Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 46 страниц)

ЭТО МОЯ ДЕВОЧКА

Лиззи

7 августа 2002 года

– Я знаю, что тебе больно, дорогая, – сказала Шинейд, когда везла меня домой с вечеринки. – Если бы я могла хоть как-то снять этот груз с твоих плеч, я бы сделала это в мгновение ока.

У меня не осталось никаких сил ответить.

Я просто облокотилась на окно и безжизненно уставилась куда-то в пустоту.

Куда именно – не знала.

Голова кружилась, лекарства начинали действовать, тело наполнялось теплом, а в голове становилось легко.

– Хочу, чтобы ты знала – ты всегда будешь желанным гостем в нашем доме, – продолжала она, протягивая руку через консоль и беря мою ладонь в свою. – Я люблю тебя как дочь и всегда буду. – Она сжала мою руку. – Ты занимаешь особое место в моём сердце, и это никогда не изменится.

Слёзы скатились по моим щекам.

Я всхлипнула и сжала её руку в ответ.

– Вот это моя девочка.

ЗАЩИТНИК ПАРЕНЬ

Хьюи

7 августа 2002 года

Час спустя, когда я усаживал свою девушку на заднее сиденье машины мамы и смотрел, как они уезжают, я взбесился и вбежал в дом, как бешеный.

– Ты просто не могла оставить это в покое, да? – злобно прошипел я, найдя Гибса и Клэр, прячущихся в её комнате. – Тебе обязательно нужно было разжечь этот чертов скандал.

– Я не хотел её расстраивать, – быстро оправдывался Гибс, поднимая руки. – Честно, брат.

– Не ты, – рявкнул я, повернув внимание на сестру. – Ты. – Сужая глаза с отвращением, я прошипел: – Ты даже не представляешь, сколько сил стоило Лиз прийти сегодня. Насколько важно для меня было, что она здесь, и ты всё испортила.

– Отстань, Хью, – поспешил встать на защиту Клэр Гибс, обнимая её защитно за плечи. – Она сказала, что извиняется. Мы оба. – Да? – я выплюнул слова, тяжело дыша. – Иногда извинений просто недостаточно!

– Мне так жаль, Хью! – выдала Клэр, закрыв лицо руками. – Ты целовал мою лучшую подругу, и я на мгновение потеряла рассудок. – Ну, привыкай, – резанул я в ответ. – Потому что твоя подруга – моя девушка, и она может целовать меня, когда захочет, и уж точно ей не нужно твоё разрешение, маленькая сестрёнка.

– Я знаю, знаю, мне правда жаль, – выдавила она, выглядя искренне виноватой. – Я поняла, что ошиблась, как только произнесла это. Я просто… я просто… не подумала.

– Ну так начни думать! – прошипел я, вне себя от злости. – И никогда больше не ставь её в такое положение. Она этого не выдержит, Клэр. Девочка, которую ты называешь подругой, висит на волоске! – Что с ней не так, Хью? – спросил Гибс, странно на меня посмотрев.

– Ничего! – рявкнул я, проводя рукой по волосам. – Она просто скорбит по сестре, вот и всё.

– Знаю я, что такое скорбь, Хью, – ответил Гибс медленно, нахмурившись. – Но это было не оно.

Я долго смотрел на него, потом с тяжёлым вздохом выпустил воздух из груди. – Просто оставь её в покое, ладно? И забудь об этом. – Ладно, – кивнул он медленно. – Обещаю.

ВСЕ ПРОСТО ПРЕКРАСНО

Лиззи

31 августа 2002 года

Злая, я сидела в кабинете врача в четверг днём, со скрещёнными на груди руками и запечатанным сердцем.

– Ты сегодня настроена поговорить? – спросила женщина за столом приятным тоном.

– Зависит от темы, – ответила я равнодушно. Эта врач была новой, моложе, я её раньше не встречала. Имя её не запомнила – через пару сеансов мы с ней уже не увидимся. Так всегда было – никаких постоянных встреч, никакой близости. Я могла каждый раз придумывать новую историю, и они никогда бы не узнали правду. Толстая кипа заметок на её столе должна была убедить всех, что этот незнакомец знает обо мне всё.

