Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 46 страниц)

31 декабря 1992 года Лиззи

– Мы уже приехали? – спросила я с заднего сиденья папиной машины. Вытянув шею, я пыталась заглянуть поверх коробок, которыми была забита вся машина, но не могла разглядеть родителей. – Если ты еще раз это спросишь, я открою дверь и выброшу тебя наружу, – проворчала моя сестра, толкнув меня локтем. Мы сидели так близко друг к другу, что ее локоть лежал поверх моего. – Думаю, раньше, когда ты была немой, мне нравилось больше. – Кива! – одновременно прикрикнули на нее мама с папой с переднего сиденья.

Она снова толкнула меня локтем, а потом включила свой плеер и уложила руку поверх моей. Музыку она включила так громко, что я услышала, как из наушников орет Do They Know It's Christmas? Прищурившись, я толкнула ее в ответ, устроив свою руку поверх ее, и повернулась к окну.

– Снег идет! – воскликнула я радостно, уставившись на падающие снежинки. – Мы уже приехали?

– Дай мне сил, – пробормотал папа, а мама тихо засмеялась.

– Видишь тот указатель, милая? Посмотри в окно.

Я прищурилась и наконец заметила огромный дорожный знак у обочины:

Баллилаггин, графство Корк

– Вижу! – закричала я, подпрыгивая на сиденье. – Это оно? Мы уже тут?

– Почти, – ответила мама, и в ее голосе слышалась радость. – Осталось еще несколько минут.

Прижав лицо к стеклу, я смотрела наружу и улыбалась. Снег уже ложился на землю. Было очень красиво.

– Это здесь ты выросла, мамочка? – спросила я, увидев группу детей, кидающихся снежками в парке.

– Да, милая, – ответила мама. – Я родилась и выросла здесь, в Баллилаггине.

– Баллилаггин, – повторила я слово медленно, стараясь произнести его правильно.

Это был большой город, с длинными улицами, магазинами и пабами.

Повсюду были рождественские огни – в окнах домов и над улицами.

Красно-белые флаги висели на магазинах и даже на некоторых домах. Я вспомнила – это флаг Корка, мамин флаг. А папин флаг был синий и желтый – Типперэри.

– Там кинотеатр! – закричала Кива, сдернув наушники и прижавшись лицом к стеклу. – И спорткомплекс! – Знаю, – рассмеялась мама. Ее голос звучал удивительно жизнерадостно.

– А бассейн там есть?

– Есть, – подтвердила мама. – И боулинг тоже.

Папа продолжал ехать, пока мы не выехали из города обратно в деревню. Он свернул на узкую дорогу и замедлил ход у больших ворот. – Вау, – выдохнула Кива, начав читать блестящую табличку на массивной каменной колонне:

Дом Олд-Холл, Робин-Хилл-Роуд, Верхний Северо-Запад,

Баллилаггин

– Робин-Хилл-Роуд, – хихикнула я, когда ворота начали медленно открываться. – Звучит смешно.

Папа проехал через открытые ворота, и я услышала, как под колесами хрустит гравий. Он поворачивал по извилистой аллее, окруженной деревьями, пока мы не подъехали к дому.

– Мы приехали, – с облегчением произнесла мама, когда папа припарковал машину. – Добро пожаловать домой, девочки. Я распахнула дверцу, но Кива перелезла через меня и выскочила первой.

– Вау, – выдохнула она, закружившись. – Это наше, папа? – Нет, – тихо сказал папа, обходя машину, чтобы открыть дверь маме. – Это вашей мамы.

– Ну, это, конечно, куда лучше, чем ферма, – засмеялась Кива, продолжая кружиться. – Лиззи, иди посмотри!

Я выскочила из машины и побежала к сестре, с грохотом раскидывая гравий, пока догоняла ее. Она уже перелезала через деревянный забор. – У нас есть двор и луг, – закричала она с восторгом. – И сараи, и конюшни! – Она перелезла еще через одни ворота и заорала: – О, Боже, у нас есть фруктовый сад!

– Это дворец? – спросила я, пытаясь взобраться на первый забор.

