Освободить 10-го (ЛП)

Текст добавлен: 29 мая 2026, 14:30

Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

Жанры:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 46 страниц)

Назад к карточке книги

ПАРЕНЬ, КОТОРЫЙ ОСТАЛСЯ

Лиззи

4 августа 2000 года

Когда Хьюи пришёл к мне домой на следующее утро после нашего звонка, со всеми своими вещами в спортивной сумке и любимой Playstation, он устроился спать на надувном матрасе прямо на полу моей комнаты.

Мои кошмары не отпугнули моего парня, как и мои резко меняющиеся настроения и неспособность встать с постели почти каждый день. Хьюи быстро привык ко всей этой нестабильной атмосфере в моём доме и вместо того, чтобы убегать, он полностью погрузился в это, учась у моего отца, какие лекарства мне нужно принимать и когда. Он не сломался под тяжестью болезни моей мамы, как это делала я, или от всё более плохого настроения отца. Постоянный поток медсестёр, приходивших в дом, тоже не пугал его, как и ужасные побочные эффекты маминого химиотерапевтического лечения. Он терпеливо ждал у дверей всех психиатров, к которым меня водили. Глубоко внутри я всегда знала, что не заслуживаю такого друга, как Хьюи Биггс, но его поступки этим летом только подтвердили это. Любой другой просто развернулся бы и убежал, но не Хьюи. Он остался несмотря на слёзы, травмы и срывы.

Он остался.

Ради меня.

Пять недель пролетели быстро, и Хьюи верно оставался рядом со мной всё это время, доказывая, что он – человек слова. За исключением двух вечеров в неделю, когда он должен был быть дома на ужин, мы провели всё лето вместе каждую секунду.

Я всегда знала, что люблю Хьюи, но за это лето мои чувства к нему только усилились. Как корни высокого дуба на лугу, уходящие глубоко под землю, любовь, которую я испытывала к этому парню, настолько крепко овладела моим сердцем, что я честно думала, что не смогу жить без него.

Даже в самые тёмные ночи, когда мне казалось, что смерть – единственный выход, я крепко держалась за мысль, что смогу пережить эту боль моего изуродованного разума, если это значит, что смогу быть с ним. Если я умру – его не будет рядом, и я не вынесу этого.

Поэтому я должна была продолжать.

Я должна была бороться.

***

– Мама звонила, – объявил Хьюи в пятницу вечером, когда мы мыли посуду после ужина. – Сегодня забрала мою форму.

– Для Томмена? – спросила я, ставя мыльную кружку на сушилку. – Да, – ответил он, хватая кружку, чтобы вытереть её своим полотенцем. – Я начинаю 30 августа.

– Ох. – Моё сердце упало. – Хотела бы я поехать с тобой. – И я не меньше хочу, чтобы ты поехала, – ответил он, открывая дверцу шкафа и ставя туда кружку. – Когда ты возвращаешься в Sacred Heart?

– Тоже 30 августа, как и ты. – Я покачала головой от разочарования. – Это так несправедливо, Хьюи. Я должна быть с тобой в первом классе.

– Я знаю, Лиз, – ответил он, звуча так же расстроенно. – Я согласен.

– Я слишком стара, чтобы ещё два года сидеть в начальной школе.

– Ты слишком умна, чтобы сидеть в начальной школе ещё два года. – Мне будет четырнадцать, когда я перейду в среднюю школу. – Я потянулась к раковине, вынимая пробку и наблюдая, как вода уходит в слив. – Все будут думать, что со мной что-то не так.

– Нет, не будут, – быстро опроверг Хьюи моё заявление, аккуратно сложив полотенце и положив его на сушилку. – Потому что с тобой всё в порядке. К тому же, после экзаменов junior cert всё выровняется. – Он взял меня за руку и притянул к себе. – Ты можешь пропустить четвёртый класс, и тогда мы будем всего на год разницы. – Я знаю. – Дрожащим голосом я прижалась щекой к его шее и обхватила его за талию. – Но я просто хочу быть с тобой сейчас. – Ты со мной сейчас. – Обхватив меня за талию одной рукой, он другой прижал затылок и прошептал: – А я с тобой.

