Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 46 страниц)

ПОЗДНИЕ НОЧНЫЕ ЗВОНКИ

Лиззи

30 августа 2000 года

Я злилась на многое в этой жизни, но сегодня главным поводом было то, что я должна была начинать первый класс средней школы со своим парнем, а не пятый класс начальной – с его сестрой.

Я чувствовала себя брошенной ещё тогда, когда меня оставили в спецшколе, вместо того чтобы позволить учиться в обычной – со сверстниками. И это ощущение стало ещё сильнее после смерти моей сестры. А теперь я всё это переживала заново.

Потому что Хью шёл дальше, а я – оставалась позади.

И это бесило меня до ужаса, потому что некоторые из выпускников шестого класса Sacred Heart, которые закончили летом, были моложе меня. А теперь они уходили в среднюю школу, в то время как мне предстояло провести ещё два года в начальной.

Это было чудовищно стыдно – не только потому, что я собиралась отпраздновать четырнадцать в шестом классе, но и потому, что к концу первого года в средней школе мне бы исполнилось пятнадцать, в то время как остальные в классе только-только входили бы в подростковый возраст.

Двенадцать с половиной и я – в пятом классе.

Что за чёртово издевательство?

Я была старше всех в шестом классе, которым было либо одиннадцать, либо они только что отпраздновали двенадцать. А в моём собственном классе разница ощущалась ещё сильнее.

Клэр и Шэннон – одиннадцать. Остальные мальчики – тоже одиннадцать. Большинство девочек – десять.

Что у меня вообще может быть общего с десятилетними? Я должна регулярно брить ноги и подмышки, а они об этом даже не думают. У меня есть грудь, парень и менструации, а они всё ещё играют в Барби и флиртуют с мальчиками по игре Dream Phone. Кроме Клэр и Шэн, я не знала, как влиться в их компанию, потому что я никогда не чувствовала себя одной из них. У меня не было воспоминаний о жизни до трёх лет, а всё, что я помнила с тех пор, – это приёмы у врачей, госпитализации, слёзы, таблетки, истерики и травмы.

На самом деле у меня никогда даже не было куклы. Я получала их на дни рождения и на Рождество, но всегда либо отдавала подругам, либо использовала для стрельбы из пневматики, когда ходила на стрельбище с Хью и его друзьями.

Я не понимала, что хорошего другие девочки находят в переодеваниях, и ненавидела мысль о том, чтобы кружиться в оборках и бантах. Иногда я была не против надеть платье, но мой стиль кардинально отличался от того, что магазины предлагали девочкам моего возраста – и от того, что носили мои подруги.

Помимо моего возраста, физической зрелости и невозможности общаться на равных с одноклассниками, учебная программа начальной школы была для меня слишком простой. С каждым днём я чувствовала, как становлюсь всё более подавленной – ум оставался без дела, а я нуждалась в стимуле, чтобы держаться на плаву. Мне был нужен вызов, чтобы не сойти с ума от шторма, бушующего внутри. Когда Хью наконец позвонил после своего первого дня в Томмене, меня накрыла волна тепла.

– Привет, Лиз, – услышав его голос в трубке, я почувствовала, как по мне растеклось спокойствие. – Прости, что поздно. После школы были тренировки.

– Всё нормально, – выдохнула я с облегчением и откинулась на подушки. Весь день я не могла ни на чём сосредоточиться – всё думала о его первом дне в средней школе. – Как прошёл день?

– Суматошно, – рассмеялся он. – Там, как в зоопарке.

– Серьёзно?

– Ага, там полный дурдом, но я справился, – легко ответил он. – Тренер проводил отбор в школьную команду по регби, и нас с парнями взяли.

– С кем именно?

– Кав, Фели и, эм, Гибс.

Я не могу описать то болезненное ощущение, которое пронзило меня, когда Хью произнёс его имя. На миг мне показалось, что я вообще не смогу дышать, но всё-таки выдавила из себя – поздравляю, хотя это чуть не убило меня.

– Лиз, – повисла долгая пауза, прежде чем он заговорил снова. – Прости, детка, но ты же знаешь, он мой друг.

Не будь его другом, – хотелось закричать, но я сдержалась, слишком боясь оттолкнуть единственного, кто, как мне казалось, был понастоящему на моей стороне.

– Расскажи мне про Томмен, – сказала я вместо этого, чтобы не сорваться. – Кто у тебя учителя?

Хью, судя по голосу, с облегчением начал рассказывать мне обо всём дне – от начала до конца, и ни разу не упомянул его, за что я была безмерно благодарна.

– У тебя есть в классе девочки? – немного позже спросила я, с деланным равнодушием.