– Нет, это поместье, – прокричала Кива. – И оно все наше!

– Девочки! – рявкнул папа.

Он стоял у входа в большой дом, обняв маму.

– Быстро сюда!

Спрыгнув с забора, я побежала к родителям, слишком счастливая, чтобы обижаться на папин крик.

– Вот оно, девочки, – с широкой улыбкой сказала мама, когда повернула ключ в огромной двери, а папа распахнул ее. – Наш новый дом.

– Ни фига себе, – прошептала Кива, проталкиваясь мимо меня внутрь дома. – Мы теперь богатые!

Я помчалась за ней, поскользнувшись на плитке в прихожей, и стала носиться по комнатам в поисках сестры. Здесь было так много комнат. Слишком много, чтобы сосчитать.

В старом доме у нас была одна лестница, ведущая к спальням. А здесь была одна, ведущая вверх, другая – вниз, и еще одна – еще выше. Я не знала, что обо всем этом думать.

Заблудившись в лабиринте комнат и коридоров, я наконец нашла родителей на кухне. Она была самой большой из всех, что я когда-либо видела. Когда я увидела их за столом, то хотела было подойти, но остановилась, заметив, что Кива тоже там – и она говорила обо мне. Притаившись за дверью, через которую я вошла, я начала прислушиваться. Они говорили тихо, но я все равно все слышала. – Она пойдет в младшую группу, а ты – в шестой класс, – говорила мама. – Вы не будете учиться рядом.

– Я пожертвовала всем ради этой семьи, но на этом я ставлю точку, – ответила Кива. – Я делала все, что вы просили. Вы собрали нас, перевезли сюда – и я не возмущалась. Но дальше – хватит.

– Кива, пожалуйста…

– Я люблю свою сестру, правда, – возразила Кива. – И я понимаю, почему нам пришлось все это сделать, но сейчас вы должны подумать обо мне. У меня нет шанса вписаться, если вы отправите ее в Sacred Heart вместе со мной.

– Я согласен, – вмешался папа.

– Майкл!

– Ки́ва права, – тихо сказал он. – Это минимум, что мы можем для нее сделать после всего, через что ей пришлось пройти.

– А как же Лиззи? – мама звучала расстроено. – Когда начнется учеба, мы просто не отправим ее?

– Именно так.

– Но я уже записала ее в Sacred Heart.

– Я выпишу ее, – сказал папа. – Так будет лучше, Кэтрин. Ты же знаешь.

– Ей нужно в школу, Майкл.

– А как насчет того, если она снова нападет на кого-то? – задушенно произнесла Кива. – И все будут смотреть на меня, потому что у меня «сумасшедшая» сестра?

– Она не сумасшедшая.

– Но и не нормальная, мам, – возразила Кива. – Если вы действительно хотите помочь Лиззи, вам стоит послушать папу и найти для нее интернат. Такой, где ей смогут помочь… – Только через мой труп!

– Она может начать в сентябре, когда Кива уйдет в старшую школу, – предложил папа. – У нас будет время, чтобы ты поправилась, и чтобы найти Лиззи нужную помощь.

Мама начала плакать.

– Это все так несправедливо.

– Нет, несправедливо – это когда нашу жизнь разрывают на части, – тяжело вздохнув, сказал папа. – Мы все делали по-твоему, Кэтрин, но я на стороне Кивы. Элизабет остается дома.

30 апреля 1993 года Лиззи

– Кива, я не хотела! – стоя в дверях спальни сестры, я сжала руки и всхлипнула. Я хотела сказать, что сожалею о том, что испортила ее день рождения, но она не хотела меня слушать. – Я не хотела... – Вон отсюда! – закричала она, швырнув в меня баллончик с дезодорантом. – Я тебя, блять, ненавижу, Лиззи!

Я зажала рот рукой, чтобы не заорать снова. Как я сделала это перед ее друзьями. Я не хотела. Я не знала, почему это произошло.

– Я ее ненавижу! – кричала Кива, уткнувшись лицом в подушку. – Лучше бы ее не было!