Я глубоко выдохнула, закрывая веки, и тело моё расслабилось в его объятиях. – Ты вызываешь во мне столько чувств.

– В хорошем или плохом смысле?

– В самом лучшем.

– Вот и отлично, – улыбнулся он, явно наслаждаясь моментом. – У меня так же, Лиз.

Но это не было так.

Не могло быть.

Он не мог понять тех чувств, которые он пробуждал глубоко во мне, или реакции моего тела на его прикосновения. Я знала, что не должна так чувствовать, поэтому не решалась ему сказать, но с каждым днём это становилось всё сильнее.

То, что сначала было лёгким трепетом в груди при каждом его прикосновении, превратилось в настоятельное желание, которое нужно было удовлетворить, а потом в настоящую жажду.

Держать меня за руку немного облегчало эту жажду, а объятия смягчали её ещё больше, но я всё равно была голодна и не знала, как остановиться.

В голове постоянно крутилась наша беседа о «плохом прикосновении», и я отчётливо понимала, что должна держать руки при себе.

Что мне нельзя касаться его.

Поцелуи лишь усиливали боль, из-за чего моё тело двигалось странно рядом с ним. Ещё хуже была безумная потребность водить руками по его коже там, где я знала, что нельзя.

Это сбивало меня с толку, потому что все ужасные вещи, которые заставлял делать меня тот монстр, все эти страшные поступки, которые причиняли мне боль и заставляли плакать, – именно это я хотела от этого парня.

Монстр ушёл, – эхом в моей голове прозвучал голос, похожий на голос сестры. – Ты теперь свободна.

Нет, я не была.

Потому что монстр мог уйти, но я никогда не буду свободна от него.

От того, что он сделал со мной.

От того, что заставляло меня хотеть содрать кожу с костей от жажды. – Что случилось? – голос Хьюи прервал мои мысли, и он отстранился, внимательно глядя на меня своими заботливыми карими глазами. – Ты вдруг застыла как статуя.

– Ничего, – ответила я, глядя на него. – Я просто мечтала.

– Обо мне? – подмигнул он с игривой улыбкой.

– Да, Хьюи. – Я заставила себя улыбнуться. – О тебе.

– Что это? – вдруг спросил он, схватив мою руку.

– Что что?

– Это. – Он закатил рукав и показал на моё запястье. – Что это, чёрт возьми, Лиз?

– Ничего, – пробормотала я, вырывая руку из его захвата и опуская рукав обратно. – Просто забудь об этом, ладно?

– Как мне это забыть? – вырвалось у него, он снова взял мою руку.

– Ты обещала.

Боль в сердце вызывал не предательский взгляд, а забота.

И страх.

– Со мной всё в порядке, Хьюи. – Я заставила себя удерживать с ним зрительный контакт. – Видишь? – Я показала на свою улыбающуюся лицо. – Всё нормально.

ЛЕТО В ОЛД ХОЛЛ ХАУС

Хьюи

27 августа 2000 года

После того как я провёл всё лето, валяясь на надувном матрасе в комнате Лиззи, я чувствовал уверенность в том, что если не стану кардиохирургом, то вполне смогу попробовать себя в онкологии или психиатрии.

Я был к этому готов.

Я вполне понимал, что мой спокойный подход в медицинском кризисе резко отличался от поведения большинства парней моего возраста, но, с другой стороны, большинству моих сверстников совсем не было интересно хирургическое вмешательство на аортальном клапане. Единственное, что действительно мешало – это моё сердце, которое, казалось, билось только ради той девушки, в комнате которой я жил.

Потому что когда ей больно, черт возьми, я тоже это чувствовал. Каждую ночь без исключения Лиз просыпалась в панике, и каждую ночь никто не приходил к ней проверить, всё ли в порядке. Неважно, как громко она кричала и как сильно была взволнована – её оставляли одну с её демонами.

В первую ночь, когда это случилось, я лежал неподвижно на матрасе, слишком боясь пойти к ней, чтобы отец не подумал, что у меня какието мысли – и он ясно дал понять, что мне не следует их иметь. Я понимал, что Кэтрин сейчас слишком слаба и физически неспособна помочь дочери, но у Майка были две вполне рабочие ноги и два вполне рабочих уха.

