Текст книги "Освободить 10-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 46 страниц)

– Я, – вмешалась Клэр с её места под распластанным фланкером, который всё ещё был в мантии выпускника и использовал мою сестру как подушку. – Он это сказал, Хьюи, – подтвердила она, с выпускной шапкой Гибси на своих диких кудрях. – Слышала своими ушами. – Кто ещё? – настаивал я, бросая свою шапку и мантию на край её кровати. – А Кэп?

– Да ну, – фыркнула Клэр. – Он не осмелится раскрыть рот перед Джерардом, пока рядом Джонни Кавана.

Да, я знал это и был невероятно благодарен за его недавнее появление в нашей жизни. Кавана боготворили одноклассники, и поскольку он назначил Гибси своим правой рукой, популярность Гибси взлетела. Хотя он продолжал быть вежливым, но сдержанным со мной и Фели, странная эмоциональная привязанность Кэпа к Гибси пошла тому на пользу, и Гибси стал неприкасаемым в школе и на поле.

На самом деле, это был первый раз за несколько месяцев, когда я слышал, что кому-то доставляют неудобства из-за Гибси.

Конечно, виноватым оказался Дэнни Коллахан.

– Я всё улажу, Гибс, – сказал я, чувствуя прилив защитного инстинкта. – Обещаю, Дэнни больше не скажет такого. Если только не хочет потерять способность ходить. – Я исправлю это, чувак. – Только не говори Джонни, – с трудом выдавил он, тяжело дыша. – Пожалуйста. Я не хочу, чтобы он что-то знал.

– Не скажу, – пообещал я, уже зная, что Гибс не хочет, чтобы кто-то вне семьи знал об этом. – Я же ничего ему не рассказывал?

– Нет, – прошептал он, всхлипывая. – Но я ему не сказал, и не хочу, чтобы он думал обо мне плохо.

– Гибс, никто не может думать о тебе плохо, – вздохнул я. – Ты хороший парень, и Кэп это знает.

– Лиз думает плохо обо мне, – всхлипывал он.

– Лиз просто грустит, – вмешалась Клэр, ласково поглаживая его волосы. – Сейчас она не совсем в себе, правда, Хью?

– Э-э, да, – ответил я, наблюдая, как сестра прижимает его светлую голову к своей груди. – Кстати о Лиз, – решил я добавить, зная, что это может взорваться мне в лицо, как и раньше. – Ты подумал дальше над тем, что она сказала в тот день у могилы?

– Хьюи, нет! – резко ответила Клэр, обнимая Гибси за плечи, пока он валялся на ней. – Ты же видишь, что он расстроен? – Я знаю, что он расстроен, Клэр, – спокойно ответил я. – Я пытаюсь помочь.

– Тогда перестань на него давить, – парировала она, укрывая его розовым одеялом. – Джерард уже рассказал тебе всё, что знает. – Я знаю, – вырвалось у меня, неспособному скрыть раздражение.

– Но реакция Лиз не имеет смысла...

– Потому что её сестра только что умерла! – возразила Клэр с суровым взглядом. – Она горюет, Хьюи. Ты знаешь, что это с людьми делает. Её взгляд на Гибси был наполнен смыслом. Ты помнишь, что это сделало с Гибси. – Ничего, что она говорит, не имеет смысла. Я три дня не навещала её и всё ещё пытаюсь понять её бредни. – Я не знаю, что она хотела, чтобы я сказал на кладбище, ребята! – всхлипывал Гибси, цепляясь за мою сестру. – Я хотел помочь ей, я всё ещё хочу, но я не видел, что случилось с Кивой той ночью!

– Мы знаем, что ты не видел, Джерард, – пыталась его успокоить Клэр, гладя его по кудрям, пока он пропитывал её футболку слезами.

– Ты был с нами.

– Я думал, они в Америке, – продолжал всхлипывать он, словно моя сестра была единственной опорой на земле. – Не знал, что они всё ещё в Баллилаггине. Я не знал, не знал, клянусь...

