Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 43 страниц)
Все началось с невероятной паники. Редактор районной газеты спешно объявил аврал, и все собрались у него в кабинете.
– Товарищи, – сказал редактор, – позор нам. Стыд нам, товарищи, и позор. Больше того, позор нам, товарищи, и стыд!.. Ведь это страшно подумать – газета наша совершенно не отражает на своих страницах вопросы спорта. Не далее как сегодня мне опять звонил Федор Лукич Зацепилов – председатель райисполкома. «Что же вы, – говорит, – отстаете, ничего о спорте не печатаете?..»
Редактор выпил воды и продолжал:
– Много я говорить не буду. Пора браться за дело. Кто у нас в газете специалист по этому… по спорту?
Сотрудники молчали.
– Еще раз спрашиваю: кто у нас специалист по спорту? Кто в какие игры играет? Ну, вот вы, например, товарищ Спящев?
Литературный сотрудник Спящев встал и смущенно заявил:
– Я, товарищ редактор, играю в домино, но это, так сказать, спорт в основном сидячий. Но если нужно, я могу выступить. Помните, я в прошлом году писал стихи на спортивную тему? Вполне приличные стихи. Зря вы их тогда не напечатали. Как они у меня начинались?.. Сейчас вспомню…
Ах, спорт люблю, когда играют.
Вот это да! Вот это да!
Мячи летят. Мячи вбивают
Туда-сюда, туда-сюда!..
– Правильно сделал, что не напечатал, – сказал редактор. – «Туда-сюда, туда-сюда». Что это такое?.. Ерунда какая-то… Я вас спрашиваю: кто из присутствующих может написать квалифицированный отчет о зимних спортивных соревнованиях в нашем районе?
После небольшой паузы снова встал Спящев:
– Товарищ редактор, я могу.
– Прекрасно. Значит, напишете? Так сказать, создадите?
– Создам. Раз надо – создам.
– Роль районного руководства отразить сумеете?
– Будьте спокойны.
– Учтите, на вас смотрит вся газета.
– Я знаю, на что я иду, – со значением сказал Спящев, и все сотрудники вздрогнули.
На следующий день состоялся большой спортивный праздник, после чего в газете появился вдохновенный отчет, подписанный: «Ник. Спящев».
Центральное место на спортивной странице занимала большая фотография. На фоне чарующего зимнего пейзажа на фотографии были изображены Ф. Л. Зацепилов с супругой. Фотографию украшала надпись:
«Тов. Ф. Л. Зацепилов внимательно следит за конькобежцем Пунтяриным, показавшим неплохие часы в беге на пятьсот квадратных метров. Супруга тов. Зацепилова провожает взглядом конькобеженку Фуфаеву, которая самой первой пришла на старт».
Далее следовал отчет:
«Что может быть приятней в погожий зимний день, когда крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь, морозный воздух в грудь вдохнуть!..
Сотни физических культурников и физических культурниц вышли вчера на свежий воздух, имея целью закалить свои души и тела.
Не зря в популярной песне поется: «Чтобы тело и душа были молоды, были молоды, были молоды, ты не бойся ни жары и ни холода, закаляйся, как сталь!..»
В соревнованиях по конькам первым пришел председатель районного совета спортивных обществ тов. Зацепилов, который занял свое место на трибуне.
Стоило наблюдать за волевым, энергичным лицом товарища Зацепилова в процессе соревнований. «Давай!» – кричал тов. Зацепилов, желая своим руководящим криком мобилизовать усилия отдельных гонщиков на достижение более высоких результатов.
Надо прямо сказать: люди бегали с огромной скоростью, несмотря на то что дорожку никто не догадался посыпать песком и она была очень скользкой. Какой же нужно обладать ловкостью, чтобы, не падая, пробежать всю дорогу!
Сразу после коньков начались соревнования по хоккею. Встретились команды промкооперации «Пугач» и союза работников бань и прачечных «Шайка-лейка».
Лихо размахивая специальными деревянными крючками, так называемыми плюшками, игроки все время старались закатить сравнительно небольшой предмет в специальные ворота, на протяжении всей игры почему-то открытые настежь.
Только в самом конце встречи «Шайка-лейка» открыла текущий счет и, провожаемая шумными аплодисментами, покинула ледяное поле.
Хоккей. Сколько бодрости и веселья в этой спортивной потасовке!..