Когда в ту ночь никто не появился, а Лиз продолжала плакать, я сам принял решение и залез к ней в кровать. Когда она поняла, что я там, она вскарабкалась ко мне на грудь и вцепилась в меня крепче, чем Гибси, когда у него был плохой сон.

После той ночи это стало привычкой. Лиз просыпалась посреди ночи, а я выползал из своей кровати и забирался в её. Там она обвивала меня руками и ногами и держалась изо всех сил, а я шептал ей слова утешения на ухо. Плач прекращался, но сильная дрожь продолжалась до рассвета. Она не отпускала меня, пока в комнате не становилось достаточно светло, чтобы прогнать тени, и я тоже.

Иногда она горячо говорила о монстрах в своей комнате, о страшных женщинах в голове и кошмарах, которые её мучили. Хотя её ночные шёпоты редко были связными, я внимательно слушал каждое слово, потому что понимал – она пытается сказать что-то важное. Что-то, что её разум не может осмыслить.

Каждую ночь я ждал, когда моя девушка позовёт меня к своей кровати, а затем слушал внимательно, надеясь, что её блестящий ум даст мне хоть что-то, с чем можно работать. Хоть какой-то маленький кусочек связанной памяти, чтобы я мог помочь ей.

Я понимал, что доказательств нет, и моя мать считала, что я больше вредил, чем помогал, уделяя ей столько внимания, но моё сердце уверяло меня, что я на верном пути. Я знал Лиззи почти всю свою жизнь, и что-то внутри подсказывало мне – надо доверять её инстинктам. Чёрт возьми, даже мой собственный внутренний голос, который никогда меня не подводил, требовал поверить ей.

Поэтому я собирался поддерживать её сто пятьдесят процентов, как на людях, так и в личной жизни, пока не сделаю свой последний вздох. Единственное, чего я не мог принять – это её желание наказывать

Гибса за преступление, к которому он не имел никакого отношения, и пока моя девушка была настроена осуждать всех членов семьи Аллен, кровных или нет, я осуждал только Марка.

Последние несколько месяцев были настоящим испытанием, и я всегда думал, что лучше всех понимаю психическое состояние своей девушки, но я не мог быть более наивным.

Видимо, Лиз откладывала всю свою энергию и радость на наши ежедневные встречи, потому что то, через что она проходила за обычные сутки, разрывало моё сердце на куски.

Потому что её разум был не просто сложным – он мучил её настолько, что я стал понимать её резкие и внезапные перепады настроения.

Хуже всего было то, что она причиняла себе боль – я узнал, что она делала это ежедневно. Это буквально перехватывало дыхание. Зная, что стоит мне отвернуться, она может взять лезвие и порезать свою плоть. Я ловил её три раза, и эти три раза были единственным моментом, когда я повысил голос на неё.

Потому что мне нужно было, чтобы она меня услышала.

Потому что мне нужно было, чтобы она знала – когда она режет себя, она режет и меня.

– Хью? – тихо прошептала Лиз в тишине, и внезапное появление её голоса, да ещё и рука, скользнувшая по моим волосам с края её кровати, чуть не вызвали у меня сердечный приступ. – Ты не спишь? – Нет, Лиз. – Я выдохнул, грудь вздымается. – Я не сплю. – Когда её пальцы продолжали играть с моими волосами, я поднял руку и положил ладонь на край её матраса. – Тебе приснился ещё один кошмар?

– Думаю, да, – она тихо ответила, схватив мою руку. – Но я не уверена, что вообще спала, когда это случилось.

– Хочешь поговорить об этом… – мои слова оборвались, когда Лиз съехала с кровати и оказалась на матрасе рядом со мной. – Привет, – она дышала тихо, повернувшись ко мне на бок. – Привет, – я ответил, глубоко глотая. – Ты что, просто упала с кровати?

Лиз покачала головой, и её взгляд, такой пристальный, заставил каждую волосинку на моём теле встать дыбом. – Завтра ты уезжаешь. – Да, мне, вроде бы, надо. – Тупая боль сжала грудь. – Школа начинается на следующий день.

