Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)

НАСТРОЕНИЯ МЕНЯЮТСЯ И ГРОМ ГРЕМИТ

Лиззи

26 февраля 1999 года

Мой разум снова ускользал.

Я чувствовала, как перемена настроения приближается, как товарный поезд, готовый стереть в пыль каждую крупицу прогресса, которого я достигла.

– Встань на колени и умоляй меня остаться…

– Перестань сопротивляться – и я не причиню тебе боль в следующий раз…

– Будь хорошей девочкой и прими таблетку…

– Маленькая безумная шлюшка, я чувствую, как тебе это нравится…

– Наклонись, сука, и запомни: если закричишь – я её убью… Преследуемая кошмарами и воспоминаниями о жизни, которой у меня никогда не было, я цеплялась за ножницы, спрятанные под матрасом, как за спасение, чтобы дожить до следующего дня.

Звёзды и шрамы – пустые, зияющие. Резать, резать, резать.

Полоснуть, полоснуть, полоснуть.

Чем больше крови – тем дольше покой в голове.

Следы на коже, отражающие боль в сердце.

– Элизабет, выходи, выходи, где бы ты ни пряталась…

– Тебе не скрыться от меня…

– Я чувствую тебя внутри себя…

– Я найду тебя везде, моя маленькая пчёлка Лиззи…

Мысли неслись с такой яростью, что даже лекарства, заглоченные наспех, не могли усмирить зверя, просыпающегося во мне.

Мне хотелось снять с себя всю одежду и почувствовать солнце на коже.

Мне хотелось сдирать кожу с костей, полоска за полоской, чтобы все увидели, насколько я грязная внутри.

Мне хотелось выпрыгнуть из окна спальни и насадить грудь на металлические прутья внизу.

Мне хотелось узнать, каково это – перерезать себе сонную артерию и смотреть, как кровь покидает моё тело.

Будет ли её достаточно, чтобы утопить монстра?

Может, я могла бы отточить ногти до состояния кинжалов, как у той страшной женщины, и убить его во сне.

Терять связь с реальностью было для меня не ново, но каждый раз я боялась, что на этот раз уже не вернусь обратно. Пожалуйста, пусть я и правда не вернусь.

ПОДУМАЙ ДВАЖДЫ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТРОНЕШЬ МОЮ

ДЕВОЧКУ

Хьюи

17 марта 1999 года

Я знал, что Лиз страдает.

Просто не знал, как ей помочь.

Уже несколько недель она отдалялась от всех, почти не разговаривала с друзьями и теряла счёт времени.

Я не видел её такой печальной уже очень давно – и это чертовски пугало. Потому что я видел боль в её глазах и не знал, как её облегчить. Я не мог исправить это за неё.

Даже в детстве, когда Лиз грустила, это была не просто грусть. Это была катастрофа. Она всегда чувствовала сильнее, чем мы, и словно впитывала в себя всю боль вокруг. Она великолепно умела скрывать свои переживания – натянутая улыбка, бодрый голос, уверенные фразы.

Но не от меня.

Я видел её насквозь, и именно поэтому знал, что она сейчас еле держится.

Она по-прежнему часто приходила ко мне домой, но всё чаще казалось, что присутствует только телом. Как будто её разум был гдето очень далеко. И я был не единственным, кто это замечал. Моя мам тоже видела, и не раз уводила Лиз в сторону для каких-то разговоров, в которых нам, остальным, не было места.

Я хотел ей помочь, но каждый раз, когда спрашивал, что случилось, Лиз лишь пожимала плечами и говорила, что это неважно.

Конечно, это важно.

Любая вещь, которая делает её такой несчастной, важна. Я знал, что у неё проблемы с психикой. Моя мать говорила мне об этом. Но всё равно чувствовал, что меня держат в неведении. Я не был дураком. И не был наивным, как Клэр и Гибс. Я справился бы с любыми новостями о своей лучшей подруге – если бы взрослые только дали мне шанс.

Я понимал, почему взрослые стараются действовать осторожно, когда дело касается таких хрупких тем. Но я был не тем, кого нужно было укутывать в вату. Хотела мам того или нет, но депрессия – или что бы это ни было у Лиз – была мне знакома не понаслышке.

Я годами наблюдал, как рушится психика моего отца.

Когда прошёл почти месяц, а настроение Лиз так и не улучшилось, я начал чувствовать всё более яростную потребность защищать её. Если бы я мог залезть в её голову и вытащить её оттуда – я бы так и сделал.

