Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 46 страниц)

ЗАКРОЙ ГЛАЗА И ПРОСТО ОТПУСТИ

Лиззи

3 сентября 2003 года

Страх охватил моё тело до такой степени, что я не могла выйти из кровати. Обхватив колени руками, я покачивалась взад-вперёд, ощущая одновременно подавленность и оцепенение.

Всё тело болело, а режущая боль между ногами уводила мои мысли в глубокую спираль.

Сколько я здесь просидела – не знала.

Почему это случилось снова – ещё один без ответа вопрос.

Я лишь понимала, что стало хуже.

Мне стало хуже.

Я была в ловушке, и не было выхода.

Меня снова поймал монстр в моей голове и запер внутри моего тела.

Я хотела очистить душу от этого яда.

Я хотела порезать вены до кости и выпустить всю боль.

Хотя бы так всё закончилось бы.

Это прекратилось бы.

Потому что мне нужно было, чтобы всё это просто прекратилось. Погружённая в бурю эмоций, я пыталась разобраться в своих мыслях, но всё было мутно.

Смущение поглотило меня целиком, а отголоски его голоса довели меня до края.

С зубами, стучащими от холода, я продолжала качаться взад-вперёд, поглядывая на моментальные фотографии, которые нашла в поясе своей юбки.

Маленькая девочка, которая была на меня очень похожа.

Нет!

Лежит на кровати.

Прекрати!

Без одежды.

Это не реально!

Принимает лекарства.

Это никогда не было реально!

Быть послушной девочкой для монстра.

Нет, нет, нет! Это не реально! Никогда больше не думай об этом! Хриплый всхлип вырвался из горла, и я быстро оттолкнула фотографии от себя, отчаянно желая очиститься.

Ты знаешь, что ты плохой человек.

Ты была плохим ребёнком.

Грязная маленькая девочка.

Все эти желания.

Ты плохая.

Тебе здесь не место.

Ты ошибка.

Ты лжёшь!

Я знала, что монстр снова пожирает меня внутри себя, но на этот раз я не могла его прогнать. Разваливаясь, я потеряла хватку, слишком устала держаться.

Отпусти, занятая пчёлка Лиззи.

Закрой глаза и просто отпусти.

Когда я это сделала, когда наконец перестала бороться и позволила голосам поглотить себя, я ничего не почувствовала.

И это было прекрасно.

НАДВИГАЕТСЯ БУРЯ

Хьюи

9 сентября 2003 года

С Лиз было что-то не так.

Я не мог точно понять, что стало триггером внезапного и резкого изменения её настроения. Каждый раз, когда я пытался поднять этот вопрос, она либо взрывалась, либо её одежда улетала куда-то. Она была глубоко в вихре быстрого смены настроений, и я боялся, что одно из этих «высоких» состояний затянется – ведь маниакальная Лиз была страшна.

В последний раз, когда я видел её в таком состоянии, она пыталась повеситься на конской узде. Это был период моей жизни, о котором я не хотел думать, потому что всё ещё был травмирован тем событием. У меня в памяти остался яркий образ её диких, чёрных глаз, которые смотрели сквозь меня, когда она балансировала на краю амбара в одном из семейных хозяйств и просила меня смотреть, как она летит. В тот день она прыгнула, несмотря на мои мольбы не делать этого, несмотря на то, что я ревел, как маленький ребёнок. Она просто отпустила жизнь, а я сломал локоть, когда карабкался по стогам сена, чтобы снять её.

Внутри моей девушки назревала буря, и я отчаянно искал способ не допустить повторения истории.

Я не мог понять, почему это случилось именно сейчас, после того, как у нас был лучший год в жизни с тех пор, как умерла её сестра. Впервые за годы в Лиз появилась стабильность и чувство удовлетворения, которых раньше не было. Всё шло ровно уже больше года, её настроение стабилизировалось после госпитализации в 2001 году, и кроме редких сбоев или тяжёлых недель, она процветала. Но всё изменилось в тот момент, когда мы вернулись в школу. За первые двадцать четыре часа её личность полностью изменилась. Лиз больше не ходила в школу после первого дня, а когда я пытался с ней связаться, ни один мой звонок или сообщение не получили ответа. Когда на следующий вечер я поехал к ней домой проверить, все окна и двери, через которые можно было попасть в дом, были заперты и забаррикадированы.