Она не знала и никогда не узнает.

Блестящий диплом доктора был тем, что уверяло родителей, что она – последний в длинной череде спасителей, способных вылечить их сломанную дочь.

Она не смогла.

Красная Шапочка была целиком съедена Большим Злым Волком.

Доктор начала:

– Вижу, у тебя летом был день рождения, – пролистывая мои записи.

– Тебе четырнадцать. Ты что-то особенное праздновала? Это был немного другой подход, чем стандартное «Как ты себя чувствуешь», но я могла с этим справиться.

– Да, праздновала, – ответила я. – И нет, не праздновала.

– Правда? – она подняла бровь с недоверием. – Ничего?

Как будто я собиралась тебе что-то рассказывать. Я пожала плечами.

Она улыбнулась:

– Ты не собираешься упрощать мне работу, да?

Ни за что на свете.

Когда я не клюнула на приманку, она снова стала копаться в моих записях, а я с нетерпением ждала, когда время истечёт. Осталось тридцать семь минут – и я уйду отсюда.

– Тут написано, что твоя мама боролась с раком всё твоё детство, – её глаза загорелись, когда она читала мои записи. – И она совершила чудесное выздоровление.

– Да, – я сказала сквозь зубы. До следующего раза.

– Ты не выглядишь счастливой из-за этого.

– Я вне себя от счастья, – ответила я мёртвым голосом, глядя ей прямо в глаза. – Разве не видно?

В её глазах промелькнула обеспокоенность.

– Как дела дома?

– Прекрасно.

– А отношения с родителями? Как они?

– Идеально.

– А настроение? Как себя чувствуешь, Лиззи?

Вот оно.

– Великолепно.

Доктор вздохнула с раздражением:

– Ты знаешь, я не смогу помочь, если ты не будешь со мной говорить. – Разве это не суть твоей работы? – я подняла бровь. – Придумывать, как заставить меня говорить?

– Да, – спокойно ответила она. – Но ты могла бы сильно облегчить мою работу, если бы открылась.

– Тебе за это платят. А мне – нет, – пожала я плечами.

– Ты хочешь быть где-то ещё?

– Да. – Я поняла, что она пытается.

– Может, у тебя есть друг, у кого хочешь побывать? Или парень?

– У тебя же есть мои записи, – я возразила. – Расскажи мне.

– Ты всегда была такой недоверчивой?

– Нет.

Были моменты, когда я была маленькой, когда я думала, что смогу быть счастливой. Тогда счастье казалось достижимым. Но тьма затянула мою невинность в свой водоворот.

Вот что случилось с моей невинностью.

Со мной.

Всё стало темным, когда монстр залез в мою постель. Были лишь проблески надежды, мимолетные лучики солнца, которые дразнили мою душу. Пока она не умерла и не забрала со смертью последний мой лучик доверия.

Прошло два года, четыре месяца и шесть дней с тех пор, как тело моей сестры вытащили из воды, и два года, два месяца и восемь дней с тех пор, как он уехал из города. Восемьсот пятьдесят три дня, как мне не верят, а эта доктор ещё сомневается в моём умении доверять?

Что за чёртов бред.

– Как я и говорила, – сказала я мёртвым голосом, – у тебя мои записи.

***

– Как прошла твоя встреча? – спросила мама по дороге домой. – Тебе понравился новый доктор?

– Прошло нормально, – ответила я, безжизненно глядя в окно машины. – Она была милая.

– И она довольна твоим прогрессом? – продолжала она, лавируя в обеденном трафике. – Никаких изменений в лекарствах?

– Нет. – Я сдержала желание закричать. – Всё нормально.

– О, дорогая. – Мама потянулась через консоль и сжала моё колено.

– Я так рада это слышать.

– Да, мама, – прошептала я. – Я знаю.

– Она дала советы, как справляться со школой на следующей неделе?

Или техники, если будет тяжело?

– Мне не будет тяжело, мама, – вздохнула я. – Я не нервничаю. – Я знаю, дорогая, – мягко сказала она. – Но это большое изменение, и ты знаешь, что перемены могут расстроить настроение. Да, я знала, но с этим было мало что можно сделать. Я не могла вырезать из себя биполярное расстройство, как её врачи вырезали рак у неё. Это часть меня. – Я справлюсь.

