Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 43 страниц)
П а в е л. Шарохин слушает. Да. Иду, иду сейчас.
Т о с я. Где же он? Где его можно повидать?
П а в е л. Это мы организуем… (Надевает куртку.)
Т о с я. Подождите. Еще не все. Сегодня вечером у Кати дома будет небольшая такая встреча. Катя просила, чтобы вы обязательно пришли.
П а в е л. Хорошо. Спасибо. Обязательно приду.
Т о с я. Я вам адрес оставлю…
Входит А н т о н.
П а в е л. Вот, вы оставьте адрес ему. Он мне передаст. А вы, кстати, с ним поговорите. (Пожимает ей руку и уже на пороге говорит.) Его фамилия Иванов…
Т о с я (встает). Что?
Павел уже вышел.
Здравствуйте…
А н т о н. Здравствуйте…
Т о с я. Ваша фамилия Иванов?
А н т о н. Иванов.
Т о с я. Ой!..
А н т о н. Что?..
Т о с я. Вы… вы партизанили здесь, в районе, да?
А н т о н. Было такое дело.
Т о с я (подходит к нему). А вы… а вы нашу летчицу одну, Катю Ермолаеву, не знаете?
А н т о н. Слыхал. Немножко знаю…
Т о с я. Ой!.. (Вдруг целует его.) Ой, ой! Ой, какой вы!.. Слушайте, что я вам скажу. Вот… вот вам адрес. Вы вечером обязательно приходите. С ним приходите, с Павлом…
А н т о н (смущен). А что такое?
Т о с я. Не задавайте никаких вопросов. Я вам все равно ничего не скажу. Тайна. Вы придете, и все… Господи, что с Катей будет!.. Ой, вы какой!
А н т о н. Какой? Обыкновенный…
Т о с я. Нет, вы необыкновенный. Вы ничего не понимаете…
А н т о н. Это верно…
Т о с я. Вот вам адрес… Непременно приходите. Слышите. Обязательно, в восемь часов.
А н т о н. Придем обязательно…
Т о с я (трясет ему руку). А он говорил – «не Абрикосов». Вы, может, в сто раз лучше. До свидания. (Быстро уходит.)
А н т о н (некоторое время растерянно смотрит ей вслед). Полное затмение, ничего непонятно… «Лучше абрикосов»? Какие абрикосы?..
В кабинет входит очередной В л а д е л е ц в е щ е й.
В л а д е л е ц. Чуть с ног меня не сбила…
А н т о н. Кто?..
В л а д е л е ц. Да вот военная от вас сейчас убежала. Напугали вы ее, видать? Хорошая девушка.
А н т о н (вздохнув). Девушка хорошая…
В л а д е л е ц. Позвольте, я стульчики свои?..
А н т о н. Берите стульчики.
В л а д е л е ц. И вот коврик со стеночки…
А н т о н. И коврик берите со стеночки… Хорошая девушка. Честное слово, хорошая девушка.
В л а д е л е ц. Невеста, что ли?
А н т о н (сурово). Какая невеста?.. Скорей давайте, папаша. Мне работать надо.
В л а д е л е ц. Иду, иду. Всего хорошего.
А н т о н. До свидания.
Владелец уходит. Антон читает адрес.
«Продольная, дом шесть. Ермолаева…» А ее, интересно, как фамилия.
В кабинет входит П а в е л.
П а в е л. Антон! Скоро будет свет…
А н т о н. Павел Федорович, тут такое было!
П а в е л. А что?
А н т о н. Вот адрес. Прийти велели обязательно.
П а в е л. А мы и придем!.. Мы обязательно придем… к Кате Ермолаевой…
А н т о н. Она меня тут поцеловала, между прочим.
П а в е л. Кто? Катя?
А н т о н. Да нет, вот эта девушка.
П а в е л. Ах, Тося?..
А н т о н. Ее Тосей зовут? Красивое имя!..
П а в е л. Очень красивое.
