Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 46 страниц)

ГДЕ ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, БЫЛ, ПАПА?

Лиззи

31 декабря 2003 года

– Ты уверен, что тебе так нравится? – пробурчал Пирс, прижимая меня к матрасу. – Я тебя не раню, правда?

Чтобы причинить боль, нужно что-то почувствовать, а ничего, что этот парень делал, не вызвало у меня никакой реакции.

Мне казалось, что почувствовала, но я спутала новое с хорошим.

Он не мог заставить меня чувствовать себя хорошо.

Он не мог меня исправить.

Я не чувствовала его.

– Просто заткнись и трахни меня, – ответила я, чувствуя онемение. Когда он увеличил темп, я почувствовала, что внутри немного умираю.

Потому что я делала это сама.

Я потеряла всё.

Вдруг в моей комнате ярко включился свет, и голос отца гремел в воздухе:

– Надевай одежду, маленький ублюдок, и убирайся из моего дома, пока я тебя не убил!

– Чёрт, – вскрикнул Пирс, отскочив от меня и хватаясь за одежду. – Простите, сэр.

– Кто ты, чёрт побери?

– Пирс, сэр.

– Пирс кто?

– Пирс О’Нилл.

– Убирайся из моего дома, пока я тебя не задушил!

– Кэтрин! – продолжал громко кричать отец, выгоняя Пирса из моей комнаты. – Иди сюда и приведи её в порядок, пока я её не задушил. – Кэтрин, – я издевалась, закатывая глаза, вставая с кровати и натягивая одежду. – Возьми себя в руки, ладно? Это не так серьёзно. – Ты считаешь это нормальным? – кричал отец. – Приводить домой парней в твоём возрасте?

– Мне плевать, – засмеялась я. – К тому же, он меня любит. – О да, и он очень высокого мнения о тебе, да? – ехидно сказал отец, бешено глядя. – Оставлять свою сперму в тебе.

– На самом деле, он оставляет всё в презервативе, который всегда надевает, но спасибо за недоверие, придурок.

– Придурок? – лицо отца побагровело. – С кем, как ты думаешь, разговариваешь? – он оглянулся через плечо и закричал матери, чтобы та поторопилась. – Кэтрин, заходи сюда сейчас же, пока я не вбил тебе в голову хоть каплю разума!

– Вперёд, папа, – засмеялась я, тыкая пальцем в его грудь. – Вбей разум в свою блудную дочь.

– Элизабет, я тебя предупреждаю...

– Может, если бы ты вбил разум Ки́ве, когда была возможность, она бы не разрушила мою жизнь!

Рука отца взмахнула, и я почувствовала полный удар ладони по щеке.

Вместо того чтобы заплакать от боли, я рассмеялась ему в лицо:

– Ударь сильнее, папа.

– Перестань, слышишь? – схватив меня за плечи, отец тряс меня, а слёзы текли по его щекам. – Прекрати делать это с нами!

Я знала, что он плачет.

Видела слёзы.

Слышала боль в голосе.

Но мне было всё равно.

В этот момент я ничего не чувствовала.

Только сильную ненависть ко всей моей семье за то, что позволили монстру жить в нашем доме.

– Где, чёрт возьми, ты был, когда я звала тебя?! – пыталась я закричать, но в итоге рассмеялась безумным смехом, пока слёзы катились по щекам. – Тебя никогда не было! Ты никогда не приходил, когда я нуждалась в тебе ночью! Помнишь, папа? Все ночи, когда я кричала? Ну, теперь я кричу снова, и на этот раз – пошёл ты, лицемер!

– Майк, – закричала мама издалека, и я повернулась, увидев её на полу в дверях моей комнаты. – О боже, Майк...

– Кэтрин! – закричал отец, бросаясь к ней. – Кэтрин, держись, дорогая.

Я видела её на полу, держащую руку, пока отец говорил по мобильному.

Я не могла воспринять образ родителей.

Я просто ничего не чувствовала.

