Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 43 страниц)
И г о р ь. Не помню, кто сказал: «Я жалею людей больных и несчастных, но не людей, лишенных чувства юмора. Таких я не жалею. Я их просто избегаю».
Н и н а П а в л о в н а. Это разумно.
Т а н я. Нина Павловна, извините, я вас не познакомила. Это Игорь Селиванов. Мой друг.
Н и н а П а в л о в н а. Игорь?.. А отчество?
И г о р ь. Вы меня можете называть без отчества. Просто Игорь.
Н и н а П а в л о в н а. А вот это уж нехорошо! Не надо так подчеркивать разницу в нашем возрасте.
А н о х и н (чуть громче, чем надо). А это – мой друг. Егор Андреевич Фоменко. Прошу любить и жаловать. В прошлом – человек отчаянной храбрости. Лично ликвидировал шефа полиции. А сейчас тихий инженер.
Фоменко и Нина Павловна раскланиваются.
Н и н а П а в л о в н а. Очень рада.
А н о х и н (раздельно). Человек он семейный. Жена. Двое детей.
Ф о м е н к о. Ну, это уж, я думаю, не так важно.
А н о х и н. Важно.
Т а н я. Папа в более выгодном положении. У моего друга меньше заслуг.
М а ш а. Почему?.. Он герой целины. Видите – у него даже значок «За освоение целинных земель».
И г о р ь (улыбаясь). «Сочтемся славою, ведь мы свои же люди». Иван Васильевич, разрешите, я включу телевизор. Посмотрим «Последние известия». (Подходит к телевизору и включает его.)
Г о л о с д и к т о р а. «…крупных успехов в области экономики и культуры, которых республика добилась в первом году семилетки.
Фоменко и Анохин подсели к телевизору.
Обо всем этом рассказал многочисленным посетителям павильона заместитель председателя Совета Министров республики товарищ Харитонов».
Ф о м е н к о (подавшись к самому экрану). Иван!.. Смотри!.. Смотрите! Харитонов! Наш Харитонов!
А н о х и н (глядя на экран). Он!
Г о л о с д и к т о р а. Передаем сообщение о погоде.
А н о х и н (выключил телевизор). Товарищи! Это ж наш Харитонов. Михаил Николаевич. Партизанили вместе.
Ф о м е н к о. Комиссар отряда нашего. Золотой был парень.
А н о х и н. А сейчас?.. Ты подумай – заместитель премьер-министра союзной республики!..
И г о р ь. Как вырос!
А н о х и н. Он и в войну большой был человек.
Ф о м е н к о. Храбрый, простой, а уж веселый! Вы себе представить не можете. Бои-то ведь всякие бывали. Другой раз и потери, и положение тяжелое, а он всегда и слова найдет нужные, и поддержит. Помнишь, Иван, – «враг номер два»?
А н о х и н. Ну как же. Он, бывало, говорит – фашисты для нас враг номер один, а уныние – враг номер два.
Ф о м е н к о. Это самое уныние его за версту обходило.
А н о х и н. Как-то ранили его. Серьезное было ранение. Колесников, врач наш, операцию ему делал. Осколок доставал. Он лежит, губы от боли кусает, стонет, а сам говорит: «У тебя, – говорит, – с Пироговым много общего». А Колесников ему: «Это чересчур грубая лесть. Пирогов был великий хирург, а я что?..» А Харитонов улыбнулся так жалобно и говорит: «Я, – говорит, – не про хирурга Пирогова. Я про певца Пирогова говорю».
Ф о м е н к о. Колесников песни пел здорово. Голос был неплохой. Такой… полубас.
А н о х и н. Вот прибудет, заставим его спеть. Если не разучился. (Отвлекся от воспоминаний.) Вы что все молчите?
Н и н а П а в л о в н а. Мы вас слушаем, Иван Васильевич. Нам все это безумно интересно.
И г о р ь. Как вы полагаете, думал ваш комиссар отряда, что он после войны поднимется на такую высоту?
А н о х и н. Он не один поднимался. С народом шел.
И г о р ь. Понятно. Конечно… Вот бы вам с ним встретиться сейчас.
Ф о м е н к о. А в чем дело? И встретимся. Если, конечно, у него время будет свободное.
Маша стоит у радиолы. Достает пластинку.
М а ш а. У меня есть предложение. Давайте потанцуем.
Вступает мелодия вальса.
И г о р ь. Откроем бал, Таня. Позвольте вас пригласить?
Т а н я. Конечно. (Танцует с Игорем.)
Ф о м е н к о. Машенька, как насчет вальса с представителем старшего поколения?
М а ш а. Так уж и быть. Снизойду. (Идет танцевать с Фоменко.)