Едва закончился хоккей, как в парке за стадионом открылись соревнования по лыжам.
«Лыжи – это вам не коньки!» – заявил в беседе с нашим сотрудником тов. Зацепилов. И он был прав. В результате произведенной проверки нам удалось установить, что лыжи и коньки – вещи совершенно разные.
Состязания по скоростному спуску с горы выиграл тов. Мочалкин. Молодому лыжнику тов. Мочалкину удалось спуститься с горы значительно раньше своих лыж. Как нам объяснили в судейской коллегии, скорость спуска тов. Мочалкина была настолько велика, что ее не удалось даже зафиксировать.
В упорных соревнованиях по слалому лыж первенство выиграла команда фабрики «Безопасная спичка». Командой было сломано более десяти пар лыж и палок.
Всеобщий интерес зрителей привлекло лыжное катание с деревянной горы, так называемого трамплина.
Здесь мы вынуждены отвлечься, чтобы поделиться с читателями чувством глубокого возмущения.
Дело в том, что гора-трамплин достроена только до половины (!).
Дальше она обрывается, и лыжник, предоставленный сам себе, в полном отрыве от общественности, остаток пути проходит буквально по воздуху!
Райисполком обязан выделить средства. Нужно немедленно достроить так называемый трамплин, чтобы лыжники могли спокойно спускаться в намеченные пункты, а не летать куда попало.
В целом же следует сказать, что, несмотря на эту досадную «мелочь», спортивный праздник привлек сотни участников и прошел на должном уровне».
С утра в день выхода газеты редактор чувствовал себя отлично. Внешне спортивная страница выглядела превосходно.
Спящев ходил именинником и потирал руки.
Газета тем временем дошла до читателей, и в районе начался дружный смех.
Но Спящев его не слышал. Он готовился достойно отразить предстоящий весенний кросс, освежив для этой цели свои бессмертные строки:
Ах, кросс люблю, когда бывает.
Вот это да! Вот это да!
Когда бегут и убегают
Туда-сюда, туда-сюда!..
1955
ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯВ субботу четырнадцатого января ровно в семь часов вечера гражданин Мурашкин П. П. вскоре по возвращении с работы, находясь в состоянии крайнего раздражения, наградил подзатыльником своего сына Володю – ученика третьего класса средней школы.
В связи с тем что недоуменный вопрос малолетнего Мурашкина «За что?», обращенный к отцу, остался без ответа, возьмем на себя труд, вернее сказать, сделаем попытку удовлетворить законное любопытство пострадавшего.
Ученик Мурашкин В. был удостоен подзатыльника за то, что, несмотря на многократные предупреждения, начальник планового отдела главного управления товарищ Дымокуров задержал на день сдачу отчета о работе вверенного ему отдела.
Предвидя, что этот наказанный школьник сочтет наш ответ малоубедительным и даже несколько странным, ответим на его вопрос более развернуто, так сказать, на научной основе, с привлечением ряда сведений из области физики и медицины. С медициной, правда, мы знакомы мало, а что касается физики, то знания наши не выходят за пределы учебника для девятого класса.
Но жизненный опыт учит нас: для того чтобы понять сущность любого явления, нужно прежде всего постараться установить его причину.
Причиной, вызвавшей серьезное огорчение школьника В. Мурашкина, был шум. Тот самый шум, который по справедливому утверждению автора «Курса физики» профессора И. Соколова «…приводит к длительным расстройствам нервной системы».
Шум возник четырнадцатого января в десять часов утра в кабинете начальника главного управления товарища Лопухова, куда был спешно вызван Дымокуров. С каждой фразой повышая голос и багровея, начальник так наорал на подчиненного, что тот оцепенел и замер с открытым ртом. А если к этому добавить, что громовой разнос в большей своей части состоял из выражений, не бытующих в художественной прозе, легко представить себе, что чувствовал и переживал в эти минуты нижестоящий слушатель у стола вышесидящего оратора.
Много дней спустя, оправившись от потрясения, Дымокуров утверждал, что на всем протяжении речи начальника в окнах кабинета дребезжали стекла, а потревоженные часы пробили двенадцать раз, что было особенно удивительно, если учесть, что отмеченное шумоизвержение произошло в десять часов.
Как известно из физики, источником звука является колеблющееся тело. Чем чаще колебания, тем выше звук. В кабинете же имело место нечто прямо противоположное. Высокий звук там происходил оттого, что звучащее тело (заключенное в синий однобортный костюм) очень редко колебалось между разумной возможностью говорить спокойно и желанием орать не своим голосом.
