Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 46 страниц)

ИЗВРАЩЕННЫЕ МЕСЯЧНЫЕ И УКРАДЕННАЯ

НЕВИННОСТЬ

Лиззи

5 апреля 2000 года

Потому что мы уже утром улетали к родителям, а у Кивы было последнее задание по присмотру за ребёнком сегодня вечером, она решила дать нам обеим выходной от школы, чтобы мы могли закончить собирать чемоданы и прибраться в доме.

Я была рада дню без школы, потому что, когда проснулась утром, меня скручивали адские боли в животе и спине. Когда я рассказала об этом Киве, она сказала, что это, скорее всего, менструальные боли, и спросила, не должна ли я как раз вот-вот начать.

Когда я сказала, что не отслеживаю такие вещи и вообще не в курсе, она дала мне парацетамол и сказала:

– Потерпи, малышка, бывает.

Это не помогло.

К трём часам дня, когда Хью должен был прийти провести со мной вечер, мне было уже настолько плохо, что я с трудом могла стоять. Конечно, когда я кое-как добралась до её комнаты, чтобы сказать ей об этом, то нашла только записку: она ушла в магазин и будет к ужину.

Прекрасно.

– Святое дерьмо, – выдохнул Хью, когда зашёл в мою комнату и увидел моё лицо. – Господи, Лиз.

Бросив свой рюкзак у двери, он подбежал ко мне.

– Ты в порядке?

– Прости, – выдавила я, убитая тем, что корчилась от боли в последний день перед тем, как мы расстанемся на целый месяц. – Просто…

Я зашипела от боли, когда резкая вспышка пронеслась по низу живота, и вцепилась в его руку.

– Мне… мне нужно в ванную.

– Давай, держись за меня, я помогу. – Обняв меня за талию, Хью помог дойти до ванной и спросил:

– Может, врача вызвать? Ты выглядишь не очень, Лиз. – Нет, я справлюсь, – выдавила я, выталкивая его за дверь. – Просто дай мне минуту, ладно?

– Да, конечно, – ответил он, выглядя так, словно его вот-вот вывернет от беспокойства, пока я закрывала дверь у него перед носом.

***

– Лиз? Ты там в порядке? Прошло уже двадцать минут.

Хью продолжал стучать в закрытую дверь ванной, но я не могла ему ответить.

Я слишком боялась крови, стекавшей по моим ногам.

– Лиз, если ты не ответишь, я войду.

– Нет, нет, не заходи, – крикнула я в ответ, прикусывая кулак, когда боль накрыла с новой силой. – Я скоро выйду.

Повисла пауза, и потом его голос снова донёсся до меня:

– Ты точно уверена?

– Ага, – выдавила я, не отрывая взгляда от сгустка крови размером с чернослив, который выпал из меня на пол ванной.

Я не знала, что это было, но это точно была не менструация.

Это выглядело как комок вен.

Это выглядело как монстр.

В ужасе я дотянулась до ещё одного полотенца с вешалки и зажала его между ног.

ОКРОВАВЛЕННЫЕ ПОЛОТЕНЦА И СЛОМАННЫЕ

ПРОЩАНИЯ

Хьюи

5 апреля 2000 года

– Святой боже, – захрипел я, падая с дивана, когда Лиз наконец вышла из ванной – бледная как смерть и неся в руках несколько окровавленных полотенец. – Что случилось?

– Носовое кровотечение, – тихо ответила она, направляясь в подсобку. – Всё нормально.

– Нет, не нормально. – Я кинулся ей наперерез, схватил за плечи, чтобы удержать. – Что произошло?

– Я же сказала, – огрызнулась она, голос дрожал. – У меня было носовое кровотечение.

– Лиз, ты держалась за живот, когда пошла в ванную. Так что я знаю, что это не носовое кровотечение. И, к тому же, из носа не бывает столько… – Мои слова оборвались, когда я уставился на полотенца в ужасе. – Ты что-то сделала с собой?

– Нет, у меня было чёртово носовое кровотечение, Хью! – закричала она, отпихнула меня и прошла к стиральной машине. – Почему ты всегда мне не веришь?!