– Я думаю, он сделал это, – вырвалось у меня, наконец-то озвучивая то, о чём все думали. – Я думаю, Марк изнасиловал Киву.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

– Хьюи! – ахнула Клэр, выглядела в ужасе. – Ты не можешь так говорить вслух.

– Почему нет?

– Потому что Сайв сказала, что нельзя.

– Ну, без обид Сайв, и тебе тоже, Гибс, но мне плевать на то, что она сказала, – резко ответил я, давая эмоциям вырваться наружу. – Потому что я верю своей девушке.

– Хьюи! – снова вскрикнула Клэр, раскрывая рот.

– Я серьёзно, Клэр. – Оттолкнувшись от подоконника, я начал ходить по комнате, будто на миссии. – Не по поводу Гибси, разумеется. Но Марк? – Я покачал головой с отвращением. – Лиз не стала бы это говорить, если бы в этом не было правды. Этот ублюдок точно сделал что-то с Кивой той ночью.

– Полиция сказала, что нет, – выдавила Клэр с тревогой. Я понял почему. Она боялась, что мои слова сломают нервы Гибси, и, может быть, так и будет, но я должен был это сказать, чёрт возьми. – Они признали её смерть самоубийством, а мама сказала, что Лиз очень травмирована, потому что видела, как Киву вытащили из реки... – Я верю ей, Клэр! – перебил я, теперь уже почти крича от раздражения. – И пусть весь чёртов город вертит это, как хочет, но это не изменит моих чувств. – Повернувшись к другу, сказал: – Гибс, посмотри на меня, когда я это говорю.

Он неохотно посмотрел.

– Я всегда буду тебя защищать, – пообещал я, глядя в его слезящиеся серые глаза. – Ты слышишь меня? Я всегда буду рядом. Я знаю, что ты ни в чём не виноват, понял? Так что не думай ни на секунду, что я отвернусь от тебя. Кровь или нет, ты для меня как брат, и всегда им будешь.

– Но? – перебил он, всхлипывая.

– Но мне нужна она, – заставил себя сказать я, чувствуя, как сердце колотится, будто барабан. – Понимаешь?

Гибси покачал головой, глядя на меня растерянным щенком.

– Нет.

– Я собираюсь проводить много времени у Лиззи этим летом, – спокойно объяснил я. – Значит, меня тут не будет много...

– Чтобы проводить время со мной, – наконец сказал он, и стал выглядеть ещё более одиноким. – Но я всё равно твой друг, да? – Всегда, – пообещал я, скрестив пальцы на груди. – Но она – моя девушка, и у неё никого нет. У тебя есть Клэр. – Я не могу оставить её одну с этим.

– Я не хочу, чтобы ты отворачивался от Лиз, – слабо произнёс он. – Я не хочу, чтобы она перестала быть моей подругой.

– Может, Лиз изменится, – сказала Клэр с надеждой. – Когда перестанет быть такой грустной.

– Она никогда не перестанет грустить, – ответил Гибси, снова всхлипывая. – Поверь мне, такая печаль не уходит. Просто мир перестаёт её замечать.

– Сегодня мы выпустились, а спорт на лето отменён, – сказал я, обращаясь к другу. – Значит, когда я завтра поеду к Лиззи, я собираюсь остаться надолго. – На сколько? – спросил он.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Пока Кэтрин и Майк меня не вышлют.

– Притормози! – вскрикнула Клэр, подняв руку. – Кто сказал, что ты можешь оставаться у своей девушки на лето?

– Я сказал, – ответил я ровно.

– Да это не случится, – быстро отвергла моя сестра. – Мама никогда не позволит тебе так сделать.

– Почему нет? – возразил я. – Она же позволила Гибси остаться у нас, когда Джо и Бет умерли.

– Но это было другое, – объяснила Клэр.

– Почему?

– Потому что мы живём через дорогу друг от друга, – добавила Клэр. – И Лиззи – это не просто твоя подруга, если понимаешь, о чём я.