НОВЫЙ ГОД, НОВЫЙ Я

Хьюи

1 января 2004 года

Когда я проснулся в Новый год, у меня был синяк под глазом, жуткое похмелье и, что удивительно, довольно бодрое настроение. Я действительно получил удовольствие от вчерашнего вечера с пацанами – чего два месяца назад я бы и представить не мог. Впервые после расставания меня не тянуло сразу зарыться в подушку и проспать свою жизнь.

Возможно, 2004-й всё-таки не будет потерянным годом.

Когда после душа я спустился вниз и налил себе в миску хлопья на завтрак, меня охватило странное спокойствие. Будто никуда не нужно было спешить, и не ждала куча панических сообщений на телефоне.

Это было иначе.

Это было… неплохо.

Осторожно наслаждаясь тишиной, я сел за кухонный стол, закинул в рот отруби и уставился в окно.

Я был погружён в мысли и мысленно строил план учёбы на следующий месяц, когда в кухню влетела моя сестра.

Как только я увидел её глаза, полные слёз, и испуганное лицо, моё тело напряглось в ожидании беды.

– Что случилось? – потребовал я. – Клэр?

– Это мама Лиззи, – выдавила она, прижимая телефон к груди. – У неё ночью был сердечный приступ.

Я уронил ложку. – Что?

– У Кэтрин был сердечный приступ, Хью.

– Господи, – вырвалось у меня, я резко вскочил на ноги. – Она в порядке?

– Не знаю, – Клэр пожал плечами и нервно прикусила губу. – Она в реанимации.

– Чёрт. – Схватившись за голову, я попытался успокоиться, но паника душила меня. – Ты звонила Лиз? – я ткнул в её телефон. – Она звонила тебе?

– О, нет, – она покачала головой. – Звонила Хелен.

– Хелен?

– Девушка из моего класса, – объяснила сестра. – Она – сплетница, всегда первая узнаёт новости – эй! Куда ты?

– В больницу, – ответил я, направляясь к двери.

– Как? Мама на работе.

– Тогда поеду на автобусе.

– Ты правда думаешь, что стоит? – крикнула Клэр, догоняя меня в коридоре. – Ты же знаешь, вы расстались и всё такое.

– У её мамы был сердечный приступ, Клэр, – резко ответил я, не заботясь, хорошо это или нет. – Я поеду.

Я СДЕЛАЮ ЭТО

Лиззи

1 января 2004 года

Обессиленная, я рухнула на пластиковый стул с одной стороны кровати мамы, а отец сел с другой.

С опущенной головой и локтями, опирающимися на край больничной койки, папа прижал её хрупкую руку к своей щеке. Мама выглядела безжизненной, а отец – по-настоящему побежденным.

– Твоя мама так изо всех сил борется, чтобы остаться с нами, – сказал папа, нежно прижимая её руку. Слезы текли по его щекам. – И каждый день, когда ты не поправляешься, ты всё ближе подводишь её к могиле.

– Извини, – с трудом выдавила я, тело сильно дрожало. – Я постараюсь, папа, обещаю.

– Обещания нужно выполнять, чтобы они что-то значили, – сказал отец, не отрывая взгляда от спящего лица мамы. Он уже не звучал сердито, скорее устало. – Что там с молодым Биггсом?

– Я его ранила, – призналась я, тяжело дыша через нос, пытаясь заставить сердце снова заработать и молясь о чуде, чтобы исправить свой изломанный разум. – Он расстался со мной.

– Что ж, я не могу его осуждать, – вздохнул отец. – Ты, конечно, разбила мне сердце и душу – и маме тоже.

Теперь я понимала это.

Я видела последствия своими глазами, и это убивало меня.

– Папа. Колени нервно подергивались, я провела руками по волосам и выдохнула с дрожью. – Мне кажется, мне нужна помощь.

– Ты абсолютно права, – ответил он, убирая волосы мамы с её лица.

– Потому что твое поведение убивает мою жену.

Боль.

Вина.

Стыд.

Вся мощь эмоций так сильно ударила меня в грудь, что я на мгновение перестала дышать.

– Папа, – с трудом выдавила я, чувствуя легкое головокружение. – Мне кажется, ты должен отправить меня куда-нибудь. – Мы поговорим об этом позже, – ответил отец. – Когда мама выйдет из критического состояния.

