Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 46 страниц)

Я БИПОЛЯРНАЯ

Хьюи

18 марта 1999 года

Уходя от мамы, которая осталась на кухне с Кэтерин и Майком, я направился наверх, беспокоясь увидеться с другом. Когда я зашёл в её комнату, Лиз была там, где я и ожидал – свернувшись калачиком на кровати. Небольшая лампа на прикроватной тумбочке освещала её неподвижную фигуру.

Я снял обувь и сразу лег на бок, лицом к ней. Её глаза были открыты, но тусклы и безжизненны. – Привет, – я провёл рукой по её волосам и положил ладонь на щёку, прошептав: – Я здесь, Лиз.

Её рука резко схватила мой свитер, но она не попыталась говорить. Она даже не моргнула. Казалось, что часть Лиз знала, что я рядом, но эта часть была заперта в замороженной клетке.

– Всё нормально. – Я подвинулся ближе, коснулся её носом и приложил лоб к её. – Я тебя слышу, Лиз.

Она дышала – я видел, как поднимается и опускается грудь – но её здесь не было. Иногда по щеке скатывалась одна слеза, и я вытирал каждую, как будто это было моей миссией.

– Можешь спать, – прошептал я, гладя её по щеке. – Я останусь здесь и отгоню монстров. Она должна быть очень усталой, я сам был измотан, но она не закрывала глаз.

Я убрал ещё одну слезу с её щёки и быстро вытер свою. – Я не позволю тебе пострадать. – Правильно ли это было сказать или нет, я сказал. – Потому что ты моя лучшая подруга на всём свете. – Сопя, я снова обхватил её щёку и наклонился ближе. – И я всегда буду

любить тебя, Лиззи Янг. – Поцеловал кончик её носа. – Несмотря ни на что.

Когда я хотел отойти, она потянула меня за рубашку, притянув обратно, словно зовя домой.

– Хью, – сумела произнести она, голос звучал невнятно.

– Да, Лиз. – Я вытер с её щёки слезу. – Это я.

– Хью. – Она наконец моргнула, открыла глаза и пыталась найти моё лицо. – Я тоже тебя люблю.

– Я знаю. – Моё сердце одновременно взлетело и разбилось. – Тебе дали лекарства, чтобы ты уснула, Лиз? – Я знал, что дали. Она была совсем не в себе. – Ммм?

– Да, – ответила она в полусне. – Я...плохо себя вела в школе. – Ты не была плохой, Лиз, – сказал я, ненавидя, когда она так о себе говорит. – Ты никогда не была плохой.

– Извини.

– За что?

– Не знаю. Просто.

– Ну, я точно знаю, Лиз, – сказал я, чувствуя, как моё сердце разбивается на тысячу кусочков. – Ты добрая, милая и самая потрясающая девочка, которую я когда-либо встречал. – Сдерживая эмоции, провёл рукой по её волосам и тихо сказал: – Ты всё хорошее на свете и ничего плохого. Ты не будешь чувствовать себя так вечно, хорошо? Тебе станет лучше.

– Нет, не станет, Хью, – пробормотала она, глаза медленно закрываясь. – У меня биполярное расстройство.

– Биполярное? – выдавил я. – Что значит, что у тебя биполярное расстройство, Лиз?

– Ммм-хмм.

– Это тебе врачи сказали? – спросил я, очень волнуясь за подругу и стараясь вспомнить хоть что-то об этом заболевании.

– Лиз? – Я сел прямо, взял её руку в свою, чувствуя одновременно множество сложных эмоций. – Врачи сказали, что у тебя биполярное?

– Ммм-хмм.

– Лиз, – не зная, что сказать, я посмотрел на девушку, которую так долго обожал с детства, и прошептал: – Почему ты мне не сказала? – Слишком боялась, – бормотала она, сжимая мою руку. – Ты бы ушёл.

– Я бы не ушёл, – задыхаясь, сказал я, пытаясь осмыслить всё, что узнал за такой короткий промежуток времени. – Я не уйду, – быстро добавил, сердце бешено колотилось. – Я останусь.