– Я не хочу сегодня спать без тебя, – она прошептала, поглаживая мою челюсть. – Не в нашу последнюю ночь.

Осторожно, чтобы не неправильно понять, я медленно поднял руку и ждала её реакции. Когда она сразу же зарылась головой в сгиб моей руки, я расслабился и обнял её. – Это не наша последняя ночь, – пообещал я, голос дрожал. – У нас будет ещё тысячи таких ночей. Глубоко вздохнув, Лиз закинула длинную ногу через мои бёдра и положила ладонь на мой голый живот. – Ты всегда так хорошо пахнешь.

– Ну, теперь мне приходится, правда? – я пошутил, пытаясь не думать о том, как моё тело постепенно накаляется. – Когда моя девушка целыми днями нюхает меня.

– Верно, – она задумчиво провела пальцами по моему пупку. – А ты знаешь, что у тебя теперь волосы под пупком?

Это было не единственное место с волосами, но я уж точно не собирался ей это рассказывать. Особенно когда пытался всеми силами успокоить своё пылающее тело.

– Хью?

– Мм?

– Ты меня слышал?

– Да, Лиз. – Я прочистил горло и сжал её руку. – Я слышал. – Прости, – она прошептала виновато. – Это было плохое прикосновение?

– Нет. – Я покачал головой и сдержал дрожь. – Не плохое. Просто неожиданное.

– Ага. – Она приблизилась, причиняя вред моему бедному сердцу. – Хью?

– Да, Лиз? – я ответил, зажмурившись, когда её бедро легло на меня.

– Когда мы сможем прикасаться?

Забудь о проглатывании – я чуть не поперхнулся, когда она спросила это. – Прикасаться?

– Да, – она дышала, прижавшись щекой к моему плечу. – Как парни и девушки трогают друг друга.

Чёрт возьми, я больше не мог это скрывать.

– Что это? – спросила она, заметив мою неловкость.

Господи, мама была права.

Моё сердце любило эту девушку, но тело явно желало её.

Ох, чёрт.

– Мы сможем прикасаться, когда будем намного старше, – с трудом выдавил я, отчаянно пытаясь найти разум и самообладание сквозь туман вожделения. – Когда оба будем учиться в средней школе. – Но ты будешь в средней школе на два года раньше меня, – возразила она. – Что если ты найдёшь какую-то другую девушку, чтобы её трогать?

– Нет.

– А если найдёшь?

– Нет, – повторил я, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. – Нет.

– Почему ты так уверен?

– Потому что знаю, что этого не случится.

– А как ты знаешь?

– Потому что хочу трогать только тебя.

Её дыхание сбилось. – Правда?

– Да, – ответил я и быстро добавил: – Когда мы станем старше.

– Насколько старше?

– Я же сказал – когда будем в средней школе, – ответил я, снова схватив её руку, которая начала скользить по моему животу. – Нет никакой спешки, Лиз, и я не собираюсь ходить и трогать других девушек, когда начну среднюю школу, хорошо?

– Или целовать?

– Или целовать, – подтвердил я. – Я не буду делать ничего такого, так что тебе просто нужно набраться терпения и доверять мне, потому что я не собираюсь причинять тебе боль.

– Я тебе доверяю, Хью.

– Хорошо. Перевернувшись на бок к ней, я приложил руку к её щеке и улыбнулся. – Потому что у нас есть всё время на такие вещи. Погружённые, бледно-голубые глаза смотрели на меня. – Ладно. – Я люблю тебя, – прошептал я, нуждаясь, чтобы она знала это. – Вне зависимости ни от чего.

– Я тоже тебя люблю. – Мои слова вернули свет в её глаза. – Вне зависимости ни от чего.

– Хочешь рассказать о своём кошмаре? – спросил я, стараясь перевести разговор на что-то, что я мог бы понять. – Тот, в котором ты думала, что не спала?

Её тело тут же напряглось. – Я была в комнате.

– В этой комнате?

Она покачала головой. – В другой комнате.

– Ладно. – Сохраняя мягкий тон, я продолжал гладить её щёку большим пальцем. – Что ещё было в комнате?

– Кровать.

– Ты была в кровати?

– Нет. – Лиз покачала головой. – Она была.

– Кива?

