Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

ЭТА СУМАСШЕДШАЯ ШТУКА, КОТОРУЮ НАЗЫВАЮТ

ГОРМОНАМИ

Хьюи

28 августа 1999 года

Всё изменилось для меня после поездки на побережье. Я точно помню момент, когда это случилось. Глубоко внутри морской пещеры фей, когда она обняла меня за шею, а я прижался губами к её, меня словно снесло с ног – я понял, что люблю девушку, сидящую у меня на коленях, и хочу быть с ней совсем иначе, чем раньше.

Это осознание укрепилось ещё больше, когда мы поцеловались снова во время игры в "крути бутылочку".

Да, этот поцелуй меня разрушил.

Я никогда не пытался скрывать, что питаю чувства к Лиззи Янг, но та невинная искорка в тот день взорвалась и превратилась в пылающий огонь, который с тех пор не перестаёт гореть во мне. С огнём пришли чувства – глубокие, мощные, страстные, все направленные на Лиззи, такие же интенсивные, насколько и сложные. Ещё более запутанными были сны, что шли в комплекте с этими новыми чувствами. Сны, которые мне не следовало видеть, – о моей лучшей подруге.

Самое неловкое во всём этом – реакция моего тела на неё, из-за которой было ещё труднее проводить время с лучшей подругой. Между тем, у Лиззи таких проблем не было – она оставалась такой же ласковой и нежной, как всегда, и это не было бы проблемой, если бы я хоть чуть-чуть понимал, как остановить всё это.

Я не знал, как теперь вести себя рядом с ней, потому что каждый раз, когда она была рядом, всё, о чём я мог думать – это схватить её и сделать это снова.

Я не мог перестать думать о ней.

О том, как её губы ощущаются на моих.

Каков вкус её языка.

Как это хорошо.

Как она сводит меня с ума.

Я ужасно хотел поцеловать её снова, но у меня не было смелости. Хотел спросить, не станет ли она моей девушкой, но каждый раз, когда пытался заговорить об этом, охватывала паника.

Поэтому я держал это в себе и ждал, обещая сделать это при следующей встрече. Проблема в том, что я всё откладывал всё лето и чувствовал себя ужасно раздражённым.

Я просто хотел, чтобы она была моей. Больше, чем я когда-либо чеголибо хотел в жизни. Даже своей PlayStation. Честно, если бы я мог записать её в свой рождественский список желаний, я бы больше никогда не просил подарков.

Если бы только могла быть Лиззи.

Только она.

Много других парней тоже нравились ей, и от мысли о том, что кто-то из них наберётся смелости пригласить её до меня, меня начинало тошнить.

Скажет ли она «да»?

Если скажет, как я это переживу?

Умру ли я?

Я думал, что умру.

Я действительно чувствовал, что моё сердце остановится, если это случится.

– Ты слушал хоть слово, что я сказал? – голос Фели ворвался в мои мысли, и я моргнул в замешательстве. – Хью, – продолжил он, усмехаясь с другой стороны палатки, которую мы пытались поставить в моём саду к предстоящей ночёвке сегодня вечером. – Ты совсем отключился.

– Да, – пробормотал я, снова сосредоточившись на шесте, который должен был продеть через кольца палатки. – Эй, Фели?

– Да, Хью?

– Можно спросить кое-что?

– Давай, задавай.

– Просто хотел узнать, – пробормотал я, чувствуя, как лицо краснеет, когда пытался заговорить об этом. – Ты всё ещё девственник?

– К сожалению, нет, – ответил Фели, сосредоточившись на колышке, который забивал в землю. – Мора МакГиннесс позаботилась об этом во время игры в «крути бутылочку», пока ты был в отпуске.

– Серьёзно? – я приподнял бровь. – Ты никогда не рассказывал.

– Не совсем то, что хочется афишировать, – сказал он.

– Понятно, – задумчиво кивнул я, уделяя ему всё внимание. – А как было?

– Как будто язык в стиральной машине крутится, – ответил он, поправляя воротник футболки. – И с зубами.