Но я не мог. Поэтому оставалось одно – оберегать от того, от чего мог.

От чудовищ, которых я видел.

И шанс сделать это появился в День святого Патрика – во время, как ни странно, дружеской игры в регби. Мы были в местном парке с друзьями, сразу после парада. Клэр, Гибс и Лиз лежали на траве у края поля, а я и Фели толкались в толпе парней в молле, когда всё пошло наперекосяк.

– Лови, Жирдяй, – крикнул Пирс О’Нил, за секунду до того, как мяч пронёсся мимо всех нас и врезался прямо в лицо Гибси.

В тот момент вся толпа на поле разразилась хохотом, а Гибс поднялся, зажимая лицо рукой. Когда он убрал руку и увидел кровь, то тут же вырубился и рухнул на землю.

– Джерард! – закричала Клэр, опускаясь рядом с ним на колени. Мы уже видели, как он теряет сознание при виде собственной крови. Это случалось не впервые, но ещё ни разу не происходило на глазах у всей округи. Мне было ужасно за друга, а смех вокруг только добавлял злости.

– Он серьёзно в обморок упал?

– Прикиньте, Жирдяй вырубился!

– Он в порядке?

– Это просто шедевр! Билли Эллиот боится крови!

– Заткнись, Дэнни, – зарычал Фели, глядя на болтливого урода, а я тем временем двинулся к главному виновнику.

– Ты специально это сделал, да? – Улыбка Пирса сказала всё без слов. – Брось чем-нибудь в меня, если такой смелый, – потребовал я, толкнув его в грудь так, что он шлёпнулся на задницу. – Вот и всё, – прорычал я, глядя сверху вниз. – Не такой уж ты и крутой теперь, а? – Да это просто прикол был, Биггси, – заскулил Пирс, подняв руки, как трусливый щенок. – Расслабься. Это же всё ради смеха. – Ты это называешь юмором? – Я сузил глаза. – Если бы остроумие было говном, ты бы был в вечном запоре.

– Эй! Кто-нибудь, остановите эту малолетку! – крикнул кто-то с поля, и я резко обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиз зашвырнула мяч через стену, что отделяла парк от реки.

– Ты идиотка! – взревел Дэнни, двинувшись к ней. – Это был мой мяч!

– Да? – крикнула Лиз, вставая перед Гибси. – А теперь он принадлежит рыбам.

– Если тебе дорога твоя задница, верни мой мяч.

– А если тебе дорога твоя рожа, ты и твои дружки уберётесь от моего друга подальше! – выкрикнула Лиз и указала на Гибси, который уже сел, а Клэр держала рукав его кофты у его носа. – Ты ещё смеешь звать его "Жирдяем"? У него хотя бы кровь настоящая. Если тебя проткнуть – кетчуп польётся!

Теперь все смеялись – но уже над Дэнни.

– Повтори-ка это в лицо.

– А я разве не повторила? – хмыкнула Лиз. – Хочешь, для уверенности, скажу и второй твоей морде, двуличный ты козёл? – Закрой свою пасть, – прошипел Дэнни, подходя ближе и указывая на реку. – Иди и достань мяч.

Лиз не двинулась ни на шаг. Только смерила его взглядом. – Я лучше обосрусь в ладони и похлопаю.

– Достань мой мяч, сука, – взревел он и навалился на неё грудью. – Достань сам, ублюдок, – прошипела она и оттолкнула его. – И проваливай.

Я уже шагал к ним, чтобы остановить это всё, но когда Дэнни толкнул Лиз так, что она упала – я взбесился.

– Эй! – закричал я и, схватив его за воротник, оттащил от Лиз. – Назад, мать твою!

– Она в реку зашвырнула мой грёбаный мяч, – орал Дэнни, пытаясь пробиться ко мне. – Пусть достаёт!

– Да пошёл ты со своим мячом! – рявкнул я, отшлёпав его руку, занесённую, как я понял, над Лиз. – И пошёл ты за то, что только подумал об этом.

– Что с тобой, Биггс? – взвился он, уставившись теперь на меня. Он навалился грудью и зашипел: – Мы дружим с четырёх лет, а ты встаёшь на сторону этой суки?

– Назови её так ещё раз – и ты узнаешь, на чьей я стороне, – предупредил я, не отступая ни на шаг. – И если ещё хоть раз поднимешь на неё руку – я снесу тебе башку.

– Эй, парни. – Это был Робби Мак. Он с Фели вклинились между нами. – Остынь, Дэн, – попытался он оттащить своего дружка. – Это же просто мяч. Не смертельно.