Покинув кабинет начальника, Дымокуров вернулся к себе.
Здесь мы хотим произвести еще одно уточнение. В учебнике физики авторитетно сказано, что колебания звучащего тела передаются воздуху. Если бы они в данной ситуации передались только воздуху, то, надо полагать, все могло бы обойтись довольно благополучно. Но, к великому сожалению, помимо воздуха в сфере влияния звучащего тела оказалось другое тело, которое, возвратившись к себе в отдел, тут же разнесло на все корки еще два тела: а) тело своего заместителя Фомина и б) тело экономиста Зайкина.
Не прошло и получаса, как Фомин, сильно и, к слову сказать, незаслуженно обиженный Дымокуровым, испытывая некоторые признаки расстройства нервной системы, так сурово объяснился с плановиком Макарцевым, что тому не оставалось ничего другого, как зайти в машинное бюро и без всяких оснований заявить машинистке Чиликиной, что она только и делает, что в рабочее время читает роман А. Дюма «Граф Монте-Кристо».
Оставим наедине со своей справедливой обидой плачущую машинистку Чиликину и проследим за экономистом Зайкиным. Бледный после нагоняя, полученного им от Дымокурова, Зайкин проследовал в буфет, где неожиданно для самого себя упрекнул буфетчицу Любу в том, что сосиски холодные, чай несладкий и вообще все никуда не годится.
Нет, думается нам, нужды объяснять читателям, чем был вызван конфликт старшины милиции с водителем автомашины «Волга» Сергеем Шуховым, сделавшим левый разворот в неуказанном месте. Вместо того чтобы мужественно признаться в совершенной ошибке, Сергей Шухов нагрубил старшине, за что и был наказан. Водительский талон его украсился первым проколом.
Старшина милиции понятия не имел, что нарушитель час назад позвонил из автомата своей обычно милой и нежной Любе и нарвался на жестокий разнос: «Не звони мне в рабочее время. Главное дело – «чай несладкий». Надоел ты мне, и вообще не пойду я сегодня в кино, пропадите вы все!»
Здесь мы вновь обращаем пристальный взгляд в научную сферу и решаемся заявить, что указанный процесс, начало которого мы достаточно подробно описали, имеет широко известное в наши дни название – цепная реакция.
Не обладая, как уже было сказано, глубокими познаниями в физике вообще и в атомной физике в частности, мы не берем на себя смелость сколько-нибудь обстоятельно расшифровать понятие «цепная реакция». Для удобства и ясности мы переводим эту формулу в разряд чисто бытовой. Одно за другое цепляется, и вот что получается…
Перечитав предыдущую фразу и с сожалением отметив, что она малость нарушает академический стиль нашего рассказа, мы тем не менее оставляем ее в тексте, ибо мудрый ее смысл не вызывает сомнений.
А сейчас, любезный читатель, мы на некоторое время возвращаемся в кабинет Лопухова, так сказать, к истоку всей цепи событий, которые тем временем продолжают развиваться уже вне нашего поля зрения, вовлекая по пути все новых участников, в том числе и упомянутого нами П. П. Мурашкина.
Вернувшись к первоисточнику, мы вспоминаем библейскую фразу: «Сначала было слово».
О могучей силе слова много было и сказано, и написано. Не будем повторяться. Однако вспомним, на что способно человеческое слово…
Слово может обидеть и утешить, ранить и вылечить, поднять и унизить, убить и воскресить.
Можно с полной уверенностью сказать, что, если бы начальник главка Лопухов в разговоре со своим подчиненным не злоупотребил силой слова, не пришлось бы ни одному из живых звеньев цепной реакции кричать, портить себе и другим нервы, хвататься за сердце, принимать валидол, проливать слезы обиды.
Приходится, к сожалению, сказать сегодня, что имеют еще место некие явления, в результате которых можно услышать такую примерно фразу: «Так со мной человек по-хамски обошелся, так наорал, так нагрубил, что я третий день больной хожу».
Право же, вовсе не требуется быть крупным знатоком медицины, дабы понять, что слово ободряющее, спокойное, веское способно добавить человеку и оптимизма, и душевного здоровья, и веры в себя.