Это меня особо не беспокоило, потому что я знал, что Майк и Кэтрин на неделю уехали в Типперари на похороны родственника. Наоборот, я был рад, что моя девушка серьёзно относится к своей личной безопасности.

Меня тревожило только одно – впервые я оказался снаружи, вне её мира.

Единственное сообщение от Лиз я получил в тот вечер, когда стоял и стучал в её входную дверь – оно пришло в виде SMS:

Очень больна. Не могу впустить. Может быть заразно.

Когда я ответил, что не боюсь заразиться, она отправила последнее сообщение и пропала:

Мне не всё равно. Не волнуйся. Через день-два будет лучше.

Иди домой. х

Это было всё общение с ней, пока она не вернулась в школу вчера. В тот момент, когда я встретил её взгляд в коридоре между уроками, все мои опасения подтвердились. Потому что это определённо не была та Лиз, которую я провожал на автобус на прошлой неделе.

Её тело было напряжено до предела, глаза дикие и тёмные, а из неё исходила ледяная враждебность. Поскольку она почти не общалась со мной в школе – спасибо, Клэр – мне пришлось ждать обеда, чтобы остаться с ней наедине. Когда я игриво подкрался к Лиз в библиотеке, как мы часто делали, и обнял её за спину, она сорвалась с цепи.

Взревев, она яростно вырывалась, пиналась и царапала мои руки. Но когда Лиз обернулась и поняла, что это я, её поведение изменилось кардинально.

Сдавленный вздох, она буквально прыгнула мне на руки, обвив тело руками и ногами и прижав губы к моим.

Совершенно сбитый с толку таким резким перепадом настроения, я не остановил её, как следовало бы, и оказался на грани того, чтобы лишить её девственности, отдавая свою.

Я понимал, что у моей девушки сложная и продолжительная борьба с психическим здоровьем, и я всю жизнь поддерживал её в этих взлётах и падениях, но в этот раз всё казалось другим. Часть меня боялась, что это не просто обострение симптомов биполярного расстройства.

Потому что это было темнее.

– Что у тебя на уме, Хьюго? – спросил меня Гибс, вырывая из моих мыслей. – Ты выглядишь разбитым человеком.

– Не разбитым, – ответил я с лёгкой улыбкой. – Просто волнуюсь.

– О чём?

Я кивнул в сторону, где моя девушка танцевала на танцполе, и вздохнул.

Сегодняшняя дискотека была посвящена празднованию наших результатов по младшему сертификату, но я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме странного поведения Лиз.

Мне не мешало, что Лиз весело проводила время с друзьями. Наоборот, я искренне поощрял её выходить в свет и наслаждаться жизнью. Моя тревога была вызвана тем, что я знал: Лиз ненавидит танцевать и скорее откусит себе руку, чем попадётся танцующей под безликую попсу с кучей девчонок.

– О, – ответил Гибс, глядя на Лиз, которая ласкалась с Клэр и несколькими девчонками из их класса. – Ну, по крайней мере, она наслаждается.

Лиз не наслаждалась, она рушилась, а моя сестра была слишком наивна, чтобы это понять.

– Ну, если это не сам гений, – перебил нас Робби Мак. Я вздохнул с облегчением, когда он плюхнулся на скамейку рядом с нами. – Что получил, Хьюги? – спросил он, немного перебирая после очередной порции водки, как и все наши одноклассники. – Миллион почётных отметок?

– Он получил одиннадцать высших баллов, – гордо сообщил Гибси. – Все на продвинутом уровне. – Улыбаясь, он похлопал меня по голове. – В его будущем никакой тяжёлой работы не будет. Парень станет хирургом сердца.

– Вот это да, – Робби свистнул. – Ты правда, Хью?

– Планирую, – ответил я, заметив, как Фели уходит с маленькой рыжеволосой.

– Ну, молодец, – сказал Робби и указал на себя пальцем. – Я, в отличие от тебя, полный тупица. Большинство экзаменов с трудом сдал – три провалил. Теперь буду всю жизнь на ферме копать навоз. – Вступай в клуб, – вставил Гибс. – Единственный университет, который я увижу, – это когда навестить ребят.

Я старался поддержать разговор, честно, но сколько бы я ни пытался, мои мысли всё время возвращались к Лиз.