– Ссыкло ты, Биггси! – завопил Дэнни, уже из-за спины Робби. – Ты что, подкаблучник? Эта сучка тебя охмурила, да? – Спокойно, Хьюи, – Фели положил руки мне на плечи. – Спокойно, брат.

– Эй, Дэнни! – Лиз шагнула к нему, пока Робби всё ещё держал его.

– Стой. Я тебе кое-что забыла отдать.

– Сучка, всё, что мне нужно от тебя – мой мя-я-яяяя—!!! – Визг вырвался из его горла, когда Лиз врезала ему ногой между ног. – Это за то, что смеялся над моим другом, – прошипела она, уперев руки в бока. – И за то, что назвал его жирным.

Согнувшись, как блин, Дэнни застонал на траве, держась за яйца. – И если ты думаешь, что сейчас больно – подожди. Назовёшь его так ещё хоть раз, – она ткнула в мою сторону, – я сделаю намного хуже, чем просто пнуть тебя в яйца. – Она наклонилась к нему: – Я их тебе вырежу и скормлю твоему дружку.

Сказав это, она снова пнула его и пошла прочь, оттолкнув Робби. – Чувак, – хмыкнул Фели, ткнув меня локтем в бок, пока мы смотрели, как она идёт к нам. – Я вот не знаю, я влюбился или начал бояться за свою жизнь.

Надеюсь, второе. Потому что у меня, похоже, уже всё пропало.

ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ТЫ ЕГО НЕ УКУСИЛА

Лиззи

17 марта 1999 года

Потому что нас пятеро доехали до города на велосипедах из дома Хью, чтобы посмотреть парад – что нам вообще-то разрешили только потому, что главной была Кива – а у Фели и меня не было с собой велосипедов, нам тоже пришлось ехать вдвоём. Клэр ехала на своём розовом велосипеде-единороге, Фели сидел сзади у Гибси, а я – у Хью.

Несмотря на то что ему заехали в нос, Гибси был в прекрасном настроении и всю дорогу домой восхищался тем, какая я крутая.

Я не была крутой.

Совсем.

Я опять всё испортила.

И на этот раз – по-настоящему.

Я знала, что нужно остановиться, когда ссорилась с Дэнни, но просто не могла себя сдержать.

Если до папы дойдут слухи, мне конец. Хуже всего – я опозорила Хью. Эти парни были его друзьями, а я всё испортила.

Я так старалась держать себя в руках, но когда они взялись за Гибси, я взорвалась. Он же такой добрый и мягкий, и не заслуживал, чтобы его травили только за то, что он не захотел играть в их идиотскую игру. Фели и Клэр вместе с Гибси хохотали и подшучивали над дракой в парке. А вот Хью – молчал всю дорогу домой.

Сжавшись от страха, я сидела на багажнике, вцепившись в его талию, и молилась, чтобы он не возненавидел меня теперь.

Когда мы вернулись к Хью, все бросили велосипеды на тротуаре и зашли в дом – разговоры о драке не утихали.

Я поняла, что мне конец, в ту же минуту, когда Клэр влетела в гостиную и начала с восторгом рассказывать моей сестре, как всё было. Она была так мной горда, рассказывая Киве, как я защитила честь Джерарда, а у меня от этого только сердце всё глубже уходило в пятки. Потому что если Клэр и считала, что я поступила правильно, то папа – точно нет.

Он всё теперь узнает.

Это неизбежно.

Кива уже в курсе, а значит, вопрос времени, когда об этом узнает и папа.

Когда сестра встретилась со мной взглядом, я только вздохнула в полном отчаянии.

Мне точно конец.

***

– Ты в порядке? – спросил Хью, садясь рядом со мной на диван в передней комнате с пультом в руке. – Ты с самого возвращения домой совсем тихая.

Я боялась заговорить – вдруг скажу ещё что-нибудь глупое. Мы были дома уже часа три, и всё это время мне казалось, что я сижу на пороховой бочке. Потому что я точно знала: как только увижу отца – всё взорвётся. Честно говоря, я удивлялась, что он ещё не приехал, чтобы забрать меня. Видимо, Кива ещё не позвонила.

– Лиз, – Хью тронул меня за колено, вернув к реальности. – Всё в порядке? Скажи мне.

– Извини, я просто смотрела фильм, – пробормотала я, натянуто улыбнувшись. – Всё нормально.

– Какой фильм? – нахмурился он, глядя на пустой экран. – О чём ты думаешь?

