Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 46 страниц)

ПОЖАЙЛУСТА, ПРОСТО ЗАБЕРИ ЕЕ

Лиззи

2 ноября 2003 года

Я не помню, как заснула, но явно заснула, потому что, когда открыла глаза, было уже утро воскресенья, и я была одна в кровати Хью. Я свалилась с кровати в одежде и поспешила вниз, выбежала за дверь – в голове крутилась только одна мысль.

Дрожащая всем телом, я пересекла улицу, заставила себя подняться по дорожке к дому и постучала в дверь Тора. Меня переполняла злость, и я едва сдержалась, чтобы не ударить по деревянной раме, пока нетерпеливо ждала ответа.

Когда Тор открыл дверь, он не сказал ни слова – просто развернулся и исчез в гостиной.

Через несколько секунд в проеме появился Хью.

– Привет, – выдавила я, не в силах стоять спокойно. – Мы можем поговорить?

Хью посмотрел мне прямо в глаза, задержал взгляд на пару секунд, а потом резко покачал головой:

– Нет. Нам не о чем говорить, когда ты в таком состоянии. – В каком таком? – раздражённо спросила я, вскинув руки. – Что я опять делаю не так?

– Когда ты в мании, Лиз, – ответил он. – Если хочешь поговорить, сначала приведи себя в порядок.

– Хью, прошу. – Отчаявшись, я попыталась взять его за руку, но он отстранился. – Дай мне хотя бы пять минут всё объяснить. – Мне не нужно твоё объяснение. – Он скрестил руки на груди, смотрел на меня с пустым выражением. – Как я уже сказал: иди домой и поправляйся.

– Я не знаю, зачем я это сделала, – услышала я свой голос. Мне нужно было сказать гораздо больше, если у меня был хоть малейший шанс всё исправить, но гордость не давала. – Это было… безумие. – Я покачала головой и снова потянулась к нему, но он отступил. – Мне даже не нравится Пирс.

Смех, что сорвался с моих губ, был неправильным. Совсем неправильным.

Я хотела показать, как сильно сожалею, а вместо этого – смеялась.

Что со мной не так?

Господи.

– Просто иди домой, – сказал он, потянувшись, чтобы закрыть дверь.

– Эй! – Я бешено хлопнула ладонью по двери. – Я не уйду, пока мы не поговорим.

– Ты не уйдёшь, пока мы не поговорим, – холодно повторил он. – Хорошо, Лиз. – Хью вышел наружу и закрыл за собой дверь. Я пошла за ним обратно через улицу – в его дом. – Давай поговорим. Зайдя за ним, я увидела, как он достал телефон, что-то нажал и поднёс его к уху:

– Да, это Хью. Слушай, мне надо уйти, можешь заехать за Лиз как можно скорее? Через пятнадцать минут? Отлично. Спасибо, Кэтрин.

Да, пока.

– Я не уеду, – прохрипела я, когда он повернулся ко мне. – Не уеду, Хью. – В глазах выступили слёзы. – Пожалуйста!

– Но и остаться ты не сможешь, – ответил он ровно. – Твоя мама будет через пятнадцать минут, так что говори, что хочешь.

– Почему ты так со мной? – спросила я, чувствуя себя раненой. – Почему ты говоришь со мной так?

– Как так, Лиз?

– Как будто ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя, Лиз.

– Но и не любишь больше?

Его ноздри раздулись, но он ничего не ответил.

– Хью!

– Я знаю, что ты больна, Лиз, – сказал он. – Я понимаю. Но это не отменяет того, что ты сделала.

– Что я сделала?

– То, что ты задаёшь этот вопрос, говорит о том, что с тобой всё ещё хуже, чем я думал.

– Я не больна, Хью, – быстро сказала я. – Я в порядке, честно. Я просто… – Я покачала головой, выдавив неловкий смешок. – Я сама не знаю, что со мной.

В его глазах отразилось опустошение.

– Я умолял тебя, Лиз.

– Умолял о чём?

