Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 46 страниц)

ЧАСТЬ 12

Новое тысячилетие

ВЕЧЕРИНКА КАК В 1999-м

Хьюи

31 декабря 1999 года

– Перестань жульничать.

– Я не жульничаю.

– Да, ты жульничаешь. Нельзя прятаться в особняке, Клэр. Нужно выполнять настоящие задания.

Я ворчал, лёжа на кровати. – Я же сказал, не давать ей ход, – бросил я, подбрасывая регбийный мяч в воздух и ловя обратно, пока моя сестра и Гибси боролись за контроль над моим контроллером PlayStation. – Клэр играет с дворецким вместо того, чтобы проходить миссии.

Сегодня был канун Нового года, и мои родители вместе с Сайв и Кит отправлялись на ежегодную вечеринку Кэтрин и Майка в Олд Холл Хаус. Очевидно, что все родители скинулись, чтобы заплатить Киве немалые деньги за присмотр за нами – иначе она бы не согласилась отдать последнюю ночь целого тысячелетия.

Чёрт, даже мой отец каким-то образом ожил из глубин уныния, чтобы пойти с мамой. Конечно, я знал, что это временно. За последние четыре года я понял, что у моего отца появился подход «готов, пошёл, остановись». Иногда он пытается, чаще – сдается. Моя мама и сестра привыкли и даже приняли это. Я – нет. Я знаю, что тот отец, которого я знал, не стал бы мириться с такими обещаниями. Тот отец, которого я знал, давно бы влепил этому нынешнему по заслугам.

– Это называется Tomb Raider II не просто так, – проворчал Гибси, возвращаясь в настоящее, несмотря на то, что не мог вернуть себе контроллер. – Потому что Лара Крофт роет гробницы, Клэр. А не шкафы на кухне.

– Я исследую, Джерард, – защищалась она с надутым видом, высовывая язык из угла рта, сосредоточенно запирая дворецкого в морозилке. – К тому же, сейчас моя очередь. Я могу делать, что хочу. – Я же сказал, – сказал я, чувствуя себя вправе так говорить, – это хуже, чем когда мы даём ей поиграть в GTA, и она останавливается на красный свет.

– Потому что красный свет значит стоп, Хью Эндрю Биггс.

– Не в альтернативной вселенной, Клэр Бриджит Биггс.

– Ах, парень, посмотри на сиськи Лары, – хихикал Гибси, с набитым попкорном ртом, указывая на экран моего портативного телевизора. – Сделай её прыгнуть снова, медвежонок-Клэр.

– Джерард! Не говори «сиськи».

– Можешь приблизить? – спросил он, обнимая её рукой, чтобы нажать на контроллер. – Сделай поближе.

– Что – эй, нет! Не смотри на сиськи Лары.

– Почему?

– Потому что это нехорошо.

– Хью смотрит на её сиськи.

– Мне всё равно, на что смотрит Хью...

В этот момент прозвучал звонок в дверь, эхом разнесшийся по дому, и в моём сердце пронзительно забегали электрические искры. Я бросил регбийный мяч на кровать и вскочил, рванув к двери спальни, игнорируя просьбу Гибси принести ещё сладкого из кухни.

У него же есть две нормальные ноги.

Достигнув верха лестницы, я услышал знакомый голос – и электрические разряды в груди превратились в настоящий шок по всему телу. Наконец-то.

Я весь вечер поглядывал на часы. К счастью, я смог подняться по лестнице двумя шагами сразу, не свернув шею. Соскользнув с предпоследней ступеньки, я скользнул по плитке в носках, не останавливаясь, пока не приложил руку к матовому стеклу входной двери.

– Крутые движения, ловелас, – усмехнулась Кива, глядя на меня. – У тебя настоящий «Риски Бизнес» получился.

Я нахмурился, не поняв.

– Ссылка на 80-е, малыш. Забудь, – она рассмеялась и отошла, открывая дверь.

Там стояла единственная девушка, которая могла посылать в меня электрические разряды одним лишь взглядом.