– Ты меня ненавидишь? – выпалила я и тут же затаила дыхание, испугавшись его ответа.

– Ненавижу тебя? – переспросил он, явно сбитый с толку. – Почему я должен тебя ненавидеть?

– За то, что устроила сцену, – пробормотала я, дрожа всем телом. – И за то, что врезала твоему другу по яйцам.

– Дэнни мне не друг, Лиз, – он потёр челюсть, задумчиво глядя в сторону. – Он просто… Дэнни. – Уголки его губ чуть дрогнули. – Думаю, он даже немного обмочился, когда ты пообещала отрезать ему пах.

– Ужас, – застонала я, уткнувшись лицом в ладони. – Я псих. – Ты классная, – рассмеялся он, убирая мои руки с лица. – И вообще, могла бы и укусить.

– Очень смешно, – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар. – Давайте все поржём над дурой.

– Никакая ты не дура, – серьёзно ответил он. – С моей стороны ты просто хороший друг.

Может, и так, но семье этого не объяснишь.

– Ты преданная, Лиз, – продолжал он, обняв меня за плечи, глядя на меня с такой теплотой и искренностью. – И смелая, и невероятно сильная.

– Я не чувствую себя сильной, Хью, – призналась я, прижавшись к нему. – Я чувствую себя усталой и… – И? – мягко спросил он.

– И напуганной, – прошептала я, уткнувшись лицом в его грудь. – Мне всё время страшно.

– Чего ты боишься?

Я крепко зажмурилась и выдохнула:

– Себя.

ЧАСТЬ 9

Соединяя точки

СДАВАТЬЯ И БРАТЬ ИНИЦИАТИВУ

Хьюи

18 марта 1999 года

– Хью, мне кажется, с Лиззи что-то не так, – заявила Клэр на следующий вечер после школы, когда вернулась с танцев. – Сегодня в школе она вела себя очень странно.

– Что? – я резко поднял голову от домашки, которую делал за кухонным столом. – Как? – В ту же секунду насторожился, глядя на сестру, стоявшую у кухонного острова с редким для неё хмурым выражением лица. – Что случилось?

– Она сняла обувь и колготки прямо на уроке и выбежала на улицу. – Клэр поёжилась, явно испытывая неловкость. – Сказала, что хочет почувствовать солнце на ногах… но ведь шёл дождь, Хью.

Чёрт.

– Я думал, что её вообще не было сегодня в школе, – пробормотал я, потирая челюсть. – Она не была в автобусе.

– Потому что опоздала утром, а потом её отец забрал домой пораньше.

Дважды чёрт.

Отодвинув стул, я рванул к двери.

– А где мама?

– Всё ещё в парикмахерской, – ответила Клэр, теребя губу. – С Лиз всё в порядке?

– Да, всё отлично, – соврал я, не моргнув глазом, отчаянно пытаясь защитить подругу. – Это я ей задание дал. Спор был.

Глаза Клэр расширились.

– Серьёзно?

– Ага, – выдавил я фальшивый смешок. – Не могу поверить, что она правда это сделала.

Похоже, врать я научился лучше, чем раньше, потому что сестра купилась.

– Вот балбес! – пробормотала она, подбежала ко мне и шлёпнула по затылку. – Ты мог в серьёзные неприятности её втянуть, Хью! Её же к директору вызвали! – Уперев руки в бока, она грозно посмотрела на меня. – Больше так не делай, ясно? Это было ужасно подло, и из-за тебя она выглядела глупо. Все смеялись и показывали на неё пальцем!

Чувствуя, как всё внутри сжимается, я заставил себя выдохнуть:

– Хорошо, Клэр. Больше не буду.

Обогнув её, я направился к лестнице, перепрыгивая по две ступени, пока не добрался до двери на чердак – в кабинет отца. Я подумал, не постучать ли, но решил, что если он собирается игнорировать меня, то пусть делает это в лицо.

Резко распахнув дверь, я взбежал по узкой лестнице и вошёл в его логово одиночества. Как и ожидалось, он дремал, склонившись над своим столом – тем самым, за которым писал теперь свои детективные романы.

– Пап. – Я подошёл к нему и шлёпнул ладонью по столу. – Пап! Как я и думал, он резко проснулся, вздрогнув, с дикими глазами оглядываясь по сторонам.

Господи боже.

Когда он в последний раз брился?

Он уже начинал походить на Аль Пачино в Серпико.

Когда он наконец сфокусировал на мне взгляд, я уставился ему прямо в глаза и сказал:

– Мне нужна твоя помощь.