– Господи. – Я сглотнул и прикрыл рот рукой. – У Лиззи язык не как в стиральной машине. Хотя мы поцеловались всего два раза и использовали язык лишь в одном поцелуе, я уверен, что никто не может целоваться так хорошо, как Лиззи Янг. – Не повезло тебе, чувак.

– Ага. – Фели закончил забивать колышек и посмотрел на меня. – Что у тебя на уме, Хью?

– Тебе не захочется это слышать.

Он усмехнулся. – Попробуй меня.

– Серьёзно, чувак. – Я покачал головой, предостерегая. – Единственное место, где нужно говорить о мыслях в моей голове – это исповедальня.

– Ладно, теперь ты обязан рассказать, – усмехнулся Фели, покинув палатку. – Ну же, чувак. – Он лёг на траву и улыбнулся. – Выкладывай.

Зная, что есть только двое, с кем я мог поговорить об этом – Фели или Гибс – я подумал: чёрт с ним.

Сев на траву, я выложил всё другу, вновь проклиная мужчину, которого когда-то называл папой.

Мне было почти двенадцать, и пубертат пришёл с яростью, принося с собой волосы на теле, гормоны, голос, который менялся каждый день, и резкий скачок роста. Везде.

Я был далеко не невежественным в вопросах секса. Я знал, как всё работает: секс, месячные, пубертат, эякуляция, мастурбация – всё это я знал. Но была огромная разница между тем, чтобы знать, чего ожидать от своего тела, и понимать это, когда оно происходит. Я не мог пойти к матери за утешением по поводу происходящего с моим телом, и не должен был просить об этом у друзей.

Я должен был иметь возможность обратиться к отцу.

***

Через двадцать минут разговора стало очевидно, что, хоть Фели и был самым старшим из нас и знал о размножении сельскохозяйственных животных лучше всех, он не имел ни малейшего понятия о своей собственной разновидности. В итоге мне пришлось объяснять ему строение мужских органов.

Если честно, я думал, что у Фели ещё меньше удачи с отцовской поддержкой, чем у меня. У него был Пэдди Фели, бедняга несчастный. Даже закрытая дверь, за которой прятался мой отец, была более понимающей, чем отец Фели.

Случайно постановка палатки в моём саду превратилась в бесценный учебный момент, и к концу разговора я был уверен, что если бы Фели неожиданно устроили тест, он бы сдал его на отлично. А я оставался таким же эмоционально неподготовленным к своим бушующим гормонам, как и утром.

БАНШИ ИЗ БАЛЛИЛАГГИНА

Лиззи

28 августа 1999 года

– Так не бывает, – возразил Гибси, когда Патрик закончил пересказывать местную страшилку. – Что за полный бред. Мы лагерем расположились в заднем саду дома №4 на Авоке в Грейстоунсе, и ребята пытались напугать нас жуткими историями и страшными сказками.

А я была уверена, что ничто из их выдумок не потрясёт меня так сильно, как поведение моей сестры этим летом.

Долгое время мне казалось, что только у меня в семье проблемы, но после её возвращения из поездки в Ливерпуль Кива постоянно доказывала обратное. Она проводила большую часть лета, плача в своей комнате, а когда не плакала – орала на наших родителей, обвиняя их в несправедливости её жизни.

По мнению Кивы, ей уже больше восемнадцати, и она заслуживает, чтобы её парень мог оставаться у неё сколько угодно. Но после того, как она потеряла благосклонность отца, ей быстро стало ясно, что привилегия, которой она пользовалась с рождения, – всего лишь привилегия. И привилегии могут в любой момент отобрать – этому она тоже училась горьким путём.

Её парню запретили заходить на нашу территорию, а сама Кива должна была повторять последний год в местной государственной школе, в то время как Марк мог снова пойти в последний класс их прежней школы. Отец отказался платить за обучение Кивы в колледже Томмен на ещё один год. Его решение вызвало дома взрывы эмоций, и я была рада провести ночь вне дома.