Он отвернулся ко мне спиной, пошёл на кухню и уставился в закрытые двери патио:

– Я чертовски умолял тебя пить таблетки, но ты не смогла сделать даже этого.

– Так вот, значит, я плохая, потому что не хочу чувствовать себя мертвой внутри?

– Нет, Лиз, ты плохая, потому что переспала с моим другом! – взорвался он, дрожа от напряжения. – Ты плохая, потому что прошлой ночью ты разбила мне сердце!

– Не преувеличивай, – попыталась я его вразумить, едва сдерживая закат глаз. – Всё нормально. Всё хорошо. Ты не хотел, а я – хотела. – Я пожала плечами. – Я решила нашу проблему, так что, если подумать, мы даже в лучшем положении, чем были утром.

– Ты просто невыносима.

– Боже, ну хватит уже, ладно?! – закричала я, вскинула руки. – Я сказала, что сожалею! Почему ты меня не слушаешь?! – В ярости я схватила его за руку, умоляя понять. – Это действительно так важно,

Хью?

Он весь напрягся, поднял руку и сжал переносицу.

– Спроси меня об этом, когда ты снова станешь собой, и тогда я тебе отвечу.

В этот момент посигналила машина – я начала паниковать.

– Твоя мама приехала.

– Нет, нет, нет, Хью, пожалуйста! – Я вцепилась в его руку, умоляя не выгонять меня. – Я люблю тебя, правда, люблю, клянусь! – Я встала, уперлась ногами, пытаясь остановить его, пока он вёл меня к двери. – Пожалуйста, не отправляй меня!

– Тебе надо домой, Лиз, – выдавил он, поднял меня на руки и понёс к выходу. – Я не могу так больше, – сказал он моей матери, которая ждала у машины. – Прости.

– Ох, Хью, милый, – мамин взгляд был полон тревоги. – Что случилось?

– Забери её, Кэтрин, – взмолился Хью, голос его дрогнул. – Пожалуйста, просто забери её.

– Куда ты идёшь? – закричала я ему вслед.

ОБЕЩАЙ МНЕ, ЧУВАК

Хьюи

2 ноября 2003 года

Очевидно, пока мне разбивали сердце, Гибс успел вызвать подкрепление, потому что, когда я вернулся к нему домой, Фели уже ждал с пакетом пива и объятиями. Рухнув на диван рядом с ними, я разрыдался перед двумя парнями, что были со мной с детства, и изо всех сил пытался напиться до беспамятства.

Как она могла так со мной поступить?

Как она могла отдаться ему вот так?

Почему я был для неё недостаточен?

Я бы понял, если бы был дерьмовым парнем, если бы не ставил её на первое место или игнорировал её чувства, но я ведь никогда так не поступал.

– Слушайте, если вы цените меня как друга, – пробормотал я спустя несколько часов, сжимая в руках пластиковую бутылку сидра, – вы больше никогда не упомянете о том, что случилось между Лиз и Пирсом. Я, блять, умру, – добавил я, наполовину пьяный, наполовину театральный. – Говорю вам, пацаны, я просто сдохну от этой боли. – Сделав ещё один огромный глоток, я заставил себя проглотить его, потом судорожно рассмеялся и тут же сорвался в горький всхлип. – Мне нужно её забыть. Мне нужна ваша помощь.

– Даже не сомневайся, братан, – тут же откликнулся Гибс, обняв меня за плечи. – Всё стёрто. – Пьяно он повертел пальцем в воздухе, будто у него в руке волшебная палочка из «Гарри Поттера». – Чистый лист.

– Ты уверен? – спросил Фели, с сигаретой во рту. – Ты сейчас принимаешь серьёзные решения на фоне временной боли. – Боли? – хрипло рассмеялся я. – Это уже далеко не боль, брат, я сам не понимаю, как вообще ещё на ногах стою.

– Он уверен, – вставил Гибс. – И всё будет тип-топ. – Он улыбнулся и обнял меня крепче. – Сейчас ты выпьешь весь этот двухлитровый яд, потом выплюнешь душу, отоспишься – и она выйдет у тебя из системы. Будешь как новенький.