– Да ладно, – резко ответил я с отвращением в голосе. – Её сестра только что умерла.

– Правда, но вы много целуетесь, – пробормотала Клэр, грызя губу. – Мы целовались всего несколько раз, – возразил я. – Это не так уж важно.

– Но для неё важно, – настаивала сестра. – Ты не можешь спать у неё дома, если целуешь её, Хью. Это противно.

– О, да? – я приподнял бровь в вызов. – Смотри и учись.

ПОЗДНИЕ НОЧНЫЕ ЗВОНКИ

Лиззи

29 июня 2000 года

– Продолжай говорить, – мурлыкал Хью по телефону поздним вечером в пятницу. – Я обожаю твой голос.

– Ты такой странный, – задумчиво сказала я, прижимая телефон к уху и лёжа в кровати, глядя в потолок. – Как прошел твой выпускной?

– Без происшествий, – ответил он. – А у тебя как ужин?

– Я не ужинала, – нахмурилась я, потом быстро скривилась. – Чёрт, ты крут, Биггс.

– А ты обещала, что будешь ужинать каждый вечер, Янг, – парировал он. – Ты нарушительница обещаний.

– На этот раз я действительно забыла, – искренне призналась я. – Правда.

– Я бы никогда не смог быть девочкой, – задумчиво сказал он. – Я никогда в жизни не забывал поесть.

– Ты в кровати? – спросила я, дергая нитку на одеяле. – Только собираюсь лечь, – ответил он, послышался шорох простыней. – А ты?

– Да, – я закатила глаза. – Без сюрпризов, да?

– Может, не сегодня, – с насмешкой сказал он. – Но с завтрашнего дня всё изменится.

– Ну ладно.

– Не веришь? – дразнил он. – Спустись вниз и спроси у папы, что завтра будет.

– Что? – страх мгновенно охватил меня. – О боже, Хью, скажи, пожалуйста.

– К вам приезжает квартирант.

– Правда? – нахмурилась я.

– Да. И я знаю точно, что он суровый парень, который любит выдергивать девушек по имени Лиззи из кровати на рассвете.

– О? – я подозрительно прищурилась. – Говори дальше. – Думаю, тебе понравится этот гость, – продолжил Хью. – В конце концов, он твой парень.

– Замолчи! – глаза широко раскрылись. – Ты врёшь!

– Ха-ха, – рассмеялся он. – Ну что скажешь, моя леди? Приютишь храброго рыцаря на лето?

– Ты знаешь, что я сделаю это, – с трудом выдавила я, чувствуя, как внутри взрывается радость. – Ты правда собираешься остаться? – Твои родители сразу согласились, – подтвердил он. – Честно, я думал, твой папа будет против, но он был даже более воодушевлён, чем мама.

– Правда?

– Знаю.

– А твои родители? Мама сказала да? – спросила я, трепеща от волнения.

– Я уговорил маму, – сказал он с самодовольной ноткой. – Ну, я её эмоционально шантажировал, но победа есть победа.

– А папа?

– Он фыркнул, – сказал Хью. – Он бы согласился, чтобы я полетел на Луну, лишь бы его оставили в покое.

– Ты правда хочешь остаться? – я сжимала телефон крепче, чем нужно. – Ты не из жалости? Ты правда хочешь?

– Шутка? – ответил он. – Я целое лето буду видеть свою девушку.

Мои причины полностью эгоистичные.

– Я тебя люблю, – выдохнула я, улыбаясь в телефон.

– Я люблю тебя больше, – не пропуская ни секунды, сказал он. – Я буду с тобой, Лиз. Когда ты откроешь глаза утром, моё лицо будет первым, что ты увидишь. Каждый день, всю ночь, если я смогу. До начала школы в сентябре. Потому что ты важнее всего для меня. И потому что я никуда не хочу больше, кроме как быть рядом с тобой.

Я уже плакала, когда он закончил говорить.

Голос мой молчал, но я чувствовала, как слёзы катятся по щекам.

Я не знала, что чувствую – облегчение или отчаяние.

