, Хью.

– Лиз, подожди…

Тишина. Линия оборвалась.

– Блин! – Я с грохотом швырнул трубку на рычаг, поднял её и снова со злостью шлёпнул на место. И так ещё три раза. – Чёрт побери! – Эй! – Кива появилась в дверях кухни. – Телефон тебе что плохого сделал?

– С твоей сестрой всё в порядке? – Я спросил прямо. А точнее – потребовал. – Я знаю о ней всё, Кива, так что подумай, прежде чем мне врать.

– Раз ты всё знаешь о Лиз, зачем тогда спрашиваешь?

Я прищурился.

– У неё нет никакого гриппа, да?

– Нет, грипп есть, – ответила она. – Настоящий грипп. Но у неё ещё и приступ опять.

– Понятно… – У меня всё сжалось внутри. – Сильный? – Нет, не как раньше, – тихо ответила она. – Ей лекарства поменяли, теперь она как овощ. Постоянно выключается. – Она пожала плечами и попыталась улыбнуться. – Но она вернётся. Лиззи как бумеранг. Всегда возвращается к себе.

А если нет?

Я хотел знать больше о её болезни, но никто не объяснял мне толком, да и Лиззи, похоже, сама мало что понимала.

Я солгал, уже составляя в уме план.

– Я к Гибси на пару часов.

– Эм, алло? – Кива указала наверх. – Гибси сейчас с Клэр в комнате.

Чёрт.

– Тогда к Робби.

– Я для тебя выгляжу как полная дура, Хью Биггс? – строго посмотрела она. – Куда на самом деле собрался?

– К Робби, – упрямо повторил я и направился к гаражу. – Честное слово.

– Хм… – Она пошла за мной, настороженная. – А мама разрешила?

Ну, она не запрещала. Этим я и собирался воспользоваться. – Ага. – Выкатив велосипед, я сел на него и поехал к дороге. – Увидимся позже.

– Будь осторожен на дорогах, Хью! – крикнула она мне вслед. Я мчался по городу, как бешеный, петляя по тротуарам, пока они не сменились просёлочными дорогами.

Меня не пугали ни проносящиеся мимо машины, ни риск заблудиться. Я уверенно держался в седле и обладал отличной памятью. Я найду дорогу к ней. Несмотря ни на что.

***

Спустя сорок пять минут, проехав мимо указателя на Робин-Хиллроуд, я почувствовал гордость: я нашёл дорогу сам. А когда через пару минут подъехал к воротам Олд-Холл-хауса, он выглядел столь же внушительно, как я помнил.

Рядом с основными воротами был пешеходный вход, который их семья никогда не запирала. Я проскользнул туда и по гравийной дорожке покатил к дому.

Когда я подъехал к двору, Майк как раз выходил из дома.

– Хью? – удивлённо поднял брови он. – Не знал, что ты приедешь, парень.

– Ага, – только и ответил я, слезая с велосипеда. – Я сразу наверх, если не против?

– Как хочешь, – пожал он плечами и направился к конюшням. – Элизабет в своей комнате.

Я сам открыл дверь и пошёл прямиком к широкой лестнице. Сердце билось всё сильнее. Подойдя к её двери, я вошёл, не постучав. – Лиз? – Она лежала свернувшись калачиком на кровати. Я почувствовал, как у меня треснуло что-то внутри. Я подошёл и сел на край матраса. – Лиз, ты не спишь?

Молчание.

– Эй… – Я дотронулся до её руки, стараясь быть как можно нежнее.

– Это я.

Но как только я её коснулся, она взбесилась – заколотила руками, задергала ногами, как будто отбивалась за свою жизнь. И всё это – в полной тишине.

– Господи! – Я отпрянул, подняв руки. – Лиззи, это я, Хью!

Услышав моё имя, она замерла.

– Хью?

– Да, Лиз, это я, – я стоял у её кровати, не зная, стоит ли подойти. – Повернись ко мне.

С трудом, но она перевернулась. И когда её взгляд встретился с моим, мне стало не по себе. Её глаза… они были не голубые. Почти чёрные. – Прости, – прошептала она, подложив руки под щеку. – Мне казалось, я всё ещё во сне.

– Всё хорошо, – ответил я. – Плохой сон?

Она пожала плечами.

– Все они плохие.

– Хочешь поговорить?

Она покачала головой.

– Слишком устала.

– Можно я посижу?

Кивок.

Я осторожно сел на край кровати.

– Я волновался за тебя.

– М-м… – Она закрыла глаза. – Я в порядке.

Нет. Ни капли.

– Что случилось?

– Я была плохой, – пробормотала она.

– Плохой?

Кивок.

– Я не понимаю.

– Я тоже.

Она провела языком по потрескавшимся губам.

– Я больна, Хью.

У меня все внутри опустилось.

– Больна?

Она ткнула в висок.

– Тут.

– Нет, ты не больна. – Я не сдержался и коснулся её щеки. – Ты идеальна.

– Я больна. – Она вытащила руку из-под одеяла и накрыла мою. – У меня с головой не всё в порядке.

– Не говори так, – взмолился я, чувствуя панику. – Ты моя Лиззи.

Та же, что и всегда.

– Мне дали новые таблетки, – прошептала она, продолжая держать мою руку. – Я всё время уставшая.

– Ты сказала об этом врачам?

Кивок.

– Так лучше.

– Я могу чем-то помочь?

– Останься, – прошептала она. – Не уходи.

– Я не уйду, Лиз, – пообещал я, сдерживая порыв обнять её. – Я с тобой.

– Несмотря ни на что?

– Да, Лиз. – Я поцеловал её в макушку. – Несмотря ни на что. – Я стану нормальной, Хью? – спросила она, глядя на меня так, будто я знал ответ. – Смогу быть как остальные девочки?

Её слова разрывали сердце на куски. Я хотел разогнать её страхи.

– Послушай, я открою тебе один секрет.

– Правда?

– Угу. – Я осторожно посадил её, разглаживая спутанные волосы. – Нормальности не существует, Лиз. Это просто слово, которое придумали, чтобы все вели себя одинаково и вписывались в одинаковые рамки.

– Правда?

Кто знает? Но это была моя правда.

– Это всего лишь слово, – повторил я, вытирая слезу с её щеки. – А ты слишком особенная, чтобы вписаться в такую скучную коробку.

– Я особенная?

– Ага. – Я кивнул и улыбнулся. – Ни одно слово не может тебя описать. А особенно – такое скучное, как «нормальная». И знаешь что ещё? Я бы не стал менять в тебе ни одной черты. Мне нравится, что ты не вписываешься.

Она всхлипнула и взяла меня за руку.

– Ты бы не стал меня менять, даже если бы мог?

– Нет.

– Почему?

– Потому что тогда ты была бы не ты, – объяснил я, вытирая ещё одну слезу. – А мир без Лиззи Янг – это катастрофа.

– Катастрофа, – повторила она задумчиво.

– Слушай, я знаю, ты устала, и если не хочешь – всё нормально, но… хочешь прогуляться со мной?

Она долго смотрела на меня, а потом кивнула.

– Да, Хью. Я хочу.