– Не говори так, – сказал кто-то из ее школьных друзей, поглаживая ее по плечу. Это был единственный мальчик на ее вечеринке. – У меня тоже есть младшие братья и сестры, они тоже закатывают истерики.

– Не такие, как у нее, – всхлипывала Кива в подушку. – Ты просто не знаешь, что это.

– Тише, ну же, это еще не конец света.

– Я даже день рождения нормально отпраздновать не могу. – Она разрыдалась еще сильнее. – Лучше бы она умерла!

Я тоже так думаю.

– Она дернула меня за волосы, – попыталась я объясниться сквозь слезы. – Она причинила мне боль.

Мальчик повернулся ко мне.

– Я знаю, – сказал он мягко. – Она говорит правду.

Он повернулся к Киве:

– Я видел, как Сирша Мерфи дернула ее за хвостик, когда ты задувала свечи.

– И это дает ей право выцарапать ей глаза? – рявкнула Кива, садясь и сверля меня взглядом. – Это моя подруга, и ты заставила ее истекать кровью. – Она всхлипнула. – О школе в городе можешь забыть. Еще повезет, если тебя не отправят в интернат для психов!

– Кива, ну хватит, она же маленькая.

– Что? Я же права, – огрызнулась Кива, вся дрожа. – Я тебе все рассказывала, Даррен. Ты знаешь, чего она мне стоила.

Всхлипывая, она снова уставилась на меня:

– Надейся, что маму не убьет рак. Потому что если это случится – ты вылетишь из этого дома, даже не успев попрощаться. И слава богу!

– Господи, Кива!

– Мне все равно, Даррен, – закричала она. – Она ебанутая!

– Кива, прости...

– Уведи ее отсюда, Даррен! – кричала она. – Пожалуйста, убери ее к чертям, пока я ее не прибила!

– Наверное, тебе стоит спуститься вниз на время. – Даррен посмотрел на меня с печальными голубыми глазами. Голос его был добрым:

– Сестра просто расстроена, хорошо? Она не думает, что говорит.

Сморкаясь, я кивнула: – Прости.

– Все будет хорошо. – Он попытался улыбнуться. – Обещаю.

19 сентября 1993 года Лиззи

– Привет, дорогая, – сказала мама, когда я вошла в кухню после школы и обнаружила ее, готовящую печенье. – Как прошел день в школе?

Я покачала головой.

– Ах, не говори так, – задумчиво сказала мама, ставя поднос с печеньем в духовку. Она закрыла дверцу и повернулась, чтобы улыбнуться мне. – Наверное, был хоть один хороший момент.

Но не было.

В классе было всего десять других детей, и некоторые из них носили подгузники. Они все были младше меня, и все, что мы делали на уроках, это раскрашивали картинки и играли с игрушками. Потом меня выводили в «кабинеты для терапии», чтобы поговорить о моих чувствах или поиграть с игрушками, или делать странные упражнения, или учить слова. Я знала все слова, и это злило меня, что учителя ведут себя так, будто я их не знаю. Они постоянно за мной следили и записывали в какой-то секретной тетрадке.

Я ненавидела это место.

Лучшая часть дня – это приходить домой к ней.

– Я не хочу идти в детский сад, – сказала я, подбежав к маме. – Мне пять лет. Я хочу в настоящую школу и заводить друзей. Как Кива. – Сент-Энтони не детский сад, Лиззи, – мягко ответила мама. – Это частная школа для мальчиков и девочек разных возрастов, которым нужна небольшая дополнительная помощь.

– Но мне не нужна дополнительная помощь, – пожаловалась я, облокотившись на стол. – Я знаю все свои буквы и цифры. Я могу написать свое имя и считать, и я...

– Я знаю, что можешь, умничка, – сказала мама, продолжая улыбаться, но ее улыбка была печальной. – Но доктор Вольф думает, что год в Сент-Энтони поможет тебе.

Я сжала губы.

– Я ненавижу доктора Вольфа. Он старый и ворчливый, и всегда смотрит на меня странно. Он думает, что я плохая. Как и папа. – Нет, не думай так, – сказала мама, поправив меня. – Он пытается помочь тебе.

