Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 46 страниц)

ПРОСТО ДРУЗЬЯ

Хьюи

25 января 2004 года

Сегодня исполнилось сорок дней Лиз в лечении.

Это был самый долгий период за десятилетие, что мы не виделись и не разговаривали, и каждый день я продолжал тосковать по тому, что моя душа была уверена – её родственная половина.

В отличие от Пирса, который забыл Лиз через несколько дней после её ухода, я всё ещё придумывал оправдания, чтобы не двигаться дальше. Мне не были чужды девушки, которые приглашали меня на свидания.

Просто я не испытывал к ним интереса.

Прошло больше трёх месяцев после нашего расставания, и я всё ещё не забыл её, а мысль о другой девушке вызывала у меня отвращение. Я понимал, что моё поведение было не совсем обычным для парня моего возраста, и Фели часто мне об этом напоминала, но я просто не мог.

Возможно, я устроен иначе, чем ребята из моей команды, или, может, я был пуританином, как Лиз называла меня во время своих срывов, когда я отказывался от секса.

Нет, ты точно не пуританин, парень.

Дело было не в том, что я не хотел секса – конечно, хотел. Просто не с кем-либо другим, кроме той самой девушки, с которой не мог быть… – Привет снова.

Я был так погружён в свои мысли, что почти не услышал девушку с мягким голосом, которая, казалось, обращалась ко мне. Потрясая головой, чтобы очистить мысли, я перевёл внимание с шкафа, в который бездумно уставился, на знакомую рыжеволосую девушку, улыбавшуюся мне.

– Э-э, привет, – повернулся к ней, уделяя внимание. – Кэти, да?

– Именно, – улыбнулась она. – Как дела?

– Э-э, нормально, – пожал плечами, понимая, что должен сказать что-то большее, но не имея сил. – А у тебя как?

– Так себе, – засмеялась она, всё ещё улыбаясь. – Слушай, я хотела ещё раз извиниться за то, что покалечила тебя в канун Нового года, и одновременно поблагодарить за то, что ты был таким великодушным. – Её щеки покраснели. – В тот вечер я была в очень плохом состоянии, и я… Эээ, да это уже не важно. – Она покачала головой и снова улыбнулась ярко. – Просто спасибо тебе. – Потом поморщилась и добавила: – И извини.

– Тебе не за что извиняться, – ответил я, находя её болтовню милой.

– И благодарить меня не нужно.

– Правда?

– Да, кто откажется от поцелуя красивой девушки в Новый год?

Её дыхание сбилось. – Ты считаешь, что я красивая?

Чувствуя себя немного в ловушке, я медленно кивнул. – Ты знаешь, что ты великолепна.

Её щеки покраснели, как её кудри. – Вау.

Чувствуя неловкость, я прочистил горло и снова стал закрывать и запирать дверцу своего шкафа.

– Эй, может, – начала Кэти, но запнулась. – То есть, ты хочешь, может быть, пойти куда-нибудь, э-э, или просто… Эээ, забей. Я видел из уголка глаза, как она прикрыла лицо рукой, бормоча себе под нос: «Хватит говорить, Кэти», пока уходила. – Ты только делаешь это в миллион раз неловче.

Сдерживая смех, я накинул сумку на плечо и последовал за ней. – Знаешь, тебе стоит быть к себе поспокойнее.

– Мне?

– Абсолютно, – подтвердил я, шагая рядом. – Это требовало мужества.

– Настойчивость, – объяснила она, крепче сжав ремни сумки. – Это первое в моём списке новогодних обещаний.

– Тогда можешь вычёркивать, – задумчиво сказал я, придерживая дверь главного здания для неё. – Что ещё в твоём списке?

– О, знаешь, – вздохнула она, ожидая, что я пойду за ней. – Всё постарому.

– Развлеки меня.