– Фели ошибается в фактах, – заявил Гибс, вернув меня в настоящий момент. Вырвав у Патрика фонарик, он осветил себя и объявил: – Я знаю настоящую историю о Грейнни Ни Огайган, иначе – Банши из Баллиггина.

– Рассказывай, Джерард, – поддержала Клэр, притягиваясь к старшему брату ради защиты.

– По легенде, Грейнни была ведьмой, – начал он, делая голос максимально жутким для эффекта. – Жители знали, что она занимается оккультизмом, но в те времена во многих местах Ирландии практиковали язычество, поклонялись жрицам, друидам, духам и богам, так что Грейнни оставили в покое. Они были рады жить рядом с ней, пока она не творила свою магию над ними.

– Но она всё же творила, да? – перебила Клэр, взявшись за руку Хью. – Она сделала что-то плохое, правда?

– Хуже плохого, – серьёзно подтвердил Гибси. – В ночь полнолуния, шестого дня шестого месяца, Грейнни взяла шестерых детей из их домов и утопила их в реке Баллиггин.

– Почему? – спросила я, заинтересованная, ведь эта версия была гораздо страшнее, чем у Патрика. – Зачем топить детей? – Потому что она хотела дар вечной жизни и заключила сделку с дьяволом, – ответил Гибси жутким тоном. – Кровь шестерых невинных была ценой дьявола.

– Да, ты прав, – задумался Патрик, заинтересовавшись, как и мы все.

– Твоя версия куда лучше, Гибс.

С самодовольной улыбкой Гибси продолжил рассказ. – Когда родители детей утром обнаружили, что их дети пропали из кроватей, в городе начался хаос. Были организованы поисковые отряды, и все отправились искать пропавших.

– Чёрт, – пробормотал Хью, потирая челюсть. – Это реально круто, Гибс.

– Когда безжизненные тела детей нашли на берегу реки, у всех шестерых отсутствовали сердца!

– Чёрт возьми! – вскрикнула Клэр, широко раскрыв глаза от страха.

– Ведьма съела их сердца?

– Хуже, – ответил Гибси. – Она забрала их сердца к себе домой и положила на свой нечестивый алтарь.

– Вот так жители и узнали, кто убил детей? – спросила я, прижавшись к другому боку Хью. – Потому что нашли их сердца в доме Грейнни?

– Именно, – кивнул Гибси, осветив меня фонариком, а затем опустив свет на подбородок. – Когда жители Баллиггина поймали Грейнни, они были в ярости. – Что они сделали?

– Они обратились за помощью к другой ведьме, – продолжил Гибси, захватывая нас своим рассказом. – Могущественной жрице из соседней деревни.

– Для чего?

– Родители убитых детей и остальные жители решили, что наказание должно соответствовать преступлению, и убедили жрицу исполнить их волю. Они хотели навсегда наказать Грейнни, и жрица наложила проклятие, настолько злое и бесчеловечное, что прежде ничего подобного не слышали.

– Что за проклятие?

– Они решили, что смерть не будет достаточным наказанием, каким бы мучительным и медленным оно ни было. Вместе с жрицей жители создали проклятие, которое навсегда закует её в лимбо.

– Лимбо? – Клэр удивлённо приподняла бровь. – Что это? – Лимбо – место, где живут призраки, – объяснила я. – Они не в нашем физическом мире, но и не исчезли.

– Именно. Это как промежуточное состояние после смерти, – добавил Хью, приобняв нас с обеих сторон. – Ты не на земле, но и не в раю или аду. Ты в лимбо.

– В ту ночь, когда солнце садилось на западе, а жрица вызывала силы своих богов, чтобы наложить проклятие на злую ведьму, жители Баллиггина привязали Грейнни Ни Огайган к столбу на холме за её домом и сожгли заживо.

– Чёрт побери, Гибс, – выдохнул Патрик, качая головой. – Пожалуйста, расскажи ещё.

– После её смерти жители думали, что видели последнюю из ведьм, и так оно и было – какое-то время...

– До тех пор, пока?