– Несколько, – ответил он спокойно.

Я усмехнулась:

– Кто-нибудь миленький?

– Никого с именем Лиззи Янг, – пошутил он.

– Я бы не злилась, если бы ты и смотрел, – призналась я с вздохом.

– Я не самая простая девушка.

– Я не смотрю, Лиз, – повторил он уже серьёзно. – Ты – единственная, кого я когда-либо хотел. И я не собираюсь делать ничего, что могло бы это разрушить.

СВИДАНИЯ У БАССЕЙНА

Лиззи

23 ноября 2000 года

– Когда я стану достаточно взрослым, я устроюсь сюда на работу, – объявил Хью в четверг вечером, когда мы плескались в воде. В сентябре, когда он впервые предложил нам по вечерам после школы ходить плавать, я подумала, что это просто мимолётная идея, потому что он обожает воду.

Но когда он продолжал настаивать, я быстро поняла – он чертовски серьёзен. Убедив моих родителей, что физические нагрузки помогут моему психическому состоянию, я буквально вылетела из дома. Каждый будний вечер, ровно в семь, Хью приезжал ко мне на своём жёлтом слиншоте, с сумкой на плече – и мы вместе ехали в спортивный центр при отеле, где были членами наши семьи, и плавали до самого закрытия.

Два часа в день я принадлежала только ему. А потом он отвозил меня домой – и только потом ехал к себе.

Может, дело было в эндорфинах от плавания. А может, просто в Хью. Но в воде я чувствовала покой – тот самый, которого не было нигде больше.

– Серьёзно, – сказал он, указывая на пустой стул спасателя. – Это будет моё место.

– Я верю, – ответила я, обвивая его руками и ногами. – Ты всегда добиваешься того, чего хочешь.

– Не всего, – усмехнулся он и подмигнул. – Некоторые вещи требуют времени. Сердце дрогнуло.

– Да? – прошептала я.

– Ага. – Он обхватил мои бёдра и подтянул ближе. – Я не могу перестать думать о тебе.

– Но я же здесь, – засмеялась я, откидывая с его лица мокрые волосы. – Ты с мокрой головой выглядишь очаровательно. Как щенок с огромными карими глазами.

– Вот уж о чём мечтает каждый парень – быть сравнимым с псом.

– Я не это имела в виду…

Договорить я не успела – его губы накрыли мои. Его язык коснулся моего, осторожно, с вопросом. Я дрожала от удовольствия, отвечая на поцелуй с жадностью, будто хотела слиться с ним навсегда. Когда Хью целовал меня, это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни. Он словно говорил ими: каждое движение – признание, каждый вдох – чувство. Глубоко. Поглощающе. Будто в этот момент я была всем его временем, вниманием, сердцем.

С тех пор, как он пошёл в среднюю школу, а особенно после своего недавнего дня рождения, он стал целовать меня чаще. Будто его тело наконец догнало моё, и мы оказались на одной волне. Он никогда не торопил, и меня это устраивало. Господи, он умел вызывать мурашки одними только губами.

Я боялась, что, поступив в Томмен, он отдалится – появятся другие девочки, другие взгляды. Но он, наоборот, будто стал ещё больше дорожить нашими минутами наедине.

Он держал слово. И взгляд – только на мне. Хотя по словам его сестры, которую, в отличие от него, язык не держал, в Томмен за ним уже выстроилась очередь поклонниц. По рассказам Патрика, Хью на всё это внимание реагировал с полным равнодушием – на уроках зарывался в книги, в обеденный перерыв смотрел в телефон, а если какая-нибудь смелая решалась подкатить, он вежливо, но твёрдо отказывал.

– Так, всё, хватит, – вдруг выдохнул он, отрываясь от поцелуя. В голосе – паника.

– Почему? – застонала я, целуя его шею. – Я ведь только разогналась.

– Извини. – Его дыхание сбилось. Он аккуратно схватил меня за талию и… отбросил от себя. – Мне нужно минуту.

– Прелестно, – фыркнула я, выныривая, – вот как ты обращаешься со своей девушкой? Просто выбрасываешь меня?

– Пожалуйста, не приближайся, – сказал он с поднятой ладонью, отплывая. – Я серьёзно, Лиззи.

– Да перестань ты, – засмеялась я. – Я и так знаю, что происходит у тебя в шортах. Он всё лето тыкал мне в спину.

– Великолепно, Лиззи. Может, ещё громче скажешь? – простонал он и нырнул под воду. Вынырнул он уже на другом конце бассейна.

Выбравшись с воды, он сел на бортик, болтая ногами.