– Нет, папа, – я подавилась слезами, дрожа всем телом. – Мне действительно нужно уйти сейчас.

– Что ты имеешь в виду, Элизабет?

– Я не в порядке с головой, – заплакала, закрывая лицо руками. – И я больше не хочу причинять боль другим.

– Хочешь вернуться в больницу?

Да.

Нет.

Возможно.

– Я просто хочу перестать причинять боль, – тихо сказала я, всхлипывая в ладони. – Я хочу снова стать собой, папа.

– Ты это серьезно?

– Да, – кивнула я сквозь слезы. – Пожалуйста, помоги мне, папа. – Хорошо, хорошо. – Я услышала, как металл заскрипел по плитке, и отец положил руку мне на плечо. – Всё будет хорошо. Я рядом. – Папа, я боюсь, – сдавленным голосом выговорила я, грудь подрагивала. – Я так чертовски боюсь своего собственного разума.

– Я знаю, – он продолжал нежно гладить меня по плечу. – И я помогу тебе.

– Я просто хочу быть в порядке снова.

– Ты будешь. В прошлый раз больница помогла тебе, поможет и сейчас.

– Я сделаю это. – Сопя, я подняла глаза на мужчину, который меня воспитал. – Я сделаю так, как ты скажешь. Что бы ни потребовалось, папа.

– Хорошая девочка. – Грустные голубые глаза встретились с моими. – А теперь прогуляйся немного на улице, пока я сделаю несколько звонков.

Я открыла рот, чтобы ответить, но замерла, когда дверь резко распахнулась.

– Привет. – Запыхавшись, в комнату вошел Хью. – Я приехал, как только услышал.

– Хью, – с трудом выдавила я, вскакивая со стула, чтобы подбежать к нему. – Хью!

– Я здесь, Лиз, – сказал он, обнимая меня, как только я дошла до него. – Я рядом.

Закрыв глаза, я крепко вцепилась в его тело.

Он не оттолкнул меня.

Он не напрягся и не отпрянул.

Он полностью обнял меня в этот момент, позволяя взять столько утешения, сколько мне было нужно.

– Хьюи, – вздохнул папа, в его глазах промелькнуло облегчение. – Спасибо, что пришел, сынок.

– Конечно, – ответил он, крепко держась за меня. – Как она?

– Было тяжело, – устало объяснил отец. – Но сейчас она вышла из опасной зоны. Врачи сказали, что мы вовремя доставили её в больницу.

– Это хорошо, – Хью ответил своим спокойным, уверенным тоном, который заставлял меня верить, что всё будет хорошо. – Кэтрин – боец, – продолжал он, гладя меня по спине. – Она справится, Майк.

Станет сильнее, чем раньше.

– Будем надеяться, сын.

***

– Вот, – Хью снял обертку с одного из батончиков мюсли, которые он успел взять в автомате в коридоре, и протянул мне. Мы сидели в комнате для посетителей в мамином отделении, ожидая, пока отец вернётся с телефонных звонков. – Давай, Лиз, – продолжал он уговаривать. – Откуси кусочек.

Слишком устала, чтобы отказываться, я наклонилась и сделала маленький укус.

– Молодец, – похвалил он, поглаживая меня по колену. – Ты выглядишь так, будто не ела днями.

– Так и есть, – тихо ответила я, повернувшись к нему. – Или, по крайней мере, не помню, когда последний раз ела.

В его янтарных глазах промелькнула боль. – Всё будет хорошо. – Он убрал прядь моих неукротимых волос за ухо, пальцы задержались на моей щеке. – Скоро тебе станет гораздо лучше.

– Да, – я с трудом прошептала, не в силах не поморщиться. Отец звонил, чтобы устроить меня в Brickley House – частное психиатрическое и реабилитационное учреждение на севере города.

Я уезжала сегодня и не знала, когда вернусь.

Страх, поднимающийся в горле, был ужасен, а безрассудная часть меня требовала бежать куда подальше.

Но я не сбегу.