– Пока спустя шесть лет не пропали ещё шесть детей. Их нашли утром на том же месте у реки, и у них тоже были вырезаны сердца. – Что за чёрт? – вскрикнула Клэр, заметно испуганная. – Это уже слишком.

– Легенда гласит, что жрица допустила роковую ошибку, накладывая проклятие, – объяснил Гибси холодным голосом. – Эта ошибка – шестого дня шестого месяца каждые шесть лет – позволяла ведьме возвращаться. Свободно бродить по округе Баллиггин, в поисках шестерых новых детей.

– О, Боже, у меня мурашки по коже, – я усмехнулась, прижавшись к Хью.

– Поскольку она утопила первых детей в реке, она не могла пересекать воду, и природа заперла её дух в том месте, где она умерла.

И по легенде, поздно ночью, когда в темноте слышны вопли и стоны, это Грейнни кричит из загробного мира, переживая боль сожжения заживо.

– Чёрт, Гибс, – восхитился Хью. – Это было эпично. – Вот так, – засмеялся Гибси, наконец-то выйдя из роли и вернувшись к весёлому настроению. – Настоящая история Банши из Баллиггина.

Мы все смогли только хлопнуть его в ладоши.

– Ой, ой, ой! – вскрикнул Гибси, подняв руку. – Я чуть не забыл!

– Что? – хором спросили мы.

– Есть кое-что ещё. Ещё хуже, – прошептал он жутким голосом. —

По городским записям один из нас пятерых – прямой потомок Грейнни Ни Огайган. И, более того, один из наших домов стоит на месте, где раньше стоял дом ведьмы.

– Кто? – спросила Клэр. – О нет! Я что, родственница ведьмы? – Нет, Клэр, мы не родственники ведьм, – протянул Хью с усмешкой. – Хотя тётя Сара – вопросительный вариант.

– Заткнись, Хьюи, – всхлипнула Клэр. – Мне реально страшно.

– Это я, да? – рассмеялся Патрик. – Я потомок чёртовой банши. – На самом деле, – задумался Гибси, освещая фонариком нас всех, а затем останавливая свет на мне, – это местная гадюка.

– О, Боже! – взвизгнула Клэр, пытаясь утащить брата в безопасное место. – Она ведьма, Хьюи!

Я же склонилась, посмеиваясь:

– Это круто. Я всегда хотела быть ведьмой.

– Из-за Стиви? – улыбнулся Хью. – Fleetwood Mac, да? – Именно, – кивнула я, всё ещё смеясь. – Мне нравится её ведьмовская аура.

– «Silver Springs»?

– Улыбаясь, я кивнула. – Ты помнишь.

– Я помню всё о тебе, Лиз, – подмигнул Хью.

– Почему вы смеётесь? – спросила Клэр, действительно напуганная.

– Это ужасные новости.

– Расслабься, Клэр, – усмехнулся Хью. – Это полный бред.

– А если нет? – спросила сестра.

– Тогда обещаю не навредить тебе, – пошутила я.

– О, Боже, – вздохнула Клэр, крестясь на груди. – Мне завтра на мессу.

***

– Ребята, мне страшно, – вдруг вскочила Клэр через несколько часов, сидя в спальнике. – Хочу зайти внутрь.

– Перестань капризничать, – протянул Хью, закрывая лицо рукой. – Здесь тебе ничто не угрожает.

– А что если нас поймает Банши из Баллиггина?

– Она не придёт, – успокоил Гибси. – Ей до следующего раза ещё четыре года ждать.

– Клянёшься?

– Руку на сердце, медвежонок-Клэр.

– Ладно, а что если Лиззи нас поймает?

– Не поймаю, – рассмеялась я.

– Обещаешь?

– Клянусь и надеюсь умереть.

– Хорошо. – Клэр замолчала ровно на двенадцать секунд, а потом спросила: – А что если нас съест медведь?

– В Баллиггине? – громко вздохнул Патрик. – У нас в Ирландии медведей нет. Хуже всего, что ты можешь встретить тут – это лиса.

– Или белка.

– Или барсук.

– Или лягушка.

– Или еж.