– Всё, – крикнул он, показывая два больших пальца вверх. – Я снова в норме.

***

После бассейна мы шли через тёмную парковку к велосипедам. Он держал меня за руку – и я обожала, как он всегда убирал мою ладонь внутрь, словно защищая. Как всегда шёл по внешнему краю, ближе к дороге.

– Я так горжусь тобой, – сказал он вдруг.

– За что? – спросила я, прижимаясь поближе – на улице было прохладно.

– За то, что снова вошла в воду. – Он замялся, неловко пожал плечами. – Ну… после того случая.

Я кивнула.

– Я не боюсь утонуть, Хью, – тихо сказала я. Потому что я не боюсь умереть. – Вода не пугает меня… – Чёрт возьми!

Я уже открыла рот, чтобы спросить, в чём дело, как он резко развернул меня и прижал к себе.

– Не паникуй, – прошептал он. – Ты со мной. Я тебя не отпущу.

Но… кажется, я её вижу.

Мне не нужно было уточнять, кого он имел в виду. Я знала.

– Где? – выдохнула я, пряча лицо у него в груди.

– Через дорогу, под фонарём. Там темно, я не уверен, но… думаю, это она.

– Она на меня смотрит? – прошептала я, вся дрожа. – Она нас видит?

– Не думаю, – сказал он спокойно, пятясь с нами за припаркованный грузовик. – Парковка почти тёмная.

– Что нам делать?

– Вернёмся в отель и позовём полицию.

– Они нам не поверят, Хью.

– Поверят, – пообещал он. – Я заставлю их.

***

Спустя сорок минут мы сидели в холле отеля. Два полицейских смотрели на нас со скепсисом, и Хью снова заводился:

– Почему мне это выдумывать? Это уже третий раз, когда я её вижу.

Это же сталкинг, по сути!

– Она к вам подходила? – один из них записывал в блокнот.

– Нет, но она смотрит на нас.

– Смотреть на людей на улице не запрещено.

Я хотела сказать ему: Бесполезно. Они не поверят.

Но просто положила руку ему на предплечье. Если я начну говорить – всё станет ещё хуже.

– Где он? – влетела в холл мать Хью. – Где мой сын?

– Мам! – Хью вскочил, его лицо вспыхнуло от облегчения. – Слава Богу! – Он рванул к ней, начал пересказывать всё.

Я осталась на месте. Молча. Подавленная.

– У вас есть что добавить, мисс? – спросил один из полицейских.

Я покачала головой.

– Это «нет»?

Кивок.

Они переглянулись, устало качнули головами и отошли к Хью и его матери.

Я выдохнула. Уцепилась за подлокотники. И уставилась в панорамное окно, что выходило на стоянку.

Она там. Я чувствовала.

Монстр исчез.

Но страшная женщина всё ещё наблюдала.

ПОРА ПРОЩАТЬСЯ СО СТАРЫМ, ВСТРЕЧАТЬ НОВОЕ

Хьюи

31 декабря 2000 года

После инцидента в бассейне у Лиззи настроение резко упало, и ничего из того, что я пытался сделать, не могло его вернуть.

Я не мог вытащить её из той тьмы, что осела над ней, а из-за учёбы, соревнований по плаванию и регби мы уже не проводили столько времени вместе, сколько раньше.

Мне было больно, потому что я понимал, почему это происходит. Слабая реакция гард на наше заявление о женщине из леса пробудила в Лиззи воспоминания о смерти её сестры. Лично меня злило не только то, что власти не поверили мне, но и то, что не поверили наши родители. Я всё ещё был очень зол из-за случившегося и не мог представить, как Лиззи приходится испытывать предательство дважды. Они могут сколько угодно списывать всё на психическое здоровье моей девушки, но я знаю, что видел в ту ночь – я точно видел женщину из леса.

Больше всего меня раздражало то, что наши родители сразу же запретили нам ходить на плавание по вечерам. Они пытались предотвратить то, чего, по их словам, вообще не было. Точно так же, как мои родители не верили, что Марк – насильник, но при этом запрещали моей сестре ходить через дорогу, пока он не уедет.

Лучше перестраховаться.

Инцидент в бассейне подогрел моё возмущение тем, как обращались с моей девушкой в этом году, и пробудил во мне бурю защитных чувств. Я старался быть рядом с ней, пропуская как можно больше тренировок по регби, чтобы украсть пару часов с ней, но Лиззи всё больше исчезала из моего мира.

Рождество прошло плохо: все наши планы рассыпались, когда она легла в кровать, как только начались каникулы.