– Отпустить прошлое, перестать волноваться о том, что не в моём контроле, забыть мудака, который разбил мне сердце, ходить на службу каждое воскресенье, поцеловать парня, завести больше друзей и рисковать больше. – Она улыбнулась мне. – Просто типичный список желаний подростковой девчонки.

– Хмм.

– Что значит «хмм»?

– Ничего, – ответил я, качая головой. – У нас просто есть кое-что общее.

– Часть про разбитое сердце? – Она сжалились. – Да, я слышала об этом. Прости.

– Что есть, то есть, – ответил я, не желая терять лицо. – Хочешь? – спросила она, остановившись. – Погулять вместе после школы?

Я остановился и повернулся к ней. – Как на свидание?

– Или просто как друзья, – пожала она плечами. – Если хочешь.

– Я, э-э… – слова застряли в горле, я боролся с внезапной паникой. – Я не, э-э… – Сделал паузу, пытаясь подавить вину, в которой тонул.

Хватит, идиот.

Тебе нечего чувствовать вину.

– Я не готов к новым отношениям, – признался я, зажав переносицу.

– Я, э-э, всё ещё…

– Зализываешь раны? – мягко спросила Кэти. – Это нормально. Я тоже.

– Но мы могли бы просто встретиться, – предложил я, заставляя себя сделать шаг. – Как друзья?

Её зелёные глаза загорелись. – Мне бы это понравилось.

– Я люблю кино, – выпалил я, звуча как полный дурак.

– Я тоже.

– В пятницу я свободен, – добавил я, словно парень, который ни разу не был один на один с девушкой, не говоря уже о разговоре с ней.

Наверное, кроме Лиз, я и не разговаривал.

– Пятница мне подходит.

Я с осторожностью посмотрел на неё. – Как друзья.

Она улыбнулась и кивнула. – Друзья.

– Тогда хорошо. – Я выдохнул, чувствуя себя настороженно и с неохотой надеясь. – Я, э-э, напишу тебе позже.

– А я отвечу. – Засунув руку в карман юбки, она достала телефон и помахала им передо мной, щеки покраснели. – У меня есть деньги на счёте.

ЗАКРОЙ ГЛАЗА, МИЛАЯ

Лиззи

29 января 2004 года

Оставшись неподвижной на каталке, я смотрела на медсестру, наблюдая, как она приклеивает электроды к моему лбу и коже головы. – Закрой глаза, милая, – сказала она одобрительно, поглаживая меня по щеке. – Скоро ты крепко уснёшь. Она проверила капельницу в моей руке и улыбнулась. – Точно так же, как в прошлый раз.

И в тот раз до этого.

И ещё раньше.

Когда придёт анестезиолог, он введёт меня в сон с помощью маски. Как только я усну, через электроды в мозг начнут подаваться электрические импульсы, и у меня начнётся припадок.

Закрыв глаза, когда тёплая жидкость потекла по моим венам, а маска легла на лицо, я сосредоточилась на мысленном образе Хью и молилась, чтобы мой разум никогда не забыл ни одного воспоминания о нём.

ЭТО ХОРОШО ИМЕТЬ ДРУЗЕЙ

Хьюи

13 февраля 2004 года

Когда я встретил Кэти у кинотеатра в пятничный вечер, я был странно спокоен, хотя это было странно – ведь каждый раз, когда я встречался с Лиз в том же месте, каждая нервная клетка в моём теле была на пределе.

Возможно, это и к лучшему, что я не чувствовал нервозности. Может, мне не нужно терпеть сердцебиение при встрече с каждой девушкой, с которой я провожу время.

– Нет, это не свидание, – возразила Кэти у кассы, когда пришло время платить за билеты. – Я заплачу за себя сама.

– Да ну, не выйдет, – ответил я, протягивая кассиру двадцатку раньше, чем она успела. – Всё нормально.

– Тебе не нужно было этого делать.

– Я знаю. – Я нахмурился, глядя на её руки, липкие от попкорна. – Ты точно ничего не хочешь?