А н т о н. Меня интересует, Павел Федорович, как вы думаете, она меня как парня поцеловала или как партизана Отечественной войны, а?..
П а в е л. Конечно, как партизана!..
А н т о н (печально). Да?..
П а в е л. Точно. Когда нас ждут, Антон?
А н т о н. К восьми часам.
П а в е л. Долго.
А н т о н. Очень долго.
В кабинет входит новый Х о з я и н в е щ е й.
Х о з я и н. Разрешите вещички забрать, товарищ председатель?
П а в е л. Бери, дорогой! Все бери! Кроме картин! Все свое имущество!
Занавес.
Конец шестой картины
СЕДЬМАЯ КАРТИНА
Декорация четвертой картины. Комната Кати. Здесь прибрано, кажется даже, что комната стала больше. Вечер. Горит несколько керосиновых ламп. Стол покрыт скатертью. Скромное угощение на столе. Здесь готовятся к приему гостей. А н н а И в а н о в н а и Г л а ш а перетирают тарелки. К а т я переодевается за занавеской.
А н н а И в а н о в н а. Город наш при немце будто спал сном тяжелым, а сейчас проснулся – и радость какая, солнце светит, сады цветут, и все для нас…
Г л а ш а. Жизнь вернулась. А ты мои слова припомни – чего я говорила. Не усидеть немцу на нашей земле, обломали ему спину.
Из-за занавески выходит Катя. Она в туфлях, в легком весеннем платье.
К а т я. Ну как, мама?
А н н а И в а н о в н а. Господи, красота-то какая!..
К а т я (строго). Вообще-то я, конечно, рановато все это надела. Не время сейчас. (Смотрится в маленькое зеркало. Она явно довольна собой.) Сейчас война… А синенькая ленточка, пожалуй, лучше будет. Да, мама?..
А н н а И в а н о в н а. Это ты уж сама выбирай, как лучше.
Катя уходит за занавеску.
Видела красавицу?..
Стучат. Глаша открывает дверь. Входит Т о с я. Деловито вынимает из кармана бутылку вина и банку консервов. Ставит все на стол.
Т о с я. Здравствуйте.
К а т я. Тося пришла? (Выходит.) Познакомься, мама… Это Тося Говоркова, лейтенант, подруга моя.
А н н а И в а н о в н а. Тося?.. (Обнимает ее.) Вот вы ведь какая, оказывается. Мне дочка про вас много рассказывала.
Т о с я. И я про вас все знаю.
Г л а ш а. Выходит, вы старые знакомые.
Т о с я. Катя. Я тебе ничего не говорю, но ты готовься.
К а т я. К чему?
Т о с я. Готовься. Будет у тебя сегодня большая радость, но я тебе больше ничего не скажу.
К а т я. Ой!.. Тося, ну скажи.
Т о с я. У тебя сегодня будет встреча с одним человеком. С каким – не скажу.
К а т я. Ну кто это, кто? Тося?..
Т о с я. С человеком по фамилии Иванов. Все, больше ничего не спрашивай.
К а т я. Ты его нашла, Тося?
Т о с я. Да, нашла. Лично я.
К а т я. Тося, Тося, Тосенька!..
Т о с я. Подожди. Кто я? Штурман?
К а т я. Штурман.
Т о с я. Ориентируюсь я прилично?
К а т я. В воздухе? Замечательно.
Т о с я. И на земле не хуже. Иду – вижу справа по борту – Иванов. Засекаю и приглашаю в гости. Все.
Г л а ш а (Анне Ивановне). Слыхала? Кого-то засекла. Строгая, видать.
А н н а И в а н о в н а. А как же…
Входит В а р в а р а. Ставит на стол бутылку вина, пакет с печеньем.
В а р в а р а. Здравствуйте. (Козыряет.)
А н н а И в а н о в н а. Это вы кому ж честь отдаете?
В а р в а р а. Вам, Анна Ивановна. Давайте знакомиться, Варвара Хохлова.