А н о х и н (подходит к Нине Павловне). Эскюз ми… Мэй ай…
Н и н а П а в л о в н а (встает). Ну-ну-ну…
А н о х и н. Ту инвейт ю… (Вспоминая, трет лоб.)
Н и н а П а в л о в н а (подсказывает). Фор эданс.
А н о х и н. Вот именно. (Танцует с Ниной Павловной.)
Алексей, оставшись один, перебирает пластинки, искоса поглядывая на Машу, которая кружится в танце с Фоменко.
Ф о м е н к о (Алексею). Математик, гляди веселей!
А л е к с е й. Мне, вообще говоря, весело. (Указывая на себя.) Элементарная арифметика. Один в остатке.
Т а н я (указав на Машу). И одна в уме!
Звонок, но его никто не слышит. Снова звонок. На этот раз нескончаемо длинный. Услышав, Алексей выходит в переднюю. Открывает дверь. Входит толстяк в плаще и соломенной шляпе, с чемоданом. Это К о л е с н и к о в.
К о л е с н и к о в. Здравия желаю. Квартира Анохина?
А л е к с е й. Да-да, пожалуйста, товарищ Колесников.
К о л е с н и к о в. А откуда вы меня знаете?.. Погодите… По-моему, я вас лечил.
А л е к с е й. Нет, меня вы не лечили.
К о л е с н и к о в. Я стольких лечил…
А л е к с е й. Вас ждут.
Музыка кончилась. Не раздеваясь, с чемоданом в руке Колесников входит в столовую. Алексей за ним.
К о л е с н и к о в (с порога). Кому здесь плохо? Кто вызывал врача?
Анохин идет навстречу Колесникову. Объятия, поцелуи.
А н о х и н (снимая с гостя плащ). Колесников Федор Федорович.
Ф о м е н к о. Доктор Айболит.
К о л е с н и к о в. Ни с кем прошу не знакомить. Сам познакомлюсь. (Подходит к Нине Павловне.) Колесников. (Смотрит на нее, потом переводит испытующий взгляд на Анохина. Тот, улыбаясь, отрицательно кивает.)
Н и н а П а в л о в н а (поняв этот немой обмен взглядами). Нина Павловна. Соседка.
К о л е с н и к о в. Прошу прощения. (Здоровается с Игорем.) Зять?
А н о х и н. Нет.
К о л е с н и к о в (указав на Алексея). Зять?
А н о х и н. Нет.
К о л е с н и к о в. По-моему, я его где-то лечил. (Здоровается с Таней. Вглядывается.) Татьяна?
Т а н я. Я.
К о л е с н и к о в (здороваясь с Машей). Неужели Машка?
М а ш а. Машка.
К о л е с н и к о в (здоровается с Фоменко. Делает вид, что не узнает его). А это кто такой?
Ф о м е н к о (чопорно). Неужели вы меня не узнали, доктор?
К о л е с н и к о в (не оборачиваясь, Анохину). Дайте-ка мне его историю болезни.
Анохин проворно наливает рюмку вина и подает Колесникову. Тот выпивает.
Спасибо. (Смотрит на Фоменко.) Шумиловский лес. Аппендицит.
Ф о м е н к о. Он самый!.. (Обнимается с Колесниковым.)
А н о х и н. Прошу к столу. Все к столу!
М а ш а (голосом радиоинформатора). Граждане пассажиры, продолжается посадка за стол в квартире номер тридцать три. (Берет за руку Алексея, ведет его к столу.) Повторяю. Граждане пассажиры! Продолжается посадка!..
Занавес.
Конец первого действия
ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕПЕРВАЯ КАРТИНА
Квартира Анохиных. Воскресенье. Комнаты залиты солнцем. В столовой М а ш а и Т а н я. У Маши в руках пылесос, она занята уборкой. Таня гладит на обеденном столе. Из-за гудения пылесоса разговор ведется вынужденно громко.
М а ш а. Если сейчас закрыть глаза – кажется, что ты летишь в самолете. Правда?..
Таня молчит.
В воскресенье всегда полно дел.
Таня молчит. Держа наперевес щетку пылесоса, Маша с угрожающим видом идет к медвежьей шкуре.
Ну, держись, Мишка!.. Мишка, Егорка, Федька. Уже почти старые люди, а зовут друг друга как ребята в пятом классе!..
Таня молча гладит.
Думал ли этот медведь, что его будут чистить пылесосом? Нет, не думал. Медведи, наверное, вообще думать не умеют. Думают только люди. (Посмотрела на Таню.) С тобой невозможно разговаривать. Все время перебиваешь.
Т а н я. Соберу вещи и уйду из дома.
М а ш а (после паузы поет). «Речка движется и не движется…»
Т а н я. Ты слышишь?