– Мне достаточно, – сказала она, помахав бутылкой с водой передо мной. – Я в порядке.

Пожав плечами, я последовал за ней в зал номер два и сел рядом. – Говорят, фильм просто нереальный, – прошептала она, показывая на экран, который начинал светиться. – Кейси смотрела «Знакомство с Факерами» на прошлой неделе и до сих пор смеётся.

***

Почти весь фильм ушёл на то, чтобы я расслабился.

Мои мышцы были напряжены от ожидания какого-то ужаса.

Как будто я ждал, что что-то случится.

Что-то надо будет тушить.

Потому что с Лиз всегда было что-то такое.

Но не с этой девушкой.

Кэти не болтала во время фильма и не лезла ко мне.

Ей было достаточно просто сидеть со мной, и это сбивало меня с толку.

Честно говоря, казалось, что она искренняя, когда говорила, что хочет просто компании, и мне почти хотелось поверить ей.

Но у меня были серьёзные проблемы с доверием, когда дело касалось чувств, принадлежащих противоположному полу.

***

– Было здорово, – сказала Кэти позже вечером, когда я проводил её до двери. – Мне очень понравилось.

– Я рад, – ответил я, плотно засовывая руки в карманы пальто. – Мне тоже понравилось.

– Правда?

– Да. – Я нахмурился. – Правда.

– Как думаешь, это плохая примета, что наше первое свидание пришлось на пятницу тринадцатого?

– Чёрт, – я рассмеялся и покачал головой. – Надеюсь, нет. – Я тоже надеюсь, – ответила она с румянцем на щеках. – Нужно повторить.

– Нужно, – осторожно согласился я.

– Как насчёт следующей пятницы?

– По пятницам я свободен, – ответил я медленно, всё ещё настороженно. – Но в остальные выходные работаю.

– Отлично. Значит, в пятницу и встретимся.

– Да. – Я кивнул. – Увидимся тогда.

– Только если я тебя не увижу раньше.

Я приподнял бровь.

Она стонала, закрыв лицо рукой в перчатке: – Мне правда нужно поработать над этим.

– Неа. – Я рассмеялся, переходя тротуар в сторону северной части города. – Ты вполне справляешься.

ЭТО Я ПЫТАЮСЬ

Лиззи

12 марта 2004 года

Если маниакальная фаза была эйфорией, а депрессивная – адом, то эвтимическая фаза находилась где-то посередине.

Для такого человека, как я, третья фаза была целью.

Для такого человека, как я, третья фаза была самой трудной. В то время как вторая фаза была парализующей, а третья – обыденной, первая была разрушительной для мира.

Хитрость мании заключалась в её притягательности. Во время приступа я чувствовала себя непобедимой, как будто мой мозг переключился на захватывающую новую частоту, и я вдруг увидела мир через новые очки.

Захватывающие очки.

Зависимые очки.

Очки, которые избавляли меня от чувства эмпатии, вины и всех остальных разрушительных эмоций, которые меня поглощали во время депрессии.

Это было изменённое состояние сознания, которое искажало мой взгляд на мир и разрывало связь внутри моего мозга, связывавшую мою совесть с последствиями моих действий.

Чем яснее становился мой разум, тем сильнее росло чувство вины.

Потому что с ясностью приходили последствия, и я тонула в них. Месяцы колебаний настроения привели к тому, что мой мир разрушился вокруг меня, а лекарства, текущие по моим венам, давали ясное подтверждение этому.

Я не могла от этого убежать.

Я не могла спрятаться.

Всё, что я могла – сидеть на кровати и разбираться с виной, стыдом и ненавистью к себе.

Я ещё не была готова идти домой, даже близко, но желание броситься домой, упасть на колени перед Хью и умолять о прощении было сильным.

Он страдал из-за того, что любил такую, как я.