– Может, мне ей позвонить?

– Блять, ни в коем случае, – отрезал он и выхватил у меня телефон, прежде чем я успел его разблокировать. – Тебе нужно удалить её номер.

– Да, наверное, надо, – кивнул я и застонал от физической боли, когда очередная вспышка мучительных образов пронеслась в голове.

Картины её под ним.

Его внутри неё.

– Я хочу умереть.

– Нет, с этим тоже придётся повременить, – пробормотал Гибс, такой же пьяный, как и я. – Я тебе не позволю умереть девственником.

– А как же Кэп? – выпалил я, пьяный и с мутным взглядом. – Его же надо посвятить в пакт?

– Кав? – Фели рассмеялся, уже основательно подбухав и вовлекаясь в наш запой. – Без обид, Хью, я это с любовью говорю, ты же знаешь, я люблю Кава как брата, но он даже не удосужился запомнить имена наших сестёр, не то что подруг.

– Не смей гнать на моего Джонни, – зарычал Гибси, выпятив грудь.

– Я тебе голову откручу.

– Я не со зла, – оправдывался Фели. – Просто говорю, как есть: Кав интересуется всего тремя вещами – регби, лабрадором и тобой. Всё остальное мимо него.

– Он и вас любит, пацаны, – вставил Гибс, но по улыбке на его лице я понял, что эти слова сделали его чертовски счастливым. – Ну да ладно тебе, Гибс, – не унимался Фели. – Он каждое лето уезжает в лагерь и единственный, кому пишет – это ты.

– Это правда, – пробормотал я, кивая. – Ты его любимчик. – Хоть для кого-то я любимчик, – буркнул Гибс. – А вы двое всегда были ближе друг к другу, чем со мной.

– Потому что твоя башка торчит у Клэр в заднице так глубоко, что с тобой нельзя поговорить, не услышав её имя.

– Потому что я люблю её, и она – моя суженая, – заявил Гибс, а потом поморщился. – Извини, брат.

– Всё нормально, – пробормотал я, отмахнувшись. – Хоть кто-то из нас счастлив.

– Ты тоже будешь счастлив, Хью. Я тебе обещаю, брат, – сказал Фели, чокаясь со мной бутылкой. – Найдёшь себе хорошую, спокойную девчонку, – добавил, сморщив нос. – Которая не будет трахать твоих товарищей по команде.

– Или ненавидеть твоих друзей, – добавил Гибс, подняв руку. – Это было бы приятно.

– Верно, – серьёзно кивнул Фели. – И не будет срываться.

Господи.

– Обещайте мне, парни, – услышал я свой голос, полный боли. – Поклянитесь Богом, что не позволите мне к ней вернуться.

– Клянемся, брат, – ответили они в унисон. – Несмотря ни на что.

Несмотря ни на что.

Чёрт.

ЧАСТЬ 20

Безжалостные сердца

ЭТО НЕ ИГРА

Лиззи

6 ноября 2003 года

Школа началась три дня назад, а я всё ещё не вернулась.

Папа бесился из-за того, что я была дома, потому что когда он отвёз меня в больницу в прошлое воскресенье, он ожидал, что меня там оставят. Но из-за нехватки коек и потому что я не представляла немедленной опасности для себя, меня выписали через семьдесят два часа.

Врачи говорили, что у меня смешанные эпизоды, но я не была в этом уверена, потому что мои подъёмы становились всё сильнее с каждым днём, и я жаждала того момента, когда мой разум полностью поглотит меня, и мне не придётся больше думать.

Теперь я снова была под крышей родителей, а отец уже не мог скрывать своего отвращения – что меня устраивало, потому что я тоже не могла скрывать, что мне плевать.

Я начала терять большие куски времени в течение дня, когда отключалась и не помнила, что происходило, когда приходила в себя, – и это только подстегивало мою безрассудность.

Казалось, что моё существо было перемешано и перепрограммировано на частоту первобытных инстинктов. Мои чувства были на пределе, а эмпатия – на самом низком уровне. Я быстро переключалась между желанием заняться сексом и желанием порезать себе вены.