М а ш а (поет). «Вся из лунного серебра…»
Т а н я. Решил испытать мой характер? Пожалуйста!.. (Перестает гладить.) Умный человек, летает на международных линиях, почти дипломат, а так ведет себя с Игорем…
М а ш а. Как он себя ведет? Обыкновенно.
Т а н я. Игорь начинает говорить, он его перебивает, ни к селу ни к городу анекдот рассказывает, какого-то Пахомова вспоминает…
М а ш а. Это у которого близнецы?
Т а н я. Пойми – Игорь мыслящий человек. Он высказывает свою точку зрения, а отец усмехается, кусает его…
М а ш а. А может, он его раскусить хочет.
Т а н я (гладит). Ничего! И одна как-нибудь проживу. Не маленькая.
М а ш а. Тебя Игорь любит?
Т а н я. Любит.
М а ш а. Очень, да?.. Жить без тебя не может?
Т а н я (пожав плечами). Не понимаю – зачем ты на завод поступила. Ты бы в следователи пошла.
М а ш а. А что? Это мысль. Алексей говорит, что я весьма наблюдательна и у меня признаки аналитического ума.
Т а н я. Вот именно – не ум, а признаки ума. И вообще знаешь что? Не вмешивайся. Сама разберусь. Вот возьму и уйду. Уйду из дома!
М а ш а (улыбаясь, смотрит на Таню). Хоть ты и просишь, чтобы я не вмешивалась, но я хочу тебе дать совет.
Т а н я. Какой совет?
М а ш а. Чтобы все это выглядело эффектно, как в художественной литературе, нужно, чтобы папа Ваня сказал: «О непокорная дочь моя! Вон из моего дома!..» И ты соберешь в узелок свои вещи. Не в чемодан, а именно в узелок. И уйдешь в ночь. И обязательно, чтобы в это время шел дождь. Нет, не дождь. Ливень!
Т а н я (невольно улыбнувшись). Если бы я тебя, дуру, не любила, я бы тебе сейчас так всыпала!.. (Серьезно.) Только ты ничего ему говорить не вздумай.
М а ш а. За кого ты меня принимаешь?
Таня взглянула на часы. Взяла портфель.
Т а н я (на пороге). Если мне будут звонить…
М а ш а (падая на колени). Значит, ты все же решила уйти?
Т а н я. Перестань. Скажешь, что я буду дома ровно в три.
М а ш а. Хорошо. А кто тебе будет звонить?
Т а н я. Игорь.
М а ш а. Я так и думала.
Таня уходит. Включив пылесос, Маша продолжает уборку. Звонок. Маша идет отворять. Входит Н и н а П а в л о в н а. Она в домашнем платье. В руке на цепочке дверной ключ.
Н и н а П а в л о в н а. Ты одна, Машенька?
М а ш а. Вдвоем с пылесосом. Очень шумный собеседник.
Н и н а П а в л о в н а. Посмотри, Машенька, нет ли у вас коричневой штопки?
М а ш а. Сей момент. (Проходит в комнату.)
Нина Павловна идет за ней.
Н и н а П а в л о в н а. А где ваши все?
М а ш а (выключив пылесос, роется в шкатулке). Вот. Пожалуйста. Папа Ваня, Фоменко и Колесников уехали в центр. Таня ушла. Посидите у меня, Нина Павловна.
Н и н а П а в л о в н а. А разве Иван Васильевич не улетел?.. Под утро страшная гроза была. Я даже забеспокоилась – как можно лететь в такую погоду?
М а ш а. Нет. Он сегодня по земле ходит… Нина Павловна, вам папа Ваня нравится, правда?
Н и н а П а в л о в н а (не сразу). Вы мне все нравитесь. Вся ваша семья.
М а ш а. Семья – это одно, а одинокий мужчина – совсем другое.
Н и н а П а в л о в н а. Смешная ты, Машенька. Он не одинок. У него есть Таня, ты, товарищи.
М а ш а (порывисто целует Нину Павловну). А я знаю, зачем вам понадобились нитки. Когда вы свободны, вы штопаете папе Ване носки.
Н и н а П а в л о в н а. Маша…
М а ш а. Я не скажу ему. Даю вам честное слово.
Н и н а П а в л о в н а (не сразу). Да… Я штопаю ему носки. Волнуюсь, когда он в полете…
М а ш а (простодушно). На «Ту-104» летать совсем безопасно. Уверяю вас.
Н и н а П а в л о в н а. Машенька, я очень одинока. Когда я что-нибудь делаю для других, происходит чудо – я перестаю быть одинокой. Тебе этого не понять.
М а ш а. Я понимаю. Я тоже была одинокой. Но это было давно. Я была тогда такая. (Показывает.)
Н и н а П а в л о в н а. Смешной этот Колесников. Вчера говорит: «По-моему, я вас где-то лечил».