Я знала, что сломаю его ещё в детстве. Поэтому я так старалась оттолкнуть его, когда была в мании. Проблема была в том, что я не продумывала всё до конца, пока не стало слишком поздно. Я жила в ложной надежде, что смогу жить без мальчика, который наполнял мои лёгкие воздухом, когда это казалось невозможным.

Он был смелым и благородным, а я забрала это у него. Я сняла с него сияющий нимб и навсегда испортила его.

Я помнила мальчика, которым он был до того, как всё стало тёмным, но очень тяжело было вспомнить девушку, которой была я. Она была настолько слабо отпечатана в моей памяти, что я сомневалась, что она вообще существовала.

Врачи объяснили мне эти приступы и заверили, что я не страдаю сексзависимостью, а переживаю периоды сильной гиперсексуальности во время мании.

Когда начиналась депрессия, я не хотела, чтобы меня трогали. Мне ничего не хотелось. Я не хотела, чтобы чьи-то руки были на мне.

Врачи сказали, что это нормально.

Что эти чувства приходят волнами.

Они не будут постоянными.

В больнице меня проверили на широкий спектр заболеваний, передающихся половым путём, и, к счастью, все результаты были отрицательными.

После этого мне предложили имплант противозачаточного средства в руку, который защищал бы от беременности на три года.

Я согласилась.

Потому что я была в полном хаосе.

Эквивалентом человеческой разрушительной силы.

Всё и все, с кем я соприкасалась, в итоге оказывались разрушены, и мне не нужно было рожать детей и разрушать их тоже.

КОМФОРТНЫЕ ТОВАРИЩИ

Хьюи

5 апреля 2004 года

Сегодня был девяносто девятый день лечения Лиз, и жизнь в целом текла размеренно. Учёба шла легко, работа приносила удовольствие. Наша школьная регбийная команда крепчала, а я постоянно улучшал свои личные рекорды в бассейне.

Гибси и Клэр были счастливы, как моллюски в своей раковине, строили планы открыть приют для животных, а Джонни продолжал качаться в спортзале. Единственным, кто был немного не в порядке, был Фели, но его проблемы никак не касались Лиз.

А вот все мои проблемы – наоборот.

Я всё ещё чувствовал её отсутствие повсюду, и ничто не могло заполнить пустоту под моими рёбрами.

У Лиз в больнице не было телефона, что было и благом, и проклятьем – я отчаянно хотел с ней поговорить, но понимал, что это ни для кого из нас не будет полезно.

Майк раньше звонил мне каждую неделю, чтобы рассказать о её прогрессе, но маме это перестало нравиться, и в прошлом месяце она вежливо попросила прекратить звонки, сказав, что это нездорово. Да, мама знала, что Лиз в больнице, но не потому, что я ей рассказал. Она случайно подслушала один из моих разговоров с отцом Лиз и сделала выводы. Она была, как всегда, поддерживающей и пообещала сохранить тайну, если я продолжу жить своей жизнью и не буду запираться от мира.

Я старался.

По вечерам я встречался с Гибси и Клэр, а по выходным – с другими ребятами, если не работал. И много времени проводил с Кэти, которая оказалась отличной компанией.

Хотя у нас было мало общего – я был ботаником по науке, а она музыкальным вундеркиндом – мы находили общий язык и наслаждались общением.

С ней было удивительно легко говорить, и когда она открылась мне о сложных отношениях с её отцом-музыкантом, я сам рассказал о напряжённых отношениях с моим отцом.

Сегодня был восьмой пятничный вечер, проведённый с ней, и вместо привычного похода в кино Кэти предложила поужинать.

Но спустя двадцать минут после начала еды я понял, что это не просто дружеская встреча. Кэти была нарядно одета – в красивом чёрном платье, с ярким макияжем и изящно уложенными тёмно-медными кудрями.

Это было свидание?

Это действительно свидание?

Чёрт, она прислала мне смс, чтобы я оделся поаккуратнее.

Я был на свидании.