Она кивнула строго. – Она плакала.

– Это звучит страшно. – Моё сердце забилось чаще, но я не смел показывать это ей. Вместо этого я старался звучать как можно спокойнее, когда спросил: – Там был кто-то ещё?

Она резко покачала головой, потом кивнула.

– Был кто-то?

Она снова покачала головой, затем кивнула.

– Не было?

– Я не знаю. – Сжав глаза, Лиз выдохнула с дрожью. – Я не хочу больше об этом думать.

– Ладно, – ответил я, хотя внутри меня всё кричало – нет, не останавливайся. Но я не мог сделать этого с ней, особенно когда завтра уезжаю и не смогу помочь ей собрать осколки. – Не обязательно говорить об этом сегодня. – Обняв её за тонкую талию, я притянул к себе так, что наши груди прижались друг к другу. – Попробуй поспать, хорошо?

– А если монстр выползет из моих снов?

– Я буду рядом, – пообещал я, крепче прижимая её к себе. – Буду охранять тебя.

– И защищать?

– Да, Лиз, – с трудом выдавил я, чувствуя, как моё сердце разрывается. – Защищать тебя.

ЧАСТЬ 16

Новые горизонты

ПАРНИ ИЗ ТОММЕН

Хьюи

30 августа 2000 года

– О, Святой Иисус, кто тебя выпустил из дома в таком виде?! – возмутился Джонни Кавана своим густым дублинским акцентом, обходя Гибси на парковке колледжа Томмен в наше первое утро в средней школе. – Ни за что на свете я не позволю тебе войти в школу в этой хрени, Гибс. – Он метнул обвиняющий стальной взгляд на меня. – Как ты мог это допустить, Хьюи?

– Я ж не его опекун, Кэп, – засмеялся я, поднимая руки.

– Нет, но, видимо, он да, – вставил Фели со смешком. – Прошу прощения у всех вас, – фыркнул Гибси, хватаясь за лацканы своего ультраэлитного тёмно-синего пиджака. – Моя мама сказала, что я выгляжу с иголочки.

– Ага, а моя ма сказала то же самое, когда пыталась впихнуть в меня такой же, но я не настолько тупой, чтобы ей поверить, – огрызнулся Кав, морщась. – Сними эту хрень, слышишь? А то станешь посмешищем до первого звонка.

– Но все остальные первогодки в пиджаках, – пожаловался Гибс, указывая на группу свежих лиц, торопливо проходивших мимо, прежде чем пригладить рукава своего подогнанного по фигуре пиджака. Потом он бросил на нас троих презрительный взгляд и шумно выдохнул. – Не завидуйте, что я выгляжу как конфетка, а вы трое – как собачье дерьмо в свитерах.

– Ну уж лучше дерьмо, чем чертов Карлтон Бэнкс, – проворчал Кав и принялся физически снимать с друга пиджак. – Ни один мой лучший друг не будет разгуливать с мишенью на спине.

– Ты только что назвал меня своим лучшим другом.

– Нет, не называл.

– Назвал.

– Нет, не называл, блин.

– Назвал!

– Признайся, Джонатан, ты это сказал.

– Это был оговорка, Джерард. Не придавай значения.

– Скажи это.

– Нет.

– Скажи, или я снова надену пиджак, – пригрозил Гибс, выхватывая его обратно.

Кав сузил глаза. – Не посмеешь.

– Ох, только бы у меня был лучший друг, который показал бы мне, как правильно, – сказал Гибс нарочито громко, напяливая рукав. – Ладно, ладно! – взорвался Кав, вырывая пиджак обратно. – Ты мой лучший друг, – пробормотал он, скомкав пиджак и затолкав его в рюкзак. – Доволен?

– В восторге! – воскликнул Гибси, и клянусь, если бы у него был хвост, он сейчас махал бы. Он повернулся к нам с широкой улыбкой.

– Джонни назвал меня своим лучшим другом.

– Точно назвал, Гибс, – мы с Фели засмеялись в унисон, глядя на лицо Кава, полное ужаса. – Он тебя любит, парень.

– Да уж, скорее это статус вынужденного сожительства, – проворчал Кав, застёгивая рюкзак и закидывая его за спину. – И ослабь галстук, слышишь? Ты в класс идёшь, а не в суд.