М а ш а. Алексей клянется: если бы не вы, он бы пропал.
Н и н а П а в л о в н а. Вчера он безвозвратно погубил чайник. На прошлой неделе он принял решение – лично сварить суп. Что это было!
М а ш а. Нина Павловна, он же деятель науки.
Н и н а П а в л о в н а. На редкость талантливый человек, а в бытовом смысле такой безалаберный, что это даже обаятельно. Его родители живут в Липецке, вы знаете. Они в нем души не чают, пишут ему часто. Он мне иногда читает их письма. Отец – паровозный машинист, а сын – ученый. И чем же сын радует отца?
М а ш а. Знаю. Хвастается своими спортивными достижениями.
Н и н а П а в л о в н а. Я как-то взяла да и написала его старикам, как много он занимается и работает. Ты слышала? Его даже собираются послать за границу на Международный математический конгресс.
М а ш а. Надолго?
Н и н а П а в л о в н а. Не знаю. Но я твердо знаю: если он женится, я буду ревновать его к жене. Ты понимаешь?
М а ш а. Не понимаю.
Н и н а П а в л о в н а. Тогда ведь жена будет о нем заботиться. Жена не позволит ему есть варенье вилкой.
Маша смеется.
У вас вчера было необыкновенно мило. Но я заметила, что Таня была весь вечер чем-то возбуждена.
М а ш а (вздохнув). Да.
Н и н а П а в л о в н а. А что это за молодой человек? Я его раньше у вас не видела, Маша.
М а ш а. Это Игорь. Танин знакомый.
Н и н а П а в л о в н а. Понравился он тебе?
М а ш а. А вам?
Н и н а П а в л о в н а. Красивый юноша. Он, видимо, любит производить впечатление. Но мне показалось, что Иван Васильевич был с ним как-то не очень любезен.
М а ш а. А чего ему быть особенно любезным? Вдруг этот Игорь похитит его дочь, а?
Н и н а П а в л о в н а (с улыбкой). Девочка ты моя дорогая!.. (Посмотрела на часы. Встает.) Боже мой, уже половина двенадцатого. У меня еще не все тетради проверены… (Строго.) Надо тебе сказать, что твой папа Ваня слово «лайнс» упорно пишет через «а».
М а ш а. А вы его накажите. Чтобы знал.
Н и н а П а в л о в н а. Разве что. (Уходит.)
Маша снова включает пылесос. Звонок. Маша выключает пылесос. Идет отворять. Входит Ф о м е н к о. В руках у него сверток. На бумажной упаковке читаются буквы – ГУМ.
Ф о м е н к о. Маша, я на минутку… (Быстро проходит в столовую. Кладет принесенный сверток на чемодан. Достает записную книжку, делает пометку.) Так. Еще одно дело сделано.
М а ш а. Вы почему одни вернулись? А папа Ваня где?
Ф о м е н к о. Ая его с Колесниковым в ГУМе потерял. (Довольно потирает руки.) Мы ходили все вместе. Только они завернули в музыкальный отдел, я – раз! И потерялся.
М а ш а. Нарочно?
Ф о м е н к о. Ты понимаешь, Машка, я хочу им сюрприз сделать. Только ты смотри. (Погрозил ей пальцем.) Обзвонил из автомата пять гостиниц. Харитонова искал. Нашел. Он остановился в гостинице «Москва». Приезжаю. В каком номере товарищ Харитонов? В двести шестом. Подымаюсь на этаж. Дежурная говорит: Харитонова нет дома, с полчаса как уехал. Куда? Не сказал. Что делать? Принимаю решение – пишу записку: «Дорогой Михаил! Если хочешь повидаться со старыми друзьями – прошу непременно прибыть сегодня вечером. Явка по такому адресу: Проспект Мира…» ну и так далее…
М а ш а. К нам его пригласили?
Ф о м е н к о. Ну да!.. Я с папой Ваней и с Колесниковым специально разговор заведу. Дескать, хорошо бы Харитонова найти, пригласить. Ну, они начнут – брось ты. Харитонов сейчас… (Жестом показывает величие Харитонова.) Будет он тебе по гостям раскатывать.
М а ш а. А дверь вдруг откроется, и он войдет.
Ф о м е н к о. Привет! Вот он – я!
М а ш а. Хорошо придумали.
Ф о м е н к о. Ну так-то! (Достает из кармана газету.) Смотри. Вот он в павильоне республики, а рядом экскурсанты.
Маша долго и внимательно разглядывает фотографию в газете.
М а ш а. Улыбается.
Ф о м е н к о. А чего ему не улыбаться? У него дела – будь здоров. Республика орден Ленина получила.
М а ш а (после паузы). Егор Андреевич… Оставьте мне эту газету.