Лиз сияла улыбкой, глаза блестели озорством, и мне пришлось сдержать стон. С каждым годом она становилась всё красивее, а красота – это гормоны, а гормоны – желания. Я пытался это скрыть, но у меня были серьёзные желания именно к ней.

Моя девушка.

– Привет, Хью. – Она схватила мою руку и быстро подошла ближе. Моя кожа загорелась, когда её прикосновение коснулось меня, и я сдержал желание задрожать. – Спасибо, что пригласил меня на пижамную вечеринку.

– Ты всегда можешь оставаться со мной, Лиз, – ответил я, смущаясь.

– Я всегда рад видеть тебя на своих вечеринках.

Обычно я ждал, пока мама уйдет, но сегодня рванул с девушкой наверх.

Называй это мелочным, но я не собирался гладить отца по голове и говорить, какой он молодец, что попытался. Я знал, что такие попытки будут месяцами не повторяться.

– Подожди, – прошептала Лиз, отрывая меня от двери. – У тебя есть телефон?

– Да. – Я сунул руку в карман и достал Nokia 3210, которую получил на Рождество. – А у тебя?

– Есть. – Она взяла мой телефон, давая мне свой.

– Наверное, наши мамы вместе их покупали, – заметил я, добавляя её номер в телефонную книгу, пока она добавляла мой. – Клэр и Гибс тоже с такими же моделями.

– Наверное, – улыбнулась она, снова меняя телефоны.

Мы оба улыбнулись, спрятав гаджеты.

– Позвоню завтра.

– Если я не позвоню первой, – парировала она с подмигиванием. – Справедливо. – Я засмеялся и пошёл в свою комнату. – Но ты должна быть быстрой, потому что кто рано встаёт – тому Бог подаёт.

– Подожди, – позвала она, схватив меня за рукав и притянув к себе.

– У меня для тебя кое-что есть.

– Но ты же уже дала мне свой номер – – мои слова прервались, когда её губы сжались с моими. Она обвила меня руками за шею, притянув плотнее, и я отдался этому. Потому что она значила для меня всё.

Она всего лишь прикоснулась губами, и все мои нервы взрывались. У неё был невероятный талант сводить меня с ума и при этом лишать способности думать.

Когда Лиз наконец оторвалась от меня, оставив в моём рту свою жевательную резинку, я понял, что теперь у меня огромная проблема в штанах.

Её зрачки были настолько расширены, что казались почти чёрными.

Полагаю, у меня было то же самое.

– Твоя сестра не даст мне тебя поцеловать позже, – объяснила она, всё ещё запыхавшись после того, как сломала меня для всех остальных девчонок. – Так что я решила получить поцелуй сейчас.

Она была права.

Моя сестра устроила настоящий скандал, когда узнала о наших отношениях с Лиз. Она даже перестала с нами разговаривать – молчание длилось несколько недель.

Лиз была в отчаянии, а я наслаждался тишиной.

Девочки сумели помириться, но наша связь оставалась камнем преткновения для сестры, и потому Лиз старалась не прикасаться ко мне, если Клэр рядом. Мы скрывали наши отношения, и Лиз даже не брала меня за руку, когда сестра смотрела.

Меня это дико раздражало, но я не мог отрицать, как сильно мне нравились наши тайные поцелуи.

Лиз провела пальцами по моей нижней губе, забрала свою резинку из моего рта и положила обратно себе.

– На вкус как ты, – подмигнула она. – Мой любимый вкус.

Чёрт.

Лиз похлопала меня по щеке и с веселой походкой пошла к нашим друзьям.

Я же застыл на месте, пытаясь хоть как-то успокоиться, целых десять минут.

***

– Почему тебе обязательно надо уходить? – нытьем спросила Клэр через час, крепко держа Гибси за руку обеими своими. – Не оставляй меня в эту эпоху тысячелетия, Джерард, – продолжила она, упрямо упираясь ногами, когда он попытался уйти. – А что, если мир закончится?

– Медвежонок-Клэр, ты должна меня отпустить, – усмехнулся Гибси, держась одной рукой за дверной косяк. – Джонни снаружи в машине ждёт меня.