А н н а И в а н о в н а. Ведь я про вас, девушка, все знаю. Только вот вижу вас впервые…
К а т я. Варя!.. Тося нашла его. Спасителя моего.
В а р в а р а. Ну?.. Посмотрим.
К а т я. Ты знаешь, до чего я волнуюсь, даже рассказать не могу… Мама, знаешь, кто придет?
А н н а И в а н о в н а. Кто?
К а т я. Тот, кто меня принес сюда. Кто мне жизнь спас, мама.
А н н а И в а н о в н а. Господи, радость-то какая.
Входят М а й о р, Т и х о м и р о в а, С у в о р и н.
К а т я. Мама, смотри, кто пришел. Вот, мама, это наш командир полка.
М а й о р. Здравствуйте, Анна Ивановна.
Они обнимаются.
А н н а И в а н о в н а. Вы меня все и по имени знаете…
М а й о р. Знаем…
С у в о р и н. Очень рад познакомиться. (Целует ей руку.)
А н н а И в а н о в н а. Ой, что вы, милый человек…
С у в о р и н. У вас удивительная дочь, Анна Ивановна, удивительная, как все подруги ее, как весь полк, как его командир…
М а й о р. Что-то вы нас захвалили совсем, Сергей Николаевич…
С у в о р и н. Прошу прощения. Сейчас здесь обстановка невоенная. Я старше вас лет на тридцать, так что уж потрудитесь, пожалуйста, меня не перебивать…
М а й о р. Слушаюсь.
С у в о р и н. …Я обошел сегодня весь городок. Я видел, как обнимались и плакали от волнения взрослые люди, когда над городком взлетел наш первый флаг. Это было знаком того, что жизнь вернулась. Свободная, прекрасная жизнь, право на которую мы сегодня снова завоевали. Все мы – и вы, и вы, и даже я…
М а й о р. Почему «даже я»?..
С у в о р и н. Извольте, я объясню. Я уже немолодой человек и, простите меня, не умею стрелять из автоматического оружия.
М а й о р. Мне кажется, Сергей Николаевич, что вы можете оставаться воином, делая свое дело.
С у в о р и н. Не знаю. Может быть. Некоторым это удается. Я вот сегодня видел на хлебозаводе человека. Он восстанавливает завод. Он так свирепствует на работе, что просто удивляешься, почему у него кирпичи не стреляют. Фамилия его, кажется, Хохлов.
В а р в а р а. Правильно. Это мой муж.
С у в о р и н. Ваш муж?.. Впрочем, да. Я знаю.
В а р в а р а. Откуда вы знаете?
С у в о р и н. Я не подозревал, что речь идет именно о вас, но я слышал, как он подгонял работавших под его началом. «У меня, – кричит, – жена немцев бомбит, ее правительство орденами наградило, я ей в глаза посмотреть не смогу, если мы сегодня дело не сделаем! Дайте, – кричит, – жизни! На меня сверху жена смотрит!» – и так пальцем сделал, будто имел в виду минимум самого господа бога… Он вас любит, вероятно, ваш муж…
В а р в а р а. Наверно, любит.
С у в о р и н. Я же говорю, что это настоящий человек.
Входит Х о х л о в. Он пришел с работы.
Х о х л о в. Здравствуйте, товарищи. Здравствуйте.
К а т я. Вот. Легок на помине.
Х о х л о в. Как бы мне умыться, а?
А н н а И в а н о в н а. Пожалуйте. (Уводит его.)
С у в о р и н (Кате). Погодите, я вас только что по-настоящему разглядел. Вот вы какая. Значит, не зря я вас назвал небесным созданием. Вот вы сегодня и попались…
К а т я. Почему попалась?
С у в о р и н. Я сразу, знаете, разгадал в вас этакое наивное желание быть похожей на мужчину. Спешу вас огорчить. У вас вся эта суровость не получается.
К а т я. Я этого не делаю специально.