Ф о м е н к о. Пожалуйста. (Идет к дверям.) Маша, слушай. Если мы случайно разминемся и Колесников с папой Ваней раньше явятся – молчи!.. А газета пусть лежит здесь, на видном месте.
М а ш а. Хорошо.
Ф о м е н к о. Ну, пока!.. Я побежал. (Уходит.)
Оставшись одна, Маша продолжает рассматривать фотографию. Трудно понять, почему эта фотография вызвала у Маши столь очевидное волнение.
М а ш а (глядя на фото). Здравствуйте, Михаил Николаевич… Здравствуйте, товарищ заместитель Председателя Совета Министров… Здравствуй, папа!.. (Звонит телефон. С газетой в руке Маша снимает трубку.) Слушаю. Нет, Маша. А кто это говорит?.. Игорь?.. (Она в легком замешательстве.) Откуда вы звоните? Из автомата? Из аптеки? (Посмотрела в окно.) Игорь, вы… вы можете сейчас подняться к нам? Что случилось? Ничего. Вы зайдите. Только сейчас же, сию минуту, ладно?.. Жду. (Кладет трубку. Снимает на ходу передник, разбирает и складывает пылесос, расставляет по местам стулья. И вот уже все в порядке.)
Звонок. Маша открывает дверь. Входит И г о р ь. В руке букет цветов.
И г о р ь. Здравствуйте, Маша.
М а ш а (кивнув). Заходите…
Она взволнована, и Игорь это замечает. Положив цветы на столик в передней, он идет за Машей в столовую.
И г о р ь. А где же Таня?
М а ш а. Тани нет дома. Садитесь.
И г о р ь (удивлен). Сажусь.
М а ш а (наливает стакан воды, ставит его перед Игорем). Садитесь.
И г о р ь. Я… уже сижу. Что случилось?
Маша берет со стола газету и молча протягивает ее Игорю.
М а ш а. Взгляните.
И г о р ь (смотрит). Ну и что?.. Не понимаю.
М а ш а (раздельно). Посмотрите на этого человека.
И г о р ь. Смотрю.
М а ш а. А теперь… посмотрите на меня. Вы ничего не замечаете?
И г о р ь. Н-нет…
М а ш а. А так? (Она поворачивается в профиль.)
Игорь, недоумевая, смотрит на нее.
Вам не кажется, что… мы похожи?
И г о р ь (переводит взгляд со снимка на лицо Маши). Да… Что-то есть.
Маша берет у него газету и откладывает ее в сторону.
М а ш а. Игорь… Вы… Вы умный человек. Вы старше меня. Я хочу с вами посоветоваться. Но сперва дайте слово, что это останется между нами.
И г о р ь (пожав плечами). Даю слово.
М а ш а. Честное слово?
И г о р ь. Честное слово.
М а ш а. Игорь, вы обратили внимание, как я называю Ивана Васильевича – Таниного отца?
И г о р ь. Обратил. Вы его зовете – папа Ваня.
М а ш а. Правильно. И это вас не удивляет?
И г о р ь. Таня мне говорила – вы не родная дочь Ивана Васильевича. Вы его приемная дочь. Он вам не отец.
М а ш а. Правильно. А кто мой отец?
Игорь, кажется, начинает понимать. Он снова углубляется в газету. Прочитал, поднял глаза на Машу.
И г о р ь. Он что… оставил вас?
Маша закрывает лицо руками. Игорь подает ей стакан воды.
Успокойтесь, Машенька.
М а ш а (берет газету). Этот человек воевал. Случилось так, что он оказался в одном партизанском отряде с Иваном Васильевичем, с папой Ваней. Они подружились. Вам, наверно, Таня рассказывала – папа Ваня случайно стал партизаном. Он с начала войны летал на транспортном самолете. У него три ордена Красного Знамени. Это правда. Он выполнял боевые задания – возил партизанам боеприпасы и продукты. Однажды его самолет подбили фашисты, и он упал в районе, где действовал отряд…
И г о р ь. Упал?
М а ш а. Так говорят летчики, которые после аварии остаются в живых… И вот, под самый конец войны, когда партизаны уже вышли из лесов, он (указывает на газету), он влюбился в одну женщину… В артистку из театра оперетты. И он оставил семью.
И г о р ь. Ушел?
М а ш а. Да. А я осталась с мамой. А мама вышла замуж за другого человека, который невзлюбил меня. Что мне оставалось?
И г о р ь. Уйти из дома.
М а ш а. Правильно. Я так и поступила. Меня взял к себе папа Ваня… (Пауза. Маша пьет воду.)
И г о р ь. И что же, у отца с его новой женой есть дети?