– И что? – фыркнула она, прищурившись. – Я же твоя медвежонокКлэр.

– Я знаю, – попытался он её успокоить, – и я вернусь к своему медвежонку-Клэр утром.

– Нееет, – завыла она. – Если ты пойдёшь, я останусь одна с этими влюблёнными пташками. – Она на миг бросила на меня сердитый взгляд, прежде чем продолжить нытьё. – Я буду совсем одна. – Эй, а я что? – вмешался Фели, который пришёл вскоре после Лиз, устроившись на кресле-мешке. – Я что, собачьи какашки?

– Ой, извини, Патрик, – покраснела Клэр. – Забыла, что ты тут.

– Прекрасно, – закатил глаза Фели. – Просто прекрасно.

– Я позвоню тебе, как только часы пробьют полночь, – пообещал Гибси, вырываясь из её захвата. – Я люблю тебя. – Он послал ей воздушный поцелуй и рванул из комнаты. – Ты всё ещё моя лучшая подруга, медвежонок-Клэр.

– Ага, щас, – фыркнула она, тяжело вздохнув и плюхаясь к Фели на колени, сложив руки на груди. – Я дуюсь.

Её драма вызвала у меня закат глаз, а у моей девушки – тихий смех.

– Клэр, он имеет право на других друзей.

– Нет, не имеет.

– Ой, что случилось, малыш Биггс? – спросил Фели, подыгрывая ей и подкармливая драму. – Уже скучаешь по своему партнёру в игре? – Да, потому что он теперь всё время у Джонни, – взорвалась Клэр, кудри разбросаны во все стороны. – Поездки с семьёй Джонни, ночёвки, матчи, дискотеки и тренировки. – Она закатила глаза и сделала вид, что её тошнит. – Меня это бесит, Патрик. Очень сильно бесит.

– Не говори, что ты ревнуешь к Джонни Кавана.

– Я не ревную, – защитилась Клэр, щеки покраснели. – Я злюсь на него. Он украл моего лучшего друга.

– Ну, расслабься, – вмешался я, чертовски усталый от её драмы. – Гибси ночевал у нас каждый день с Рождества, и всё утро, день и вечер он проводил с тобой.

– А где сейчас Джерард, а? – потребовала она. – На дискотеке с Джонни Кавана, вот где. А ты знаешь, что Джонни Кавана делает на дискотеке? Он целует девушек, вот что он делает. Много девушек. С языками.

– Они не на дискотеке, – попытался её успокоить Фели. – Они у Кэпа дома.

– Именно, – согласился я.

– Кэп? – прищурилась Клэр. – Почему вы его так зовёте? У него много шапок или как?

– Да, сестрёнка, – рассмеялся я. – Вот почему.

– Нет, у него нет много кепок, малыш Биггс, – объяснил Фели, явно сжалившись над моей младшей сестрой. – Мы зовём его Кэп, потому что он наш капитан.

– Капитан чего? Вашего воображаемого корабля? – вмешалась

Лиззи, усмехаясь. – Представляю: Капитан Фантастик и его стая фанатиков.

– На самом деле капитан регбийной команды, – парировал Фели. – Но хорошая попытка, змея.

– Ну, я уверена, он заставляет его тренироваться в регби, хотя это глупо, потому что Джерард любит регби только потому, что Джонни любит регби, – фыркнула Клэр, а потом спросила: – Эй, вы уверены, что они не на дискотеке?

– Если бы Кэп и Гибси были на дискотеке, мы бы там были, – утешил её Фели, погладив по голове.

– Да, мы бы были, – кивнул я. – И подальше от твоих капризов. – А может, если бы у Джонни Кавана появился свой лучший друг, я бы не расстраивалась так, – упрямилась она, комично обижаясь. – Почему он выбрал именно моего?

Этот вопрос до сих пор озадачивал наш класс. В сентябре, когда Джонни Кавана впервые появился в шестом классе, он сразу подружился с Гибси, и с тех пор они были неразлучны.

