Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

ЗОВИ МЕНЯ ПЭДДИ СПАЙС

Хьюи

31 октября 1998 года

– Это уже переходит все границы достоинства, – заявил Фели, появляясь из моей ванной на первом этаже в блестящих синих спортивных штанах, оранжевом укороченном топе, с париком в хвост и при полном макияже. – Я чувствую себя полным идиотом. – И выглядишь как один, – прохрипел я сквозь приступы смеха.

– Говорит парень с головы до ног в леопарде, – парировал он. – Красивый парик, Хьюи. Ты определённо соответствуешь образу, страшный ублюдок.

– Кто бы говорил, Фели, – огрызнулся я. – И хватит уже ныть. – Скривившись, я посмотрел вниз на обтягивающий леопардовый комбинезон, в который меня втиснули силой, и затем – на чудовищные платформы, перекрывшие мне весь кровоток в ногах. Я едва мог стоять в них, так что на хождение особо не рассчитывал. – По крайней мере, у тебя кроссовки и спортивки.

– И грудь из туалетной бумаги, – напомнил он, показывая на свою набивку. – Не забывай про грудь из туалетной бумаги, Хью.

– А это ты как назовёшь? – возмутился я, хватая свою собственную.

– У меня вообще-то больше, чем у тебя!

– Не трогай свои сиськи, Хьюи! – закричала моя сестра, бросившись ко мне. – Ты испортишь форму!

– Зато у вас хоть штаны есть, – пробормотал Гибс, ковыляя в гостиную в красных кожаных ботфортах и рыжем парике. – А если вы думаете, что грудь из туалетки – это жесть, попробуйте надуть себе сиськи из шариков!

– Потому что у Джинджер Спайс самая большая грудь, – крикнула моя сестра через плечо, поправляя мои накладки. – И я уже объясняла, почему платья только для них. У Хью и Патрика слишком волосатые ноги.

– Даже не знаю, комплимент это или оскорбление, – пробормотал Гибс, почесывая подбородок.

– Комплимент, – уверила его она, переключаясь на грудь Фели. – У тебя лучшие ноги, Джерард.

– Нет, у неё лучшие ноги, – прошептал мне Фели на ухо. Проследив за его взглядом, я остановился глазами на длинноногой блондинке на другом конце комнаты, которая пыталась спрятать свои волосы под тёмный парик.

Чувствуя, как меня необъяснимо раздражает замечание Фели, я изо всех сил пытался сохранять спокойствие, хотя всё, чего мне хотелось – это снять эту чёртову платформу с ноги и заехать ему ею по башке. На Лиз было самое крохотное чёрное платье, которое я когда-либо видел. Ткань была настолько обтягивающей, что казалось, её прямо пришили к её светлой коже. Её ноги и так всегда казались длинными, но в этих неимоверных шпильках они выглядели как лестницы. Знание того, что мой друг смотрит на неё так же, как я сам, вызывало у меня дикое желание распустить группу ещё до того, как мы начали. – Нет, нет, нет! – завопила моя сестра, тут же привлекая всеобщее внимание. – Джерард, ты должен был быть в красном, белом и синем!

А не зелёном, белом и оранжевом!

– Неплохо, да? – прокрутившись на месте, чтобы продемонстрировать свое самодельное мини-платье из спешно сшитых флагов триколора, Гибс обнял мою сестру за плечи и подмигнул. – Зовите меня Падди Спайс.

– Парни устроят нам ад, когда придут, – заявил Фели, выглядя глубоко несчастным. – Уже слышу, как Дэнни начинает свои остроумные подколы.

– Дэнни – козёл, – вставила Лиз, подходя ко мне. – И если он будет гнать на вас за это, я сниму туфель и воткну ему в лоб. – Она посмотрела на меня и подмигнула. – Особенно если это касается тебя, именинник.

О, чёрт.

Моё бедное, бедное сердце.