Охваченный сложными чувствами к этой девочке, я поцеловал тыл её руки. Не знал почему, просто чувствовал, что должен. – Я останусь, хорошо? – Поцеловал её руку ещё раз. – Несмотря ни на что.

– Ты мне нужен.

– Я знаю. – Кивнул, прижимая её руку к щеке, нуждаясь в её прикосновении. – Ты тоже мне нужна.

– Так устала. – С закрытыми глазами она медленно кивнула и пробормотала: – Пожалуйста, останься.

– Я останусь, – пообещал я, взгляд упал на её руку, которую всё ещё держал. – Здесь. – Перевернув руку, я с ужасом увидел глубокие шрамы на её запястье. – Это Брайан сделал тебе это, Лиз?

Ничего.

– Лиз, – сказал я более строго, всё ещё смотря на её запястье. Под свежими порезами были старые шрамы. Глубокие шрамы. Я никогда не замечал их раньше, потому что она всегда носила множество браслетов. – Откуда эти шрамы?

– Не уходи, – тихо ответила она, почти неразборчиво. – Он наказывает меня, когда тебя нет.

– Всё будет хорошо, Лиз. Можешь спать, – прошептал я, смирившись с тем, что сегодня я не получу ответов. Она была слишком не в себе. – Я не дам монстрам навредить тебе. – Дрожащим голосом сдерживал слёзы, зная, как всё плохо. – Или страшной женщине.

– Несмотря ни на что?

– Да, Лиз. – Я вытер слезу с щеки плечом. – Несмотря ни на что.

***

Я подождал, пока убедился, что Лиззи уснула, и тихо вышел из её комнаты прямо в семейную ванную. Я достаточно часто бывал в этом доме, чтобы знать, где что лежит, в том числе и лекарства, которые Лиз принимает ежедневно.

Подойдя к шкафчику над раковиной, где хранились таблетки, я открыл его и стал перебирать множество бутылочек, пока не нашёл одну с её именем.

Элизабет Янг.

Клоназепам.

Быстро положив бутылочку в карман, я продолжил искать и нашёл ещё одну с её именем и надписью Оланзапин – тоже сунул в карман. Разгневанный, я спустился по извилистой лестнице прямо на кухню с одной мыслью в голове – получить ответы.

Зайдя на кухню, я увидел, что Кэтрин и Майк сидят напротив мамы за кухонным столом, пьют кофе.

– Хью, – поздоровался Майк, а Кэтрин улыбнулась мне слабой улыбкой и спросила: – Лиззи с тобой говорила, дорогой?

– Да, говорила, – ответил я и сразу сел за стол рядом с мамой.

Достал из кармана обе бутылки и поставил перед собой. – На самом деле, у неё было много что сказать по поводу этого. – Медленно посмотрел каждому из них в глаза, прежде чем спросить: – Почему вы не сказали мне, что моя лучшая подруга – биполярная?

***

Мой разум был в смятении, я сидел за столом на кухне семьи Янг, слушая, как взрослые разговаривают со мной, будто я ребёнок. За последние сорок минут я потерял счёт тому, сколько раз слышал фразы вроде «Лиззи просто иногда расстраивается» или «у неё бывают взлёты и падения, но это не повод для тревоги» или, что мне особенно запомнилось, «она скоро возьмётся в руки».

Да ну, как бы не так.

Они правда думали, что я поверю всему этому?

Их дочь была не просто грустной. Лиз опустилась так низко, что не могла поднять голову с подушки. Это случалось не впервые, я знал, потому что видел подобные эпизоды с тех самых пор, как мы познакомились.

Я знал, что когда она впадает в депрессию, её никак не вытащить из неё.

Ничего не помогает

Пока я молча слушал, в голове копилась ненависть и растущая ярость к тем, кто игнорировал проблему.

– А кто ей дал эти таблетки? – спросил я тихо, когда разговор замедлился.

– Врач. – Мама вздохнула. – Лиззи нужна помощь, но это будет долгий путь.

– А почему я должен был об этом узнавать только сейчас?