Никто из ребят в классе не понимал, почему кто-то вроде Джонни вообще хочет тусоваться с Гибси.

Я понимал.

Гибси был лучшим другом, которого только можно было иметь. Он был верен, надёжен, обладал лучшим характером в школе и искренне заботился о близких. Фели и я знали, что такие друзья, как Джерард Гибсон, встречаются редко, и я радовался, что Джонни это тоже понял. Я никогда бы не сказал это вслух, чтобы не смущать парня, но я был рад, что он наконец-то расправил крылья. Он всегда мог рассчитывать на меня, но видеть, как он сам находит друзей в школе, было для меня поводом гордиться. Потому что Джонни Кавана был его другом. Да, нас четверо часто вместе обедали, и Фели и я тоже считали Джонни своим другом, но все знали, на чьей стороне был Кэп.

С нашим Гибси.

– О чём ты думаешь? – спросила Лиз, улыбаясь мне. – У тебя самая большая улыбка на лице.

– Ничего, – ответил я, всё ещё улыбаясь. – Я просто счастлив.

СЛИШКОМ ХОРОШО ДЛЯ ПРАВДЫ

Лиззи

1 января 2000 года

Долгое время я программировала своё сердце на ожидание грусти. Я объясняла это тем, что у меня было беспокойное сознание и с детства я знала – всё временно.

Хорошее или плохое.

Как долго бы ни длилось что-то, оно никогда не будет постоянным. Я знала это, но всё равно позволяла себе погружаться в ложное чувство безопасности.

Я позволяла своему сердцу обмануть мой разум.

Месяцами я верила, что наконец повернула за угол, что жизнь больше не будет такой тяжёлой для меня.

У меня был лучший парень на свете.

У меня были лучшие друзья.

У меня была здорова мама.

У меня был отец, который теперь рад меня видеть.

Я была здорова.

Я была стабильна.

Я больше не хотела умирать.

Но этот пузырь лопнул сегодня утром, когда Шинейд разбудила меня раньше всех. Взяв меня за руку, она повела меня вниз, на кухню. Там она рассказала, что во время новогодней вечеринки в нашем доме прошлой ночью мама почувствовала себя плохо.

Я просто сидела, замерев, слушая женщину, которую я полюбила как вторую мать, и которая объясняла, что у моей настоящей матери случился подтверждённый сердечный приступ.

Шинейд обещала, что мама держится после приступа, но когда врачи сделали ей несколько обследований в больнице, один из снимков показал тень.

Дальше говорить не нужно было.

Я уже знала, что значит эта тень.

Он вернулся.

– Не думай так, дорогая, – пыталась меня утешить Шинейд, когда я вслух произнесла свои мысли. – Ничего ещё не подтверждено – пока не придут результаты биопсии.

– Но они думают, что он вернулся, – настаивала я, вытирая глаза рукавом пижамы. – Они не стали бы брать биопсию, если бы не думали так.

Она с сочувствием взяла меня за руку. – Они не уверены, Лиззи.

– Если он вернулся, он убьёт её, – прошептала я, сжимая её ладонь.

– Он не остановится, пока не убьёт.

– Твоя мама – самый сильный человек, которого я когда-либо встречала, – возразила Шинейд с такой уверенностью, что я чуть не поверила ей. Почти. – Если – а это очень большое «если» – рак действительно вернулся, она будет бороться изо всех сил, чтобы его победить. – Она провела свободной рукой по моей щеке, стирая слезу. – И я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь тебе пройти через это. – Мне? – прошептала я, не удержавшись и прижалась щекой к её руке. – Почему?

– Потому что я люблю тебя, дорогая, – ответила Шинейд, тепло улыбаясь. – На самом деле, вся эта семья обожает тебя, Лиззи Янг, и ты не останешься одна в этом. – Она снова вытерла слезу. – Пока в этом городе есть хотя бы один Биггс.

– Хорошо, – выдавила я, чувствуя, как меня накрывает волна тревоги. – Можно я пойду поговорю с Хью?