– Я горжусь тобой, Лиззи. Надеюсь, ты это знаешь.

Да, но я этого не заслуживаю. Её гордость была ошибочной, потому что если бы она знала настоящую меня, она бы не гордилась. Если бы она знала мои плохие мысли или то, чего я жажду, её бы это оттолкнуло. – Я тоже горжусь тобой, мама.

– О чём ещё вы говорили на приёме?

– Обычные вещи, – я сдалась с ещё одним вздохом. – Как я сплю? Как я себя чувствую? Помогают ли новые лекарства? Ах да, она спросила про мои кошмары.

Мама поморщилась.

– Они всё ещё случаются?

Каждую ночь. – Они не такие ужасные, как раньше.

– Это приятно слышать, дорогая.

– Но у меня есть один сон, – я решила рассказать ей. – Про, ну, про неё.

Выражение мамы помрачнело.

– О?

– Да. – Я глубоко проглотила и спросила: – Мы раньше жили где-то ещё?

– Ты же знаешь, да, дорогая. Мы жили в Типперари.

– Нет, не в Типперари, – я пробормотала, сбитая с толку. – Где-то дальше. Где нам пришлось бы лететь.

Мама нахмурилась.

– О чём ты говоришь?

– Во сне я в самолёте, – выдохнула я с раздражением. – Вся семья. Мы летим куда-то, и Кива выглядит очень счастливой, и я думаю, что я тоже. Но как только самолёт приземляется, я просыпаюсь.

– Может, это воспоминания о нашем отпуске?

– Нет. – Я покачала головой, нахмурившись. – Не думаю.

– Тогда не волнуйся, дорогая, – улыбнулась она бодро. – Это просто сон.

– Да, – я пробормотала, тайно впиваясь пальцами в кожу, чтобы успокоить растущее беспокойство.

В этот момент зазвонил телефон, и я быстро достала его из кармана и открыла непрочитанное сообщение. Как только я увидела его имя на экране, во мне вспыхнуло волнение. Я ожила.

Ещё четыре дня. x

Внезапный прилив тепла окатил меня, потому что я точно знала, что значит это загадочное сообщение. Сердце билось бешено, и я рвалась ответить.

Вернись с лагеря по плаванию пораньше. Мы можем начать заранее. x

Затаив дыхание, я уставилась в экран и ждала ответа, а когда телефон снова зазвонил через пару секунд, я дрожала от радости.

Застрял в Керри до воскресенья. x

Сдерживая вздох разочарования, я написала новое сообщение. Значит, увидимся только в школе в понедельник. x Ответ пришёл мгновенно. Не волнуйся. Я всё исправлю. ;) x Улыбаясь, я ответила.

Как? x

Телефон зазвонил через десять секунд.

Много прикосновений ;) x

Сердце ухнуло в груди, и я дьявольски усмехнулась, отправляя ответ.

НАКОНЕЦ-ТО. x

– Ну, есть только один человек, кто может так тебя заставить улыбаться, – засмеялась мама. – Так что я не удивлена.

– Хмм? – я смутилась, быстро сунула телефон в карман и выдохнула дрожащим дыханием. – О, это Хью.

– Да, дорогая, – задумчиво произнесла мама. – Я поняла. – Он не вернётся из лагеря до воскресенья, – сказала я, сердце всё ещё бешено колотилось, – так что мы не увидимся до школы. – О, нет! – сделала мама притворное удивление. – Как же вы с ним проживёте без друг друга?

– Он уже неделю отсутствует, – напомнила я с раздражением. – Семь дней, мама.

– Ну, тогда уверена, ты выживешь ещё четыре дня без своего возлюбленного, – мама рассмеялась без сочувствия. – Я, правда, тоже скучаю по нему дома, хотя и не настолько, как твой отец. Да, я тихо была уверена, что мой отец любит моего парня больше, чем меня.

Дома всё было напряжённо – отношения родителей трещали по швам с тех пор, как состоялись похороны, но отец действительно выходил из плохого настроения, когда появлялся Хью.