***

Мой день рождения прошёл без особых накладок. Как и предсказывал Фели, Дэнни Колл мгновенно принялся глумиться над нашими костюмами, как только появился, но тут же заткнулся, когда Пош Спайс пригрозила переместить отверстие, из которого он ссыт. После этого он был необычно тих.

В целом, вечеринка получилась неплохой, но если быть честным, я отсчитывал минуты до того, как мои школьные друзья разойдутся по домам. Потому что мне хотелось быть со своей бандой – с теми, кто знал меня по-настоящему. Друзьями, рядом с которыми я мог быть собой и не переживать, насколько я прилично выгляжу или правильно говорю, потому что они принимали меня настоящего, так же как я принимал их.

Поскольку мне и Фели было по одиннадцать в этот Хэллоуин, нам разрешили пойти на “кошелки” без взрослых. Конечно, мама с Сайв прочитали нам лекцию про ответственность и то, как надо присматривать за младшими. Что на самом деле означало: "Гибс и Клэр – отмороженные, и если возможно, пожалуйста, проследите, чтобы их не сбила машина или не увезли в фургоне с надписью

'Конфеты бесплатно'."

Переживать им не стоило; я сохранял этим двоим жизнь с тех пор, как оказался здесь. Да, временами они были для меня головной болью, но я знал, что буду скучать, если их и правда кто-то утащит за конфеты. Под конец вечера, когда у нас уже было сладкого столько, что хватило бы забить полки в местном магазине, я нарочно сбавил шаг. Замедлившись, пока друзья ушли на несколько домов вперёд, я сослался на неудобную обувь, но у меня была другая причина.

Я хотел побыть с ней наедине.

– Можно с тобой кое о чём поговорить, Лиз?

– Конечно, – ответила она, тут же сбавив шаг. – Что случилось? Я не знал, как сформулировать то, что крутилось у меня в голове весь день, так что просто выпалил:

– Ты ему нравишься.

– Кому?

Чувствуя, как снова накатывает волна ревности, я указал вверх по улице, где Фели боролся с Гибсом.

Лиз посмотрела туда, куда я показывал, и кивнула:

– Да.

Она тяжело вздохнула:

– Я знаю.

– Знаешь?

Она снова вздохнула:

– Он сам мне сказал.

Это было ново для меня.

Ново – и мне это совсем не нравилось.

– Ты ничего не говорила.

Она пожала плечами:

– Совсем вылетело из головы, пока ты не напомнил.

– А... когда он тебе это сказал?

– Давненько, – тихо ответила она.

Очередной всплеск ревности, на этот раз – сильнее.

Фели нравилась Лиз.

И Лиз знала об этом, потому что он сам ей сказал.

Давным-давно.

Какого чёрта?

Когда кто-нибудь собирался сказать об этом мне?

Господи, я хотел его прибить.

Я никогда не чувствовал такой иррациональной ярости.

Я хотел задать ей миллион вопросов, но не стал.

Потому что не имел права.

Она была моей лучшей подругой.

И всё.

У меня не было права её допрашивать.

Но какого хрена вообще? Серьёзно.

Что за, мать его, хрень?

– Я не сказала ему “да”, Хью, – сказала она, сжав мою руку. Она резко остановила нас посреди тротуара. – Это было летом, когда мы ходили на боулинг на его день рождения. Мы стояли у прилавка за слашами, и он просто выдал это.

– Что именно он сказал? – удалось мне спросить на удивление спокойно, учитывая, что внутри меня всё рушилось. – Он сказал, что ты ему нравишься?

– Патрик просто сказал, что я ему нравлюсь, и спросил, не хочу ли я встречаться с ним. – Она смотрела на меня с полной искренностью. – Я отказала, Хью. Когда он попросил быть его девушкой, я сказала “нет”.

Она сказала “нет”.

Она отшила его.

Дыши, Хью, дыши.

Я быстро и тяжело задышал, выдыхая прерывисто, отчаянно пытаясь совладать с эмоциями, бушующими внутри. Она всё ещё держала мою руку обеими своими, и моё сердцебиение взлетело до небес – от одного прикосновения.