С у в о р и н. Не хитрите, девушка. Одна эта штука чего стоит! (Изображает кресало.) Пустяки!.. От молодости это у вас.
Входит Х о х л о в. Он утирается полотенцем.
Х о х л о в. Ночью хлеб первый пойдет. Сейчас – я на работе вспомнил. Мне в прошлом году в день Восьмого марта как семье фронтовика подарок поднесли – отрез крепдешина на платье…
Все смеются.
А н н а И в а н о в н а. Прошу, дорогие гости, за стол.
К а т я. Давайте сядем, только ужинать подождем начинать, ладно? Еще прийти кое-кто должен.
Т о с я. Должна прийти одна историческая личность.
Х о х л о в. Откуда вина столько, Анна Ивановна?
А н н а И в а н о в н а. Да вот, девушки принесли.
В а р в а р а. Увидал вино и взыграл! Это из военторга.
Х о х л о в. Понятно. «Цинандали» – грузинское вино. Первоклассная вещь.
М а й о р. Кого мы ждем, Катя?
К а т я. Я жду человека, товарищ майор, того самого…
Т о с я. Который ее домой тогда принес, после аварии…
М а й о р. А… Ну, тогда стоит подождать.
Т о с я. Давайте себе вина нальем, а когда он войдет, мы все встанем и его поприветствуем.
М а й о р. Правильная мысль.
Все наливают себе вина. «Разрешите?» – раздается голос.
К а т я. Да, да.
Входит П а в е л.
П а в е л. Здравствуйте.
К а т я. Здравствуйте, Павел. Иди скорее сюда!
Они здороваются.
Т о с я. Садитесь и наливайте себе вина.
П а в е л. А что случилось?
К а т я. Сейчас я тебе все объясню. Иди сюда на минуточку. Извините. (Уводит Павла за занавеску.)
Анна Ивановна вносит самовар.
К а т я (улыбаясь, смотрит на Павла). Ну, ты рад?
П а в е л. Очень рад… Вот мы опять вместе…
К а т я. Нет. Я не о том.
П а в е л. А что?
К а т я. Ты рад, что меня обманул?
П а в е л. Как обманул?
К а т я. Ну, со всей этой историей, что ты невоенный, что ты отдыхаешь и что ты вообще… пустое место. Рад, да? Обманул, как девчонку! Ну, что ты смеешься?.. (Шутливо треплет его за волосы.)
П а в е л. Я попросил бы без фамильярностей с председателем городского Совета!
К а т я. Пошли! (Целует его и быстро выходит к гостям.)
А н н а И в а н о в н а. Садитесь, товарищ председатель.
К а т я. Что, мама, ты его так официально?..
А н н а И в а н о в н а. Ну как же?
Павел сидит рядом с Хохловым. Тот что-то ему нашептывает, вероятно, о своих делах. В дверь стучат.
Т о с я. Встаньте все!
Все встают с рюмками в руках.
Войдите!
Входит А н т о н, растерянно останавливается.
Аплодируйте!
Все ставят рюмки и аплодируют.
Вот он, Катя!
К а т я (с недоумением смотрит на Антона. Павел увлечен разговором с Хохловым). Кто это?..
Т о с я. Это он.
К а т я. Нет… Это он, мама?
А н н а И в а н о в н а. Садитесь, пожалуйста, ужинать с нами. Это секретарь горсовета нашего.
Т о с я (выходя навстречу). Как же? А вы сказали, что вы Иванов…
А н т о н. А я Иванов.
Т о с я. Как это вы Иванов?
А н т о н. Да уж так… С рождения, Антон Иванов.
М а й о р. Иванов, да не тот. Мало ли Ивановых?..
Т о с я. Что ж вы меня обманули?
А н т о н. Я вас не обманывал.
Т о с я. Как не обманывал? Вы сказали, что знаете Катю…
А н т о н. Я сказал, что знаю немножко. Ведь про ваш полк по всему фронту слава идет. А про Катю Ермолаеву я вот от Павла Федоровича много слышал хорошего… Спросите у него.