– Или полевая мышь.

– Или, может, разъярённый бычок.

– Вряд ли, учитывая, что мы на окраине города.

– Ох, черт, я не люблю коров.

– Ты любишь всех животных, Клэр.

– Обычно – да, но не коров.

– Не волнуйся. Я защищу тебя от коров, малыш Биггс.

– А меня? Я тоже коров не люблю.

– Я защищу и тебя, Гибс.

– Ты обещаешь, папа? Ты прям клянёшься, что нас спасёшь? – Ох, ради всего святого, заткнитесь уже, – рявкнул Хью. – Вы сами себя пугаете.

– Не злись на меня, Хьюи! Я же младше тебя, ясно!

– Я знаю, Клэр. Вот почему ты должна слушать меня, старшего, когда я говорю тебе заткнуться и лечь спать.

– Знаете что, ребята, если медвежонок-Клэр не останется, то и я не останусь.

– Заткнись, Гибси, – это был Патрик. – Всё нормально. Просто закройте глаза и спите.

– Чёрт, а что если здесь крыса? – вздохнул Гибси. – Я крыc не переношу.

– Хвосты, да, Джерард?

– Да, и угроза болезни Вейля, медвежонок-Клэр.

– Очень страшно.

– Я не хочу заболеть.

– Я тоже нет.

– Ох, Господи, – вздохнул Хью. – Прошу вас двоих просто замолчать.

– Малыш Биггс, выходи из моего спальника!

– Ой, прости, Патрик. Я в темноте не вижу, думала, что это спальник Джерарда.

– Клэр! Не залезай в спальник Гибси.

– Но мы же не спим по отдельности, Хью. Ты знаешь это.

– Я не справляюсь с этим. – Хрюкая и пыхтя, как сердитый медведь, Хью вылез из спальника и включил фонарик, заливая палатку тусклым жёлтым светом. – Я ухожу.

– Нет, Хьюи, не уходи, – крикнула Клэр вслед брату, а я искала свой фонарик и включала его. – Ты ближе всего к двери, – звала она. – Нам нужно, чтобы ты остался, чтобы крысы прошли через тебя, чтобы добраться до нас.

Но было уже поздно.

Её брат исчез в темноте сада, вооружённый своим спальником. Несколько мгновений спустя послышался скрип лестницы домика на дереве.

– Зато он не идёт внутрь, – предложил Гибси. – Потому что наши мамы точно не разрешат нам спать на улице без Хьюго Босса.

– Я старше Хью, – проворчал Патрик, обиженно.

– Ага, но Хью – разумный, – объяснила Клэр, подражая голосу матери и уютно устроившись в спальнике с Гибси. – Мама говорит, что Хью унаследовал всю мудрость, а я – всю дикость.

– Теперь довольна? – сухо спросила я, глядя на то, как Гибси и Клэр устроились, как котёнок с собакой, в одном спальнике. – Вы двое просто смешные.

– Я же говорил, что не могу спать без неё, – объяснил Гибси, свернувшись клубком, словно кот. – Это не моя вина.

– И он ещё согревает меня, – добавила Клэр, зевая. – Спокойной ночи, Джерард, люблю тебя.

– Люблю тебя больше, медвежонок-Клэр.

– Только не пускай газы, – предупредил Патрик, указывая пальцем на Гибси, а затем перевёл внимание на Клэр, – и не храпеть тебе тоже. – С этими словами он устроился в спальнике и накрыл голову подушкой, которой должен был пользоваться как подголовником.

***

Я дождалась, пока остальные уснут, прежде чем осторожно вылезти из палатки и направиться прямиком к домику на дереве.

Я не хотела спать в палатке с мальчиками, если в ней не было Хью Биггса. Волнение трепетало внутри меня при мысли о том, что я проведу время наедине с ним.

Когда я добралась до вершины лестницы и пролезла через дверной проём домика, то увидела Хью, лежащего в спальнике, который он освещал фонариком, читая потрёпанную бумажную копию книги «Пепел Анжелы».