– Так что случилось? – продолжила Кэти, пытаясь выяснить подробности моей истории с Лиз, сидя напротив меня в ресторане Spizzico, дорогом итальянском месте в городе. – Я знаю, у вас было серьёзное расставание, но ты никогда не рассказывал никаких пикантных подробностей.

– Их нет, – ответил я, отпив воды. – Мы просто расстались. – Чушь, – усмехнулась Кэти, отпивая воды. – Ну давай, выкладывай.

– Я не хочу об этом говорить.

– Знаешь, что говорят – разделённая проблема становится легче.

Я вздохнул. – Просто всё закончилось, хорошо?

Она посмотрела на меня. – Ты всё ещё влюблён в неё, да?

Мои плечи напряглись. – Всё кончено.

– Я не об этом спрашивала, – её голос был мягким. – Всё нормально, Хью. Ты не можешь так просто пережить расставание за ночь.

С чувством вины я тяжело вздохнул и сказал: – Задавай вопросы.

– Правда?

Я кивнул. – Я расскажу тебе всё, что смогу.

– Она была твоей первой девушкой?

– Да.

– Единственной?

– Да.

– Вы долго были вместе?

– Да.

– Вы спали вместе?

– Нет.

– Но у вас было что-то ещё?

– Да.

– И она единственная девушка, с которой ты был?

– Да.

– Ты был в неё влюблён?

– Да.

– Она тебя бросила?

– Нет.

– Ты её бросил?

– Да.

– Планируешь снова быть с ней?

– Нет.

Кэти внимательно меня изучала, пытаясь уловить ложь, но не найдя её, улыбнулась. Это была милая улыбка. У неё были красивые зубы. И веснушки. Веснушки были очаровательны.

– Но она лучшая подруга твоей сестры?

– Да.

– Значит, она часто у вас дома?

– Да.

– Значит, по умолчанию, ты много времени проводишь с ней?

– Да.

– И это не заставляет тебя хотеть всё исправить?

– Нет.

– Вау. – Она наклонилась вперёд, полностью поглощённая разговором. – Она тебя так больно разбила, да?

– Да.

– Это было скорее бестактное замечание, чем вопрос. – Кэти протянула руку и положила её на мою. – Тебе не нужно было отвечать.

– Всё в порядке, – ответил я, не отводя взгляда от её тонкого запястья. Вместо рваных шрамов на её коже было много веснушек.

Это было облегчением.

Это было иначе.

– А как у тебя? – я сменил тему. – Ты ещё не рассказала, почему решила перейти в Томмен.

– Я рассказывала, – рассмеялась она. – Я получила стипендию. – Нет, я имею в виду, почему так поздно поменяла школу? – Это было не редкостью. Томмен славился тем, что принимал поздних переводчиков. Они приходили в разные годы, но чаще всего это были третий и шестой, так как именно в эти годы проходили экзамены. Академические показатели Томмена были впечатляющими – 98 процентов выпускников успешно заканчивают школу, а средний балл Leaving Cert – 400. Неудивительно, что родители переводили детей именно в экзаменационные годы, а спортивные программы там были лучше, чем в любой другой школе провинции. – Если ты умная и получила стипендию, почему тебе не предложили её в первый год?

– Изначально я была зачислена в Томмен на первый год.

– Правда? – я поднял брови. – Что случилось?

– Папа, – она закатила глаза. – Он должен был переслать деньги за обучение моим бабушке и дедушке, но так и не сделал этого. – Она сделала глоток воды и добавила: – А ещё я не рассчитывала, что придётся бороться за стипендию, чтобы попасть сюда – поэтому два года училась в Святой Бернадетте.

– Вау, – я задумался, заинтересованный её историей. – Поскольку мои сильные стороны – музыка, а не учёба, мне пришлось очень усердно работать, чтобы подтянуть оценки и портфолио до уровня, позволяющего претендовать на стипендию, – объяснила она, всё ещё улыбаясь. – Это заняло время. – Но ты справилась, – я сказал, искренне впечатлённый. – Это реально круто, Кэти.