– Мы просто не хотели беспокоить тебя, – сказала мама тихо. – Ты и так слишком много переживаешь.

– Я не хочу, чтобы она страдала в одиночку. – Я сжал бутылочки, разрываясь между злом и страхом за Лиз.

– Мы все хотим, Хью, – Кэтрин вложила руку мне на плечо. – Просто надо дать время.

Я кивнул, чувствуя тяжесть и ответственность. Лиз была моей подругой, и я больше не мог стоять в стороне.

– Я останусь рядом с ней, – тихо сказал я. – Обещаю.

СКРЫВАЙ, НЕ ЧУВСТВУЙ И НИКОГДА НЕ ПОКАЗЫВАЙ

Лиззи

22 марта 1999 года

– Как ты сейчас чувствуешь себя, Лиззи?

– Нормально.

– Это не то, что твоя мама мне сказала.

Я не ответила.

Что тут было сказать?

– Твоя мама рассказала, что ты опять резалась.

Я пожала плечами, потянула рукав джемпера и уставилась на свои бедра в джинсах.

Что они могут сделать?

Ничего.

Из всего, на что я могла положиться в жизни, это была неспособность врачей меня вылечить.

Потому что они не слушали.

Они не задавали нужных вопросов.

Они мне не верили.

Поэтому я перестала им верить.

Я знала, что будет дальше.

То же самое, что и в прошлый раз.

Они либо увеличат дозу моего лекарства, либо попробуют новый химический яд.

Это не поможет.

Потому что такие сломанные умы, как мой, – невосприимчивы. – Ты можешь рассказать, о чём сейчас думаешь? – спросила доктор, пододвинув кресло так, чтобы сидеть напротив меня. – И я хочу, чтобы ты была абсолютно честна. – Она взяла мои руки в свои и улыбнулась тёплой улыбкой. – Просто выпусти всё наружу.

Глубоко вдохнув, я посмотрела ей в карие глаза и сказала: – Сейчас я чувствую себя намного лучше, доктор. Спасибо, что вылечили меня.

В её глазах появилась разочарованность.

Ничего нового.

– Хорошо, Лиззи, – она тяжело вздохнула. – Попробуем снова на следующем приёме.

В СЛУЧАЕ СОМНЕНИЙ – САДИСЬ ЗА КНИГИ

Хьюи

1 марта 1999 года

Я ушёл из дома старого холла в ту ночь с большим количеством вопросов, чем ответов. Несмотря на мои мольбы, Кэтрин, Майк и мама продолжали оберегать меня, словно я был из стекла, не желая даже допустить мысль, что «ребёнок» может чем-то помочь. Ну уж нет – я не собирался с этим мириться. Тогда-то я и решил: раз уж они не хотят рассказывать, что происходит с Лиз, я выясню это сам. Взяв всё в свои руки, я отправился в городскую библиотеку на следующий день после школы. Перелистывая раздел научнопопулярной литературы, я прочесал все медицинские учебники, до которых смог дотянуться. Поскольку по моему абонементу мне было меньше шестнадцати, брать медицинские книги домой было запрещено. Поэтому в следующие выходные я снова вернулся в библиотеку – после плавания и тренировки по регби – и на месте отксерокопировал все отрывки, касающиеся раннего проявления биполярного расстройства.

Книга, которая мне помогла больше всего, называлась

«Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам». Именно на её пыльных страницах я узнал о человеческом разуме больше, чем за всё время в классе мистера Коулсона в «Скойл Эойн», и довольно быстро сформировал собственные теории о том, что происходит в голове моей лучшей подруги.

Решив доказать Лиз, что я и не думаю исчезать из её жизни, я каждый день выходил из школьного автобуса на её остановке, чтобы навещать её. Этот маленький жест помог мне заработать одобрение её родителей, но мне было плевать на это. Хоть Кэтрин и Майк и начинали свыкаться с мыслью, что у Лиз могут быть друзья, которые знают о её болезни и не сбегают, мои визиты были не ради них. Я думал только о ней.