– Я не сомневаюсь в тебе, Лиз, – попытался я успокоить, сбитый с толку и кровью, и её внезапной переменой настроения. – Но это слишком много крови.

– Я не хочу с тобой ссориться, – всхлипнула она, прижав ладонь ко лбу. – Просто… – Лиз покачала головой и разрыдалась. – Я не знаю, что со мной происходит. – Она уронила полотенца на пол и затряслась. – Что со мной, Хью?

От страха в её глазах у меня сжалось сердце, и я тут же подошёл ближе:

– Иди сюда.

Лиз не сопротивлялась, рухнула в мои объятия.

– Оно вышло из меня, – прошептала она, вся дрожа. – Ее было так много.

– Крови?

Она кивнула и спрятала лицо у меня на плече.

Чёрт.

Это была её менструация.

Мам рассказала мне об этом ещё давно. Говорила, у некоторых девушек они проходят очень тяжело. Я знал, что у Лиз они есть, но не думал, что это может быть так ужасно.

Не зная, стоит ли спрашивать её о цикле – вдруг ей станет только хуже – я решил заняться чем-то полезным:

– Пошли, – предложил я, обнял её за талию и повёл прочь из подсобки. – Позволь мне о тебе позаботиться.

– Прости, – пробормотала она, опираясь на меня на лестнице. – Я испортила наш последний день вместе.

– Сегодня – не наш последний день, – ответил я, поддерживая её всю дорогу до комнаты. – У нас впереди ещё восемьдесят лет завтрашних дней. – Откинув одеяло и помогая ей устроиться в кровати, я заметил большое кровяное пятно на её пижамных штанах. Господи, как же я рад, что мне никогда не придётся иметь дело с месячными.

Девочкам достаётся по полной.

– Хочешь, я что-то принесу? – спросил я, присев рядом. – Ммм? – Провёл большим пальцем по её щеке. – Что обычно помогает?

– Ты, – с глазами, полными слёз, она вцепилась в мою руку. – Ты помогаешь.

– Я скорее думал о грелке, – усмехнулся я и поцеловал её в лоб. – Хочешь обезболивающее?

– Ты, – повторила она, крепче прижимаясь к моей руке. – Только ты.

– Я здесь, – прошептал я, переполненный чувствами. – Я всегда буду с тобой.

– Я не хочу уезжать завтра, – прошептала она сквозь рыдания. – Я не хочу быть без тебя.

Я тоже не хотел, чтобы она уезжала.

– Это всего лишь ненадолго, – попытался я утешить, сердце разрывалось. – Я буду писать тебе каждый день. – Улыбнулся: – И подумай о всём этом техасском солнце.

– Солнце ничего не значит, если тебя рядом нет.

– Лиз… – голос сорвался. – Я буду здесь, когда ты вернёшься. – Я знаю. – Она сильнее сжала мою руку. – Это единственное, что держит меня на плаву.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не хочу жить без тебя.

– Не говори так, Лиз, – тихо произнёс я, чувствуя, как сердце трескается на части. – Никогда больше так не говори.

Слёзы текли по её щекам:

– Это правда.

– Если с тобой что-нибудь случится – это меня разрушит, – признался я, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Ты – весь мой мир, Лиззи Янг, так что не смей говорить о том, чтобы тебя не было.

– Я так сильно тебя люблю, – всхлипнула она, грудь сотрясалась от рыданий. – Я люблю тебя, Хью. Правда, люблю.

– Я знаю, и ты знаешь, что я люблю тебя в ответ, – хрипло ответил я, чувствуя, как глаза начинают щипать. – Слушай, Кива сегодня присматривает за Гибси. Хочешь, поехали ко мне? Твоя сестра может забрать тебя после.

– Нет. – Сморкаясь, она вытерла глаза. – Я не хочу, чтобы твоя сестра видела меня такой. У Клэр ещё не начались месячные, и она просто испугается.

– Клэр живёт в облаках, – попытался я уговорить. – Она ничего не заметит, обещаю.