– Вот такая я, – рассмеялась она и покраснела.

Я лишь улыбнулся в ответ.

***

– Ты хочешь продолжать это? – спросила Кэти, когда я проводил её до двери после ужина. – Только мы двое, эксклюзивно?

Подавляя естественное желание отказаться, я заставил себя остановиться и подумать здраво, а не слушать своё сердце. Ему нельзя доверять принимать разумные решения. Ему нельзя доверять, чтобы меня не втягивали в неприятности.

– Не знаю, – ответил я, сунув руки в карманы и изучая её лицо. – А ты чего хочешь?

– Мне нравится проводить с тобой время, – тихо сказала она.

– Мне тоже нравится проводить время с тобой, – честно признался я.

– Но?

– Я не говорил «но».

– Да, – мягко рассмеялась она, – но оно у тебя есть, правда? – Я не уверен, что могу тебе предложить, – признался я честно. – Я ещё не совсем вернулся в строй.

– Да, но ты движешься в этом направлении.

А правда ли?

Возможно, да.

Мне определённо нравилось её общество. Но думать о чём-то большем даже не приходило в голову.

– Не выгляди таким напряжённым. Я же не собираюсь тебя раздевать, – поддразнила Кэти, посмеиваясь. – Я тоже пока никуда не тороплюсь.

Я вздохнул с облегчением и тихо рассмеялся.

– Рад это слышать.

– Но было бы неплохо хоть раз взять тебя за руку, – добавила она, слегка толкнув меня в плечо. – А может, и поцеловаться снова до следующего Нового года.

Мои брови вздрогнули.

– Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

Она покраснела.

– Я думала, это и так понятно. – Увидев мой пустой взгляд, Кэти рассмеялась. – Знаешь, для парня, который почти всю жизнь провёл в отношениях, ты такой же беспомощный, как и я.

– Мне должно быть обидно? – засмеялся я.

– Нет, это комплимент. – Краснея, она сделала шаг ко мне. – И намёк.

Делай, приказывал мой разум. Она прекрасна.

Да ты только попробуй, протестовало сердце. Ты же знаешь, к чему это приведёт.

Выбрав орган, который не вёл меня по десятилетнему лабиринту боли, я сократил расстояние и нежно обнял её лицо руками. Охваченный диким коктейлем из сомнений, вины и восторга, я отбросил осторожность, наклонился и прижал губы к её.

СВЕЖАЯ ПОСЛЕ ТЮРЬМЫ

Лиззи

19 апреля 2004 года

Три месяца, две недели и один день.

Именно столько времени потребовалось докторам, чтобы собрать меня обратно.

Стабилизировать моё настроение после стольких месяцев падения было невероятно трудно, но я справилась.

Я подчинялась.

Я не сопротивлялась врачам в этот раз.

Вместо этого я работала с ними, чтобы медленно выползти обратно к жизни.

Первые несколько недель моего пребывания в больнице остались размытым пятном, и я была этому рада, потому что вспоминать всё причиняло боль. Многие провалы в памяти, которые я испытывала во время мании, оставались тайной, и я могла только молиться, чтобы так и осталось.

Во время нахождения в отделении мне провели десять сеансов электросудорожной терапии, чтобы изменить химию мозга в надежде стабилизировать мой разум и улучшить качество жизни. Я могла только надеяться, что это сработает, потому что опыт быть неоднократно и намеренно электрошокированной – это то, чему я бы никогда больше не согласилась подвергнуться.

Ежедневная терапия вместе с тщательно подобранной комбинацией стабилизаторов настроения и антипсихотиков довела меня до момента долгожданного возвращения в общество.

Наконец.

Когда я вернулась в Олд Холл Хаус в прошлую пятницу вечером, я почувствовала себя чужой.

Как будто это не тот дом, куда я должна была вернуться.