Первые три визита мы просто обнимались, и я шептал ей слова утешения, пока она плакала у меня на плече.

На четвёртом визите она улыбнулась.

Во время пятого и шестого визитов мы играли в карты.

Седьмой и восьмой она проспала.

На девятом визите она уже была не в постели – она была одета. Визиты десятый, одиннадцатый и двенадцатый мы провели на улице, бродя по полям, и я вёл разговор в одну сторону.

Сегодня был тринадцатый визит, и когда я вышел из автобуса, то с удивлением увидел её, стоящую у ворот поместья.

– Не обманывают ли меня глаза, или это Лиззи Янг? – крикнул я, когда заметил её, прислонившуюся к металлическим воротам. Лиззи рассмеялась, и, клянусь, это был самый лучший звук на свете. Она подняла руку, помахала мне и крикнула «привет», пока я бежал к ней.

– Да ладно, это и правда Лиззи Янг, – поддразнил я, проходя через калитку. Скинув рюкзак с плеча, я сжал её рубашку в кулаке и притянул к себе. – Вот и моя девочка.

– Ага, – её руки обвились вокруг моей талии, и она крепко прижалась ко мне. – Вот и я. – А потом она сделала нечто настолько в стиле Лиззи, что я понял – моя подруга вернулась. Она меня понюхала.

БОРИСЬ ЗА ЭТО

Лиззи

9 апреля 1999 года

– Тебе надо начать открываться этим врачам, Лиз, – повторила Кива, когда мы вернулись домой с очередного приёма. Я слушала эту лекцию всю дорогу из клиники. Обычно на приёмы со мной ездила мама, но сегодня ей было плохо, и, поскольку у нас были пасхальные каникулы, её заменила Кива.

– Я сидела у этой двери сорок пять минут и услышала твой голос всего шесть раз.

– Подслушивать нехорошо, – ответила я, плюхнувшись на стул у кухонного стола. – Это нарушение личного пространства.

– Пф. Ты моя младшая сестра, – отмахнулась она, будто этого было достаточно, чтобы вторгаться в мою приватность – хотя меня это совсем не волновало.

Наоборот, мне было абсолютно всё равно.

Я и так почти всегда молчала.

– Ну, Лиз, – продолжила она болтать, снуя по кухне в поисках перекуса, – как они тебя вылечат, если ты не скажешь, что с тобой?

Они не смогут меня вылечить.

– Я не знаю, что со мной, – напомнила я, опираясь подбородком о ладонь. – В этом вся и проблема, Кива.

– Ну, по крайней мере, ты снова человек, – ответила сестра, закрывая холодильник бедром. – Ты нас всех до смерти напугала в прошлый раз, когда у тебя случился срыв.

Да, я уже это знала.

Кива повторяла это мне бесчисленное количество раз.

Проблема в том, что я ничего не помнила.

По словам врачей, виноваты были новые лекарства, которые они пробовали на мне. Из-за них я и была такой вялой – но, мол, скоро полегчает. Я не была уверена, что действительно чувствую себя лучше, но определённо не чувствовала той же пустоты, как раньше.

Я снова могла вставать с кровати – а это уже было достижением. Я не кричала, не впадала в истерику – ещё один плюс. Я снова регулярно ходила в школу, а мои родители следили за мной, как ястребы. Я не была уверена, выбралась ли я из леса; боялась надеяться на стабильность, которую мой разум мог отнять в любой момент. Но я хотела снова стать нормальной.

Когда раздался стук в дверь, а через несколько секунд сестра крикнула: – Лиз, твой кавалер пришёл на ежедневное свидание, – я прикусила губу и улыбнулась.

Потому что если у меня есть хоть шанс быть нормальной, то за него нужно бороться.

И я буду.

Ради него.

ЧАСТЬ 10

Разжигая пламя и угли

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И СЕСТРЫ ПРОГУЛЬЩИЦЫ

Хьюи

9 июня 1999 года

Когда я сел в автобус после школы в среду, я даже не стал пытаться скрыть, как ищу её взглядом. Как только я увидел Лиз на середине салона, с правой стороны, я тут же направился к ней.