– А где твоя мама?

– Недоступна, – процедил я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. – Вот почему мне нужен ты.

Глаза, точь-в-точь как мои, уставились на меня в ответ. Только вот в них уже не было огня. Он потух четыре года назад.

– Что случилось, сын?

– Мне нужно, чтобы ты отвёз меня к Лиззи, – как можно ровнее сказал я. – Это очень важно.

Он нахмурился:

– Лиззи?

– Да, пап, Лиззи, – огрызнулся я, не в силах сдержать раздражения. – Моя лучшая подруга. Девочка, которая почти каждую неделю ночует у нас вот уже четыре с половиной года. Отец посмотрел на меня с сожалением в глазах.

– Прости, Хью, – покачал он головой, и плечи его поникли. – Я сейчас… Я не очень… В общем, сегодня не мой день, сын. – У тебя вообще не бывает нормальных дней, пап, – ответил я с горечью, разворачиваясь к выходу. – Не переживай. Я больше не попрошу тебя о помощи.

Скорее ад замёрзнет.

– Хью, – позвал он, голос дрожал. – Подожди, сын!

Я не остановился. И не обернулся.

ВПЕРЕД И ВВЕРХ

Лиззи

18 марта 1999 года

– Я раньше жила на другой планете, – пробормотала я, тщетно пытаясь встретиться взглядом с незнакомцем передо мной. – Под водой. – Сжав губы, я провела по ним языком, но ничего не почувствовала. – У неё когти. – Да, на этот раз меня действительно унесло. – И монстр царапает меня. – Я уже видела четверых незнакомцев. – Они привезли меня сюда на самолёте. – С ней всё в порядке? – Это была моя мама. Она плакала. Я слышала. Я знала, что это должно меня расстраивать, но… я просто не чувствовала ничего. – Что с ней происходит?

– Не беспокойтесь, это мидазолам – он успокаивает её организм, – услышала я, как женщина в белом халате говорит маме. – Она будет очень сонной день или два, пока препарат не выведется из организма. – А что мы скажем в школе? Как объяснить то, что она сделала сегодня?

– Я напишу для вас письмо директору с объяснением утреннего инцидента. Пожалуйста, не переживайте, миссис Янг. В школах проявляют большое понимание к детям с серьёзными медицинскими проблемами. Это никак не повлияет на возможность Лиззи учиться вместе со сверстниками.

– А что с тем, что она так часто пропускает занятия?

– Совет по образованию уже осведомлён о состоянии Лиззи, и в её пользу была предоставлена отсрочка. Так что проблем с прогулами не возникнет. Что касается её успеваемости – все письма от её учителя подтверждают, что несмотря на биполярное расстройство, ваша дочь продолжает учиться очень хорошо. Я бы даже сказал, что Лиззи входит в лучшие пять процентов по оценкам.

– Не меньше, – сказала мама.

– Так что не всё так мрачно, как кажется.

Сгорбившись в кресле между родителями, я изо всех сил пыталась держать голову. Где-то рядом врач продолжал говорить про биполярные эпизоды и ещё что-то, что называлось "быстрое циклирование".

Но мне было всё равно.

Теперь уже точно.

– А вы можете помочь мне умереть? – пробормотала я, повернув голову в сторону силуэта мужчины. – Эй, мистер человек, вы не поможете мне найти друга?

– Господи Иисусе, – вскрикнул мужчина. – Как нам вообще жить вот так?

– Майкл, прошу тебя, – зарыдала мама. – Не при ней.

– Эй, мистер доктор? – Моя голова моталась туда-сюда, будто я была яблоком на верёвке. А может, я ловила яблоки? – Вы можете остановить монстра?

– Элизабет, это я, папа.

– Папа, – повторила я, смакуя слово. – Эй, мистер папа? Ты можешь сделать так, чтобы было не больно?

Мужчина снова заплакал, на этот раз громче, и я не понимала – почему.

Я ничего не могла понять.

– Всё хорошо, Элизабет, – кто-то взял мою руку и сжал. – Всё будет хорошо. Правда?

А мне вообще важно?

Укол, который сделал врач, оставил внутри только пустоту. Я ничего не чувствовала.

ВОСПИТЫВАЕШЬ МУЖЧИНУ – ПОЛУЧАЕШЬ МУЖЧИНУ

Хьюи

18 марта 1999 года

Через два часа я сидел на пассажирском сиденье маминой машины, когда она остановилась перед Олд Холл Хаусом.