К а т я. Это что, правда?
П а в е л. Угу. (Смотрит на часы.)
К а т я (укоризненно глянув на Тосю). Ну ладно. Начнем ужинать…
Т о с я. В первый раз в жизни такая ошибка.
П а в е л (глянув на часы). Все мне у тебя нравится, Катя, но вот темно очень.
А н н а И в а н о в н а (выкручивая фитили). Да ведь откуда-то свету быть, Павел Федорович. Немцы порушили все.
П а в е л (встает). А хорошо бы сейчас так… подойти к выключателю, повернуть бы, и чтобы свет. (Поворачивает выключатель. Вспыхивает лампочка.)
Х о х л о в. Электростанцию пустили!
А н н а И в а н о в н а. Свет!
Все встают и аплодируют маленькой электрической лампочке, от которой сразу стало так светло.
С у в о р и н. Свет – это тепло.
Т и х о м и р о в а. А тепло – это жизнь. Давайте выпьем за жизнь!
С у в о р и н. За жизнь!
Все пьют вино. Антон не пьет. Он как завороженный смотрит на Тосю.
К а т я. Как хорошо все… Только мне жалко, что Петра с нами нет. (Павлу.) Не смотри на меня так!..
С у в о р и н. Не грустите, Катя. Будет много встреч. И будет вести вперед страстное желание увидеть своего друга…
Оглянувшись и видя, что на него никто не смотрит, Павел быстро надевает синий в клеточку шарф и железные очки. У него озорное, совсем мальчишеское выражение лица. Хохлов удивленно откидывается назад. Павел прикладывает палец к губам.
Анна Ивановна подает Павлу чашку чаю, поднимает глаза и, едва не выронив чашку, отступает.
А н н а И в а н о в н а. Шарф!.. Катя!.. Катенька!.. Он! Он! Петр! (Бросается к Павлу, обнимает его и плачет.) Что ж ты сидишь, Катя?
Все оборачиваются в сторону Кати, а она почему-то берет папиросу и начинает высекать огонь из кресала.
Т о с я. Ой, что это?.. Дайте я вас поцелую.
К а т я. Подожди… Тося… (Закуривает.)
Тогда Павел подходит к ней, молча берет у нее папиросу и гасит ее.
П а в е л. Не надо тебе курить, Катя…
Катя растерянно отступает. Потом бросается к нему, порывисто целует его и выбегает. Павел идет за ней. Тося пытается сделать то же, но ее задерживает Антон. Пауза.
Т о с я. Товарищи, что же это происходит? Товарищи, почему вы все молчите?.. Почему тишина?..
Возвращаются П а в е л и К а т я.
Товарищи, я не могу! Дайте я кого-нибудь поцелую. Мне уже все равно кого!.. (Целует потрясенного от счастья Антона.)
П а в е л. Вы, между прочим, не зря его поцеловали. Вспомните, кому вы тогда дверь открывали…
А н н а И в а н о в н а (вглядывается). Он!.. Он, Катя, он!..
К а т я. Что?..
Т о с я. Что он?..
А н н а И в а н о в н а. Он. С ним вместе приходил.
Т о с я. Держите меня!..
Х о х л о в. Друзья, я окончательно запутался. Разрешите, я выпью! (Пьет.)
К а т я. Я… ничего не буду говорить… Я ничего не могу сказать… Когда-нибудь потом… (Отворачивается.)
П а в е л. Потом. Правильно, потом… Вот пройдут годы, и станешь ты бабушкой. Тебя внуки окружат и скажут: «Бабушка, расскажи нам что-нибудь». Тогда бабушка наденет очки… (Надевает на нее очки.)
К а т я (входя в роль). …и скажет: «Это было тогда, мои дорогие внуки, когда мы воевали… Летала я тогда на самолете и бомбила немцев, и была у меня авария, и спас мне жизнь один человек, простой один и хороший, самый дорогой мне человек…» (Снимает очки.)