Ужасное чувство отчаяния поселилось у меня в животе, а голос в глубине разума предупреждал:

Приближается буря.

Я НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ ЛУЧШЕ

Лиззи

22 сентября 2003 года

– Как ты себя чувствуешь, Лиззи?

Так, что хочется воткнуть тебе в глаз эту ручку, которую ты крутить не перестаёшь. – Нормально.

– Были ли недавно кошмары?

Как будто тебе это интересно. — Нет.

– Как у тебя идут оценки в школе?

Лучше, чем у тебя когда-либо. – Сплошные «отлично».

– Есть вопросы?

Есть. – Нет.

Я видела беспокойство в глазах доктора.

Я могла уловить это, но ничего больше от него не шло.

Бедняга явно не справлялся со мной, и меня это устраивало, потому что теперь ничего не имело смысла.

Кроме цветов.

Чёрт возьми, эти цвета завораживали.

Мои чувства обострились настолько, что казалось, будто я духовно выросла.

Я ощущала воздух на своей коже.

Мне казалось, я первая, кто видит кислород.

Он окутывал мою кожу словно экстаз.

Дыхание вызывало у меня боль по Хью, и я не могла усидеть на месте. Я была беспокойна и переполнена невыносимыми порывами и желаниями.

Чёрт, я обожала эту жизнь.

Я хотела забраться на облако вместе с Хью Биггсом и унести его прочь от всех наших так называемых друзей.

Держать его навсегда и никогда не отдавать.

Наверное, вот что значит – скатываться по спирали.

Я не имела ни малейшего понятия, и меня это мало волновало. Всё становилось триггером, толкая меня в возбужденное состояние – хотелось двигаться.

Внутри меня бурлило, словно барабан, заставляя смеяться, бегать и делать всё, что угодно, лишь бы вытеснить это чувство.

Вытолкнуть его.

Оттолкнуть.

Далеко, очень далеко.

Думай о Хью.

Думай о том, как хорошо его пальцы на тебе.

Сдерживая стон, я сжала бедра и боролась с желанием качаться на жестком сиденье, притворяясь, что это его лицо.

Моё тело горело.

Огонь разгорался от кончиков пальцев.

Я голодна.

Я ужасно голодна.

Мне нужно было прикосновение.

Мне оно было нужно так же, как и дыхание.

Так же, как кровь должна течь по моим венам к моему чёрному сердцу. Всё, что я хотела – это Хью.

– Ладно, Лиззи, – сказал доктор, прочищая горло. – Почему бы тебе не посидеть в зале ожидания, пока я поговорю с твоей мамой?

Я не хотела сидеть в зале ожидания.

Я хотела прикосновений.

***

– Как давно у тебя эти симптомы? – спросила мамочка по дороге домой.

– Ммм? – задумчиво ответила я, завороженно глядя на размазанные за окном дома, мчащиеся мимо. – Быстрее, мам.

– Я еду с разрешённой скоростью, Лиззи.

Нажала кнопку на двери и вздрогнула от удовольствия, когда резкий поток воздуха поразил мои чувства.

Запах.

Вкус.

Вид.

Чёрт возьми, я никогда не чувствовала себя живее.

Будто могу покорить мир.

Будто могу сокрушить своих врагов.

– Лиззи! – крикнула мама, требуя внимания.

– Что? – резко ответила я, вдруг разозлившись. – Я же кое-то делаю!

Мама посмотрела на меня с беспокойством. – Доктор Присли думает, что у тебя быстрая смена фаз.

– Он говорит чепуху, – рассмеялась я, дотронувшись до её колена. – Я никогда не чувствовала себя лучше, мам.

СКОЛЬЗАЩИЕ ДЕВУШКИ И КИПЯЩИЕ ЦЕНТРЫ

Хьюи

9 октября 2003 года

– Тебе нужно сосредоточиться, – наставлял меня Кав, когда я пришёл на поле на десять минут позже остальных. – Это уже четвёртый раз за месяц, что ты опаздываешь на тренировки, и в прошлый четверг ты пропустил матч. – Он серьёзно посмотрел на меня. – Было бы это раздражающим, если бы ты был посредственным игроком, но ты нет. Ты отличный игрок на позиции флай-хава и лучший десятый номер у нас в команде. Команде ты нужен, так что приведи свои приоритеты в порядок, парень.