Мама говорила, что это потому, что ему нравится, когда в доме есть ещё один мужчина, но я знала правду.

Папа любил Хью, потому что тот подставлял ему плечо. Когда папа уезжал – а это случалось часто – он знал, что может положиться на моего парня, который возьмёт на себя роль главного мужчины в доме. Чем больше родители ссорились, тем чаще отец уходил, а чем чаще уходил отец, тем больше мой парень брал на себя ответственности. Это было неправильно – сколько мои родители за последние два с половиной года опирались на Хью, но он никогда не жаловался. Худшее было моё собственное бессилие без него, но и тогда мой парень не сдавался и не отступал, и я точно знала – те части моего тела, сердца и разума, которые ещё можно спасти, навсегда будут принадлежать ему.

Несмотря на срывы и мании, Хью продолжал проникать в мой мир, словно храбрый рыцарь, и защищал меня от эмоциональной осколочной бури, жаждущей разорвать меня на куски.

Я вовсе не была достойна этого парня и не заслуживала терпения, которое он проявлял ко мне, но отчаянно пыталась им стать. Мои мысли вернулись к кошмарному лету 2001 года, и я вздрогнула, вспомнив, как близко была к тому, чтобы потерять Хью. Первой годовщине смерти моей сестры сопутствовал мой первый действительно тяжёлый маниакальный эпизод, о котором я почти ничего не помнила. Зато я помнила стыд, который охватил меня, когда я очнулась в больничной палате в глубокой депрессии. Я не помнила, что перестала принимать лекарства, но именно это сказали врачи. Я не помнила, как разрушала свою комнату, срывала с стен фотографии Каойвми или бегала голая по полям за домом. Но врачи утверждали, что всё именно так и было. Хуже всего было слышать, что я связала поводок для лошади вокруг шеи и бросилась с верхнего этажа сена в амбаре, а Хью сломал локоть, упав с уступа, когда пытался меня спасти.

Он действительно сорвал меня с края и спас мне жизнь в тот день и ни разу не винил меня за это, но я винила. Я не могла простить себя за то, что подвергла его опасности.

После этого падение было таким сильным, что я провела недели летних каникул в постели, почти не ела, редко принимала душ и вообще гнила под одеялом.

Потом я снова ожила, но меня мучили ошибки, которые я совершила во время мании. Хуже всего, что виновата была только я сама, а папа был не прочь напомнить мне об этом.

Тот тёмный период в моей жизни – то, о чём я не любила думать, потому что боялась, что если слишком долго задумываться, то сглазишь себя.

День рождения Клэр пару недель назад снова напомнил мне, как быстро мой мир может рухнуть.

– Послушай, я знаю, что последние годы были тяжёлыми, но как насчёт того, чтобы провести чёткую черту и считать поступление в колледж Томмена нашим новым началом? – мама бросила на меня надеждный взгляд, и я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от вида её измождённого лица. – Ну? Как тебе идея, детка?

– Звучит как план, – ответила я, заставляя себя быть дочерью, которой она хотела меня видеть.

ДЕВУШКИ ИЗ ТОММЕН

Лиззи

2 сентября 2002 года

– Это как замок, – воскликнула Клэр, прижав книги к груди и кружась по двору, явно поражённая средневековым видом здания, которое станет нашим академическим домом на ближайшие шесть лет.

– Разве оно не красиво, Лиз?

– Да, – ответила я, сжимая ремни рюкзака и оглядываясь на стены, обвитые плющом, из древнего кирпича, похожего на церковь. – Впечатляет.

– Миссис Лоуни сказала, что колледж Томмен построен в 1667 году, – с восторгом сообщила она, вываливая факты, которые наш учитель в начальной школе рассказывал про этот престижный пансион. – Приём в школу очень жёсткий, не говоря уже о дорогой плате за обучение, и всего шесть стипендий выдаются в год.

– Да, Клэр, я знаю, – вздохнула я. – Я была в классе, когда миссис Лоуни рассказывала это.

– Извини, – ответила она с застенчивой улыбкой. – Забыла. Я много пропускала последние два года, так что не могла винить её в забывчивости. – Ничего, – поддержала я её улыбкой. – Продолжай. – Правда? – Клэр посмотрела на меня большими, полными надежды глазами. – Можно я расскажу всё целиком? Я знаю это наизусть.