– Лучше я останусь дома, – снова всхлипнула она, но на этот раз попыталась улыбнуться. – На всякий случай.

***

– Ты в порядке, чувак? – спросила Кива по дороге домой тем же вечером. – Ты какой-то уж слишком тихий.

– Я волнуюсь за Лиз.

– Почему?

– У неё было сильное кровотечение.

– Что ты имеешь в виду?

– Месячные. – Я поёжился от неловкости. – Всё было довольно плохо.

– Ах, прелести женской доли, – протянула Кива. – Я так и думала, что у неё скоро начнутся. Она весь день жаловалась на спазмы. – Да вот только она ещё не женщина, Кива, – огрызнулся я, всё ещё раздражённый её пренебрежением к ночным кошмарам сестры. – И это началось у неё в девять лет. – Я тяжело вздохнул. – Это, блять, несправедливо.

– Ну ты и зелёный флаг, – усмехнулась Кива. – Расслабься. Завтра в это же время мы уже будем греться на солнце, и у Лиз не останется времени думать о спазмах.

– Ты присмотришь за ней?

– Ну, да, она же моя сестра.

– Нет, я серьёзно. – Я уставился на её профиль. – Мне нужно, чтобы ты присмотрела за ней, Кива.

– Да, Хью, хорошо. – Она бросила на меня удивлённый взгляд. – Я всегда за ней слежу.

– Когда ты придёшь домой, загляни к ней, ладно? – добавил я, снова поёрзал от тревожного узла в животе. – Даже если она спит – просто проверь.

– Не переживай, Ромео, – поддразнила она. – Обещаю навестить твою маленькую влюблённую, когда вернусь домой.

НЕ ДЕЛАЙ НИЧЕГО ГЛУПОГО

Лиззи

5 апреля 2000 года

Поздно ночью меня разбудил звук ревущего двигателя, а затем – резкий визг тормозов машины.

Я лежала неподвижно в кровати, вслушиваясь в темноту – снаружи доносились крики.

Я сразу поняла – это снова они. Моя сестра Кива и её парень Марк.

Это было не в первый раз.

Их ссоры всегда были громкими, но с января, когда папа разрешил Марку вернуться домой, они стали ещё хуже – частые и жестокие. Вскоре хлопнула входная дверь, и крики усилились. За ними послышались тяжёлые шаги по лестнице.

– Давай просто поедем в отпуск, а потом всё обсудим, – голос Марка прозвучал угрожающе.

– Ты с ума сошёл? – выкрикнула Кива. – Я никуда с тобой не поеду, ты – педофил!

– Не называй меня так, – пробормотал он.

– Ты изнасиловал своего сводного брата! – голос сестры был на грани истерики. – Гибси – ребёнок, а ты взрослый человек. Ты осквернил его тело. Я видела это своими глазами! Это и есть педофилия!

Рядом хлопнула дверь, послышались удары кулаков по дереву.

– Открой дверь, Кива! – кричал Марк.

– Иди к чёрту! – в ответ.

– Не делай глупостей, – предупредил он, удары стали громче. – Я серьёзно!

– Убирайся из моего дома! – вскрикнула сестра. – Я сейчас вызову полицию, и когда они тебя поймают, ты навсегда окажешься за решёткой, извращенец!

Затем послышался грохот, а потом крик Кивы:

– Что ты делаешь? Нет, стоп! Верни это! Марк, не трогай меня!

Аах!

– Ты никуда не уйдёшь, пока мы не поговорим!

– Мне не о чём говорить. Я вижу тебя таким, какой ты есть. Ты – монстр!

Я сжала одеяло в руках, стараясь не слушать, но слова звучали в голове как приговор:

Монстр.

Он действительно был монстром.

Марк – монстр.

МОЯ СЕМЬЯ – ТВОЯ СЕМЬЯ

Хьюи

5 апреля 2000 года

Когда я вернулся домой и рассказал маме о резком ухудшении настроения Лиз, она грустно улыбнулась и сказала, что перепады настроения – это часть биполярного расстройства, и единственное, что я могу сделать, – просто быть рядом с ней.