Бросив сумку на пол между сиденьями, я плюхнулся рядом и набросил руку ей на плечи.

– С днём рождения, Лиз. – Почувствовав прилив храбрости, я чмокнул её в щёку и мужественно проигнорировал волчьи свистки и подколы от одноклассников.

– Спасибо, Хью, – рассмеялась она, придвигаясь ближе, пока не устроилась под моей рукой. – Я скучала.

– Я тоже скучал, – ответил я, устраиваясь поудобнее в кресле. – Подарок у меня в рюкзаке. Отдам, когда приедем к тебе.

– Ты же знаешь, я не хочу подарков.

– А ты же знаешь, что я всё равно их дарю.

Она улыбнулась.

– До скольки тебе разрешили у меня остаться?

– До половины десятого, – сказал я, чертовски довольный. – Мам заберёт меня после смены.

Та сияющая улыбка, что расплылась на её лице, была доказательством:

Лиз так же обрадовалась позднему отъезду, как и я.

С марта ей стало заметно лучше. Новый курс лекарств, похоже, действительно помогал, и я каждый день подбадривал её, чтобы она не сдавалась. Я знал, как она ненавидит таблетки, но также знал: без них она просто не смогла бы жить нормально.

– Как ты уже успела стать одиннадцатилетней? – пробормотал я, качая головой. – Такое чувство, будто ты ещё вчера была шестилеткой, сидела в этом автобусе и нюхала мою шею, как щенок.

– Боже мой, – захихикала она, прижимаясь щекой к сгибу моей руки.

– Я и правда нюхала твою шею.

– По крайней мере, ты меня только нюхала, – усмехнулся я. – Мне повезло куда больше, чем остальным детям, из которых ты куски выкусывала.

– Если честно, сравнение с щенком – это ещё слишком мило для меня, – снова рассмеялась она, а потом добавила: – Я тогда была просто дикой.

– Ты и сейчас дикая, – парировал я, смеясь. – Но это нормально. Я уже привык к твоей безбашенности.

***

– Господи, – выдохнул я, когда мы переступили порог Олд Холл Хауса и нас встретил оглушительный крик. – Что там творится?

Голос Майка гремел по дому, вперемешку с истеричным рыданием Кивы и голосом Кэтрин, которая, похоже, пыталась всех успокоить. – Понятия не имею, – вздохнула Лиз, придвигаясь к закрытой двери на кухню. – Но, уверена, сейчас мы всё узнаем.

– Как ты могла такое сделать? – проревел Майк с другой стороны двери. – Ты разрушила всё своё будущее, Кива!

– Майкл, прошу, успокойся.

– Успокоиться? Да как ты, чёрт возьми, предлагаешь мне это сделать, Кэтрин, когда наша дочь смоталась в Англию со своим бойфрендом, вместо того чтобы сдавать выпускные экзамены?!

Вот это да.

Кива прогуляла выпускные экзамены?

Я посмотрел на Лиз – у неё было точно такое же ошарашенное лицо, как и у меня.

– Это был всего один экзамен, пап, – попыталась оправдаться Кива, но её слова было плохо слышно из-за истерики. – Мне жаль, правда! Прости, папочка. Клянусь, я сдам все остальные экзамены. Всё будет хорошо, обещаю. Я отлично напишу остальные предметы! – Нет, Кива, не будет хорошо, – вмешалась Кэтрин, теперь уже с явной злостью в голосе. – Английский – обязательный предмет. Ты его пропустила. Без английского ты автоматически проваливаешь выпускной, независимо от оценок по другим предметам!

– Я не знала! – её крики и всхлипы стали ещё громче. – Я не знала, честно!

– Ты знала, что сегодня в девять утра должна быть в Томмене, – рявкнул Майк. – Это ты знала, Кива. Но, конечно, ты не смогла сделать даже это простое дело, да? Нет, вместо этого ты решила выбросить своё будущее в унитаз ради грязных выходных с этим придурком Марком Алленом!

Ну, вот это поворот...

Майк – огонь.