Родители не выносили меня, а отец часто уводил мать из дома надолго каждый вечер.

Я знала почему.

Он давал мне уединение, чтобы я могла покончить с собой.

Он хотел моей смерти.

Все они этого хотели.

Поздним вечером в среду я была одна и ходила взад-вперёд по прихожей, когда зазвонил дверной звонок.

Я растерялась, долго смотрела на дверь, не понимая, реально это или моя фантазия.

В последнее время я слышала всё больше голосов и не могла отличить звонок в дверь от очередного проявления моего испорченного разума. Если это была иллюзия, значит, это мог быть монстр, пытающийся вернуться, и я не собиралась попадаться на его ловушку. Я тихо подошла к двери, потянулась, чтобы заглянуть в матовое стекло, и увидела тень.

В панике, схватившись за волосы, я снова начала ходить по комнате.

Что если это та страшная женщина?

Чёрт возьми, что если она пришла за мной?

Она сказала, что придёт.

Она обещала.

Дверной звонок прозвучал снова, а потом раздался громкий стук. От неожиданности я вскрикнула и поспешила к двери, решив просто открыть.

Если это она, пусть забирает меня.

Мне уже было всё равно.

Когда я резко открыла дверь, у меня перехватило дыхание.

Навстречу мне смотрели глаза цвета виски.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – я выдохнула, крепко держась за дверную ручку, и сердце забилось громко и быстро. – Что ты здесь делаешь?

– Думаю, я забыл зарядку от телефона в твоей комнате, – ответил Хью, показывая свой старенький Nokia. – У меня почти села батарея. Ты сейчас занята?

Да!

Да, да, да…

– Да, да, конечно, – я отступила в сторону, чтобы он прошёл. – Заходи.

Он молча прошёл мимо меня и направился к лестнице.

– Как ты? – спросила я, спотыкаясь, чтобы догнать его по лестнице.

– Нормально.

– Ты голоден? – я осталась у дверей своей комнаты, наблюдая, как он искал свои книги. – Могу что-нибудь приготовить.

– Нет, спасибо, я поел до прихода, – вежливо ответил он, продолжая искать зарядку, которую вскоре нашёл под спутанными простынями на моей кровати.

Он быстро обмотал провод вокруг вилки и положил в карман, направляясь к выходу. – Спасибо.

– П-постой! – я выдавила, чувствуя панику от мысли, что он снова уйдёт, и перегородила проход. – Пожалуйста.

Хью остановился прямо передо мной, но смотрел куда-то за моё плечо – в пустоту, как я предположила. Смотреть туда было легче, чем на меня. – Мне нужно идти, Лиз.

– Не уходи, – я положила руки ему на живот и медленно подняла их к плечам. – Останься.

Его тело дрогнуло, но он не ответил, явно отказываясь смотреть на меня.

– Прости меня, – я поднялась на цыпочки и поцеловала изгиб его челюсти. – Прости.

Его челюсть сжалась, так же как и руки, и я знала – он не собирается проявлять насилие. Он борется с желанием ответить мне взаимностью. Я мягко провела рукой по его щеке и увидела, как его кадык дернулся, а веки закрылись.

Подойдя ближе, я провела ладонями по груди, животу, затем засунула пальцы в пояс его серых штанов.

Он стал дышать чаще, ноздри раздувались от усилий не поддаться, но он был упрям и не собирался уступать.

Засунув обе руки под пояс его трусов, я схватила одну рукой его упругую ягодицу, а другой ласкала его уже твёрдый член.

Он не отстранился.

Я поднялась на цыпочки и медленно провела языком по его шее, не останавливаясь, пока не добралась до его губ и не прикусила нижнюю. Я сильно дернула – и он с вызовом выдохнул, прежде чем я стала нежно облизывать укус.

– Мы закончили, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Я не твой. – А я всё равно трогаю твой член, – прошептала я, наслаждаясь яростью в его глазах. – Забавный мир, правда?