Тревога.

Злость.

Паника.

Надежда.

Я захлёбывался во всём этом.

– Ты, э… – Мой голос сорвался, и я прочистил горло, прежде чем посмотреть на неё. Лиз выглядела спокойно, а я на грани срыва. Потому что перспектива, что она будет с кем-то другим, ударила по мне, как чертов поезд.

Моё дыхание было неровным и тяжелым, когда я наконец спросил:

– Ты правда отказала ему?

Мне нужно было услышать это ещё раз.

Мне нужно было подтверждение. Чёрт побери, мне нужен был спасательный круг.

Когда Лиз кивнула, паника и тревога, душившие меня, вырвались из груди с громким выдохом.

Господи.

– А что ты сказала? – выдавил я, уже чуть менее скомкано. – Когда он… ну, Фели, когда он тебя спросил?

– Я сказала ему, что он мне тоже очень нравится. – Всё ещё держа мою руку обеими своими, она шагнула ближе, так близко, что я услышал, как у неё стучит сердце. – Но я не могу быть его девушкой.

– Он спросил почему?

– Да.

– И что ты сказала?

– Я сказала ему то же, что говорю каждому парню, который спрашивает.

Так. Значит, были и другие.

А с чего я вообще удивляюсь? Конечно, были.

Чёрт.

– И что ты говоришь?

– Что есть только один парень, с которым я хочу встречаться. – Она не сводила с меня глаз, делая ещё шаг ближе. – И он – единственный, кому я когда-нибудь скажу “да”.

ПО РУКАМ ИЛИ НЕТ

Хьюи

2 ноября 1998 года

– Да ладно тебе, Хьюи, – прошептал Фели, наклоняясь через наш общий стол в понедельник утром. – Ты же не можешь серьёзно до сих пор злиться из-за истории с Лиззи.

– О, ещё как могу, – прошипел я в ответ и резко толкнул его локтем в бок. – А теперь проваливай на свою сторону стола.

– Ладно, – огрызнулся он, отплатив мне тем же локтем. – Сиди тут и дуйся дальше. – Покачав головой, он вернулся на своё место, но продолжал злобно на меня смотреть. – Но ты бесишься зря, потому что я ещё пару месяцев назад её спросил, и она...

– Это делает всё только хуже, – перебил я, переводя взгляд между учителем, стоявшим к нам спиной, и своим предательским другом. – Так, прекрати со мной разговаривать.

– Нет.

– Отлично. Тогда хотя бы не смотри на меня.

– Тоже нет.

Я сузил глаза в предупреждении:

– Фели...

– Она сказала «нет», Хью, – прошептал он. – Лиззи не нравлюсь я, чувак. Не так. Так что я вообще не понимаю, на что ты взъелся. – Я зол, потому что ты должен был мне сказать, – прошипел я. – Потому что ты сделал это за моей спиной.

– А с чего бы? – тут же огрызнулся он. – Она тебе не девушка. – Сузив глаза, он добавил: – Потому что ты сам ссышь ей сказать.

– Кто ссыт? – спросил Гибси, оборачиваясь с переднего ряда и решив вмешаться в спор.

– Хьюи, – ответил Фели. – Он злится, потому что я нашёл в себе смелость пригласить Лиззи, а он – нет.

– Нет, – горячо поправил я. – Я зол на тебя, потому что ты сделал это за моей спиной.

– Я не думал, что мне нужно твоё разрешение, Хью.

– Это элементарная вежливость, Патрик.

– Ну, тогда считай, что я тебе сейчас сказал.

– Ага, – фыркнул я. – Через четыре месяца после.

Фели пожал плечами:

– Лучше поздно, чем никогда.

– Лучше бы никогда, чем вот так.

– О-о-о, нет, нет, нет, – проворчал Гибс и покачал головой с осуждением. – Так нельзя было делать, Па.

– Почему это? – возмутился Фели.