Той ночью я не мог уснуть. В голове стоял настоящий панический режим, и я не мог избавиться от этого жуткого, тревожного чувства в груди.

Лиз снова соскальзывает.

Я видел это по её лицу сегодня.

Слышал это в её голосе.

Свет в её глазах тускнел, и я не знал, как это остановить. Я всё ещё ворочался, когда дверь моей комнаты тихо скрипнула посреди ночи, и я услышал всхлипы.

– Нет, Клэр, банши из Баллилаггин не придёт за нами, – сказал я в темноте. Всхлипы стали громче, и я вздохнул сдается. – Ладно. – Я поднял одеяло, похлопал по кровати рядом и пробормотал: – Можешь спать со мной сегодня, но в последний раз.

Через пару секунд я услышал шаги, и кто-то забрался ко мне в кровать.

Но дрожавшее тело, что прижалось ко мне, не было Кивы. Это был… – Гибс? – растерялся я и попытался сесть, чтобы включить свет, но он так крепко меня обнимал, что я не мог.

– Что случилось, парень?

– Хьюи… – он рыдал без остановки, обхватив меня руками и ногами. – Хьюи…

– Я здесь, парень, – попытался я его успокоить, обнимая. – Где Кива? Она знает, что ты здесь?

Он сдавленно выдохнул и покачал головой.

– Нет.

– Ты сбежал?

Он кивнул и сжал меня крепче.

– Я хочу к папе.

Моё сердце сжалось.

Чёрт.

– Я знаю, Гибс, – сказал я, гладя его по спине. – Я знаю, это несправедливо.

– Я просто хочу, чтобы папа вернулся, – он продолжал плакать, зарываясь лицом в мою грудь. – Я не хочу идти домой.

– Тебе приснился кошмар? – спросил я, тайком благодарив Бога, что меня миновало это ужасное чувство. – Про наш день причастия?

Он медленно кивнул.

– Это из-за меня они умерли…

– Нет, это не так, – перебил я его, чувствуя, как сердце разрывается на части. – То, что случилось в тот день, – не твоя вина, Гибс. Ты слышишь? Это был несчастный случай. – Я сглотнул слёзы и попытался выровнять голос. – Это было ужасное, страшное событие, но случайность. – Я крепче прижал его дрожащий силуэт. – Я знаю, что тебе одиноко в этом доме с тех пор, как мама вышла замуж за него, но ты не один. У тебя есть мы. Моя семья – это и твоя семья тоже. – Закрыв глаза, я сжал его в попытке унять его боль. – И у тебя есть я, Гибс. Ты всегда будешь иметь меня.

– Братья навсегда? – прошептал он.

– Да, Гибс, – пообещал я. – И даже больше.

ЧАСТЬ 14

Распад жизни, какой мы её знаем

ОГРОМНОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ

Хьюи

24 апреля 2000 года

– Хью, любимый, – тихо сказала мама, тряся меня посреди ночи, чтобы разбудить. – Мне нужно, чтобы ты встал и надел какую-нибудь одежду.

– А? – я моргнул и пару секунд приходил в себя. – Что случилось? – увидев маму в слезах, приподнялся на локтях и нахмурился. – Мам? Что случилось?

– Звонил Марк, – с трудом произнесла мама, вытирая слезы тыльной стороной руки. – Кит уже в пути. Сайв находится внизу.

– В пути куда? – сердце забилось сильнее, я взглянул на будильник и еще больше растерялся. – Почему Сайв в нашем доме в четыре часа утра?

– Она присматривает за Гибси и Клэр, – выдавила мама, прижимая руку к груди. – Они еще спят в её комнате, но мне нужно, чтобы ты поехал с нами – с папой и мной.

– Куда? – резко спросил я, напрягшись. – Куда мы идём, мам? Что происходит?

– О, любимый, прости меня, – срывающимся голосом вырвался душераздирающий всхлип. – Кива Янг умерла сегодня ночью. Весь мой мир рухнул в ту же секунду, как эти слова слетели с губ мамы.