В а р в а р а. А потом бабушка скажет внукам: «Посмотрите, вон в кресле дедушка сидит, спит… Это он самый и есть!»
Все смеются.
П а в е л. Это я не согласен.
В а р в а р а. Что, быть дедушкой?
П а в е л. Нет. В кресле сидеть.
М а й о р. Я предлагаю выпить за встречу… Спасибо вам, Анна Ивановна, за то, что вы воспитали нам такую дочь.
Все пьют.
А н т о н. Как вашу мамашу, Тося, по имени-отчеству зовут?..
Т о с я. Мою?.. Елена Федоровна…
А н т о н. Спасибо вам, Елена Федоровна, за то, что у вас такая дочь.
Т о с я (улыбается). На здоровье, Иванов Антон!..
С у в о р и н. Разрешите сказать мне, друзья мои. Я прожил у вас очень недолго, и завтра я уезжаю дальше. Видел я вас, говорил с вами и понял, дорогие мои, что вы самые обыкновенные советские девушки и в этом ваша сила. Вы совершаете подвиги и пожимаете плечами, когда слышите это слово. Сегодня я стал свидетелем встречи… Поднимем бокалы за нашу ненависть к врагу, за прекрасную силу любви, за расставания и встречи!
К а т я. И еще выпьем за то, что если будут у нас расставания, пусть они будут печальными. Если расстаются друзья – расставание должно быть печальным.
П а в е л. А встречи должны быть веселыми. Обязательно веселыми. И я хочу сказать, как в песне поют: «Когда победный ветер наш развеет дым пожарищ, на долгий путь оглянемся – и скажем мы с тобой: немало нами пройдено, военный мой товарищ, вовек мы не расстанемся, товарищ верный мой!..»
Занавес.
Конец
1944
КАРНАВАЛЬНАЯ НОЧЬ [1]1
Сценарий написан совместно с В. С. Поляковым.
[Закрыть]
Киносценарий
В фойе Дома культуры установлен аттракцион – деревянная горка. На ее вершине стоит девушка. Это Лена.
– Ну что ж, попробуем! – весело говорит она и скатывается вниз.
– Чудесно! Так и будут наши гости съезжаться на новогодний карнавал.
И вот уже Лена идет по фойе. По всему видно, здесь активно готовятся к предстоящему новогоднему вечеру.
Стоя на стремянке, работает электрик Гриша Кольцов. Пока мы видим только его ноги в оранжевых лыжных ботинках.
Когда Лена проходит мимо, он спускается со стремянки и идет следом за девушкой.
Л е н а (не оборачиваясь). Здравствуй, Гриша.
Г р и ш а (удивлен). А как ты догадалась, что это я?
Л е н а. Интуиция.
Г р и ш а. Тогда здравствуй, Лена, я давно хочу сказать, что я тебя… еще не поздравил.
Л е н а. С чем?
Г р и ш а. Со стихийным бедствием.
Л е н а. То есть?
Г р и ш а. С новым директором.
Лена останавливается.
– Что?
Г р и ш а. Владимир Васильевич уехал в командировку, на его место временно назначен товарищ Огурцов.
Лена несколько растеряна.
– Не может быть.
Г р и ш а. Увы, но это так. (С трудом преодолевая робость.) Лена, я давно хочу спросить, когда мы с тобой серьезно поговорим? Может быть, сейчас?
Л е н а. Гриша, но ведь сейчас у меня совещание…
Г р и ш а (усмехнувшись). Опять объективная причина. Ну, ничего, я нашел выход. И у меня есть верная помощница.
Л е н а. Кто такая?
Г р и ш а. Современная техника.
Л е н а (улыбнувшись). Не понимаю.
Г р и ш а. Услышишь – поймешь.
Пожав плечами, Лена проходит в приемную директора.