– Конечно, – улыбнулась я. – Вперёд.

Моя подруга, едва сдерживая волнение, прочистила горло и принялась за роль экскурсовода-эксперта. – Колледж Томмен – престижная частная школа-пансион после начальной школы, расположенная в идиллической сельской местности графства Корк, в пятнадцати милях от шумного городка Баллилаггин. Территория занимает триста акров леса и зелени. В Томмене принимают как дневных учеников, так и пансионных, при этом общежития для мальчиков и девочек раздельные, всего на двести пятьдесят человек.

– Ух ты, – рассмеялась я, искренне впечатлённая её умением наизусть знать брошюру. – Очень профессионально.

– Ой, у меня есть ещё, – с радостью воскликнула она, подпрыгивая на месте. – В Томмене есть современные удобства, чтобы поддержать учебу, а также национально признанный спортивный отдел высшего уровня.

– Похоже, мечта спортсмена.

– Конечно, – задумчиво сказала она, доставая брошюру и продолжая читать вслух. – Среди удобств колледжа – специализированный музыкальный зал, шесть просторных общих комнат, тренажёрный зал с весами, спортивный зал, футбольное поле с искусственным покрытием и подсветкой, крытый подогреваемый бассейн длиной двадцать пять метров, площадки для гольфа с девятью лунками, беговая дорожка, три научных корпуса, садоводческая оранжерея, две библиотеки, гончарная мастерская, современные кабинеты домоводства, три регбийных поля, комната для восстановления после тренировок...

– Ладно, ладно, всё понятно, – прервала я её, прежде чем она превратилась в живого Тигрулю и начала прыгать. Взяв её за руку, я повела её к огромным двойным дверям главного здания. – Пойдём лучше найдём наши шкафчики.

– Думаешь, Шэннон справится в BCS, Лиз?

Нет. – Да, Клэр, справится.

– Правда?

– Абсолютно, – ответила я, хотя сердце упало при мысли, что Шэннон одна в новой школе. – У неё есть брат.

– Да, и он не даст этим злобным хулиганам её обижать.

– Именно.

– Я так рада, что ты со мной, Лиз, – пробормотала Клэр, когда мы вошли внутрь. Её явно пугал огромный входной зал и сотни студентов, суетящихся вокруг. – Думаю, без тебя я бы испугалась.

– Ты справишься, Клэр Биггс, – пообещала я, прижимая её ближе. – Через месяц ты станешь любимицей школы.

– Ты правда так думаешь?

– Я знаю.

– А ты кем будешь?

– Я?

– Да, кем ты будешь?

– Без дождя не бывает солнца, – пожала плечами я. – Я буду школьной дождливой тучей.

Это рассмешило её, и я была рада – для меня было важно, чтобы эта девочка никогда не теряла своего света. Как я потеряла свой. Клэр была особенной – у неё была чистая душа и непорочное восприятие мира. Не знаю, благодаря ли это воспитанию мамы или невидимому пузырю защиты, который создавал её старший брат, но она была той, кого, несмотря на наши различия, я могла только любить.

– О, боже, ура! – взвизгнула Клэр, отпуская мою руку. – Джерард! Я застыла, наблюдая, как она рванула к толпе старших парней в регбийной форме. Ну, старших для Клэр, по крайней мере. Мне было столько же, сколько этим ублюдкам.

Когда она обняла его, мне стало так плохо, что казалось, вот-вот стошнит.

– Медвежонок-Клэр! – радостно воскликнул он, подняв её на руки.

– Ребята, это моя невеста, так что глаз да глаз!

Полная отвращения и не в силах скрыть недовольство, я ушла в другую сторону, стараясь поскорее отдалиться от его горла. Дрожащая, я попыталась обойти группу старших девчонок, которые перекрывали коридор, болтая между собой.

Стараясь сохранять спокойствие, я встала перед ними, ожидая, что они разойдутся, но, устав быть вежливой, начала проталкиваться сквозь них.

Когда проходишь через ад и всё такое.