– О чём ты? – скинув одеяло, вскочил с кровати и схватил свои штаны. – Что значит, Кива умерла? Я ждал объяснений, но мама только продолжала плакать, и у меня началась паника. – Мам! Что, черт возьми, ты говоришь?

– Иди сюда, любимый. – Папа вошёл в мою комнату и сразу подошёл к маме. – Я здесь.

Мама уткнулась в его грудь, рыдая безудержно. – Пит!

– Я знаю, – спокойно ответил он, крепко обнимая её. – Я с тобой. А я метался, пытаясь поскорее одеться, и требовал: – Что, чёрт возьми, происходит?

– Кива попала в аварию сегодня ночью, сын, – спокойно, но серьезно объяснил папа тем тоном, который всегда успокаивал меня, но которого я давно не слышал. – Это серьёзно, и нам нужно ехать. Он держал маму, которая выглядела так, будто совсем не могла стоять. Честно говоря, если бы он сейчас её отпустил, она бы рухнула на пол, словно мешок с картошкой. – Марк сейчас в Олд-Холл-Хаус с Лиззи, разговаривает с Гардами.

– В доме? – я уставился на папу, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. – Что ты говоришь?

– Просто иди вниз и сядь в мою машину, – приказал папа, двигаясь к двери вместе с мамой. – Поговорим по дороге.

– Ладно, ладно, – выдавил я, поспешив за ними, хотя в глубине души знал – они ошибаются.

Что бы ни происходило, мои родители ошибались. Лиззи и Кива были в Техасе с их родителями.

Чёрт возьми, даже Марк был в Техасе с их семьёй.

Это должно быть огромное недоразумение. Так и должно быть.

НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО

Лиззи

25 апреля 2000 года

– Что ты, чёрт возьми, сделал с моей сестрой… – Лиз?

– Вы не можете держать нас здесь вечно… – Это я, Хью.

– Она ребёнок, ты чудовище. Она – маленькая, а ты… – Ты меня слышишь, Лиз?

– Он – монстр, Лиззи. Тебе нужно уйти… – Я рядом, хорошо?

– Мне так жаль, что я не защитил вас обеих… – Я не оставлю тебя одну, Лиз, обещаю. – Беги, Лиззи, и не оглядывайся… – Несмотря ни на что.

Несмотря ни на что.

Несмотря ни на что.

Несмотря ни на что. Хью!

УМЕРШАЯ ДЕВУШКА И ТИХАЯ СЕСТРА

Хьюи

27 апреля 2000 года

В ночь с 24 апреля 2000 года Кива Янг покинула семейный дом посреди ночи, доехала до пешеходного моста в Баллилаггине и покончила с собой.

Ничего в этом не имело смысла.

Почему Кива бросилась в реку.

Почему она была в Баллилаггине, а не в Техасе, как должна была быть.

Почему оставила сестру одну в доме той ночью.

Почему её парень, который ночевал у них, не остановил её. Почему письмо, которое она оставила для Кэтрин, было не похоже на неё.

Почему Лиз не связалась со мной ни разу за эти три недели.

Почему ни одно из моих сообщений не получило ответа.

У меня было много вопросов, на которые, я боялся, никогда не будет ответов, потому что всё, что оставила Кива – это разбросанные кусочки пазла, ведущие в никуда.

Из-за этого жандармы и её семья могли опираться только на то, что говорил её парень.

По словам Марка, настроение Кивы резко ухудшилось за последние три недели, потому что она не могла поехать к родителям, как планировала. Марк рассказал полиции, что у Лиззи диагностировали биполярное расстройство, и она перенесла психотический срыв в то утро, когда они должны были вылетать.

Кива тогда позвонила родителям, чтобы рассказать им о состоянии сестры, и тогда отец сообщил ей, что они останутся дома и не поедут.

Он сказал, что за последние несколько месяцев заметил, что Кива злоупотребляет лекарствами, выписанными сестре.