Как будто мои родители – не мои родители, велосипед на газоне – не мой велосипед, а комната, в которой я провела большую часть детства, – не моя комната.

Это было странно, но я справилась.

Я проработала свои чувства, вместо того чтобы убегать от них.

Мама была в восторге, что я наконец дома, а папа был сдержан.

Я не винила его.

Я чувствовала то же самое.

Когда я вернулась в Томмен, это был первый день после пасхальных каникул, и поскольку мама хотела, чтобы я плавно вернулась, я пришла только после большого перерыва.

После мучительного одностороннего разговора с мистером Туоми в кабинете меня проводили в класс с похлопыванием по голове и приглашением обратиться к нему, если что-то понадобится. Мне ничего не понадобится, но, по крайней мере, он не сыпал упреками за пропуски. Директор, похоже, больше заботился о моём психическом здоровье, чем о посещаемости.

Что касается учёбы, нам обоим было понятно, что беспокоиться не о чем. До моего ухода я просто прохлаждалась на уроках, считая весь курс юниор-сайкла скучным. Во время пребывания в больнице, когда стабилизировалась, я выполняла школьные задания прямо из кровати. Честно говоря, я могла пропустить ещё три месяца, и это никак не сказалось бы на моих высоких оценках.

Когда я вышла из кабинета, в воздухе раздался визг радости.

– О Боже, о боже, о боже! – вбежала ко мне Клэр и обняла так крепко, что я не успела поздороваться. – Наконец-то ты дома! – она прижала меня к себе, словно хотела меня поглотить. – Я ужасно по тебе соскучилась, Лиззи Янг.

Дрожащая я позволила себе расслабиться в её объятиях, впитать тепло, которым она меня окружала.

– Я тоже скучала, – прошептала я.

– Как мама? – спросила она.

– Она поправляется.

– А ты? – отстранившись, она провела руками по моим волосам и внимательно посмотрела в лицо. – Как ты?

– Ты меня знаешь, Клэр, – я сглотнула эмоции и улыбнулась подружески. – Со мной всегда всё в порядке.

В её коричневых глазах блеснула тревога, но она не стала настаивать.

Вместо этого она улыбнулась и, взяв меня за руку, повела по коридору. – Позволь мне рассказать тебе всё про школьные сплетни – предупреждаю, их много.

– Не могу дождаться, – сухо ответила я, облегчённо вернувшись к нашей привычной болтовне.

– Слышала, что девочки пятого курса задумали операцию под названием – операция «зацепить тринадцатого» – начала она рассказывать, подробно описывая разговор, который услышала в школьном туалете. Оказывается, старшеклассницы соревнуются в неприличной гонке, кто первым сблизится с Джонни Кавана.

– Но девочка не может выиграть, просто переспав с ним, – продолжила Клэр. – Она должна заставить его влюбиться.

– Ужас, – я поморщилась. – Это жутко.

– И при этом они должны быть официальной парой, – добавила она, морщась. – Чтобы он был её парнем.

– Тогда миссия обречена, – я сухо заметила. – Потому что единственная вещь, к которой этот парень когда-либо проявит верность – это регбийный мяч.

– Верно, – Клэр усмехнулась, слегка толкнув меня плечом. – Понимаю, что он красивый и популярен, но я не понимаю, в чём его фишка.

– Я тоже не понимаю.

– Он вроде вежливый, но как-то отстранённый, – её глаза расширились. – И он большой, Лиз, реально огромный. – Он не просто отстранённый, – вставила я, вспоминая то, что помнила. – Он сноб.

– Лиз! – она вскрикнула.

– Он ходит по школе, как будто он Томменский ответ Брайану О’Дрисколлу.

– Потому что он и есть он, – засмеялась она. – Он лучший внешний центр в своей возрастной группе по всей стране.

– Значит, он получает особое отношение в школе?

– Да! – она засмеялась снова.

– Ну и пусть. Всё равно он сноб.