И наоборот – легко представить себе человека, который наметил на день ряд полезных и весьма приятных мероприятий: завершить начатую работу, купить букет цветов супруге, вечерком побриться, надеть новый костюм и всем семейством отправиться в гости к приятелям…
Но, вкусив поутру изрядную порцию грубости, человек с горечью отмечает, что работа почему-то нынче не спорится, по дороге домой он равнодушно проходит мимо цветочного магазина, дома ему лень бриться и неохота идти в гости. Он хмуро смотрит на жену и, швырнув в угол книжку, ложится спать. Он долго не может заснуть. Ворочаясь с боку на бок, он лежит и думает, вероятно, о том же самом, о чем думаем и мы.
Строгость и грубость – совсем не одно и то же. Что касается слова строгого, то оно соседствует в нашем быту с добрым словом точно так же, как нитроглицерин с ландышевыми каплями в аптекарском складе. Но нужно помнить, что первое из них – сильнодействующее, и посему обращаться с ним надо с большой осторожностью, памятуя о дозировке и о том, кому оно предназначено.
Никогда не следует забывать о том, что неумелое обращение с сильнодействующими средствами способно привести к тому, что по ходу цепной реакции один из самых отдаленных ее отзвуков может ненароком ударить по затылку ни в чем не повинного и очень славного паренька.
1956
ДРУГ ДЕТСТВАВернувшись с послеобеденной прогулки, Николай Илларионович Хвостухин – плотный, лысоватый здоровяк лет сорока пяти, раздеваясь в передней, заметил на вешалке мужское пальто. Размышляя, кто бы это мог пожаловать, Хвостухин увидел свою жену Раису Павловну. Она шла ему навстречу, приложив палец к губам.
– Коля, подожди минуточку.
– Что случилось?
– Тише. К тебе приехал какой-то товарищ.
– Кто?.. Какой товарищ?
– Товарищ детских лет.
– Каких детских лет?
– Боже мой, твоих детских лет. Твой друг детства.
Хвостухин посмотрел на висящее пальто, словно ожидая, что оно сообщит ему хотя бы краткие сведения о своем владельце.
– Фамилию не назвал?
– Назвал, когда здоровался, но я уже забыла. Он сказал, что вы вместе росли, учились…
– Что же ты его фамилию забыла? – недовольно проворчал Хвостухин, кивнув в сторону пальто.
– Увидишь его и вспомнишь.
– Где он?
– В столовой сидит.
– А зачем приехал, не сказал?
– Понятия не имею. Коля, я тебя прошу, ты с ним, пожалуйста, покороче. Вот я кладу тебе в наружный карманчик билеты, видишь?.. В случае чего, просто покажи ему билеты и объясни, что мы торопимся в театр. И все. А я пока пойду одеваться.
Хвостухин заглянул в полуоткрытую дверь столовой. На диване, перелистывая журнал, сидел совершенно незнакомый человек. «Кто же это такой? – усиленно думал Хвостухин, разглядывая гостя. – По годам вроде мне ровесник, а кто – ума не приложу!»
Хвостухин махнул рукой и решительно, как купальщик в студеную воду, вошел в столовую.
– Виноват, – произнес он с напускным оживлением, – это кто же такой сидит?..
Отложив журнал, гость поднялся с дивана.
– Николай!.. Здорово! Здорово, старик!..
Заключив Хвостухина в объятия, гость не заметил явно озадаченного выражения на лице хозяина. «Понятия не имею, кто меня обнимает», – говорил его взгляд. Хозяин смущенно улыбался.
– Батюшки мои! Кого я вижу! Кого я вижу! – восклицал Хвостухин, тряся руку гостю.
– Не узнал? – весело удивился гость.
– Погоди, погоди…
– Вижу, что не узнал. Ну, вспоминай. Я подожду.
Силясь вспомнить, Хвостухин бормотал:
– Погоди, погоди…
– Гришку Соколова помнишь? – спросил гость.
Облегченно вздохнув, Хвостухин опустился на стул.
– Фу ты господи!.. Здорово, Гришка! Насилу узнал.
– Не может быть.
– Слово даю.
– Не может быть, что ты меня узнал.
– Почему?
– Потому что я не Гришка.
– Как?
– Да так уж, не Гришка.
– Ладно. Довольно меня разыгрывать.
– Зачем же мне тебя разыгрывать? – пожал плечами гость. – Я про Гришку потому спросил, что его-то уж ни с кем не спутаешь. Такая уж у него внешность неповторимая.