– У меня есть девушка, капитан, – больная. – Извиняюсь за опоздание, но она нуждалась во мне. – Пожав плечами, добавил: – Она для меня на первом месте.

Капитан посмотрел на меня, будто у меня выросли две головы. – Ты с ума сошёл?

– Нет, – медленно ответил я. – Но если ты ожидаешь, что регби – мой главный приоритет, то скажу сразу – этого не будет. – Я не хотел брать на себя его плохое настроение. Не тогда, когда я уже принял её. Хотя я и любил физическую составляющую регби и тот адреналин, что оно давало, для меня это не был весь мир, как для Джонни. Я любил спорт в целом, потому что был природным атлетом, но всё на этом и заканчивалось. Планировал играть до окончания школы, а потом повесить бутсы на гвоздь ради университета. Потому что если я попадал на желаемый курс в Тринити – а я туда попаду – там времени на сон, не говоря уже о внеклассных занятиях, будет в обрез.

Потрясая головой, я побежал в сторону остальных, чтобы наш разговор не перерос в ссору.

В отличие от разговора с Гибси, у меня с Джонни не было такой дружбы, чтобы я мог рассказать ему настоящую причину своих пропусков.

Когда он впервые приехал в Баллилаггин, он держался особняком от всех, кроме Гибси. Тогда он был так зол из-за переезда, что не хотел заводить друзей и строить новые связи. Он был настолько уверен, что вернётся в Дублин, что ни с кем, кроме Гибси, не общался. Он сидел с нами втроём за обедом, и хотя общение было формальным, в первые месяцы я и Фели могли обсуждать перед ним всё что угодно, и он бы не дернулся. Он был совершенно отстранён от нас. К тому времени, как мы дошли до второго курса и Джонни начал принимать своё новое место жительства как постоянное, он немного потеплел к нам. Но это не значит, что Джонни был плохим другом. Нет. Он всегда вставал на нашу защиту и держал слово. Если капитан что-то обещал, это выполнялось. Если он говорил, что придёт – не нужно было переживать, что его не будет. Его слово было надёжным, сердце – золотым, личная жизнь – тайной, губы – закрытыми, а преданность регби – безграничной.

Он жил по жёсткому расписанию и смотрел на мир в чёрно-белых тонах. Даже если бы мы были достаточно близки, чтобы говорить о серьёзных вещах, моих отношений с Лиз он бы не понял. Потому что Джонни появился в нашей жизни всего за несколько месяцев до смерти её сестры, и у него было столько дел, что времени на знакомство с Лиз просто не осталось.

После похорон их общение было полностью разрушено, потому что Лиз решила держаться подальше от ближайшего друга Джонни.

Когда через два года Лиз поступила в Томмен, она стороной обходила Гибси. В школе моя девушка избегала всего, что хоть как-то было связано с Гибси – а значит, и со мной.

Реакция моей сестры на наши отношения сильно повлияла на Лиз. Она старалась не показывать наших отношений перед Клэр, хотя та уже давно перестала обращать на это внимание. Поэтому, когда мы редко встречались в школе, не в старой библиотеке, Лиз никогда не проявляла ко мне нежности.

На самом деле, Лиз была настолько замкнута, что я не мог вспомнить ни одного случая, когда бы она говорила с Джонни.

С другой стороны, Джонни абсолютно не интересовался деталями нашей личной жизни, которые не касались питания, сна и игры на поле. Единственный раз, когда он говорил о девушках, – это чтобы предупредить нас не отвлекаться. За три года, что я его знал, он ни разу не спросил меня, как зовут мою девушку.

И тогда возникал вопрос – как он мог понять, через что я прохожу с Лиз? Как он мог понять, что для меня девушка – важнее регби?

Он не мог.

Возможно, когда-нибудь в его жизнь войдёт девушка, которая сведёт его с ума, как Лиз меня, но пока этого не произошло, я предпочитал молчать.

– Всё в порядке, Хьюги? – спросил Фели, когда я присоединился к нему на растяжке. В его голубых глазах читалась тревога. – Ты много опаздываешь в последнее время.

– И ты тоже, – пробурчал я, растягивая ягодичные мышцы. – Только что получил нагоняй от Кэпа, мне не нужен ещё один.

– Это не нагоняй, – спокойно ответил он. – Просто беспокоюсь.

– Да, и я тоже, – пробормотал я.