М а ш а. Я его единственная дочь. Как видите, сейчас он в Москве. Посоветуйте, что мне делать? Мы давно не виделись. Отец занимает очень высокий пост. Квартира, дача, две машины. «ЗИЛ-110» и «Волга». Голубая… Он очень любит меня…
И г о р ь. Маша, а почему бы вам к нему не вернуться?
М а ш а. Он пишет мне… «Машенька, вернись. Я тебя устрою куда хочешь, или у нас, или в Москве. Тебе будет хорошо, интересно, замечательно…»
И г о р ь. Так почему же вам не вернуться?
М а ш а. А вы знаете, что такое самолюбие?.. И кроме того, я очень полюбила папу Ваню. Он чудесно ко мне относится.
И г о р ь (горячо). Но там же вас ждет настоящая жизнь! Там вы…
М а ш а (перебивает). А меня не волнуют всякие… эти… удобства.
И г о р ь. Это у вас от молодости. Вы еще не знаете жизни.
М а ш а. Это я уже слышала. Зато вы очень хорошо знаете жизнь. Вы даже вчера этим хвастались.
И г о р ь (после паузы). Спасибо, Машенька.
М а ш а. За что?
И г о р ь. За то, что вы видите мои недостатки и прямо мне о них говорите.
М а ш а (посмотрела на часы). Он сегодня обещал прийти к нам. Как мне себя вести?
И г о р ь. Держитесь с ним просто…
М а ш а. И в то же время сдержанно, правда?
И г о р ь. Вам видней. Вы должны вернуться к нему.
М а ш а. Вы думаете?
И г о р ь. Убежден!.. Вы замечательная девушка, Маша. Вы мне… вы мне очень нравитесь.
М а ш а (оживляясь). Правда?
И г о р ь. Правда.
М а ш а (встает). Ну, ладно. А сейчас уходите. Слышите? Я не хочу, чтобы нас видели вместе. И помните – вы дали мне слово. (Идет в переднюю. Игорь за ней.) До свиданья. Приходите вечером.
И г о р ь (задержав руку Маши в своей). Я приду.
М а ш а (указав на столик). Цветы.
И г о р ь. Теперь ваша очередь… (Улыбается.) Дайте слово, что это останется между нами.
Маша молчит.
(В дверях.) Эти цветы – вам. (Уходит.)
Маша возвращается в комнату. Цветы остаются лежать на столике в передней. Звонит телефон.
М а ш а. Квартира Анохина. Танюша?.. Нет, не звонил. Как не звонил? А так – не звонил. Если позвонит – скажу. Хорошо. Хорошо. Скажу: Игорь, Таня просила вас вечером прийти. Если хочешь, могу сказать – очень просила. Даже умоляла. Я?.. (Вздохнула.) Не такая уж я глупенькая, как тебе кажется. Пока!
Положив трубку, Маша берет книжку и выходит на балкон. Неожиданно из-за входной двери раздаются гитарные аккорды и проникновенный басок: «Отвори потихоньку калитку и войди в тихий сад ты, как тень…» Маша спешит в переднюю. Открывает дверь. Входят Ф о м е н к о, К о л е с н и к о в и А н о х и н. В руках у Колесникова только что купленная гитара в разорванной бумажной упаковке.
К о л е с н и к о в (допевает строфу). «Кружева на головку надень».
А н о х и н. Не утерпел. В лифте начал петь.
Ф о м е н к о. Тебе бы на улице начать, Пирогов. Глядишь, добрые люди и подали бы, кто сколько может.
К о л е с н и к о в (проходя в столовую). А меня, братцы, гонорар не интересует. Я пою исключительно из любви к искусству. (Поет.) «Ах, я командированный, я жизнью очарованный…» (Отложил гитару.) Повезло мне, что этот мой приезд с воскресеньем совпал. День культурных развлечений.
М а ш а. Папа Ваня, вы, может, обедать будете?
А н о х и н. Чего ж ты у меня?.. Ты у гостей спрашивай.
К о л е с н и к о в. Нет. Нет. Сейчас сделаем короткий привал и – на выставку.
Ф о м е н к о. Походим, посмотрим…
К о л е с н и к о в. И зайдем в чайхану. Выставка достижений народного хозяйства. Сама понимаешь – какой там плов подадут. Собирайся. Пойдешь с нами.
М а ш а. Спасибо… Я не могу. Я занята.
К о л е с н и к о в. В выходной день все приличные люди отдыхают.
Фоменко взял со стола газету и, заговорщицки подмигнув Маше, показывает газету Колесникову.
Ф о м е н к о. Ты погляди. И в газете его фотография.
Все рассматривают снимок.
А н о х и н. Маша, принеси нам боржома из холодильника.
Маша уходит на кухню.
Ф о м е н к о. А что, если Харитонова сюда к нам пригласить? (Анохину.) Не возражаешь?
А н о х и н. Приветствую.
Ф о м е н к о. Все-таки старые друзья.