– Конечно, можешь. – Шинейд крепко меня обняла и поцеловала в макушку, а потом отстранилась, улыбаясь сквозь слёзы. – Иди к моему сыну, дорогая.

На дрожащих ногах я помчалась к лестнице, едва добравшись до вершины, чтобы не упасть. Я не могла дышать. Я не могла идти ровно.

Всё кружилось. Всё рушилось снова.

Задержав дыхание, чтобы не закричать, я ворвалась в комнату Хью, одной рукой зажав рот. Споткнувшись о Патрика, спавшего на полу, я быстро добралась до кровати, не останавливаясь, пока не оказалась рядом с Хью.

– Лиз? – прохрипел Хью, открывая глаза. – Что случилось? – Увидев моё выражение, он сразу сел и протянул мне руку. – Что с тобой, Лиз?

– Хью! – не выдержала я больше, бросилась к нему и разрыдалась в его объятиях.

Потому что именно эти объятия – единственные, которые никогда не покидали меня.

У НЕЕ ЕСТЬ ОН, НО У МЕНЯ ЕСТЬ ТЫ

Хьюи

1 января 2000 года

Первое, на что я обратил внимание, когда мы приехали в Олд Холл Хаус, – это был знакомый автомобиль, который там не должен был стоять.

То, как Лиззи сжала мою руку, когда заметила машину, дало понять – мы думали об одном и том же.

Что, чёрт возьми, он здесь делает?

Марку Аллену с прошлого лета запрещено было появляться на этой территории. С тех пор как Майк узнал, что Марк сделал беременной его несовершеннолетнюю дочь, а потом увёз её в Англию на аборт – и кроме того Майк считал, что Марк был причиной провала Кивы на выпускных экзаменах.

Я точно знал, что этот гад оплодотворил сестру Лиззи, потому что слышал это из первых уст. Я не подслушивал специально, но когда ночью спустился за питьём во время ночёвки, услышал разговор Кэтрин и Майка – в подробностях. Вернувшись в своё временное ложе на полу в комнате Лиззи, я лёг обратно и ни слова не сказал никому – даже Лиззи.

Так почему теперь, спустя полгода игнорирования Марка, Майк стоит на его крыльце и обнимается с ним?

– Он вернулся, – прошептала Лиззи, крепче сжимая мою руку. Смахнув слёзы, она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. – Почему он вернулся, Хью?

– Не знаю, Лиз, – признался я, положив её руку себе на колени. Я понимал, что горе вызывает у людей странные реакции, но это было уже слишком.

– Веди себя прилично, Хью, – наставила мама из водительского кресла. Отстёгивая ремень безопасности, она бросила мне серьёзный взгляд. – Я серьёзно.

Я сдержал раздражение и наблюдал, как мама выходит и направляется к дому, чтобы присоединиться к Киве, Майку и этому мерзавцу. – Смотри на меня, – сказал я, обращаясь к своей девушке. – Лиз, смотри на меня.

С неохотой она посмотрела.

– Скажи им, что я остаюсь с тобой, – попросил я, сжимая её руку. – Когда мы пойдём туда, скажи им, что хочешь, чтобы я остался. – Я хочу, чтобы ты остался, – с трудом выдавила она, отстёгивая ремень, чтобы забраться ко мне на колени. – Я не хочу быть здесь без тебя.

– Я знаю, – успокаивал я, обнимая её. – Мне просто нужно, чтобы мама услышала это от тебя, иначе она подумает, что я вмешиваюсь. – Я хочу, чтобы ты вмешивался, – умоляла она, так крепко обнимая меня за шею, что у меня закружилась голова. – Когда мама заболевает, Кива всегда может приглашать его к себе. Так будет и на этот раз. Папа уйдёт, и я останусь одна.

– Нет, не останешься, – пообещал я, крепко прижимая её к себе. – У неё есть он, а у тебя есть я.

***

По словам Майка, в больнице дела шли неважно, и одна из медсестёр посоветовала разрешить девочкам навестить маму – на всякий случай.