Фели поморщился. – Она в порядке?

Нет. И близко нет.

Звонок от её матери после последнего приёма у врача подтвердил мои подозрения.

Моя девушка снова начала скатываться вниз.

Доктора увеличили дозу лекарства и добавили ещё одну таблетку в длинный список, надеясь отвести её от полного мании, но пока это не помогало.

– Она будет в порядке, – сказал я вместо ответа.

Фели не был глуп, он понимал, что что-то не так, но имел достаточно ума не задавать вопросы. Он знал, что когда дело касалось Лиз, я становился очень защитным. И ещё более скрытным.

– Ладно, парень, – сказал он, приобняв меня за плечо. – Я рядом, если что.

ОБЬЯТИЯ, ПОЦЕЛУИ И ГИПЕРСЕКСУАЛЬНАЯ МАНИЯ

Лиззи

13 октября 2003 года

Медикаменты больше на меня не действовали.

Терапия – ещё меньше.

Когда я сказала Хью, что после очередной встречи с белыми халатами, он начал разглагольствовать.

– Если бы ты открылась и рассказала им, что творится у тебя в голове, может, они смогли бы подобрать правильное лечение. – Он оперся на кухонную стойку и продолжил чистить яблоко. – Я знаю, ты молчишь на сессиях, и понимаю, что твои симптомы биполярки тебя изводят, детка. Пожалуйста, начни разговаривать с докторами.

Они смогут помочь, если ты только раскроешься.

Да уж, сейчас.

– Всё, что они делают, – это прописывают всё больше таблеток, – напомнила я, сидя на кухонном острове. – Мне не нужны ещё эти грёбаные таблетки, Хью.

– Если они думают, что это поможет, ты их обязательно должна принимать, – возразил он, положив аккуратно снятую кожуру мне на ладонь. – Это серьёзно, нам нужно взять это под контроль прямо сейчас, детка.

– Посмотри на меня, Хью, – улыбнулась я. – Я в порядке. – Пока что, – ответил он. – Но ты не в порядке, Лиз. Ты знаешь, что твои перепады настроения слишком резкие, чтобы это было нормально.

– Я не в мании, – возразила я, ненавидя, что он портит мне кайф. – Я не впаду в манию.

– Ты знаешь, как всё начинается, – продолжал он, игнорируя мои мольбы о здравомыслии и покое. – Именно так. Ты качаешься тудасюда несколько недель, словно на американских горках, которые всё выше поднимаются, пока не достигнешь пика и не попадёшь в очередной тяжёлый эпизод.

Я приподняла бровь, улыбаясь от его аналогии.

– Я – американские горки?

– Ты – американские горки настроения, – усмехнулся он. – Начинается с подъёма, то есть радости, потом ты поднимаешься выше – до стадии поцелуев, затем выше – до бессонных ночей и всё более безрассудных поступков, пока не достигнешь пика, сделаешь что-то, что чуть не убьёт тебя, и резко падаешь в депрессию. – Почесав подбородок, он откусил яблоко и добавил: – Не забывай, я пассажир этих горок с семи лет.

– Если ты так их ненавидишь, почему продолжаешь кататься со мной?

– Потому что люблю тебя, – просто ответил он. – И с тобой жизнь никогда не бывает скучной.

Я смотрела, как его зубы вгрызаются в яблоко, и вдруг что-то осознала глубоко внутри.

Не смогла остановиться и жадно пронзила его взглядом.

У него были лучшие предплечья. Рубашка была засучена до локтей, и предплечья выглядели просто шикарно – вены, мышцы и тёмный пушок.

Чёрт возьми, красиво.

– Раздевайся, – пропела я, расстёгивая пуговицы своей школьной рубашки. – Сейчас же.

– О, нет, нет, нет, – предупредил меня парень, подняв руку. – Закрой эти сиськи, ведьма. Сейчас не время.

– Почему нет? – сказала я, прижимая его к стойке. Опустилась на колени и потянулась к пуговице его школьных штанов. – Ты же знаешь, что у меня сегодня свободный дом.

– Вот видишь, – возразил Хью, пытаясь, но не смог отнять мои руки. – Детка, мы в середине разговора, а ты пытаешься… чёрт! – Резко зашипел он, когда я обхватила его губами.

– Ммм, – простонала я, судорожно лаская его губами, зубами и языком.