Его глаза цвета виски почти полностью скрывались за зрачками, что подтверждало: хотя он меня и ненавидел, он всё равно хотел. И он не отводил взгляда.

– Это не игра, – прорычал он, опершись руками о дверную раму над моей головой. – Понимаешь? Моя жизнь – не игра. Ты не можешь со мной играться, особенно когда я пытаюсь двигаться дальше.

– Как у тебя получается? – спросила я тихо, прижимаясь щекой к его лицу и продолжая ласкать так, как он любил. – Трудно двигаться дальше, да?

– Лиз, пожалуйста, – застонал он, тяжело выдыхая, а щеки его покраснели. – Я не могу.

– Но ты ничего не сделал, – ласково попросила я, усиливая темп, сжимая его крепче, царапая по восхитительной ягодице. – Вот так, – мурлыкала я, доводя его лучше всех. – Позволь мне позаботиться о тебе.

– Я, э... нет, правда... пожалуйста... блин! – из груди вырвался хриплый мужской стон, мышцы ягодиц напряглись, бедра двигались в такт. – Я не должен... э... ты не должна... – ещё один страстный толчок. – Чёрт, это так... – сжал губы и сжался у дверной рамы. – Неправильно!

– Но это так приятно, да? – шептала я, снова лаская шею языком и улыбаясь, когда он кивнул.

– Ты знаешь, я могу дать тебе больше удовольствия, чем она, – продолжала я шепотом, дразня и умоляя, пока мои руки не довели его до пика, которого он так избегал. – Просто поддайся своему желанию и позволь себе это, малыш. Представь, что ты в моей кровати, там, где должен быть, между моих ног, толкаясь глубоко внутрь, наполняя меня и растягивая под себя!

Это сработало.

Из его горла вырвался самый сексуальный мужской рык, когда его оргазм накрыл его, заставив бедра дернуться и тело дрожать. Он всё ещё опирался на дверную раму позади меня, ещё дрожа от послевкусия, опустил голову и глубоко дышал, пытаясь прийти в себя. Не желая усложнять ему, я медленно убрала руки, поправила его трусы и штаны.

Грудь его всё ещё тяжело поднималась, он смотрел в пол – я знала, что внутри его бушуют вина и стыд.

Это вызвало во мне приступ вторичной вины. Вопреки моему отношению ко всему миру и людям, я бы лучше содрала с себя кожу, чем намеренно причиняла бы боль этому парню.

По крайней мере, сегодня я так чувствовала.

А завтра кто знает, что я буду чувствовать.

Я точно не знала.

Но сегодня я любила его.

Не желая делать ему больно, я вышла из комнаты и пошла в ванную. Закрыв дверь, подошла к умывальнику и смыла с рук его прикосновения.

В тишине секунды тянулись, пока не услышала шаги на скрипучей лестнице, а затем громко захлопнулась входная дверь. Выдохнув с трудом, я схватилась за фарфоровую раковину и уставилась в своё отражение.

Взгляд в зеркале принадлежал чужой.

Моё лицо украла шлюха.

– Хорошие девочки молчат и терпят. Только шлюхи сопротивляются. Ты же не хочешь быть шлюхой, правда, малышка...

Не вытерпев больше смотреть на того, кого больше всего ненавидела, я быстро открыла дверцу шкафа.

Достала верное бритвенное лезвие, залезла в ванну и перебросила ногу через бортик.

Зная, что мне нужно это сделать, чтобы удержать разум до следующего срыва, я сосредоточилась на особенно мясистой части бедра и начала карать, резать и успокаивать душу каждым резким движением лезвия.

ВЗЛЕТАЯ В СВОЕЙ МАНИИ

Хьюи

6 ноября 2003 года

Сначала я был оцепеневшим – полностью и безвозвратно оцепеневшим, пока мой разум пытался осознать произошедшее. Ничто из того, что я когда-либо переживал, не травмировало меня так сильно, как когда я вошёл в свою комнату и увидел, как мой товарищ по команде трахает мою девушку.

Мою Лиз!

Боль ударила меня так сильно в солнечное сплетение, что мне едва хватило сил не рухнуть на пол.