Наверное, и то, и другое.

Потому что я так одинока и так хочу, чтобы он был рядом, но боюсь, что он увидит меня настоящую – и уйдёт.

Потому что во мне что-то сломано, и хотя раньше я хоть как-то контролировала это, после того дня на могиле сестры контроля не осталось.

Тогда я поняла – никто мне не поверит.

И я перестала верить себе.

С тех пор у меня не было сил прятаться и маскироваться.

Еле хватало сил дышать.

А друзья и семья… Забота длилась недолго, потом они перестали приходить.

Но не он – мальчик в другой стороне линии.

Он приходил каждый день, без исключений.

– Спасибо, Хью, – наконец выдавила я, когда голос вернулся ко мне.

– За всё.

ЖАДНЫЕ ВЗГЛЯДЫ И НАВЯЗЧИВЫЕ МАТЕРИ

Хьюи

30 июня 2000 года

Мне потребовались титанические усилия, чтобы уговорить маму разрешить мне провести лето в Олд Холл Хаус. Я пошёл на переговоры, вооружённый доказательствами – множеством наград за спорт, учёбу и хорошее поведение. Доказательства были на бумаге, и я применил все грязные приёмы, чтобы сломить её волю.

Тот факт, что я был, без сомнений, её самым ответственным ребёнком и за почти тринадцать лет ни разу не доставил ей даже малейших проблем – в отличие от одной кудрявой, дьявольски непослушной девчонки и её столь же дикой, кудрявой подружки – тоже сыграл мне на руку.

Решающий удар нанёс момент, когда я напомнил маме, что она вовсе не возражала, когда Гибси оставался у Клэр на несколько месяцев после смерти Джо и Бет.

Как только эти слова вылетели у меня изо рта, я понял, что держу её в железной хватке. Мама не могла отрицать правду и не могла запретить мне предложить Лиззи такую же поддержку, не проявив при этом пристрастия. Я знал, что в её сердце нет никакого фаворитизма, но я не брезговал эмоциональным шантажом. Не если это поможет мне вернуться к ней.

В итоге, после напряжённого разговора с Кэтрин, мама согласилась – хоть и неохотно – на двухнедельное пребывание с жёсткими условиями: я должен был спать в гостевой комнате и приходить домой на ужин через день. Я не собирался выполнять эти условия, но принял сделку, потому что это был хоть какой-то старт, а просить прощения в этом случае было гораздо лучше, чем просить разрешения. На следующее утро, когда я уже заканчивал паковать вещи, а мама тревожно стояла в дверях моей комнаты, она решила применить собственный приём манипуляции.

– Хью, ты считаешь разумным проводить так много времени наедине друг с другом? – спросила мама, беспокойно покусывая губу. – Наверняка этот кокон, который вы вокруг себя создали, не очень полезен.

– Забавно, – ответил я, оглядываясь через плечо, – но я не слышал таких аргументов, когда Гибси практически жил в комнате Клэр полгода после смерти Джо и Бет. Или когда папа пять лет назад заперся на чердаке и забыл оттуда выйти.

– Хью!

– Извини, – выдавил я, хотя вовсе не хотел.

Правда ранит, мама.

– Послушай, я просто пытаюсь донести, что жить в Олд Холл Хаус мне некомфортно.

– Почему?

– Из-за чувств, – она вздохнула. – Из-за того, как ты смотришь на Лиззи.

– Как я на неё смотрю, мама? – парировал я, не отрываясь от укладки вещей, в которые складывал достаточно одежды, чтобы продержаться всё лето.

– С похотью, Хью.

– Похотью, – я фыркнул, закатив глаза. – Да-да, мам.

– Я серьёзно, сынок, – строго возразила мама. – Я не слепая и вовсе не дура. Ты думаешь, я не знаю, что с твоим телом происходит в твоём возрасте? Очевидно же, что у тебя началась половая зрелость, а через пару месяцев ты пойдёшь в среднюю школу, и всё станет только хуже. – Она с облегчением выдохнула, словно ей было тяжело. – Всё меняется, Хью, и правила тоже должны меняться.