Потому что знала – надо брать ответственность.

Моя мать лежала в больничной палате из-за меня, и весь мой мир разрушился в пух и прах.

Я была чертовски разбита.

– Эй, эй. – Спокойный голос Хью прорвал туман беспокойных мыслей, кружащихся у меня в голове, и я почувствовала его руки на своём лице. – Посмотри на меня, Лиз.

С неохотой я посмотрела.

– Всё будет хорошо, – сказал он медленно, глядя прямо в глаза. – Всё обязательно наладится.

– Мне так жаль, – я выдохнула, слёзы текли по щекам. – Я не хотела, чтобы всё это случилось.

– Я знаю, – ответил он, поглаживая меня большими пальцами по щекам. – Мы поговорим обо всём, когда ты вернёшься домой. – Его глаза блестели от слёз. – Но сейчас тебе нужно просто поправиться, хорошо?

Я всхлипнула и кивнула, накрыв его руки своими. – Я никогда не прощу себя за то, что сделала с тобой. – Из груди вырвался болезненный всхлип, я закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы. – Я так сильно тебя ранила, Хью.

– Я здесь, видишь? – Он подарил мне грустную улыбку. – И всё, что я хочу, чтобы ты сделала, – это приняла всю помощь, которую дадут тебе врачи, ладно? – Слеза скатилась по его щеке, он подавил эмоции и вдохнул. – Вот как ты всё исправишь, Лиз – став самой собой снова.

– Твоя мама проснулась, Элизабет, – прервал нас отец, стоявший в дверях. – Она хочет тебя увидеть перед тем, как ты уедешь.

НЕБОЛЬШАЯ БЕЛАЯ ЛОЖЬ

Хьюи

1 января 2004 года

Сидя в больничной комнате её матери, я наблюдал, как Лиз и Кэтрин переживают и трогательную встречу, и слезное прощание.

Через некоторое время она уедет.

Она согласилась получить помощь.

Наконец-то.

Боясь, что она убежит, если я отойду, я остался рядом, потому что нуждался в её безопасности больше, чем в своей гордости. Я бы просидел здесь всю ночь, если бы это помогло Лиз получить необходимую помощь.

Майк держал в руках ключи от машины, готовый отвезти дочь в больницу, а его жена не отпускала её руку.

Чёрт, это было так больно, что я едва мог дышать.

Идти к Лиз, когда она нуждалась во мне, – это не было вопросом выбора.

Решения не было.

Вся боль и обида могли подождать.

Я мог отложить предательство и обиду на потом.

Потому что в конце концов я всё ещё хотел быть рядом с ней, всё ещё хотел держать её за руку, всё ещё хотел целовать её губы.

Каждая часть меня всё ещё тосковала по каждой части её, и я не мог выключить свои чувства.

То, что я к ней чувствовал, не было чем-то временным, и это не появилось вдруг. Моя любовь к ней росла и углублялась целых девять лет, и корни были глубоки. Это не было чем-то, что можно просто вырвать и выбросить.

Она была вплетена в основу того, кем я был как человек. Она была вплетена в каждое важное жизненное решение, которое я принимал с семи лет.

Чтобы забыть её ,недостаточно было одного мгновения. Если уйти от любви занимает столько же времени, сколько и влюбиться, то у меня впереди девять лет мучений.

Сейчас мне шестнадцать, значит, мне будет двадцать пять, прежде чем она окончательно выйдет из моей жизни.

Чёрт, это совсем нечестно.

Потому что я не выбирал это.

Я не хотел, чтобы всё кончилось.

Я бы провёл остаток жизни рядом с ней, если бы она могла проявить хотя бы такую же привязанность.

Некоторое время я не был уверен, отпустят ли Кэтрин и Лиз друг друга, но в конце концов они отпустили.

– Хью – всхлипывала Лиз, когда отец вёл её прочь. – Никому не говори, куда я еду.

Встав с кресла, я направился к ним, чтобы остановить их, пока не стало слишком поздно.

Мне было всё равно, как жалко это выглядело – мне нужно было обнять её ещё раз.