Да, с таблетками, от которых мне хочется спать.

– Сент-Энтони – это не навсегда, – добавила мама с очередной грустной улыбкой. – Это всего лишь этап.

– Этап к чему?

– Чтобы помочь тебе вернуться в норму, – сказала она, наклоняясь, чтобы погладить меня по щеке. – Тебе нужно снова начинать общаться с людьми.

– Я общаюсь с тобой.

– С другими людьми, – настояла мама. – С учителями и другими детьми. Ты же так хорошо справлялась в прошлом году.

Она снова грустно улыбнулась.

– Я знаю, что ты умная, дорогая, но учителя не смогут этого узнать, если ты им не покажешь.

– Я не хочу с ними разговаривать, – ответила я. – Они всегда злятся на меня.

– Ну, я уверена, это не так.

– Это так, – возразила я. – Я всегда в углу.

– Хорошо, – мама поморщилась, переживая. – Я поговорю с ними снова.

Это не поможет.

Она уже говорила с ними в прошлый раз, и я все равно сидела в углу.

– Я плохая.

– Нет, ты не плохая.

– Все думают, что я плохая.

– Ну, я расскажу тебе маленький секрет, – мама поднесла палец ко рту, приглашая меня подойти. Когда я подошла, она шепнула мне на ухо:

– Тот, кто думает, что ты плохая, – глупый придурок.

Я широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты ругалась.

– Да, – засмеялась мама, поправляя мои волосы за ухо. – Не копируй меня.

Смеясь, я погладила ее белые кудри.

– У тебя смешные волосы.

Мама засмеялась.

– Это потому, что они отрастают.

– Похожи на пушистые облака, – сказала я, потянув за одну из кудрей. – Я по тебе скучала.

– Я по тебе больше скучала, детка, – она обняла меня и крепко прижала. – Прости, что не смогла забрать тебя из школы сегодня. – Она поцеловала меня в щеку. – У меня была встреча в больнице.

Больница.

Это было плохое слово.

Мне не нравилось оно.

– Не переживай, – сказала мама, успокаивая меня и теряя носом мой нос. – Врачи очень довольны мной.

– Правда?

Она кивнула.

Я улыбнулась.

– Значит, мое желание сбылось.

– Какое желание, дорогая?

– Я загадала желание на день рождения, чтобы ты выздоровела, и оно сработало.

– У меня был лучший день на свете! – закричала Кива, влетая в кухню в своей новой школьной форме. – Это официально, мама: я люблю школу!

– Ну, всему есть первый раз, – мама подмигнула мне, прежде чем встать и подойти к сестре. – Ну, давай, выкладывай. Какой мальчик вызвал у тебя эту улыбку?

– Кто сказал, что это мальчик связан с моей улыбкой? – засмеялась Кива, весело скакнув. – Может, я просто люблю Томмен.

Мама приподняла бровь.

– Ки́ва Кэтрин Янг.

– Ладно, ладно, его зовут Марк, и он, как и я, переехал в Баллилаггин,

– она засияла, рассказывая. – Недавно переехал в Клонэмор с папой

– ты ведь знаешь Клонэмор, да, мама? Это городок рядом с Баллилаггином. Множество детей из того района учатся в Томмен.

Мама открыла рот, чтобы ответить, но сестра не дала ей слова. – Его мама умерла в прошлом году, и его отец решил, что им нужно сменить обстановку, и они переехали в Корк из Роскоммона. – Она улыбалась, как сумасшедшая. – Он в моем классе в Томмен. – А как насчет Даррена? – Я посмотрела на нее. – Он тоже в твоем классе?

– Нет, – вздохнула она грустно. – Даррену пришлось идти в BCS.

– Почему?

– Потому что у его семьи не так много денег, а Томмен – это частная школа, и учеба в ней стоит дорого.

– Это не честно.

– Я знаю, – она бросила свою сумку на пол и закружилась по комнате, направляясь к холодильнику. – В общем, Марк – первокурсник, как и я, и его папа встречается с Сайв Гибсон. Ты помнишь Сайв, да? Я часто присматриваю за Гибсом и Бет. – Да, Кива, я помню Сайв, – сказала мама, закатывая глаза. – Я каждый уикенд вожу тебя туда и обратно.