– Всё для тебя, чувак, – отозвался Гибси, быстро догоняя его. – Назовёшь меня так ещё раз – задушу, – буркнул Кав, отталкивая Гибси от лужи.

– Есть, капитан.

***

– Это место – зверинец, – объявил Фели, когда мы наконец нашли друг друга во время большого обеда. Гибси и Кава поблизости не было. – Никогда в жизни я не чувствовал себя таким зашуганным. – Он плюхнулся на стул рядом со мной в столовой, открутил крышку от бутылки «Таноры» и сделал большой глоток. – Я не уверен насчёт этой школы, Хьюи, вот правда. – Он снова хлебнул, потом прошептал: – Девчонки здесь чертовски страшные.

Говорить об этом было не нужно.

После восьми лет в школе только для мальчиков колледж Томмен казался другой планетой, и я был чертовски благодарен сестре за подготовку к этому параллельному миру.

– Видишь ту блондинку, с хвостом? – Фели кивнул в сторону группы девушек за соседним столом. – Она сегодня утром прямо у шкафчиков схватила меня за задницу, а когда я обернулся, даже глаз не отвела. Просто подмигнула.

– Да ну нафиг, – засмеялся я. – И что ты ей сказал?

– Да я и слова сказать не успел, – ответил он, поправляя воротник рубашки. – Она навалилась на меня раньше, чем я рот открыл.

– Навалилась?

– Я имею в виду, что она засунула язык мне в рот! – Кто тебе в рот язык засунул? – спросил Пирс О’Нил, присоединившись к нам. – Что, Биггси? – Он повернулся ко мне. – Не говори, что ты уже зашёл так далеко, везучий ублюдок.

– У меня есть девушка, придурок, – огрызнулся я. – Я не бегаю и не целуюсь с кем попало.

– Ты всё ещё с подругой своей сестры? – недоверчиво спросил Пирс.

Я напрягся. – И?

– Она же ещё в начальной школе?

Я сузил глаза. – И?

– И ничего, – пробормотал он, отворачиваясь. – Я думал, ты уже бросил её.

– Почему мне делать такую глупость?

– Посмотри вокруг, Биггси, – ответил Пирс, искренне озадаченный. – Зачем держаться за ту, с кем ты с начальной школы, если тут можно замутить с сотней?

– Потому что мне никто другой не нужен.

– Но как ты можешь быть уверен, если даже не проверял?

– Потому что я уже с той, которую хочу.

– Но ты же не можешь знать наверняка, пока не попробуешь других! – продолжал он. – Ты ж точно возьмёшь десятку на спине в команде, девчонки будут штабелями падать, а ты от всего откажешься ради… – Блондинка за соседним столом, – быстро вставил Фели, отлично зная, как этот придурок меня раздражает. – Она меня поцеловала. – Ни фига себе, – радостно воскликнул Пирс, переключая внимание на Фели. – Легенда, парень.

Потом к нашему столу подтянулись ребята из Scoil Eoin и сразу начали обсуждать, оценивать и ранжировать девчонок вокруг, как последние озабоченные.

А я тем временем достал телефон, чтобы немного остыть. Чёртов

Пирс. Ни одна девчонка в этой школе и в подмётки Лиз не годится. И даже если бы была – мне всё равно, потому что дело не во внешности. Дело в ней самой.

Прокрутив экран, я заметил непрочитанное сообщение и быстро открыл его. Сердце екнуло: от Лиз. Отправлено в 08:39. Можешь смотреть, но не трогать. х Пряча улыбку, я быстро набрал ответ:

Смотрю только на свою девочку. И трогать буду только её. х Понимая, что Лиз не ответит до конца занятий, я убрал телефон в карман и вернулся в унылый разговор о… правильно – девчонках.

Блондинки.

Брюнетки.

Рыжие.

Высокие.

Низкие.

С маленькой грудью.

С большой грудью.

Как взрослые.

И те, к кому лучше не подходить.

Господи, как же это утомительно.

– Но ты бы смог, если бы никто не узнал, да? – спросил Луки, повернувшись ко мне.

Я встряхнулся. – Что?