– Здравствуйте! – Лена здоровается с пожилой женщиной в очках – библиотекаршей Ромашкиной, с главбухом Федором Петровичем, с художником Усиковым, с дирижером.
На пороге кабинета возникает секретарь директора Тося.
– Заходите, товарищи.
Войдя в кабинет, все в изумлении останавливаются. Мы слышим голос Огурцова:
– Заходите, товарищи, садитесь. Товарища Телегина знаете? Передовой человек, верно? Член ЦК профсоюза, депутат горсовета – и на нашем новогоднем вечере в таком виде будет?..
За солидным директорским столом стоит человек в смешной карнавальной маске.
– Зачем нашим советским людям скрывать свое лицо?
Маска снята, и мы видим строгое лицо Серафима Ивановича Огурцова.
– Зачем, товарищи? – сурово вопрошает он. – Это нетипично. Но не в этом дело. Перейдем к существу вопроса.
Огурцов оглядывает сотрудников и озабоченно говорит:
– Товарищи, есть установка весело встретить Новый год. Это на нас, так сказать, накладывает и в то же время от нас требует. Мы должны провести наше мероприятие так, чтобы никто бы ничего бы не мог сказать.
Изумление на лице Лены сменяется улыбкой.
О г у р ц о в. Необходимо приложить… (быстро заглянул в шпаргалку) игру фантазии, чтобы в соответствии со сметой провести наше мероприятие, так сказать, на высоком уровне, товарищи. И главное, понимаешь, сурьезно.
Усиков и дирижер переглядываются.
– Как вы считаете, товарищ Крылова? – обращается Огурцов к Лене.
Л е н а. Подготовить хороший вечер – это дело нешуточное.
О г у р ц о в. Не беспокойтесь, товарищ Крылова, я и сам шутить не люблю и людям не дам. Вы записываете, Тося?
Т о с я. Да, да, Серафим Иваныч, я все записываю.
Огурцов озабоченно хмурится.
– Я лично продумал этот вопрос и считаю, что наш новогодний вечер нужно начинать так…
Он выходит из-за стола и медленно шагает по кабинету.
– На сцене согласно русским сказкам стоит терем-теремок…
Вдохновенную речь директора прерывает прозаическая реплика главбуха:
– Три кубометра тесу.
О г у р ц о в. Погоди, Федор Петрович. Часы бьют сколько им положено, и из терема выходит кто?
У с и к о в. Медведь?
О г у р ц о в (загадочно улыбаясь). Нет.
Л е н а. Дед Мороз?
О г у р ц о в (так же). Нет.
Т о с я. Снегурочка?
О г у р ц о в. Нет. (Лицо его озарено вдохновением.) Выходит докладчик.
Л е н а (растерянно). Докладчик?
О г у р ц о в. Да! И так коротенько, минут на сорок, больше, я думаю, не надо, дает свое выступление. (Обращается к библиотекарше) Как вы считаете, товарищ Ромашкина?
Р о м а ш к и н а (вопрос директора застал ее врасплох). Хорошо… Это и серьезно и в то же время как-то мобилизует…
Огурцов доволен.
Г л а в б у х. Со сметой у нас туго получается, Серафим Иванович.
О г у р ц о в. Что такое?
Г л а в б у х (кивнув в сторону Лены). Вот у товарища Крыловой запланированы: Дед Мороз – один, Снежинок – тринадцать единиц, потом Баба Яга и Коты в сапогах. Так вот, Коты у нас в смете предусмотрены, а на сапоги денег нет.
О г у р ц о в. Что вы предлагаете?
Г л а в б у х. Урезать.
О г у р ц о в. Кого?
Г л а в б у х. Котов.
О г у р ц о в. Правильно. Котов урезать до минимума.
Г л а в б у х. Теперь насчет Бабы Яги. У меня ведь на Бабу Ягу единицы нет.
О г у р ц о в. Бабу Ягу со стороны брать не будем. Воспитаем в своем коллективе.