– Так вот, Марк с папой живут в Клонэморе, но собираются переехать в город, как только Джо и Сайв разберутся со всеми делами. Ты можешь в это поверить? Он будет жить с детьми, за которыми я присматриваю! Это как судьба вмешалась в мою жизнь, потому что он просто загляденье.

– Кива, – мама строго посмотрела на нее, одновременно я спросила, – что значит "загляденье"?

– Это значит красивый, – объяснила сестра с мечтательной улыбкой. – Он высокий, с черными волосами, играет в регби и у него такие крутые кудрявые волосы.

Я нахмурилась.

– Что такое "муллет"?

– Это такая стрижка, – пояснила мама, доставая гладильную доску. – Да, – подтвердила Кива, передавая маме рубашку для глажки. – Как у Слейтера из Спасенные звонком.

Я знала все про Спасенные звонком. Это было любимое шоу моей сестры. Мы смотрели его каждый день после школы.

– Я люблю Зака.

– Зак – милый, – согласилась она с задумчивым кивком. – Но

Слейтер сексуальный. – Она прикрыла грудь рукой и закружилась. – И Марк тоже!

– Кива! – снова строго сказала мама.

– Честное слово, мама, у меня не хватает сил держаться!

19 сентября 1993 года Лиззи

– Что с твоей сестрой? – спросил Марк после ужина, когда я вошла на кухню и увидела, как они целуются.

– Избирательный мутизм, – ответила Кива, наполняя стакан водой из-под крана. – Не принимай на свой счет. Она такая со всеми, кроме семьи.

Она сделала глоток и добавила:

– Вот почему она учится в школе в городе и проходит всю эту терапию, о которой я тебе рассказывала. – Она пожала плечами. – Она вполне может говорить, когда ей это нужно.

– Почему, однако? – Он посмотрел на меня, а потом на мою сестру, и спросил: – Почему она не говорит, как нормальный ребенок?

– Психиатры сказали, что это из-за травм в прошлом.

– Какие травмы?

– Это не... я... это частное семейное дело, – ответила Кива, ее щеки покраснели. – Но если она будет продолжать в том же духе, ей будет тридцать, когда она выпустится.

Она сделала еще один глоток и добавила:

– Все, что тебе нужно знать, это что Лиззи не сдаст нас родителям.

Марк обратил внимание на меня и улыбнулся.

– Привет, сладенькая.

Мне понравилось, как он меня назвал.

– Она не скажет твоему отцу, что мы целовались, да? Она может держать рот на замке?

– Конечно. – Кива закатила глаза и положила виноградину в рот. – Я же тебе сказала, она не сдает. К тому же она почти не разговаривает с нашим отцом.

– Она молчит и с ним?

– Иногда.

– Он что, ее обидел?

– Нет, – резко ответила Кива, теперь уже звуча злой. – Почему наш папа должен ее обижать?

– Извини, я просто спросил, – сказал он, подняв руки. – Я не хотел тебя расстроить.

Кива быстро отмахнулась от этого и снова стала смотреть на Марка с влюбленными глазами.

– Она тебя любит.

– Как ты это поняла?

– Она улыбается. Поверь мне, она бы не улыбалась так, если бы не любила тебя.

– Она выглядит как маленький ангел, – сказал Марк и присел передо мной. – Ты меня любишь, сладенькая? Эй? Ты будешь со мной разговаривать?

– О, нет-нет-нет. Она может выглядеть как ангел, но не позволяй этой ангельской мордочке тебя обмануть, – засмеялась Кива. – Она орет как банши, когда ей захочется.

– Я думаю, я смогу ее заставить поговорить, – сказал он, убирая мои волосы за ухо.

– Ты можешь попробовать, – фыркнула Кива. – Но ни один врач не смог ее починить.

– Ты бы этого хотела, сладенькая? – спросил Марк, положив руку мне на плечо. – Ты хочешь, чтобы я тебя починил?

Я кивнула и улыбнулась ему.