– Я сказала, что мне жаль! – закричала Кива, и я услышал, как стул со скрежетом задел плитку. – Но я должна была поехать, папа, у меня заканчивалось время...

– Только не вздумай это произносить! – взревел её отец. – Я и так прекрасно понял, зачем он отвёз тебя на пароме в Англию. Не нужно озвучивать мой худший кошмар!

– Почему, Кива? – всхлипнула Кэтрин. – Почему ты не пришла ко мне, милая?

– Из-за него! – закричала Кива. – Посмотри на его реакцию, мам. Как я могла с тобой говорить о происходящем, когда он каждый раз срывается и выносит приговор? Я сделала то, что считала правильным для себя, и я думала, что поступаю лучше всего для...

– Не смей это говорить!

– Майкл, прошу, успокойся.

– Как мы теперь покажемся в церкви, Кэтрин? Она опозорила всю семью.

– Никто не знает, пап, клянусь.

– Бог знает, Кива!

– Ты серьёзно, папа?! – закричала Кива. – Ты больше переживаешь за своего Бога на небесах, чем за свою дочь, которая стоит перед тобой и умоляет о помощи?!

– Ни одна моя дочь не поступила бы так, как ты, – закричал Майк в ответ. – И не смей больше приводить этого ублюдка в наш дом!

Слышишь?! Он больше не переступит порог этого дома!

– Папа, пожалуйста!

– Не трогай меня! Не пытайся меня обнять! Я не могу даже смотреть на тебя сейчас.

– Папа, я умоляю тебя понять...

– Уходи с глаз моих, Кива, – рявкнул Майк. – Сейчас же. Пока я не сделал то, о чём пожалею.

– Быстро, – прошипела Лиз, услышав приближающиеся шаги. – Бежим.

Мне не нужно было повторять дважды.

Схватив её протянутую руку, мы метнулись к лестнице и в спешке забрались наверх, укрывшись в её комнате.

– Ни хрена себе, – выдохнул я, прижавшись спиной к закрытой двери. – У твоей сестры реальные проблемы.

– Я никогда не слышала, чтобы отец так на неё кричал, – согласилась Лиз, глаза у неё были как блюдца. – Обычно всё это достаётся мне.

Да, я знал это. И именно по этой причине я недолюбливал её отца. – Даже мама звучала злой, – продолжила она, двигаясь к кровати. – А у неё терпения – хоть отбавляй.

– Ты знала, что она собирается в Англию? – спросил я, идя за ней.

– Она что-нибудь тебе говорила?

– Нет, мне – ничего. Но я слышала, как она по телефону подруге что-то говорила об этом, – ответила Лиз, садясь на кровать с поджатыми ногами. – Я не придала значения, если честно. Мне вообще всё равно, что она делает. А когда она пропала на выходные, я подумала, что она просто у подруги, зубрить уехала. – Пожав плечами, она добавила: – У неё сегодня был первый экзамен – английский.

– Думаешь, она могла поехать в Англию потому, что была беременна, – я замолчал и понизил голос до шёпота, – а теперь уже нет? Хотя об этом никто и не говорил вслух, все в Ирландии знали, зачем девушки вдруг ездят в Англию. И это точно не для того, чтобы смотреть достопримечательности.

– Не знаю, – ответила Лиз, тревожно закусив губу. – Может быть.

ОДИНОЧНЫЕ ПОЕЗДКИ И РЫДАЮЩИЕ СЕСТРЫ

Лиззи

25 июня 1999 года

– Элизабет, – сказал папа, стоя в дверях моей спальни. – Мы выезжаем через пять минут, хорошо?

– Хорошо, пап, – крикнула я в ответ, вскарабкиваясь на чемодан в последней отчаянной попытке его закрыть. – Я почти готова.

– Ты всё собрала, что нужно?

– Думаю, да.