– Эй, извини! Ты не можешь просто так пробираться через нас, – одна из них схватила меня за руку. – Ты кто вообще такая, малышкапервоклашка?

– Твой худший чёртов кошмар, если не отпустишь, – ответила я, резко обернувшись и уставившись в глаза тёмноволосой девчонке. – Серьёзно, у тебя есть пять секунд снять руку, иначе отрежу пальцы. – Вот это стерва, – пробормотала одна из них, отступая на безопасное расстояние, а та, что держала меня, задумалась, серьёзна ли я.

– Отпусти, Белла, она не стоит того.

– Да, Беллс, давай уйдём.

– Пять, четыре, три, два, один —

– В следующий раз вежливо проси, если хочешь, чтобы тебя пропустили, – фыркнула девчонка по имени Белла, убирая руку в последний момент. – Я четвёртый курс, так что у меня здесь выше статус, чем у тебя.

– В следующий раз не загораживай весь коридор, – ответила я, не собираясь уступать. – И, стерва, мне всё равно, если бы ты была самой Матерью Терезой.

– Огненная и злобная, – она приподняла аккуратно выщипанную бровь, выглядела удивлённо довольной. – Думаю, такой огонёк, как ты, нам в банду пригодится. Что скажете, девчонки?

Все вокруг сразу закивали, как послушные овечки.

– Ну что скажешь, огонёк? – улыбнулась она мне. – Хочешь место за столом старших девочек?

– Думаю, тебе стоит отправиться в ад, – сухо ответила я.

Её глаза сузились от возмущения. – Простите?

– И, может, пройти слуховой тест, – добавила я и ушла, показав им средний палец, когда одна из овечек крикнула за мной – стерва. Я без труда нашла зону шкафчиков для первокурсников, но перед тем, как дойти до неё, меня затащил в пожарный выход парень в регбийной майке с номером десять Томмена.

– Наконец-то, – проворчал мой парень, когда дверь хлопнула и нас окутала тьма. – Я ждал тебя здесь всё утро.

Мгновенно охваченная внезапным потоком эмоций, я рванулась к нему, нуждаясь в его прикосновениях больше, чем в воздухе.

– Хью, – выдохнула я, забираясь на него, словно по водосточной трубе, чтобы запечатать губы его губами.

Его руки крепко сжали мясистую часть моих бёдер, а губы не отпускали мои. Он шагал вперёд, пока моя спина не упёрлась в стену. Это усилило ноющую боль между моими ногами, и я жадно обвила его руками и ногами.

– Знай, я с радостью поцеловал бы тебя на виду у всех, – говорил он, не отрывая губ от моих. – Этот дерьмовый лестничный проём – ради тебя, – он добавил с улыбкой, – должен я сказать – ради этого кудрявого демона?

– Ты же знаешь, что твоя сестра раздражается, когда видит нас вместе.

– Мне плевать, что она раздражается, – он ответил, губы скользнули по моей шее. – Меня волнует лишь то, что моя сестра действует так, что расстраивает мою девушку. – Внутри всё сжалось от того, как он назвал меня «моей девушкой». – Впрочем, я хотел пожелать тебе удачи в первый день, пока автобус не уехал, – продолжал он, подвигаясь бедрами к моим так, что я точно могла развалиться на куски. – У меня сегодня выездная игра в Клонаморе.

– Пропусти её, – умоляла я, дрожа, когда его язык встретился с моим. – Останься со мной. – Я бы остался, если бы мог, – прошептал он, целуя меня с той любовью и нежностью, что я никогда прежде не чувствовала от другого человека. – Но я уже в черном списке у Кэпа за то, что пропустил предсезонные тренировки… Чёрт, Лиз!

– Сегодня день Х, Хью. – Улыбаясь, я касалась языком его пульса, который бился в виске. – Ты так хорошо пахнешь. – Закрыв губы вокруг него, я посасывала и ласкала его плоть губами и языком. – Ммм.

– Тебе лучше остановиться, – слабо возразил он, но тут же наклонился ближе и обнажил мне горло. – Чёрт, никогда не останавливайся.

Я и не собиралась.

По крайней мере – пока не оставлю на нём свой след.