Как только мои глаза упали на него, по коже пробежала волна жара, а сердце бешено забилось. – Привет. Можно мне посидеть с тобой? – спросила я.

– Привет. – Его внимание сразу переключилось на меня. – Э, да, конечно. – Он отложил книгу, поднял край спальника и жестом пригласил меня залезть внутрь.

Я без колебаний так и сделала, ликуя, когда мои холодные ноги тут же согрелись от тепла, исходящего от его ног.

– Ты у себя волосы отрастил, – сказала я, чувствуя, как колючие волосы на его ногах касаются гладкости моих. – Странно.

– Ничего не могу с этим поделать, – ответил он, повернувшись и обняв меня тёплой рукой за плечи, пока я поворачивалась спиной к его груди. – Тепло?

– Ммм. – Кивнула, подняла руки и обеими схватила его предплечье, прижалась ближе. – Очень уютно.

– Ты в порядке, Лиз?

– Да, Хью. – Вздохнув с удовлетворением, я уткнулась ещё глубже.

– У меня лучшее лето в жизни.

– Да. – Его рука сжалась вокруг меня крепче. – У меня тоже. Я не смогла сдержать дрожь удовольствия, пробежавшую по телу, когда он держал меня близко. Я повернула голову и прижалась щекой к его груди. – Ты делаешь меня счастливой. – Глубоко вдохнув, прошептала: – Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности.

– Правда?

– Ммм.

– Тогда, наверное, мне стоит кое-что тебе сказать.

– О?

– Это про нас.

– Что про нас?

Он долго молчал, прежде чем произнёс: – В последнее время мне сложно находиться рядом с тобой.

Моё сердце ушло в пятки. – Ты хочешь, чтобы я ушла?

– Что? Нет, Лиз! – Он сжал меня ещё крепче. – Я никогда бы не хотел этого. – Я почувствовала, как его нос коснулся затылка, и он прошептал: – Ты знаешь, что я тебя люблю, правда?

– Знаю.

– Просто… мне тяжело любить тебя слишком сильно.

Сердце пропустило удар. – Слишком сильно?

Я почувствовала, как он кивнул за моей спиной. – Всё нормально, я разберусь, просто хотел, чтобы ты знала: если я кажусь странным, это не твоя вина, ладно? Просто для меня это немного запутанно сейчас. – Ты знаешь, что я тоже тебя люблю, да? – тихо ответила я, сжав глаза и собравшись с духом. – Тоже слишком сильно.

Он молчал так долго, что я уже начала думать, что разговор для него окончен, но затем его дрожащая рука прикрыла мою.

Волнение вспыхнуло во мне, и я была уверена, что никогда так быстро не схватывала чью-то руку, как схватила именно руку Хью. Более того – я держала его обеими руками, сжимая их изо всех сил. – Ладно тогда. – Из его груди вырвался тихий, нервный смешок. – Рад, что я не один такой.

– Ты точно не один, – ответила я, дрожа всей.

– Эй, Лиз?

– Да, Хью?

– Можно спросить тебя кое-что?

– Конечно.

– Как думаешь, будет нормально… – его голос был тихим и полным сомнения, – если я буду держать тебя за руку? – Ты всегда держишь меня за руку, глупенький.

– Да, но как думаешь, будет ли нормально, если только я буду единственным мальчиком, который держит тебя за руку?

– Да. – По телу пронеслась волна приятного волнения. – Это будет более чем нормально.

– Хорошо. – Я почувствовала, как его грудь за моей спиной медленно расслабляется, когда он выдохнул с облегчением. – Рад это знать.

Молча пролетело много времени, пока я набралась смелости прошептать: – Помнишь, как ты поцеловал меня в запястье в моей комнате?

– Помню.

– Мне это понравилось.

– Да. – Он вздохнул. – Мне тоже.

– А ещё больше мне понравилось, когда ты поцеловал меня в губы в волшебной пещере, – с трудом произнесла я, слова были почти шёпотом.

– Правда?

– Да, Хью.