– Чем мой взгляд на Лиз отличается от взгляда Гибса на Клэр? – возразил я, резко повернувшись и уставившись на маму. – Ну? Всем известно, что эти двое без ума друг от друга, и при этом ты не против, чтобы он у нас ночевал.

– Ох, перестань. – Теперь мама закатила глаза. – Эти двое – дети, Хью.

– А я кто? – потребовал я, указывая на себя. – Старый пердун? – Ты родился стариком, – парировала мама, улыбаясь. – Ещё в детстве папа говорил, что в тебе живёт сердитый старый пенсионер.

– Вау, – сухо сказал я. – Как приятно.

– Послушай, как насчёт того, чтобы Лиззи приехала к нам? – мама подошла к моей кровати и села, взяв футболку из кучи. – Думаю, смена обстановки пойдёт ей на пользу, – осторожно сказала мама, складывая мою футболку. – Ей должно быть нелегко одной в том большом доме, где кроме родителей никого нет. Особенно пока мама проходит лечение. – Она протянула мне аккуратно сложенную футболку, взяла ещё одну из моего небрежного груды. – Если Лиззи приедет к нам летом, я смогу за ней присмотреть. – Ещё одну футболку она положила мне в руки. – Мне было бы спокойнее, если бы вы оба были под моей крышей, чтобы я могла за вами присматривать.

– Я бы с радостью, – спокойно ответил я, запихивая ещё одну футболку в сумку. – Но это не получится.

– Почему? – настаивала мама, не желая сдаваться. – Я же говорила, что она всегда желанна у нас.

– Да, – согласился я, застегивая молнию на спортивной сумке. – И я говорил тебе, почему она не может здесь быть.

– Марк уехал, – напомнила мама. – Ты это знаешь, Хью. Он не вернётся ещё очень долго.

– Да, знаю, – ответил я. – Он не проблема.

Мама некоторое время молчала, пока наконец не осеклась:

– Гибс.

Точно.

– О, Хью, милый, ты же знаешь, что Гибси не имеет никакого отношения ко всей этой грязи.

– Да, – я сжал челюсть. – Знаю.

– Лиззи тоже должна это знать, – настаивала она. – Джерард – её друг. Они как брат и сестра много лет.

– Знаю, мам, – выдавил я, чувствуя жгучую боль в груди. – Ты не говоришь мне ничего нового.

– Тогда она должна понимать, что он ни в чём не виноват, – уговаривала мама. – Она должна верить в его невиновность. – О, она должна верить, – я сказал жёстко и с сарказмом. – А Лиз, может, сейчас с верой не очень, мам, особенно учитывая, что никто не проявил к ней такой же милости.

– Хью... – Она глубоко вздохнула. – Пожалуйста, не поднимай эту тему снова.

– Я верю ей, мам. – Я снова это поднял. – Я верю, что Марк изнасиловал Киву, и я ни капли не виню Лиз за то, что она хочет держаться подальше от этой улицы. Меня убивает, что она вымещает свою боль на Гибси, но я не могу её осуждать. Если бы что-то случилось с Клэр, я бы тоже сошёл с ума.

– Ты знаешь, что говорили полицейские. Марка оправдали.

– Да, и я знаю, что сказала моя девушка.

– Хью, ты знаешь, что я обожаю Лиззи. Она как родная для меня. Но ты же знаешь, что она очень проблемная...

– Не говори этого, – я предупредил, напрягшись и подняв руку в знак остановки. – Не используй её биполярное расстройство против неё. Не будь, как остальные.

– Это не так, и ты это знаешь, – ответила мама, голос у неё дрожал от эмоций. – Я люблю Лиззи, как свою кровь. Всегда любила.

– Но?

– Я беспокоюсь, Хью!

– И правильно, что беспокоишься, – согласился я. – Её сестра покончила с собой, мам. Все забыли об этом? – Ясно, что никто не забыл. – Лиз была там, когда вытаскивали тело Кивы из реки. Она видела это.