– Потому что Хьюго-Босс любит нашу маленькую гадюку, – ответил он серьёзным тоном, серые глаза распахнуты. – Ты это знаешь. – Ну, так может, скажи этому Хьюго-Боссу, чтобы он перестал быть такой тряпкой, – пробормотал Фели. – Я Лиз пригласил не чтобы его задеть, а потому что она мне нравится.

– Он не тряпка, – возразил Гибс. – Он джентльмен. По крайней мере, так говорит моя мамаша.

– Спасибо, Гибс, – ответил я, чувствуя моральную победу. – Конечно, ты его поддержишь, – закатил глаза Фели. – Особенно учитывая, что ты помешан на его сестре.

– Так и есть, – с улыбкой подтвердил Гибси, но тут же нахмурился.

– Подожди-ка. – Он подозрительно прищурился и посмотрел на Фели. – Ты же не пытался подкатывать к Клэр, когда бегал в поисках девушки?

– Нет, Гибс, – рассмеялся Фели. – Даже в голову не пришло бы.

– Вот и продолжай не мечтать об этом, – предупредил Гибси. – Потому что я не такой уравновешенный, как он. – Он указал на меня, не отводя взгляда от Фели. – И я тебя прикончу, Патрик Десмонд Фели. – Гибс провёл пальцем по горлу. – Не ведись на это ангельское личико, – продолжил он, показывая на себя. – Под ним прячется убийца. Убийца, который тебя грохнет, если попробуешь увести мою Клэр-Бэр, понял?

– Понял, Гибс, – ответил Фели, стараясь не захихикать, в отличие от меня. Я еле сдерживал смех, прижимая ладонь ко рту.

– Клянусь тебе, что никогда не посягну на твою Клэр-Бэр, – добавил он с насмешливым тоном.

– Вот и хорошо, – удовлетворённо сказал Гибси. – Потому что я бы очень по тебе скучал, если бы пришлось тебя убить. – Улыбаясь, он начал махать пальцем между нами. – А теперь – миритесь.

Подавив стон, Фели повернулся ко мне:

– Прости, что не сказал тебе про Лиззи. – Он шумно выдохнул, прежде чем добавить: – Я уже получил свой ответ, и больше не буду её звать. Не если она тебе настолько дорога.

– Так и есть, – ответил я всё ещё раздражённо, но готовый оставить это позади, если он тоже. – И я не трус, – добавил я, чувствуя необходимость себя оправдать. – Я просто… собираюсь с духом. – Ладно. Ты собирайся, а я буду держаться в стороне. – Фели криво усмехнулся и протянул мне руку. – По рукам?

– Да, чувак, – ответил я, пожимая его руку. – По рукам.

УСИЛИВАЮЩИЕСЯ ЭМОЦИИ И СТРАТЕГИИ

СОВЛАДАНИЯ

Лиззи

15 ноября 1998 года

Впервые я взялась за нож прошлой весной – это случилось случайно, когда я чистила яблоко. Лезвие скользнуло по подушечке пальца, и мгновенно хлынула боль, а за ней – кровь. Но вместе с этим пришло странное чувство ясности. Я хорошо запомнила тот день – он был плохим. А потом стало чуть легче.

В следующий раз я причинила себе боль почти случайно – с миской кипящей овсянки. Помню, будто это было вчера: я сидела на диване с горячей миской на коленях, смотрела на кашу, и медленно наклонила миску, позволяя себе почувствовать обжигающий ожог на ногах. Густая, раскалённая каша просачивалась сквозь колготки, обжигала кожу, словно тысяча иголок.

Боль была мгновенной. И она была прекрасной.

В третий раз это уже не было случайностью, хоть выглядело вполне правдоподобно. Я специально села у камина в ночной рубашке, вытянув ноги к огню, и сидела неподвижно, каждый раз, когда на мои голые ноги падали искры. Только когда кусок раскалённого угля попал на край рубашки и поджёг её, семья заметила, что я делаю. Даже тогда, срывая с меня пылающую ткань, никто не задал лишних вопросов – они списали всё на беспечность ребёнка, сидящего слишком близко к огню.