Да, пожалуйста. ***

– Где она?

– Я знаю, что она здесь.

– Я чувствую ее запах!

Хихикая, я скользнула под кровать, пытаясь скрыться от монстра с носками, но это было бесполезно.

– Поймал! – рука, покрытая носком, вылезла из-под кровати и схватила меня за ногу.

– Ням-ням, как раз то, что я хотел, – подшучивал Марк, говоря голосом этого забавного носочного монстра, когда он вытаскивал меня из-под кровати. – Вкусная, маленькая, сладенькая только для меня. Скрикнув от восторга, я попыталась убежать, но Марк был слишком быстрым. Обняв меня за живот, он усадил меня себе на колени и стал изображать, что поглощает меня своим носочным лапой.

– Ты, без всяких сомнений, лучший парень на свете.

Кива, стоя в дверном проеме, улыбалась нам.

– Спасибо, что так терпеливо с ней, – сказала она.

– Нам не трудно, правда, смелый носочный монстр? – сказал Марк, а потом, используя этот смешной монстровый голос, добавил: – Нет, нам не трудно. Мы любим поглощать маленьких малышек.

– Ну, раз ты уже сделаешь вечер моей сестры, как насчет того, чтобы сделать мой? – она подмигнула ему и наклонила голову к двери. – Пока твой отец не забрал тебя.

– Извини, малыш, но босс сказал.

Он посадил меня на кровать и потрепал мои волосы.

– В следующий раз, когда я приеду, мы поиграем, ладно?

Счастливо кивнув, я смотрела, как он уходит, надеясь, что Кива скоро вернет его.

Мой первый друг.

15 ноября 1993 года Лиззи

– Что ты, черт побери, делаешь? – прокричал отец, подскочив с кресла, когда я залезла ему на колени. – Ты не можешь залезать ко мне на колени без одежды. Он был в ярости, когда завернул полотенце мне вокруг плеч и прикрыл меня. – Иди обратно наверх, надень одежду, и больше не спускайся вниз без одежды, иначе я тебе надеру задницу.

– Успокойся, – сказала мама, когда я пронеслась мимо нее. – Она только что вышла из ванны.

– Ей пять лет, Кэтрин, а не младенец, – ответил отец. – Она слишком взрослая, чтобы бегать голышом, и она должна это понимать.

– Майкл, она просто хотела обнять своего отца. – Кива никогда так не вела себя.

– Не сравнивай их. Девочки – как ночь и день.

– Неужели я этого не знаю?

– Майкл!

– Поговори с ней, Кэтрин. Объясни ей, что она не может так себя вести. Ради бога, что если бы Кива пригласила Марка?

– Может быть, если бы ты меньше беспокоился о Киве и больше о Элизабет, она бы не плакала, требуя твоего внимания.

– А может быть, если бы ты не потакала каждому ее капризу, она бы открыла рот и начала говорить за себя.

– Как ты смеешь!

– Я просто говорю, если бы ты немного отступила и позволила ей быть более независимой, она бы так себя и вела.

– Не смей перекладывать все на мои плечи. Есть причина, по которой наша дочь с проблемами, и эта причина на твоем пороге, а не на моем! – Так теперь ты винишь меня в чем-то, что я не могу контролировать?

– Как и ты винишь меня в том, что не могу ее починить?

– Это была ошибка.

– Не говори так.

– Я иду за пивом.

– Нет, не уходи. Нам нужно поговорить об этом.

– Здесь нечего обсуждать. Все есть так, как есть, и мы на том месте, где мы есть. Конец истории.

– Майкл, пожалуйста!

Дверь резко захлопнулась.

– Все, не плачь. Тш-ш-ш...

– Это потому, что ты плохая девочка. Бог тебя наказывает...

– Он послал меня, чтобы ты стала чистой...

– Скажи, что ты этого хочешь...

Панически, я взлетела по лестнице, не останавливаясь, пока не оказалась под одеялом в своей постели.

Плохая девочка.

Плохая девочка.

Плохая девочка.

Сжав глаза, я пыталась выгнать эти голоса из своей головы, но они не уходили.