– Я не скажу, Лиз, – сказал я, прижимая её к себе. – Обещаю.

– Пожалуйста, – выдавила она, крепко меня сжимая. – Даже маме. – Даже маме, – грубо подтвердил я, чувствуя, как сердце разбивается у меня в груди. – Никто не узнает об этом.

Мой голос звучал спокойнее, чем я чувствовал. Потому что на самом деле я внутренне разваливался на части. Но я никогда не позволил бы ей это увидеть. Лиз не нужны были слёзы – ей нужна была сила. – Ты уедешь на время и отдохнёшь, – уговаривал я, отступая и улыбаясь ей. – И никто в городе об этом не узнает.

– Мне так жаль, – рыдала она, сжимая мою рубашку в кулак. – Я хочу умереть за то, что сделала с тобой.

Как-то я смог улыбнуться. – Просто поправляйся, ладно?

– Ты будешь со мной, когда я вернусь?

Боль.

Она жгла меня.

– Конечно.

Через несколько минут, когда они ушли, и я остался один с Кэтрин, я услышал, как она сказала:

– Ты ей солгал, правда? – в её глазах стояли слёзы. – Ты не будешь с ней, когда она вернётся домой.

Я покачал головой и грубо вытер слёзы.

– Прости.

ЧАСТЬ 21

Начать с чистого листа

СПЯЩИЕ СЕРДЦА И ВОДЯНЫЕ МОСТЫ

Хьюи

8 января 2004 года

– Я не понимаю, почему она мне ничего не сказала, – жаловалась Клэр, продолжая разговор, который начался за завтраком и теперь перетек в коридоры Томмена. – Лиз просто уходит и никому ничего не говорит?

– Она мне сказала, – напомнил я ей, отрепетировав своё отговорку.

– Она прислала мне смс вчера вечером.

– Но вы же больше не пара, – вздохнула сестра, кусая губу. – Почему она сказала тебе, что едет в Испанию? А что с учёбой? – Это всего на пару недель, – повторял я уже в двадцатый раз этим утром. – Что касается школы, Лиз могла бы спокойно сдать экзамен на аттестат среднего образования утром, а вечером разнести весь ваш класс.

– Наверное, – ответила Клэр, звуча немного неуверенно. – Просто... это странно.

– Её маме нужно восстановиться, – добавил я. – И нельзя её винить за то, что она хочет быть с мамой.

– Нет-нет, я понимаю, – поспешила она сказать. – Просто... хотелось бы, чтобы она мне отвечала.

Да, и я тоже. – Она скоро вернётся.

– Ты в порядке? – спросила сестра, положив руку мне на руку. – Знаю, ты очень грустишь после разрыва.

– Я буду... – начал я, но меня перебил Фели, который врезался в меня с гитарой в коридоре.

– Чёрт! – воскликнула Клэр, широко раскрыв глаза. – Что с ним?

– Без понятия, – ответил я, поправляя сумку, с которой он сбил меня.

– Он такой с Нового года.

– Почему?

Я повернулся и взглянул на него с раздражением. – Трудно сказать, когда он даже не говорит.

– Ну, – улыбнулась сестра. – Зато у тебя есть я.

– И я, – добавил Гибси, обнимая нас обеих. – Как моя любимая сестринская пара?

И тут из-за угла показалась маленькая рыжеволосая девчонка с гитарой на плече. Её зелёные глаза встретились с моими, когда она проходила мимо.

– Привет, Хью, – сказала она.

– Привет, Кэти, – ответил я, чувствуя внезапную боль в груди, словно ниоткуда.

Она покраснела и быстро отвернулась.

Я повернул голову, чтобы посмотреть ей вслед.

– Ну-ну-ну, кажется, у старшего брата есть кто-то новый, Джерард, – с восторгом хлопала в ладоши Клэр, словно тюлень. – Хьюи наконец-то положил глаз на кого-то!

– Клэр, – предупредил я её взглядом. – Прекрати, ладно? – На Новый год у твоего брата было не просто «положил на кого-то глаз», медвеженок-Клэр, – усмехнулся Гибс, с наглой улыбкой.