До этого я раздирала кожу ногтями или обжигалась в ванне, когда давление в голове становилось невыносимым. Но ничто не давало такого покоя, как острое лезвие.

С тех пор я стала рабой боли.

Временного избавления.

От той боли, которую никто не видел.

От боли в моей голове.

Я тщательно скрывала шрамы – носила браслеты до локтей и мешковатую одежду. Я берегла свою тайную отдушину как нечто, от чего зависела моя жизнь, потому что, если быть честной, в худшие дни – так и было.

Моим оружием стал нож, а моим полем битвы – собственное тело. Я вела войну внутри себя, уничтожая те части, которые нельзя было исцелить. Сначала – внутренняя сторона бёдер. Когда там не осталось места, я перешла к животу, потом к груди, а в итоге – к запястьям. Временное облегчение от внутренней пытки стало для меня игрой с ножами, пока другие девочки играли с куклами. Я умела прятать следы. Резала ровно настолько, чтобы стало легче, но не так, чтобы это заметили. В конце концов, именно внимание когда-то и стало началом всей этой войны.

И я не чувствовала вины.

Я делала это ради себя.

Я пыталась выжить – и, наконец, нашла способ прожить день, не желая умереть.

***

– Что случилось? – в десятый раз спросил Хью, с тех пор как я пришла к нему. – Я вижу, что-то не так.

Мы сидели в его домике на дереве. По идее, должны были читать, но вместо этого он волновался. За меня.

– Хью, у меня всё нормально, – в десятый раз ответила я. – Перестань переживать.

– Не могу. – Он потянулся и провёл пальцем по переносице. – Когда ты тревожишься, у тебя тут появляется маленькая морщинка.

– Правда?

– Да, она еле заметная, но есть, – объяснил он, взглянув мне в глаза.

– Так что я знаю, что тебя что-то беспокоит.

Я тяжело вздохнула – знала, что он не отстанет, – и призналась:

– Это из-за кошмаров.

В его глазах появилось беспокойство.

– Они снова часто снятся?

Я кивнула.

– А та женщина? – Он не усмехнулся и не посмеялся. Он действительно переживал. – Ты её тоже видишь?

– Мне нельзя об этом говорить. – Это злило отца, а я не могла позволить себе лишний раз нарываться. – Ты же знаешь. – Ты можешь рассказать мне всё, – упрямо сказал Хью. – Я хочу услышать, Лиззи.

Я скептически приподняла бровь:

– Ты хочешь услышать о моих ментальных галлюцинациях? – Ты не сумасшедшая, Лиззи. – Он взял меня за руку и усадил себе на колени. – И не бредишь. – Обняв меня крепко, прижал к себе. – Но, возможно, ты слегка чудная.

– Придурок, – фыркнула я, толкнув его в живот локтем. – Знаешь, что говорят про чудиков?

– Что они тянутся к другим чудикам? – с улыбкой предположил он.

– Наверное, поэтому я так от тебя без ума.

Моё сердце пропустило три удара подряд.

С иррациональным восторгом я прижалась к нему крепче, мечтая никогда больше не разъединяться.

– Хью?

– М-м?

– Как думаешь, она настоящая?

– Та страшная женщина?

Я кивнула.

– Та, что в моих снах.

– Я никогда не видел, что у тебя в голове, – сказал он искренне. – Но я помню, что мы видели тогда, Лиззи. И если ты говоришь, что это она – я тебе верю.

– Правда?

– Да. – Он отстранился, чтобы посмотреть на меня. – Верю. – Кажется, ты первый, кто поверил, – прошептала я, вцепившись пальцами в его худи. – Спасибо.

– Не благодари за то, что я тебе верю, – сказал он с болью в голосе. – Поблагодари меня, когда я поймаю её и докажу всем, что мы говорили правду.

Мои глаза расширились:

– Ты хочешь поймать её?