– Джерард говорит, что он просто злится, что всё ещё здесь. Хочет вернуться домой, в Дублин, – пожала она плечами.

Вот так я провела остаток дня, болтая с подругой детства.

Было приятно.

***

Когда после последнего урока Хью заглянул за угол, я поняла, что он меньше всего ожидал меня встретить – именно поэтому я и ждала его.

Хью был как часы. Он делал то, что обещал. Тренировки – это то, чему он посвятился и чего непременно будет придерживаться, потому что такой он.

– О, чёрт, – пробормотал он, врезавшись в меня, и мои книги рассыпались по земле. – Прости, не заметил.

Он быстро начал собирать книги.

Когда он поднялся, держа книги в руках, он посмотрел на меня. Его лицо сменило выражение на удивление, и книги снова вывалились у него из рук.

– Лиз.

– Привет, – я едва могла дышать от напряжения, наблюдая, как он смотрит мне прямо в душу своими виски цвета ириса.

Невольная дрожь пробежала по моему телу, и я была почти уверена, что он почувствовал её, потому что его тело отреагировало почти зеркально.

Мы долго смотрели друг на друга, пока он не разрядил напряжение, покачав головой. – Ты вернулась.

– Я вернулась, – с трудом выдавила я, наблюдая, как он снова собирает мои книги. – Можно поговорить?

– У меня тренировка, – ответил он, встав и отдавая книги. – Капитан отрежет мне яйца, если я опоздаю.

Мне стоило уважать его ответ.

В конце концов, я не имела права настаивать, но я не смогла удержаться и тихо прошептала – пожалуйста.

Его шаг замедлился, и я увидела бурю в его глазах, как внутри него разгорелась внутренняя борьба.

Наконец, когда я почти потеряла надежду, он с усталым кивком уступил.

– Ладно.

Он кивнул в сторону столиков для пикника, и облегчение накрыло меня.

– Когда ты вернулась? – спросил он, шагая рядом. – В пятницу, – ответила я, голос был спокойнее, чем я себя чувствовала. Его большая рука, коснувшаяся моего плеча, вызвала у меня нервное волнение.

Волны волнения пробегали по телу, заставляя кожу оживать, словно через неё проходит электрический ток.

О, Боже, только не здесь, – мысленно молила я, сдерживая привычные отвратительные позывы и компульсии. – Не сейчас. Будь хорошей. Оставайся стабильной, чёрт возьми.

– Помогло? – спросил Хью, ставя мои книги на пустой столик.

– Да, – я соврала, садясь. – Сейчас я чувствую себя намного лучше. – Хорошо, – он уронил сумку на землю и сел напротив. Опираясь на стол, он перебирал обломок дерева. – Я хочу, чтобы тебе было лучше, Лиз.

Я дышала коротко, почти слышно, и спросила:

– Ты правда хочешь?

Он долго смотрел на меня, затем с тяжёлым вздохом сказал:

– Конечно.

– Ты не… – мои слова оборвались, и я отвернулась, чтобы отдышаться, затем снова посмотрела на него.

Было больно.

Но не достаточно больно.

Я глубоко вздохнула и решилась спросить:

– Клэр… Ты не…

– Я ничего ей не сказала, – перебил Хью привычным успокаивающим тоном. – Все думают, что ты была в Испании с родителями.

– Прости, что тебе пришлось меня прикрывать, – сказала я, чувствуя стыд за то, что втягиваю его в мои внутренние битвы. – Прости, что втянула тебя в мою больницу в тот день.

– Я бы сделал это снова в любой момент.

Его слова меня сбили с толку.

– Правда?

– Да, Лиз, правда.

– Почему?

– Потому что ты здесь, – ответил он просто. – Потому что ты снова ты. – Лёгкая улыбка коснулась его губ. – Это всё, чего я когда-либо хотел, Лиз. – В его коричневых глазах мелькнула боль. – Я хочу, чтобы ты была в порядке.

– Да, – я ответила. Только не с тобой.