– Я знаю. – Глаза мамы наполнились слезами. – Эта бедная девочка.

– Её папа – ходячий зомби с похорон, – продолжил я, не сдаваясь. – А мама – рыдающий труп. Моя девушка совершенно одна в этом доме, и я не позволю этому продолжаться. – Сжал волю в кулак и посмотрел маме прямо в глаза. – И я не позволю всем называть её лгуньёй.

– Я не думаю, что она лжёт, – поспешила защитить мама. – Я верю, что Лиззи верит в каждое своё слово.

– Это одно и то же, чёрт возьми, – резко ответил я. – Господи, почему ты говоришь со мной, будто я ребёнок? Я разбираюсь в смыслах, мам, и именно это ты сейчас делаешь.

– Хью, это никому не помогает, – с отчаянием сказала мама. – Две семьи сейчас в руинах, и вместо того, чтобы раздувать ненависть, мы должны поддерживать их и способствовать исцелению.

– Тогда почему бы тебе самой так не сделать, мам? – резко спросил я, пристально глядя на неё. – Почему бы тебе не навестить Кэтрин? В конце концов, она тоже твоя подруга. Или Сайв Аллен решает, кому можно оказывать поддержку?

– Это несправедливо, и ты это знаешь, – обиделась мама. – Сайв – семья, Хью.

– Нет, мам, Гибс – наша семья, – сказал я, наконец выпустив то, что копил полдесятка лет. – Гибсоны – наша семья, а Сайв уже не Гибсон. Она Аллен.

– Хью!

– Я же тебе о нём рассказывал, – прошипел я, теряя самообладание и заметно дрожа от напряжения. – Всем говорил, но никто не хотел меня слушать. Злой, я подошёл к телевизору и начал отключать PlayStation. – Этот ублюдок годами мучил Гибса, и мы все видели, как он плохо обращался с Кивой. Обматывая кабели вокруг приставки, сунул её в другую сумку и продолжил: – Кива была несчастна с ним, так почему так трудно даже допустить, что Лиз могла быть права?

– Потому что власти сказали, что она ошибается.

– Да, а может, власти ошибаются, – резко ответил я. – Чёрт возьми, мам, почему ты не можешь попытаться взглянуть на это с другой стороны? Почему ты не можешь быть объективной?

– Я стараюсь, дорогой, – вздохнула мама. – Но, как ты знаешь, это не так просто, когда зажата между друзьями.

– Да, знаю, и у меня гораздо больше всего на кону, чем у кого бы то ни было, – ответил я, выговорив свои самые сокровенные страхи. – Гибси – мой старейший друг в мире, а Лиззи – единственная девушка, которую я когда-либо полюблю.

– Ой, перестань, – вздохнула мама, закатывая глаза. – У тебя просто влюблённость. Поменьше драмы, сынок.

– Нет, это не влюблённость, – спокойно ответил я. – Я влюблён в неё, и вопреки твоему пренебрежению моими чувствами, уверяю тебя, они не только настоящие, но и навсегда. Я нахмурился, глядя на её улыбку: – Зато теперь понятно, как ты относишься к моим отношениям, мам. Давай повторим этот разговор через двадцать лет, когда я зайду домой со своей женой – той самой девушкой – и нашими детьми. Сужая глаза, добавил: – Жду твоих извинений, хотя не обещаю, что не буду потирать руки с удовольствием.

– Это должно меня успокоить? – спросила мама, побледнев. – Потому что я уже почти запру тебя в этой комнате на всё лето, молодой человек.

– Можешь попробовать, – усмехнулся я, стоя на своём. – Но я всё равно найду способ быть с ней.

– Вот именно поэтому тебе нельзя идти, – взорвалась мама, резко вставая. – И к тому же сын, которого я вырастила, никогда так не разговаривал с матерью.

– Может, потому что сын, которого ты вырастила, знает, что такое хорошо и что такое плохо, – с жаром ответил я.

– А я не знаю?