Он кивнул:

– Ещё бы. Я точно это сделаю. – Усмехнулся. – Она не из тех чудиков, которых мы принимаем в наш клуб.

Меня передёрнуло от отвращения.

– Определённо нет.

– Когда я её поймаю, первым делом – в автомойку, – продолжил он, уголки губ подёргивались от сдерживаемого смеха. – И не просто в обычную, а в платиновую. Дважды. А потом – болгаркой когти шлифовать.

Я не смогла удержаться от смеха. Потому что Хью сумел превратить нечто чудовищное – в нечто, над чем можно хоть немного посмеяться.

МЫ ВСТУПАЕМ В НОВОЕ ТЫСЯЧИЛЕТИЕ ИЛИ НЕТ?

Хьюи

31 декабря 1998 года

– Кто готов встретить новое тысячелетие? – спросил Гибси, вальяжно входя в мою комнату в канун Нового года с праздничным серпантином в зубах. Увешанный коробками с шоколадками из рождественских наборов и в дурацком колпаке, он устроился на моём кресле-мешке, полностью экипированный, чтобы встретить Новый год.

– Ты на год ошибся, Гибс, – ответил Фели, не отрываясь от игры, в которую мы играли.

– Да знаю я, Фели, – фыркнул Гибси, раздражённо. – Я и спрашиваю: кто Готов его встретить.

– Он имеет в виду, что новое тысячелетие начнётся в 2000-м, Гибс, – спокойно объяснил я, продолжая громить Фели в FIFA. – А сейчас ещё 1998-й, парень.

– Так почему он тогда сказал, что это будет в следующем году? – с недоверием переспросил он.

– Потому что он прав, – сухо отозвался Фели. – Это и правда будет в следующем году.

– Но как это в следующем году, если ты сказал, что не в следующем? – жаловался Гибси, скептически глядя на нас. – Так будет это новое тысячелетие или нет?

Фели покачал головой и пробормотал:

– Это на тебе, Хью.

– Сейчас восемь вечера последнего дня 1998-го. Когда часы пробьют полночь – будет 1999-й. – Поставив игру на паузу, я повернулся к другу и продолжил. – То есть сейчас, прямо сейчас – 1998, а через четыре часа – 1999. Новое тысячелетие наступает в конце 1999-го, не в начале.

– Значит, в следующем году? – нахмурившись, уточнил Гибси.

– Да, Гибс, – с энтузиазмом кивнул я. – Именно так. – Ладно, теперь понял. – Он задумался на мгновение, а потом обернулся и злобно зыркнул на Фели. – Почему ты так сразу и не сказал, Патрик?

Фели открыл рот, чтобы возразить, но передумал и просто пробормотал:

– Дай мне сил.

И в этот момент дверь моей комнаты открылась, и в проёме появился отец. Только он совсем не походил на того отца, которого я помнил: заросший, с впалыми глазами. На тех участках лица, что ещё были видны сквозь бороду, не осталось ничего, кроме тени. Он выглядел как живое воплощение фразы "пустая оболочка".

– Ну что, ребята, устроились на вечер?

– Пит! – радостно воскликнул Гибси, сияя от счастья, как Клэр, когда отец появлялся на свет. – Какой у тебя нарядный верх.

– Всё-таки особенный вечер, надо же постараться.

"Постараться".

Вот же, блять, шутка.

– Ты и Шинейд идёте в Олд Холл Хаус?

– Да, Гибс, – отец улыбнулся, а потом посмотрел на меня: – Ну что, сын, готов встречать Новый год с друзьями?

Я предпочёл его игнорировать, как он игнорировал меня, и снова уставился в экран, продолжив играть в FIFA, сгорая от злости. Фели, уловив, как мне не по себе, тихо подтолкнул меня плечом.

Он всё понимал.

– Пит! Такси приехало, милый! – раздался голос матери с первого этажа. – Клэр! Лиззи пришла с Кивой!

Сердце затарахтело, почти так же громко, как и топот Клэр, когда она выскочила из комнаты и помчалась по лестнице вниз, вопя:

– Лиззи! Лиззи! Лиззи!