Я оставался ночевать в Олд Холл Хаус так часто, как мог, но мама давила на меня из-за наших отношений и не хотела оставлять нас наедине, чтобы не возникло соблазнов.

Тем не менее, мне удалось уговорить её разрешить мне остаться с Лиззи сегодня, хотя я подумал, что это скорее связано с тем, что в клубе регби был новогодний диско-вечер, а не с переменой настроения мамы.

Все ребята из школы собирались на диско и весь вечер заливали мой телефон, пытаясь уговорить меня пойти. Когда они узнали, почему меня там не будет, мне досталось от них за то, что я выбрал девушку вместо тусовки.

Мне было всё равно, их поддёвки скользили по мне, как вода по утке, потому что я был тем, кто лежал в кровати с Лиззи, а они – теми, кто бухал в кустах и целовался с кем попало.

– Который час? – спросила Лиззи, вырывая меня из задумчивости. Она закинула длинную ногу на мою, прижалась ко мне ещё плотнее, щёкой уткнулась в мою грудь. – Уже полночь?

– Подожди, я проверю. – Я дотянулся до телефона на её тумбочке, быстро разблокировал экран и прочитал время. – Без одной минуты полночь.

– Хорошо, – почти шепотом сказала она. – Я думала, что проспала. Если бы она и проспала, меня бы это не расстроило. Мне было приятно видеть, что она нормально поспала. Я знал, что ей очень тяжело, когда бессонница накатывает, и она проводит дни безжизненной, уставившись в пустоту.

– Ну, теперь полночь, – сказал я, гладя её по волосам. – С Новым годом, Лиз.

– С Новым годом, Хью, – с усилием подняла лицо к моему и мягко поцеловала меня в губы, потом снова уткнулась в подушку. – Спасибо, что остался со мной сегодня. Это много для меня значит. – Ты для меня значишь всё, – напомнил я, гладя её руку, которую держал своей. – К тому же, мы встречаем Новый год вместе с 1994-го, и я не собираюсь ломать эту традицию.

– Это наша традиция?

– Конечно, – сказал я и нажал паузу на телевизоре, который работал в углу её комнаты. Я не имел понятия, что смотрел весь вечер, но фоновый шум был успокаивающим. – Я собираюсь встречать каждый Новый год, целуя тебя, пока у меня не отвалятся губы.

– Неважно, что случится?

– Да, Лиз. – Я поцеловал её в волосы. – Неважно что.

Она молчала долго, потом тихо прошептала:

– Я теперь помню.

– Что помнишь, Лиз? – я почувствовал, как тело напряглось.

– Его.

Сердце забилось чаще.

– Марка?

Она кивнула. – Как он причинял ей боль.

Чёрт возьми.

Чёртовски ужасно.

– В ту ночь? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Она снова кивнула. – Много ночей.

Боже мой.

– Держал её, – прошептала она, а потом, после долгой паузы, сдавленным голосом выговорила: – Вставлял в неё разные вещи. Она пыталась сказать нет… но он не слушал.

– Он причинял ей боль не один раз?

Она напряглась и еле выдавила: – Каждую ночь.

– С каких пор?

По телу её пробежала новая дрожь, намного сильнее прежней, заставив тело дергаться.

– С самого начала.

– С начала их отношений?

Она тяжело вздохнула и кивнула. – Всё время, – срываясь на рыдания, прошептала она. – Он говорил, что она умрёт, если кто-то узнает, но она всё равно умерла, Хью, даже когда не рассказывала! Она делала то, что он хотел, и всё равно умерла.

Мне стоило всех сил удержаться, чтобы не взорваться, но я смог.

– Тебе Кивa рассказывала об этом, Лиз?

Она дрожала, и снова кивнула.

– Когда, дорогая?

– В ту ночь. – Тело напряглось, она закрыла глаза. – Я не вру.

Клянусь. Говорю правду.

– Я знаю. – Я крепче обнял её, чувствуя, как кружится голова. – Я верю тебе.

– Никто не верит. – Слёзы капали на мою грудь. – Думаю, даже родители перестали верить.

– Я верю, – сдавленно произнёс я, разум совершенно ошеломлён. – Верю каждому слову, Лиз.

– Не уходи. – Слёзно она прижалась сильнее. – Пожалуйста, останься со мной.

– Я никуда не уйду, – поклялся я, крепче сжимая её. – И я что-то сделаю с этим, Лиз. Обещаю.

– Нет смысла, – она печально прошептала. – Они не слушают.

ПОДНИМАЙТЕ ТРЕВОГУ

Лиззи

4 января 2001 года

Рассказывать Хью о своих воспоминаниях было ошибкой.