– Прежде чем мы зайдём, я хочу кое о чём с тобой поговорить, – сказала мама, припарковав машину на своём обычном месте. – И мне нужно, чтобы ты выслушал меня. – Она затянула ручной тормоз и повернулась ко мне всем телом. – Ты сможешь это сделать, Хью? Я хотел сказать “нет”, потому что знал, что мама собирается защищать отца, но как я мог отказать, если она буквально всё бросила, чтобы отвезти меня сюда? Не мог. Поэтому я кивнул, сжав губы.

– Да, мам, смогу.

– Я знаю, тебе сейчас тяжело из-за твоих чувств к папе. Ты чувствуешь, будто его не было в твоей жизни.

Нет, мам. Это не мне тяжело разбираться в своих чувствах. Это ему тяжело. И я не думаю, что его не было рядом. Я знаю, что его не было. – Но я хочу, чтобы ты знал: папа очень тебя любит, Хью. Ему больно от мысли, что он тебя расстроил сегодня вечером.

Да? Но не настолько, чтобы хоть раз помочь мне по-настоящему. – Он убит горем, Хью, – продолжила она. – Я понимаю, что тебе трудно это принять на этом этапе, но, пожалуйста, постарайся проявить к нему немного сострадания. – Она протянула руку и потрепала меня по волосам. – Хороший человек умеет быть добрым.

А я воспитываю тебя хорошим человеком.

Я помолчал секунду, проверяя, не собирается ли она добавить чтонибудь ещё. Но она ничего не сказала. Тогда я кивнул и отстегнул ремень безопасности.

– Понял.

– Подожди. – Мама схватила меня за руку. – “Понял”? Это всё, что ты хочешь сказать?

– А что ты хочешь, чтобы я сказал, мам? – пожал плечами я. – Ты просила выслушать – я выслушал.

– Хью... – Я услышал в её голосе разочарование. – Пожалуйста, попробуй поставить себя на место отца, хоть на секунду... – Мам, я сделал, как ты просила, – перебил я, потянувшись к дверной ручке. – Я тебя выслушал. Я снова и снова слушал, как ты его оправдываешь, но на этом всё, ладно? Что касается сочувствия к отцу – у меня его просто не осталось.

– Хью, так нельзя говорить, – устало и с болью в голосе возразила мама. – Не про своего отца.

– Ты и есть мой отец, мам. Ты! – рявкнул я, развернувшись к ней. – Ты – единственный родитель, который был у нас с Клэр после того случая. Она резко вдохнула.

– Хью!

– Послушай... – Я тяжело выдохнул и прижал пальцы к вискам, пытаясь унять нарастающее напряжение. – Я знаю, что он мой отец. И я понимаю, что тебе больно от моих чувств к нему. Но я же никогда не заставлял ни тебя, ни Клэр чувствовать то же, что и я. Так не заставляй и меня.

Мама хотела что-то возразить, но потом сдалась: её плечи опустились, и она тяжело вздохнула.

– Прости. – Она откинулась на спинку сиденья, прижав руку ко лбу.

– Прости, что не смогла защитить тебя от всего этого.

– Мам, тебе не за что извиняться. – Я схватил её за руку через центральную консоль. – Ты каждый день отдаёшь нам с Клэр всё, что у тебя есть. – Я крепко сжал её ладонь. – Мы не могли бы мечтать о лучшей маме.

Её глаза заблестели от слёз, которых она никогда бы не пролила передо мной или Клэр. Потому что она всегда хранила их до вечера – до той самой ванной, где думала, что никто её не слышит.

Но я слышал.

Каждую ночь.

– Когда ты так быстро повзрослел, а? – Грустно улыбнувшись, она коснулась моей щеки. – Мой малыш уже не малыш.

– Я не знаю, что сказать, мам, – пожал плечами я. – Воспитываешь мужчину – получаешь мужчину. – Уголки моих губ дёрнулись в улыбке. – Но если тебе нужен ещё один малыш, думаю, у тебя есть ещё три года с Гибсом, прежде чем он что-то начнёт понимать. Это заставило её рассмеяться, и я был рад. Потому что не хотел видеть свою маму расстроенной. Это же она подарила мне жизнь. Лучше уж мне пройтись босиком по углям, чем причинить ей боль.

– Что бы я без тебя делала, а? – Мама погладила меня по щеке. – Люблю тебя.

– И я тебя люблю, мам. И спасибо за поездку. – Я потянулся к дверной ручке и, прокашлявшись, добавил: – И вообще – за всё.