Да, сестричка.

Я тоже.

***

– Знаете, что я только что понял? – торжественно заявил Фели несколько часов спустя. – Если Кива выйдет за Марка, то Лиз и Гибс станут семьёй.

– Блин, точно, – пробормотал я, хмурясь. – Они станут родственниками по браку.

– Нет, не станем, – возразил Гибс с ужасом в голосе. – Потому что он мне не брат.

– Определённо нет, – согласилась Клэр с кровати, где красила ногти на ногах. – Фу, Патрик. Не оскорбляй гены Гибсона.

– Спасибо, медвежонок-Клэр, – откликнулся Гибси, подняв руку, чтобы дать пять моей сестре. Она, не прекращая маникюр, легонько похлопала его ладонь. – Этот говнюк никогда не будет моей семьёй. – Его отец женился на твоей маме, парень, – напомнил Фели с добродушным смешком. – Значит, он твой сводный брат. – Только не напоминай мне, – застонал Гибси, вновь сосредоточившись на партии в FIFA 98. – Кит Аллен. – Он сморщил нос, словно само имя его оскорбляло. – Его вообще надо звать Кит Инопланетянин, потому что он и есть инопланетянин. – Он яростно нажимал на кнопки геймпада. – Паршивый паразитирующий захватчик.

– Что я пропустила? – спросила Лиззи, возвращаясь из кухни с охапкой снеков. В длинной клетчатой рубашке и мешковатых джинсах она выглядела потрясающе. Кинув мне на колени пачку Minstrels, она оглядела бинбэг, где я сидел с Фели, но сесть туда не решилась. Вместо этого она направилась к кровати, но тут же с отвращением отпрянула, заметив сеанс педикюра.

Отступив от Клэр максимально незаметно, Лиз приземлилась рядом с Гибсом на фиолетовое надувное кресло Groovy Chick, которое сестра ранее притащила в мою комнату.

Клэр настояла, чтобы мы все остались в одной комнате на ночёвку. У неё были грандиозные планы насчёт подушечных боёв, сплетен и девичьих разговоров, и она хотела, чтобы мы расположились у неё. Но в моей комнате был PlayStation, а у парней было большинство голосов – вот и результат.

– Кто там у нас паразитирующий захватчик, Тор? – спросила Лиз, толкнув его бедром, чтобы освободить себе место. – Кого мне нужно побить?

– Ты бы ведь и вправду побила, да? – хохотнул Гибс, подвинувшись, чтобы она устроилась рядом. – Маленькая гадюка.

– Кит Аллен, – вставила Клэр, вновь занявшись ногтями. – И я с этим полностью согласна.

Вот и началось.

Подавив стон, я откинулся на бинбэг и приготовился к буре.

– Я просто сказал, что если твоя сестра выйдет за Марка, то ты и Гибс станете семьёй, – пояснил Фели, всё ещё не осознавая, какие чувства Гибс питает к своей «новой» семье.

Это не его вина. Он не жил на нашей улице, а Гибси был мастером маскировки. Чем хуже всё было дома, тем смешнее он становился. – По словам Гибса, это далеко не хорошо.

– И правда, – кивнула Лиз, делясь с Гибсом пачкой Tayto. – К тому же, нам не нужно жениться, чтобы быть семьёй.

– Точно, – живо согласился он.

– А можно без разговоров об этом уроде? – вмешалась Клэр, скривившись, как будто ей стало плохо. – Сам факт, что он сидит в нашей гостиной и сосётся с Кивой, уже вызывает тошноту. – Её передёрнуло. – Брр.

– Согласен, – поддержал я, усмехнувшись, когда забил очередной гол Фели. – Рождество, ребят, а не Хэллоуин.

– Кстати, о Рождестве… – со смешком, полный озорства, Гибси закинул руку за шею Лиз и притянул её к себе. – У меня есть для тебя подарок.