Не потому, что он мне не поверил, а потому что я сама себе не верила. Мои воспоминания сливались с воображением, и я уже не могла отличить одно от другого.

Я больше ни в чём не могла быть уверена, что только усугубляло ситуацию, когда Хью в первый день нового года устроил встречу с моими родителями и настоял на том, чтобы мы подали ещё одно заявление в гарду, в котором были бы те самые детали, что я ему рассказала накануне.

Я пыталась держаться, честно, но когда меня повели в участок и там снова появились офицеры, я сорвалась.

Не в силах удержать в голове хоть какие-то чёткие детали той ночи, когда умерла моя сестра, я бредила и неслись бессвязные речи, пока не вызвали врача.

Потом всё потемнело.

Когда родители привезли меня обратно в участок через три дня, меня допрашивал другой офицер, уже не в форме, но говоривший, будто в ней, и заваливший меня вопросами, которые ему не следовало задавать.

– Были ли в семье случаи насилия?

– Нет.

– Вы уверены? Здесь безопасно, можете говорить правду.

– Нет.

– Кто-нибудь когда-либо прикасался к вам неподобающим образом? – Нет.

– А когда вы были маленькой?

– Нет.

– Вы уверены, Лиззи?

– Да.

– Как у вас отношения с мамой?

– Хорошие.

– А с папой?

– Нормальные.

– Кто-то из родителей когда-либо причинял вам вред?

– Нет.

– Ни телесных наказаний или шлёпков?

– Никогда.

– А с сестрой?

– Нет, они и её не трогали.

– А ваша сестра причиняла вам вред?

– Моя сестра умерла.

– Я в курсе, – холодно ответила женщина. – Перед смертью ваша сестра причиняла вам вред?

Я прищурилась. – Нет.

– Но вы были жестоки с ней. По моим данным, после одной из ссор у вашей сестры остался постоянный шрам на правой скуле.

Меня охватил стыд. – Я не помню, чтобы это сделала.

– У вас диагностировано биполярное расстройство, верно?

– Да.

– Диагноз поставлен в раннем детстве?

– Да.

– Какой тип?

– Какая разница?

– Галлюцинации и бред чаще встречаются при первом типе. Можно предположить, что у вас первый тип?

Я мгновенно возненавидела эту женщину, сжала подлокотники кресла и прошипела: – Я не бредила.

– Но вы слышите голоса.

– Нет.

Она подняла удивлённую бровь. – Ваши родители разрешили нам связаться с одним из ваших врачей, и нам подтвердили, что вы слышите голоса с раннего детства. Например, страшную женщину. Моё лицо вспыхнуло от стыда. – Доктор не должен был вам этого говорить.

– У доктора было письменное разрешение родителей раскрыть любую информацию, касающуюся ваших последних обвинений, – спокойно сказала она. – Я так понимаю, что эта «страшная женщина» – та самая, которую вы убедили вашего друга преследовать вас?

Хью.

Она говорила про Хью.

– Я никого не убеждала, – выдавила я, чувствуя, как тело напрягается от напряжения. – Мы оба её видели.

– Вы делаете очень серьёзные обвинения без доказательств. Это отнимает много времени у офицеров и стоит государству денег.

Понимаете?

Я раздула ноздри. – Да.

– Я сочувствую вашей ситуации, – сказала она более мягко. – Вы пережили ужасное, что, без сомнения, усугубило ваши симптомы биполярного расстройства.

Но…

– Но этот поток обвинений должен прекратиться, – продолжила она. – Мы получили официальные жалобы от мачехи мистера Аллена, и хотя мы понимаем, через что вы проходите, если это поведение не прекратится, последуют юридические последствия.

– Сайв написала на меня жалобу? – еле выдавила я, тяжело дыша. – За что?

Она перелистала записи и сказала: – За клевету в адрес её сыновей.

– Сыновей? – прошептала я, чувствуя слабость. – Во множественном числе?

– Да. И пасынок, и родной сын Аллен указаны в её жалобе как пострадавшие.

Пострадавшие.

Правильно ли я услышала?

Они – пострадавшие?

– Никто не хочет видеть вас в беде, мисс Янг, – продолжала офицер. – Тем более никто из моей команды, но вы переходите границы, и нам придётся вмешаться, если вы не прекратите.

Она на мгновение замолчала, а потом добавила: – Никто из нас не хочет видеть горюющего ребёнка в участке. Так что можете ли вы пообещать, что перестанете порочить семью Алленов?

– Не волнуйтесь, – пробормотала я, чувствуя, как сердце холодеет.

– Вы меня тут больше не увидите.