К о л е с н и к о в. Наивные вы люди. Не придет он.
А н о х и н. Почему это он не придет?
К о л е с н и к о в. Занятый человек. В Москву прибыл по делу.
Ф о м е н к о. А мы что? Танцевать в столицу приехали? У всех дела.
Входит М а ш а с бутылкой боржома.
К о л е с н и к о в. Ну, ладно. Допустим, он придет. Хотите, я скажу, как это будет?.. Вы мне подыграйте, я вам сейчас изображу. Я буду Харитонов, а вы – вы. Ты – Анохин, а ты – Фоменко. А ты, Маша, садись, ты будешь наш советский зритель. Вот я сейчас войду, а вы меня встречайте…
Уходит в переднюю, надевает шляпу и с неторопливой важностью входит в столовую.
Ф о м е н к о (играет). Кого я вижу?.. Михаил, здорово!
А н о х и н (играет). Добрый вечер, Миша. Здравствуй.
Колесников небрежно кивает одному и другому. Не снимая шляпы садится за стол. Придвигает к себе бутылку боржома.
К о л е с н и к о в (выпил боржома). Для вас, товарищи кипяченая вода поставлена. Вон там, в кувшине.
Ф о м е н к о. Мы очень рады, Михаил…
К о л е с н и к о в (строго). Попрошу, если можно, – без панибратства. У меня есть имя и отчество – Михаил Николаевич. Вот так. Таким путем. (Посмотрел на часы.) Слушаю вас, товарищи.
Маша с веселым любопытством наблюдает за этой сценой.
Ф о м е н к о. Мы очень рады, Михаил Николаевич, что вы нашли время и, можно сказать, удостоили нас…
К о л е с н и к о в. Только попрошу без подхалимства. Я этого не люблю.
Ф о м е н к о. Извините.
К о л е с н и к о в. Я, товарищи, человек занятой. Если у вас ко мне ничего особо важного нет, я вам пришлю своего заместителя. Вы с ним и побеседуете.
Анохин садится на тахту рядом с Машей. Из участника сцены он превратился в зрителя.
Ф о м е н к о. Михаил Николаевич, Михаил Николаевич!.. Ну как же вам не совестно?.. Мы ведь с вами, а не с вашим заместителем партизанили, по лесам и болотам ходили. Не с вашим заместителем мы били врага, одной шинелькой укрывались, из одного котелка хлебали…
К о л е с н и к о в. Товарищ Фоменко!.. Это все – литература. (Маше.) Изобрази телефонный звонок.
М а ш а. Др-р-р-ррр…
К о л е с н и к о в. Минуточку. (Делает вид, что снимает трубку.) Харитонов слушает. Да. Да. Да. Хорошо. (Кладет трубку.) Мне сейчас звонили оттуда (показывает пальцем в потолок), меня вызывают. А вы идите, работайте, каждый на своем участке. Желаю успеха. Привет товарищам. Вот так. Таким путем. (Классический жест, обозначающий, что аудиенция окончена, – ладони опустились на крышку стола.)
А н о х и н (смеясь). Ай да Федя!.. Артист!..
К о л е с н и к о в (выйдя из образа). А что? Плохо сыграл?
Ф о м е н к о. Сыграл ты ничего, но очень уж чересчур. Как говорится, создал образ вопреки жизненной правде.
А н о х и н. А я тебе проще скажу. Сплошное преувеличение. Не такой он человек. Понял?
К о л е с н и к о в. Ладно. Раз вы недооцениваете мой талант, ухожу из артистов. Возвращаюсь в медицину.
А н о х и н. Вот это будет правильно.
Звонок. Маша выходит в переднюю. Открывает дверь. Пришла Т а н я.
Т а н я (снимает плащ). Игорь не звонил?
М а ш а. Обещала прийти в три, а пришла раньше.
Т а н я. Я тебя спрашиваю – Игорь не звонил?
М а ш а. Не звонил.
Т а н я (взглянув на столик). Что за цветы?
М а ш а. Тюльпаны.
Т а н я. Кто принес? Ромашкин?.. (Улыбается.)
М а ш а. Цветы принес человек, которому я очень нравлюсь. Устраивает?
Т а н я (с портфелем в руке входит в столовую). Почему все дома?
А н о х и н. Тебя дожидались. Поедешь с нами на выставку?
Т а н я. Нет, к сожалению, не могу, папа.
А н о х и н. Почему?
Т а н я. Во-первых, я уже была на выставке и даже писала о ней, ты это знаешь. Во-вторых, мне нужно немного поработать. А в-третьих…
А н о х и н. А в-третьих!
Т а н я. Мне должны звонить.
А н о х и н. Это у тебя не в-третьих, это у тебя во-первых.