Хвостухин смутился.
– Хотя да… Тот был светлый совсем.
– Гришка-то?.. Жгучий брюнет.
– Вот я и говорю – такой светлый… жгучий, – краснея, пролепетал Хвостухин.
– Ну, ладно, – гость хлопнул хозяина по плечу, – так уж и быть, сознаюсь. Димку Виноградова помнишь?
Ожидая подвоха, Хвостухин подмигнул гостю:
– Димку-то я помню, только ты не Димка.
– Вот тебе и раз!.. А кто же я такой, по-твоему?..
«Если бы я знал, кто ты такой», – подумал Хвостухин и неуверенно сказал:
– Если ты Димка, покажи паспорт.
Гость нахмурился.
– Ты что, у всех старых друзей паспорт требуешь? В общем, Димка я. Димка Виноградов. Честное слово.
– Вот теперь я тебя узнал, – смело заявил Хвостухин.
– Положим, ты меня не узнал, – просто, ничуть не обижаясь, сказал гость, – ты на честное слово поверил.
Наступила томительная пауза.
– Ай, ай, ай… Сколько лет-то прошло, – начал Хвостухин, – подумать только, сколько лет.
– Да. «Время – вещь необычайно длинная», как писал Маяковский.
Разглядывая друга детства, Хвостухин увидел за его спиной Раису Павловну. Стоя в соседней комнате, подняв руку, она показывала мужу часы. Жест этот означал: «Время закругляться. Мы опоздаем в театр».
– Слушай-ка, – сказал Хвостухин, – может быть, ты… это самое… пообедаешь? Я-то, правда, уже обедал.
– Спасибо. Я тоже.
– Серьезно?
– Серьезно. У меня уж такая привычка – каждый день обедаю.
– Где ж ты обедал? – спросил Хвостухин, радуясь, что беседа вошла наконец в некое подобие русла.
– В ресторане.
– А остановился где?..
– Пока в гостинице «Москва». На днях перееду.
Хвостухин кивнул:
– М-да… Вот они какие, дела. Дела-делишки. Ну, а вообще как жизнь?
– Живу помаленьку. А ты-то как?
– Не жалуюсь, – протягивая гостю папиросы, сказал Хвостухин, – работаю.
– Ты, кажется, в главке?..
– Да. Начальником главного управления. Только вчера из отпуска. Завтра приступаю к работе.
Гость подошел к окну, кивнул:
– Машина стоит. Твоя?..
– Моя. Служба такая.
– Понятно. Кого-нибудь из наших видел?
«Было бы лучше, если б не он, а я задал этот вопрос», – подумал Хвостухин.
– Из наших ребят, спрашиваю, никого не видел? – повторил гость.
– Так. Кое-кого встречал.
– Кого же?
– Этого… как его… Иванова.
– Пашу?
– Сашу. То есть да, Пашу.
– Ну, как он?
– Он? Он работает.
– Он, по-моему, в Горьком был, а потом в Куйбышев уехал. Талантливый человек, энергичный. Он и в детстве таким был, верно?..
– Еще бы, – подтвердил Хвостухин, безуспешно пытаясь вспомнить, о каком Иванове идет речь.
– Я от Виктора Шарохина письмо получил с Алтая, – с увлечением продолжал гость. – Таким, брат, знаменитым механизатором заделался – не подступись.
– Молодец, – с пафосом произнес Хвостухин.
– А Любу Некрасову помнишь?..
– Любу? Некрасову? Девушка была такая…
– Кандидат наук.
– М-да… Не сидят люди на месте. Растут, – отметил Хвостухин. – Ну, а как твоя личная жизнь? – Перехватив инициативу, он почувствовал себя несколько уверенней. – Я слышал – ты, наверно, женился?
– Было дело.
– И правильно. Детишки есть?
– Сынок.
– Неплохо. – Хвостухин сложил руки на груди и потряс ими. – Качаешь, значит? Уа-уа.
– Да как тебе сказать. «Уа-уа» кончилось. В институт парень пошел.
«Тут я, кажется, дал маху», – подумал Хвостухин и торопливо сказал:
– Ага. Ну да. В общем, уже ходит.
Мельком взглянув на часы, он вытащил из карманчика записную книжку, одновременно выронив театральные билеты. Озабоченно перелистывая записную книжку, Хвостухин не заметил, как гость поднял билеты и, усмехнувшись, положил их на стол.