– Ты уверена? – настаивал он. – Тебя не будет дома три ночи. – Я знаю, пап. – И я не могла дождаться. Шинейд Биггс пригласила меня поехать с её семьёй в их ежегодную поездку в дом отдыха её отца на побережье Уэст-Корка. Я никогда не была в отпуске без своей семьи, и папа разрешил мне поехать. Более того, Клэр и Хью сказали, что там будут все тёти, дяди и кузены по маминой линии, и что дети каждый год ночуют в палатках во дворе деда. По словам этих двоих, дедушка Хили был не прочь выпить, ещё больше – пошалить, и всегда позволял внукам всё, что угодно, что только разжигало моё предвкушение.

Я знала, что за то, что папа разрешил мне поехать, нужно благодарить Киву, потому что, если бы сестра так не облажалась, отец бы не дал мне шанс себя проявить. Помогло и то, что Шинейд Биггс была опытной медсестрой высокого уровня. Родители ей доверяли – особенно на случай, если вдруг у меня случится срыв.

Мне было жаль Киву, правда. Последние три недели были для неё тяжёлыми, но правда в том, что я чувствовала себя лучше, чем когдалибо.

Впервые за одиннадцать лет я не была единственной причиной семейной дисфункции. Сестра так эпично всё провалила, что на её фоне я выглядела паинькой – а такого раньше не бывало. Её неожиданное падение с пьедестала дало мне передышку от обеспокоенных взглядов родителей и их вечно недовольных лиц. Я быстро поняла, что одобрение родителей мне очень нравится – и я хочу стараться дальше, чтобы они оставались довольны. Делать это стало гораздо легче сейчас, когда я спала по ночам. Меня не мучили кошмары уже несколько недель, и я стабильно высыпалась по восемь часов.

– Ты взяла свои таблетки? – спросил папа, вернув меня в реальность.

– Ага. – Я улыбнулась и похлопала по переднему карману спортивной сумки. – И сегодняшнюю дозу уже выпила.

– Умница. – Папа улыбнулся мне тогда – по-настоящему, искренне.

– Я буду внизу, когда будешь готова.

Улыбаясь, будто выиграла олимпийское золото, я смотрела, как он уходит, и слушала, как его шаги стихали на лестнице.

Сегодня хороший день.

И я не плохая.

Потому что папа меня любит.

Я могу быть любимой.

Наконец застегнув чемодан, я стащила его с кровати, закинула сумку на плечо и поспешила из комнаты. Проходя мимо двери в комнату Кивы, я замерла. Поставив чемодан на пол, я прислушалась к глухим, тягучим рыданиям, доносящимся с другой стороны.

Прошли недели, а она всё ещё плакала.

Решив навестить её перед отъездом, я приоткрыла дверь и тихо подошла к кровати, где она свернулась калачиком под одеялом.

– Кива?

– Ч-что? – захлёбываясь в рыданиях, прохрипела она. Виднелись только её светлые волосы, раскинувшиеся по подушке. Всё остальное скрывалось под лиловым одеялом.

– Ты в порядке?

– А к-как ты думаешь, б-бля? – прорыдала она ещё громче. – Нет, – пробормотала я, проглотив колкое замечание, уже готовое сорваться с языка. Мне всегда было больно, когда она так со мной разговаривала. – Я просто хотела попрощаться, – добавила я. – Перед тем как уехать.

– Пока, – огрызнулась она. – М-можешь у-уходить.

Я тяжело вздохнула.

– Хочешь поговорить об этом—

– Если бы х-хотела, ты бы была п-последней на з-земле, с кем я ззахотела бы г-говорить! – закричала она, скинула одеяло и резко села. – Так что вали н-на х-хрен из м-моей к-комнаты, Лиззи! – Когда я не двинулась сразу, она вскочила и толкнула меня так сильно, что я пошатнулась. – Я с-сказала – в-вали н-на х-хрен, ты, ч-чертова ппсихичка!

– Ладно! – рявкнула я, поднимаясь. – Наслаждайся тем, что валяешься в кровати. – Сжав кулаки, я попятилась, стараясь не сорваться и не испортить себе поездку. – А я поехала на кемпинг с друзьями.

– Вали! – завизжала Кива и швырнула в меня подушкой. – И ссделай нам всем о-должение – н-не возвращайся!