Таня проходит в другую комнату. Звонок. Маша открывает дверь. Выходит на площадку и тут же возвращается.
М а ш а. Папа Ваня, телеграмма.
А н о х и н (распечатал телеграмму. Прочитал. Выражение недовольства на его лице сменяется улыбкой). Ну, ребятки, придется нам с вами малость потесниться. Гусев приезжает с супругой.
К о л е с н и к о в. Гусев?.. (Вспоминает.) По-моему, я его лечил. А?..
Ф о м е н к о. Наш Гусев?.. Ленька?
А н о х и н. Он. (Зовет.) Татьяна!
Входит Т а н я.
Вы тут с Машей распорядитесь. Надо еще раскладушку добыть. Люди приезжают. Маша, сходи к Нине Павловне, если есть – она не откажет.
М а ш а. Нина Павловна не откажет, папа Ваня. Только пусть Таня сходит. Сходи, Таня.
Т а н я. Я могу, пожалуйста. Но т ы отказываешься пойти в тридцать четвертую квартиру?
М а ш а. Да. Просто мне нужно срочно уйти.
Т а н я. Куда, если не секрет?
М а ш а (раздельно). На свидание.
Маша уходит. Таня удивленно смотрит ей вслед.
Занавес.
Конец первой картины
ВТОРАЯ КАРТИНА
Квартира Анохиных. Вечер того же дня. Таня работает в своей комнате. Горит настольная лампа. Открыта дверь на балкон. В столовой А н о х и н, Ф о м е н к о, К о л е с н и к о в и Г у с е в.
К о л е с н и к о в (перебирает струны гитары и негромко поет).
Добрый вечер.
Тихий ветер
Пролетает свеж и чист…
Словно к другу
Тянет руку
Золотой кленовый лист.
Ночь пройдет,
И снова – просинь,
Снова яркий свет зари.
Ты не верь, что рядом осень,
Это врут календари!..
Г у с е в (после паузы). Так вот и живем… Газета, разумеется, отнимает много времени, но я не жалуюсь. Работа живая, интересная…
Ф о м е н к о. У каждого члена редколлегии свой участок?
Г у с е в. Да. Я веду «внутреннюю жизнь». Это в наше время самый, можно сказать, боевой раздел. Строительство, люди, освоение края…
А н о х и н. Сельское хозяйство.
Г у с е в. Сельским хозяйством специальный отдел занимается. Дело это для нас сравнительно новое. Такую теплынь, как у вас в Москве, мы только во сне видим. Не те широты. Климат суровый, сам знаешь. Но тем не менее мы кое-чего добились и в этой области. Лично я имею некоторые достижения. Перед вами – садовод-любитель.
К о л е с н и к о в. Какие уж там сады.
Г у с е в. Маленькие, первые, но сады!.. Короткий вегетационный период, морозы, а яблоньки подымаются. Невысоко, конечно. Стелются, под снегом зимуют, но растут, представь себе. Мелкоплодные типа ранеток.
К о л е с н и к о в. Есть-то этот тип можно нормально? Иль только под местным наркозом?
Г у с е в. А я привез. Угощу.
К о л е с н и к о в. Расходись по одному.
Г у с е в. Зря смеешься. Попробуешь – ахнешь. Вот сейчас жена выйдет, у нее в чемодане яблоки. (Подходит к двери ванной.) Клава, как ты там, не утонула?
Г о л о с (из ванной). Я у берега. Не волнуйся.
Г у с е в (вернулся в столовую). Иван, я тебе так скажу. Откомандировывай Татьяну к нам в газету. Сам не пожалеешь, и Татьяна довольна будет.
Таня прислушивается.
А н о х и н. Не могу.
Г у с е в. Чего?
А н о х и н. А она теперь не в моем подчинении. Авторитет теряю. Думаю на пенсию подаваться. Или в дальний аэропорт, диспетчером. Садик заведу, как ты…
Г у с е в. Летать бросишь? Квартиру в Москве оставишь?..
А н о х и н. Тут другой человек жить будет.
Ф о м е н к о. Да ладно тебе!..
Т а н я (из своей комнаты). Пусть папа выскажется, Егор Андреевич. Не мешайте ему.
Анохин молчит. Из ванной комнаты выходит жена Гусева – К л а в д и я Г е р а с и м о в н а. Она в летнем платье. Волосы скручены в тугой узел.
Ф о м е н к о. С легким паром, Клавдия Герасимовна.
К л а в д и я Г е р а с и м о в н а. Спасибо.
Г у с е в. Тренировочный заплыв перед Гаграми. Моя бы воля, я бы весь отпуск в Москве провел. Но не могу. Супруга по морю тоскует. Южанка она у меня. Клавдия Герасимовна. А моя бы воля, я бы всех моих ребят на юг прихватила.