– Только не смей! – начали протестовать мы хором, но было уже поздно – в комнате раздался длинный, зловонный, невыносимо громкий пердёж.

– О боже, Гибс, ты только что… – Лиз захохотала, задыхаясь. – Ты только что пукнул?! Я… я это ощущаю на вкус.

– Вдохни поглубже, – подбодрил её Гибси, обмахивая воздух ногой в её сторону. – Мой фирменный рецепт.

– Иисусе, что ты жрал? – зажал нос футболкой Фели. – Пахнет так, будто в тебе что-то сдохло, парень.

– Ты же знаешь, я люблю бобы с картошкой, – расхохотался Гибс и тут же запел:

– Бобы-бобы полезны для сердца,

Чем больше ешь, тем громче пердишь,

Чем громче пердишь, тем больше ешь—

– Тем дольше сидишь ты на унитазе, – подхватила Клэр, зажав нос пальцами. – Сколько ты этих банок съел, Джерард?

– Эй, по крайней мере, это были не шпинат, – не унимался он, передразнивая, – Папай-моряк, живёт он в фургоне,

Живёт с мамашей, щекочет ей… знаешь что…

Он Папай-моряк…

– Ты больной, – усмехнулся Фели, качая головой. – Отвратительный, парень.

– У меня есть ещё, – предложил Гибси, всё ещё смеясь. – Хотите послушать?

– Нет! – хором выкрикнули мы.

– Ну и ладно, – фыркнул он и снова обратился к Лиз, которая пыталась вырваться из его захвата. – Иди сюда, Лиз. Санта забыл тебе подарок передать, поручил мне.

– Если ты снова на меня пукнешь, я тебя прикончу, – завопила она, тщетно пытаясь выскользнуть. – Считай это официальным предупреждением, Гибс.

– Уже поздно, – хохотнул он, повалив её на пол. – Он уже в пути. – Гибси, нет! – истерически хохоча, Лиз толкала его в грудь, когда он начал издавать звуки мотора. – Только не… ах!

– Бррм, бррм, бррм, – хихикал он, медленно опуская задницу ей на лицо и издавая ещё один адски громкий пердёж. – Счастливого Рождества!

– ААА! Я это ощущаю на языке! – заорала Лиз. – У меня на языке вкус бобов!

Я бы помог ей, честно, но просто не мог – я катался по полу от смеха.

Судорожно вздыхая и давясь, Лиз выскользнула из-под него и метнулась к окну.

Распахнув створку, она высунулась наружу, жадно хватая свежий воздух сквозь хохот. – Если я подцеплю от тебя конъюнктивит, Тор, клянусь богом – это станет делом всей моей жизни: мстить тебе. – О-о-о, вызываешь меня, гадюка? – подпрыгнув, Гибс забарабанил себя кулаками по груди, как горилла. – Я готов!

– Да?! – Лиз приняла вызов, вскарабкалась на подоконник и прицелилась. – Думаешь, справишься со мной, а?

– О, ещё как. Я и Мэтт, и Джефф в одном лице, – подзадоривал её Гибс, маня пальцем. – Я – третий брат из Hardy Boyz. – Тогда готовься к сальто Литы, ублюдок, – предупредила Лиз и резко развернулась, присев в стойку.

– Лиз, нет! Там же нет мата! – Гибс попытался остановить её. – Подожди! Ты же себе что-нибудь… АААА!

– Да ладно! – заорал я, не в силах отвести глаз от Лиз, которая сделала идеальный сальто назад с моего подоконника. И не просто сальто – она плюхнулась прямо на Гибса, как катком прошлась. – Я труп! – застонал он снизу, а моя сестра завизжала, прячась за подушкой. – Я говорю вам, я труп!

– Воняй, Тор, – рассмеялась Лиз, прижимая его к ковру в стиле рестлинга. – Победа.

– Ты странная и пугающая девушка, – пробормотал он. – Но незабываемая.

Хихикая, она помогла ему подняться.

– Ты не ушибся?

– Только моё достоинство.