Тревога грызла меня изнутри, потому что я не знала, чем это всё закончится, но я должна была попробовать. Мне надо было сделать первый шаг, если Хью не собирался. А он явно не собирался. Сентябрь приближался, и я ждала всё лето, чтобы он снова меня поцеловал, но этого не случилось.

Сделав неровный выдох, я перевернулась на живот и посмотрела на него, прошептав: – И я правда думаю, что тебе стоит сделать это снова.

– Лиз…

– Если ты не хочешь, – поспешила добавить, заметив сомнение в его глазах. Вдруг волна собственного сомнения накрыла меня, и я попыталась отступить. – Знаешь что? Я глупая… – Лиз...

– Нет, нет, всё в порядке. – Скинув одеяло, я отскочила, чувствуя, как лицо горит от смущения. – Прости, Хью, просто забудь, что я что-то сказала, ладно? Я не должна была это говорить...

– Лиз, перестань, не уходи...

– Это была глупость. Я глупая. Не обращай внимания...

– Лиз! – Хью резко прервал меня и в этот раз привлёк внимание. – Вернись.

Я сделала неровный выдох, вернулась к нему и опустилась на колени. Не говоря ни слова, Хью взял мою руку и поднял её к губам. Смотря мне в глаза, он перевернул руку и поцеловал шрамы на моём запястье.

Дыхание перехватило, и я подумала, что сердце сейчас взорвётся.

Дрожащая, я смотрела, как он целует мою боль. Потому что эти шрамы – самые уродливые части моего разума. Но Хью целовал каждый из них так, будто они прекрасны. Как будто я прекрасна. Как будто я всё ещё я.

Не в силах удержаться, я приблизилась, желая свернуться калачиком в его объятиях, желая отдать ему все свои сломанные кусочки и посмотреть, сможет ли он сотворить чудо и собрать меня снова. Потому что в такие ночи, когда разум стихал, а сердце билось сильно, он заставлял меня верить, что может.

– Я хочу тебя поцеловать, – сказал Хью, не отводя взгляда. – Но сначала должен задать вопрос.

– Э-э, хорошо? – Я тяжело дышала, грудь вздымалась. – Ты моя лучшая подруга, Лиз, и я никогда не хочу, чтобы это прекратилось, – осторожно сказал он, нервно глядя на наши сцепленные руки. – Но я уже не просто люблю тебя как друга. – Он перевёл взгляд на наши руки и неловко прочистил горло. – Я люблю тебя так, как парень любит свою девушку.

– Правда?

– Да. – Он медленно кивнул. – Так что я хотел бы спросить, не хотела бы ты полюбить меня так же, как девушка любит своего парня? – Я уже люблю, – с трудом сказала я, не в силах сдержать улыбку. – Всегда любила.

Его глаза с надеждой искали мои. – Правда?

Я с энтузиазмом кивнула. – Всегда.

– О, слава Богу, – выдохнул Хью с облегчением. – Потому что я хотел спросить тебя стать моей девушкой с 1994 года, и не думаю, что смогу удержаться ещё один день.

– Я ждала, чтобы сказать «да», тоже с 1994, – рассмеялась я, переполненная радостью. – Ты сейчас спрашиваешь, чтобы я наконец сказала «да»?

– Да, Лиз, – улыбнулся Хью и кивнул. – Я спрашиваю сейчас. – Он покачал головой, посмотрел мне в глаза и спросил: – Будешь моей девушкой?

Наконец.

– Да! – Я сияла. – Буду.

Хью улыбнулся. – Спасибо.

– Пожалуйста.

– Хорошо тогда.

– Да.

– Значит, ты моя девушка.

– Да, а ты мой парень.

– Именно.

– Вау.

– Знаю.

– Ты хочешь… может, поцеловать меня сейчас?

– Я очень хочу поцеловать тебя, Лиз. Если ты хочешь, чтобы я поцеловал.

– Я очень этого хочу, Хью.

– Хорошо. – Сердце бешено колотилось, я задержала дыхание, когда мой лучший друг обнял меня за шею и медленно прижал своё тело к моему. – Я поцелую.