Когда Кэтрин и Майк прилетели домой через два дня, они подтвердили детективу, что их дочь действительно позвонила им тем утром и передала те же сведения. Они также подтвердили, что общались со своей старшей дочерью в последующие три недели и заметили ухудшение её настроения, а также знали, что она употребляет запрещённые вещества после неудачи на выпускных экзаменах в прошлом году.

В ночь её смерти Марк рассказал следователям, что когда он проснулся и обнаружил, что её нет, у него появилось дурное предчувствие. Тогда он разбудил Лиз, которую по просьбе отца Кива держала в сильно седативном состоянии, посадил её в машину и поехал искать девушку. Когда его спросили, почему за эти три недели ни разу не вызвали врача или семейного друга для Лиззи, Марк ответил, что Кива стыдилась болезни сестры, что у Лиз были частые и сильные приступы гнева, и что родители научили их справляться с этим втайне.

Марк сказал, что во время своей поисковой езды по городу он впервые заметил сирены и мигалки у реки. Он почувствовал панику и направился к мосту, думая, что это может быть связано с Кивой, и тогда увидел, как жандармы и пожарные вытаскивают из реки его девушку.

После этого Марк замолчал, сказав, что больше ничего не помнит о той ночи и отказывался говорить об этом.

Вопросов оставалось очень много, а рассказ Марка был единственным источником информации, потому что его девушка умерла, а моя – молчала.

Лиззи не говорила с той ночи, когда Кива умерла.

Не когда жандармы просили у неё показания.

Не когда я пришёл в дом.

Не когда вызывали врачей.

Не когда её родители прилетели из Штатов.

С тех пор ни одного слова не вышло из её уст – с той самой ночи, когда гардаи вытащили из реки безжизненное тело её сестры.

***

Кладу кусок пиццы на бумажную тарелку, я пробирался сквозь толпу сочувствующих на кухне у моей девушки и направился наверх, в её комнату.

Она была именно там, где я её оставил.

Погружённая под одеяло.

– Ну же, Лиз, у меня есть еда. Никакой реакции.

Ни даже малейшего движения.

– Я знаю, ты меня слышишь. Поставив тарелку на импровизированный матрас – тот, на котором я спал каждую ночь с тех пор, как умерла её сестра, – я перелез через гору одеял и сел на край её кровати, держа тарелку в руках.

– Итак, у тебя есть два варианта, – спокойно сказал я, отламывая кусок. – Ты можешь сесть и съесть это сама, или я покормлю тебя.

Способ не важен. Главное – чтобы ты поела.

Я не хотел казаться бессердечным мудаком, но Лиз не могла прожить без еды, а её родители слишком поглощены горем, чтобы взять ситуацию в свои руки.

Вступаю я.

– Значит, будет «вертолётный» обед. Переместив тарелку на её тумбочку, я отломал маленький кусочек пиццы и поднёс к её губам. – Ну же, Лиз. Погладил её по щеке свободной рукой, пытаясь вернуть её к жизни. – Один кусочек для меня?

Её тело заметно дрогнуло, и она открыла рот.

Слава богу.

– Вот так, – похвалил я, когда она приняла кусочек. – Теперь нужно жевать, Лиз. Снова погладил её по щеке, вытирая свежие слёзы, стекавшие из покрасневших глаз. – Ты можешь?

Без возражений она прожевала кусочек и, казалось, ждала дальнейших инструкций.

– Можешь проглотить, Лиз, – сказал я, чувствуя, как сердце снова разрывается от боли в этом бесконечном кошмаре. Когда она сделала это, я отломал следующий кусок и повторил ритуал, пока она не съела весь кусок, за исключением корочки – она лежала, и я не хотел, чтобы она поперхнулась.

Когда она съела достаточно, чтобы протянуть ещё один день, я аккуратно вытер ей лицо и устроился на кровати напротив. Её бледно-голубые глаза смотрели прямо на меня – опухшие и покрасневшие.

– Я люблю тебя, – прошептал я, положив руку ей на щёку. – Я всегда буду рядом.

Лиз не ответила словами, но когда она положила дрожащую руку мне на щёку, я понял – она меня слышит. Она ещё здесь.