Я глядел на него строго.

Гибси подмигнул с пониманием.

– Правда? – глаза Клэр округлились. – О боже! Ура! Это лучшие новости! – Она повернулась, чтобы посмотреть, как удаляется Кэти. – Кажется, я её знаю. Она начала учиться здесь в сентябре. Очень тихая, но я видела, как она пару раз разговаривала с Патриком.

– Да, они оба в музыкальном клубе.

– О, а что ты ещё о ней знаешь?

– Ничего, абсолютно ничего, потому что я был не в себе от выпивки, – предупредил я, переводя взгляд на сестру.

– Знаешь, что говорят: правда выходит наружу, когда ты пьян, – продолжала Клэр с восторгом. – Может, твоё сердце готово проснуться ото сна, а выпивка ему помогла.

– Клэр.

– Может, пора дать шанс кому-то ещё.

– Может, вам двоим пора заняться своими делами.

– Хью, прошло уже несколько месяцев, – ободряюще улыбнулась сестра. – Ты справишься.

– Слишком много месяцев, – согласился Гибси, показывая мне два больших «класс». – И слишком много воды утекло под мостом.

ВСЕ, ЧТО НУЖНО

Лиззи

10 января 2004 года

– Ты должен что-то для неё сделать, – умолял папа. – Она распускается, а это не та девочка, которую я знаю.

Из его груди вырвался прерывистый рывок рыдания. – Она бы так не поступила.

– В её медицинских записях есть пропуск, – доктор посмотрел на моего отца. – Три года.

– Вам надо поговорить с моей женой об этом, – ответил папа, звуча устало. – Она занимается всей бумажной работой.

Он прочистил горло и добавил: – Пожалуйста, объясните мне, что здесь происходит.

– У вашей дочери происходят эпизоды полной мании – это обычное проявление биполярного расстройства первого типа, однако тяжесть и частота депрессивных эпизодов больше соответствуют биполярному второму типу.

– Какая разница, какой у неё тип? Вы же знаете, что у неё это есть, просто назначьте лекарства, черт возьми.

– Всё не так просто, боюсь.

– Почему, чёрт возьми, нет?

– Биполярное расстройство – сложное заболевание, мистер Янг, – сказал доктор. – Детей и подростков с ранним началом биполярного расстройства лечить чрезвычайно трудно.

– Но вы же можете её вылечить, не так ли?

– Мы можем лечить её, но это не так просто, как вы думаете, мистер

Янг. Лиззи прекратила приём медикаментов без наблюдения врачей, – ответил доктор. – Она несколько месяцев быстро переключается между манией и депрессией. Ей потребуется много внимания и заботы в ближайшее время.

– На какой срок мы рассчитываем?

– В таких тяжёлых случаях, как у вашей дочери, обычно требуется минимум два месяца, чтобы увидеть прогресс, но может понадобиться и больше.

– Я не справляюсь с этим, – заплакал папа, вытирая глаза руками. – Моя дочь мертва, а жена больна. Я не знаю, что делать с этим. – Могу заверить вас, что ваша дочь находится под наилучшей медицинской опекой.

– А как насчёт электрошоковой терапии? – спросил папа, опершись локтями на кровать, к которой меня пристегнули. – Может, это поможет?

– Если вы имеете в виду электросудорожную терапию, то нет, мы больше не рекомендуем её пациентам моложе шестнадцати лет.

– Но это всё же применяется?

– Только в крайне редких случаях.

– Насколько ей нужно быть плохой, чтобы кто-то вмешался и сделал что-то?

– Таблетки не помогают. Она отказывается от консультаций. Её руки и ноги изранены в кровь. Сколько ещё нужно потерять, прежде чем кто-то нам поможет? – он поднял руки в отчаянии.

– Я сделаю это, – едва слышно прошептала я. – Я сделаю это, папа.

Папа повернулся ко мне. – Ты сделаешь?

Я собралась с каждой каплей силы в себе и кивнула. – Я сделаю всё, что потребуется.

В его глазах промелькнуло облегчение, и он накрыл мою руку своей.

– Хорошая девочка.