Моя первая реакция – вырвать этого предателя от моей предательской девушки и переломать ему все кости в лице.

Хотя мне удалось сломать ему нос, это никак не облегчило моё состояние.

Вместо этого я почувствовал пустоту и разочарование в себе за то, что не взял высоту. Потому что Пирс не стоил моего времени, а поколотить ему лицо той ночью означало лишь выровнять счёт между нами.

Но мы не были равны и никогда не будем.

Да, я разбил ему нос и сломал скулы в двух местах, но он разбил мой мир и сломал моё будущее.

Его кости заживут.

Моё сердце – нет.

Логичная часть моего мозга убеждала меня признать предательство, принять его, пропустить через себя бушующие эмоции, а затем сделать выбор – уйти и не оглядываться.

Потому что я должен был уйти от неё.

Я мог вынести почти всё, что Лиз могла на меня навалить, но не это.

Я не мог с этим справиться.

Пирс воткнул мне нож в спину той ночью, а Лиз – прямо в сердце. В отличие от ножа в спине – того, что я мог пережить, – лезвие Лиз разлетелось внутри меня как дробь, распадаясь и рассекая моё сердце, пока от него не осталось ничего.

Худшее было то, что Лиз даже не сожалела.

Когда в понедельник она не вернулась в школу, я надеялся, что это потому, что она падала с высоты

Но она не падала.

Когда я понял, что забыл зарядку в её комнате, и наконец собрался забрать её прошлой ночью, я снова впал в привычку на всю жизнь. Она положила руки на меня, и у меня не хватило силы воли остановить её. Это было ужасно, потому что моё тело не получило сигнал, что её тело – запретная зона, и оно всё ещё жаждало её. Идти туда было ошибкой, и в следующий раз я пошлю туда сестру, но тогда я надеялся, что наше общение вытащит её из этого состояния.

Но нет.

Как испорченный феникс, восстающий из пепла хаоса, Лиз появилась в школе сегодня утром всё такой же буйной и всё ещё летящей в своей мании.

Школа была настоящей пыткой, потому что Лиз не только продолжала встречаться с моим товарищем по команде, но и не переставала пытаться соблазнить меня.

Секс был единственной её мыслью, и каждый раз, когда я отвергал её, она бегала обратно к Пирсу как настоящая нимфоманка. Я понимал, что её биполярное расстройство сильно влияет на её гиперсексуальность, но это никак не облегчало ту чертову боль в сердце, которую я испытывал.

Я знал, что это не была настоящая Лиз, я знал, что она больна, но я был слишком ранен и слишком сыр, чтобы отделить одно от другого. Моё сердце разрывалось на куски, а уверенность была на дне. Я чувствовал себя бесполезной игрушкой, с которой она играла девять лет и от которой устала.

Я чувствовал, что я – ничто.

Ничто, кроме побочного ущерба в её урагане эмоций.

Образы её лица проносились в моей голове как кинопроектор за моими глазами.

Я всё ещё чувствовал её запах на своей подушке. Я всё время находил её непокорные пряди на случайных вещах.

Чёрт, это так больно, что дышать трудно.

Я хотел спросить у её родителей, что, чёрт возьми, происходит, и потребовать, чтобы она наконец попала в больницу. Но остановил себя – разговор с ними был бы плох для меня, и я должен был начать ставить себя на первое место.

Я понятия не имел, как собрать себя по кусочкам, и даже не имел малейшего представления, как пережить предательство. Моим единственным хоть как-то полезным достижением после разрыва была работа на полставки в бассейне, и честно говоря, вода была моим спасением. Она занимала мой разум и отводила мысли от неё. Но то, что наши жизни были так тесно переплетены, не давало мне прожить и полдня без встречи с ней.

Я видел её каждый день в школе.

Я видел её дома, когда Клэр приглашала её.

Я видел её на работе, где она тоже была.

Я видел её повсюду.

Худшее во всём этом – я всё ещё любил её и всё ещё хотел быть с ней. И я чертовски ненавидел себя за то, что чувствовал это.