Мама подвезла всех троих обратно в больницу и согласилась с

Майком, что я могу остаться на ночь, чтобы поддержать Лиззи, когда она придёт домой.

Вот почему я сейчас сижу напротив Марка Аллена в гостиной Олд Холл Хаус и жду, когда сестры вернутся.

Он сидел в кресле слева от открытого камина, а я – напротив, справа. Постукивая пальцами по подлокотнику, я не отрывал взгляда от придурка напротив, молча вызывая его на разговор. Раньше я не думал о цвете глаз, но после часа, проведённого, глядя в его бездушные глаза, рад, что у меня карие, а у Лиззи – голубые, потому что этот ублюдок испортил мне зелёные глаза.

Поблизости лежала каминна кочерга, и я бы без колебаний воткнул её в него, если он начнёт какую-то хрень.

Хотя бы одно слово.

Вот и всё, что мне нужно.

Как обычно, рядом со мной он был куда менее смел, чем с Гибсом. Как я и говорил родителям тысячу раз: Марк – жалкий обидчик, а обидчики – трусы.

Он понял, что я раскусил его. Я видел, как он нервно отворачивался, когда смел посмотреть в мою сторону и встретил мой взгляд. От него пахло неуверенностью.

Мне не мешало и то, что я почти догнал его в росте. Ему восемнадцать, мне ещё не исполнилось тринадцати, а он едва на дюйм выше меня.

– Не мог бы ты перестать пялиться? – наконец нарушил молчание он. – Не нравится – уходи.

– Если тебе не нравится, то дверь там, – спокойно ответил я, не отводя глаз.

– О, тебе бы этого хотелось, да? Ты и твоя сестра только и ждёте, чтобы избавиться от меня.

– Потому что у нас есть чувство меры, – сухо ответил я. – В отличие от других.

– Что значит?

– Тебе объяснять?

– Какого хрена у тебя ко мне претензии, Биггс? – он потерял самообладание. – Я тебя никогда не трогал, а ты постоянно нарываешься.

– Ты мне не нравишься, – просто ответил я. – Честно, я тебя ненавижу. Твой вид, манера говорить, мышление, стиль вождения, поведение – всё во мне вызывает отвращение. – Откинувшись в кресле, я окинул его суровым взглядом. – И это без учёта того, что ты садист и жалкий обидчик, которому нравится мучить ребёнка, который видел, как его отец и сестра утонули прямо у него на глазах. Я был на той лодке, придурок, и на похоронах тоже. Я помню всё. Особенно твою усмешку, когда мой друг прощался со своим отцом – моим крестным.

– Был твоим крестным, – холодно парировал Марк. – Джо Гибсон – в прошлом.

Вместо того чтобы взорваться, я улыбнулся, и, похоже, это выбило его из колеи.

– Вот как ты это делаешь? – тихо засмеялся я. – Как заводишь людей? Целишься в их умерших близких? – Я рассмеялся снова, наслаждаясь, как у него краснеет лицо. – Боже, ты даже более жалок, чем я думал.

– Да ну? – он наклонился вперёд, упрямо посмотрел зелёными глазами. – Могу тебе кое-что рассказать, что сотрёт эту ухмылку с твоего лица.

Улыбаясь, я тоже наклонился вперёд и положил руки на колени. – Давай.

Марк открыл рот, но передумал и покачал головой. – Нет. Ты не стоишь усилий.

Я рассмеялся громче. – Вот ты трус.

– Ты понимаешь, что я в двенадцатом классе, а ты – в шестом? – зарычал он, сжимая кулаки. – Я могу сломать тебя пополам, если захочу.

– Не парься из-за моего класса, – усмехнулся я. – К тому времени, как я дойду до двенадцатого, ты уже будешь готов выпускаться. – Думаешь, ты такой умный? – зашипел он, сжав кулаки. – Запомни, Биггс, когда ты вырастешь, я найду тебя и засажу тебе пулю в голову. – О, да? – продолжая улыбаться, я встретился с ним взглядом и ответил: – Или, может быть, когда я вырасту, найду тебя и запущу пулю в тебя.