– Ты, наверно, торопишься? – спросил гость.
– Понимаешь, какая штука. Я совсем забыл. Вечером у меня сегодня…
– Совещание, что ли?..
– Да. Нечто в этом роде.
– Ну, я тогда пойду.
Уловив в тоне гостя обиду, хозяин запротестовал:
– Нет, ты посиди. Ты где остановился?..
– Я же сказал. Пока в гостинице «Москва».
– Ну да. А в каком номере?..
– В шестьсот седьмом.
– Сейчас в гостинице остановился, ладно. А в будущем, приедешь, давай прямо с вокзала с вещами ко мне… Звони. Может, затруднение будет с номером, я дам команду, помогут.
– Спасибо, – поклонился гость и почему-то вздохнул. Он внимательно наблюдал за Хвостухиным, который достал откуда-то портфель, углубился в бумаги и потом рассеянно спросил:
– Как твои старики?
– Умерли оба, – тихо ответил гость.
Хвостухин подчеркнул что-то карандашом.
– Привет им передай, когда увидишь. Ладно?..
– Будет исполнено, – покачав головой, сказал гость.
– Только смотри не забудь. А как твое здоровье?
Гость помедлил с ответом, потом сказал:
– Плохое у меня здоровье. Рак у меня, корь, тиф и менингит.
– Молодец! Рад за тебя. – Хвостухин поднял глаза на гостя. – Ну-с, м-м-м. А как с квартирой? – И, не дожидаясь ответа, снова уткнулся в бумаги.
– Сгорела у меня квартира со всей обстановкой во время наводнения. И вообще весь дом сгорел.
Отложив бумаги и глянув в соседнюю комнату, где давно уже нервничала супруга, Хвостухин перевел взгляд на гостя и, потирая руки, весело сказал:
– Ну что ж. Значит, все неплохо. Дай бог, как говорится, чтобы дальше не хуже. Верно я говорю?..
Гость не ответил.
– Пу-пу-пу, – сыграл на губах Хвостухин и встал. – Я тебе на днях позвоню. Надо повидаться.
– Мы уже повидались, – погасив в пепельнице окурок, сухо сказал гость, – я, пожалуй, пойду.
– Куда торопишься? – спросил Хвостухин, провожая гостя к двери.
– Дела.
– Какие там у тебя особые дела? – покровительственно заметил Хвостухин. – Я даже толком не спросил – ты в какой системе работаешь-то?
– В одной мы теперь системе. Шесть дней, как назначили в министерство.
– Ах, вот как? – Хвостухин на ходу снял галстук. Нужно было еще успеть переодеться. – Так ты в случае чего звони.
– Пока к тебе дозвонишься. Ты лучше ко мне заходи. Четвертый этаж, второй кабинет по коридору. Будь здоров.
– Наконец-то, – сказала Раиса Павловна, когда за гостем захлопнулась дверь. – Зачем приходил? Какое-нибудь дело?
– Да нет, – махнул рукой Хвостухин, – по-моему, так пришел, из подхалимства. Мы, видишь ли, с ним в одной системе работаем. Заходи, говорит, ко мне, четвертый этаж, второй кабинет по… – Хвостухин вдруг осекся, – погоди, где он сказал? «Четвертый этаж, второй кабинет…» Постой… На четвертом этаже заместители ми… ми… минуточку…
– Что такое?
– Погоди.
Хвостухин снял трубку и с лихорадочной быстротой набрал номер.
– Дежурный?.. Хвостухин говорит. А?.. Да, вернулся из отпуска. У нас что… новый замминистра? Первый? – Хвостухин вытер лоб. – А фамилия его как?.. Виноградов? Дмитрий Васильевич? Да? Ясно…
Хвостухин опустил телефонную трубку в карман. Потом спохватился и бережно положил ее на рычаг.
– Вот, – растерянно сказал он, – вот так.
– Коля! Что случилось?
– А?
– Пойдем в театр. Ты мне по дороге расскажешь.
Хвостухин уставился на жену. Можно было подумать, что он видит ее впервые.
– Что? Никуда я не пойду!
– Что случилось? Вы сидели, говорили…
– Сидели, говорили, – повторил Хвостухин.
– Узнал ты своего друга детства?..
Хвостухин посмотрел на телефон, на жену, снова на телефон и тихо сказал:
– Нет. Я его не узнал. Он меня узнал.
1955