– В последнее время – нет.

Мама посмотрела на меня, словно не понимая, что видит. – Почему ты так ко мне неуважительно?

– Потому что ты – единственный родитель, который у меня есть, и ты меня не слушаешь.

– Я всегда тебя слушаю.

– Не когда дело касалось Марка Аллена.

– Хью, я не хочу снова с тобой это обсуждать.

– А я не собираюсь это отпускать, – парировал я. – Никогда не отпущу, мам.

– Это не наше дело.

– Это моё дело.

– А ты – мой сын, – крикнула мама, теряя терпение. – Ребёнок. Несовершеннолетний под моей опекой. Помни своё место в этой семье, Хью.

– Может, тогда это было бы не так трудно, если бы я хоть знал, какая у меня роль, – бросил я в ответ.

– Что?

– Ты меня слышала.

– Знаешь что, можешь забыть про поездку к Лиззи, – рявкнула мама, обиженная и сердитая. – Ты явно забыл манеры, и пока не вспомнишь, оставайся дома, – продолжала она, тыкая пальцем в мою грудь. – Фактически, ты официально наказан и не покидаешь дом, пока я не скажу иначе, молодой человек. Понятно?

– Единственное, что понятно, мам, – это то, что в нашей семье хорошее поведение наказывается, – ответил я, сложив руки на груди, как и она. – Я учусь на одни пятёрки. У меня куча академических наград. Я в каждой команде, в которую играю. Я не создаю проблем. Я соблюдаю все правила. Забочусь о Клэр и Гибсе. Готовлю еду и глажу форму, когда тебя вызывают на работу. Убираю в своей комнате. Стираю. Кошу газон. Выношу мусор. Меняю лампочки. Не нарушаю комендантский час. Не пью. Не курю. Не употребляю наркотики. Я не играюсь с девчонками. – Грудь поднималась и опускалась, я выдохнул и прошипел: – Я делаю всё правильно, мам. – Доставая свою сумку, закинул её на плечо и двинулся за остальными вещами. – Каждый чертов раз, и ты меня за это наказываешь!

– Я не пытаюсь этого делать, Хью! – воскликнула мама, подняв руки. – Почему ты не понимаешь, что я пытаюсь тебя защитить? Ты слишком молод, чтобы справиться с той печалью, что в том доме! – А ты думаешь, тут лучше? – спросил я, быстро вздыхая. – Когда депрессия папы давит на каждый уголок этого дома!

– Хью!

– Я не Клэр, – выдохнул я, чувствуя слишком много эмоций. – Я вижу. Я слышу. Я наблюдаю. Так что не пытайся меня от неё отлучить, когда сама никогда не оставишь его! Как бы сильно он нас ни тянул вниз. – Ясно, яблоко от яблони недалеко падает, да?

– Хью, подожди! – начала мама, но мне хватило.

Игнорируя её мольбы, я вышел из комнаты с сумками и стремглав побежал к лестнице.

– Эй – куда ты так спешишь? – спросил Гибс, стоя на верхней ступеньке, в пижаме с динозавром и с двумя мисками с хлопьями. – Хьюи?

– Уйди с дороги, парень, – вырвалось у меня, слишком охваченному злостью, чтобы думать ясно. Гипократия в этом доме душила меня, и я устал.

Я в бешенстве вышел из дома, не оборачиваясь, и направился к велосипеду.

– Постой! – крикнула мама, выбегая за мной. – Хью, пожалуйста, подожди минуту!

– Не пытайся, – предупредил я, балансируя седло между ног и поправляя сумки на плечах. – Я ухожу.

– Ага, я поняла. – С тяжёлым вздохом мама достала ключи от машины из кармана. – Я тебя подвезу.

Я посмотрел на неё, неуверенно. – Правда?

– Похоже, у меня нет выбора, – вздохнула она и направилась к машине. – Открой багажник и положи туда свой велосипед – и ради Бога, звони, если что-то понадобится. Я имею в виду что угодно, Хью. Просто возьми телефон и я приеду.