– Подожди, подожди, подожди, – простонал он, бедрами совершая непроизвольные движения. – Тебе не нужно этого делать… Его слова прервались, когда наши глаза встретились, и я провела языком по нему.

– Детка, – прошептал он, одна рука схватила меня за волосы, а другая – поддерживала затылок. – Я не могу думать ясно, когда ты так делаешь.

Хорошо.

Это именно то, чего я хотела.

УЛЫБАЮЩИЕСЯ ДРУЗЬЯ И ХИТРЫЕ ДЕВУШКИ

Хьюи

17 октября 2003 года

– Чему ты улыбаешься? – спросил я Фели, когда он подошёл ко мне на автобусной остановке после школы в пятницу. – Парень, – рассмеялся я, заметив, как у него запылало лицо. – Ты краснеешь. – Я не краснею, Хьюги, – ответил он, стараясь скрыть румянец, потирая челюсть. – Я задержался после последнего урока. – Он пожал плечами. – Просто побежал быстро и вот так вспотел. – Ты краснеешь из-за девушки, – вызвал я его на спор с улыбкой. – Кто она?

– Никого, девушки нет, – быстро сказал он – слишком быстро. – Да брось, – поддразнил я, подталкивая его локтем в бок. – Говори прямо.

– Ладно, – смирился он. Проведя рукой по тёмным волосам, он смотрел куда угодно, только не на меня, и сказал: – Может, и есть одна девчонка.

– Ха! – рассмеялся я. – Кто же она?

– Просто кто-то из музыкального кружка в школе.

– Правда? – усмехнулся я. – Я её знаю?

– Не думаю, – ответил он. – Она новая.

– А имя у этой девчонки есть?

– Есть, – медленно сказал он. – Но пока всё только начинается, и я не хочу говорить больше, пока не узнаю получше. – Он выдохнул. – Понятно?

– Понятно, парень, – ответил я, похлопав его по плечу. – Понятно. – Но, э, если я узнаю что-то к твоему дню рождения, можно ли будет, э… – Он замялся и смутился.

– Ты можешь привести кого угодно, парень, – подхватил я, сжалившись над другом – знал, что это для него не просто. Фели всегда был довольно замкнутым. Сколько я себя помню, он не любил выражать свои чувства или привлекать к себе внимание. Это было не стеснением и не неуверенностью – просто он держался особняком. Играл по своим правилам и почти так же, как Джонни, боялся привязаться.

Хотя у Фели было немало случайных романов, он никогда не знакомил нас с девушками. Когда мы были моложе, я думал, что это связано с его детственной симпатией к Лиз, но позже понял – он просто эмоционально закрыт. Значит, эта загадочная девчонка – что-то особенное, если смогла задеть одну из самых охраняемых струн его сердца.

Автобус подъехал через минуту, и мы заняли свои места. Не пришлось ждать долго, когда к нам присоединилась моя девушка – она влетела в автобус, таща за собой мою буйную сестру.

– Извините, сэр, опоздали, – сказала Клэр водителю Микки. – Там был парень. – Она глубоко вздохнула, перегородив путь машине. – Его зовут Джейми Келлехер. – Указала на себя. – И он пригласил меня на свидание! Меня!

– Клэр, сколько раз тебе повторять, не называй меня сэр? – ответил Микки. – Я водитель, а не учитель, дорогая. – Рассмеялся и добавил:

– Ладно, пошла, молодец.

– Хорошо, сэр, – протараторила сестра, наконец отпустив руку моей девушки, когда та пошла к своему месту. – То есть, Микки, сэр.

– Она съела пакет с Скиппи на уроке двойной математики, – объяснила Лиз, дойдя до нас и забравшись на мои колени. – Это как подключить её к электростолбу.

– Звучит так, будто сегодня у вас намечается веселая ночевка у неё в комнате, – усмехнулся я, не стесняясь смотреть на её бедра вблизи.

– Кто сказал, что я буду у неё ночевать? – пошутила она. Я открыл рот, чтобы ответить флиртом, но слова застряли в горле, а тело напряглось.

Чёрт возьми!

– Жди позднего ночного гостя в своей постели, – мурлыкнула Лиз, плюхаясь на место у окна.

Сжав челюсть, я заставил себя кивнуть.

Потому что сейчас не время говорить то, что я должен ей сказать.