Тося восхищена мудростью своего шефа.
– Вы все очень оригинально придумали, Серафим Иванович.
– Да, – иронически качает головой Усиков, – не зря, можно сказать, поработали серым веществом головного мозга.
Огурцов обижен.
– Не такое уж оно у меня серое, как вы думаете, товарищ Усиков!
Звонит телефон. Тося берет трубку.
О г у р ц о в. Так вот, товарищи, пока все.
Тося, передавая трубку директору, почтительно шепчет:
– Телегин…
Огурцов делает торопливый жест, давая понять участникам совещания, что они свободны, после чего вытягивается и, надев для чего-то очки, подобострастно говорит в телефонную трубку:
– Слушаю вас, товарищ Телегин…
Приемная. Из кабинета выходят Лена, Усиков, дирижер, Ромашкина, главбух. Сюда доносится голос Огурцова:
– На новогодний вечер?… Вдвоем с супругой?.. Пожалуйста, пожалуйста…
В приемную входит Тося.
– Товарищи, через час Серафим Иванович будет лично знакомиться с номерами концерта.
…Зал. На сцене репетируют участники самодеятельности: вокальный и музыкальный квартеты, юноша-певец и Лена.
Лена поет:
Познакомился весной
Парень с девушкой одной.
Всем хорош тот скромный парень был —
По пятам за ней ходил,
Глаз влюбленных не сводил,
Только нужных слов не находил.
Юноша поет:
Я не знаю, как начать,
В общем, значит, так сказать…
Нет, не получается опять.
Вступает женский квартет:
И не знал он, как начать,
В общем, значит, так сказать…
Нет, не получалося опять.
Примостившись в осветительской ложе, слушает песенку Гриша.
Поет Лена, как бы случайно адресуясь в ложу:
За совет меня прости,
Понапрасну не грусти,
Ты не понимаешь ничего.
Если взгляды так нежны,
Значит, речи не нужны,
Значит, хватит слова одного…
Ю н о ш а. Я не знаю…
Л е н а. Как начать?
Ю н о ш а. В общем, значит…
Л е н а. Так сказать…
Так ведь не получится опять.
В зале, опершись на щетку, стоит полотер, рядом с ним уборщица тетя Дуся. Оба с видимым удовольствием слушают песню.
Поет квартет:
Если взгляды так нежны,
Значит, речи не нужны.
Значит, хватит слова одного…
Ю н о ш а. Люблю!
Кончается музыка.
Д и р и ж е р. Ну что ж? По-моему, придраться не к чему. Хороший номер. Правда, тетя Дуся?
Т е т я Д у с я. Хорошо поют! Мне понравилось.
Полотер пожимает руку Лене.
– Более или менее сказать – здорово!
Дирижер подходит к участникам квартета, а тетя Дуся отзывает Лену.
Т е т я Д у с я. Леночка, подошел сейчас ко мне один неизвестный и говорит: «Тетя Дуся, ты меня знаешь?» Я говорю: «Я тебя знаю». «Значит, – говорит, – на тебя можно положиться. Передай, пожалуйста, этот конверт Леночке Крыловой».
Лена быстро оглядывается на ложу, и мы видим, как прячется Гриша.
Лена, улыбаясь, рассматривает конверт.
– Больше ничего этот известный-неизвестный не сказал?
Т е т я Д у с я. Нет. Вздохнул и ушел.
Пластинка – «говорящее письмо».
Г о л о с Л е н ы. Костя, можно у тебя прослушать эту пластинку?
Радиоузел Дома культуры.
Р а д и с т. Конечно, можно.
Он ставит пластинку на проигрыватель, и мы слышим голос Гриши:
– Милая Леночка! Вот на этот раз уж ты меня выслушаешь до конца. Сейчас ты видишь перед собой эту пластинку, а я вижу тебя, твое лицо, твои глаза…
Интимный характер письма заставляет радиста Костю деликатно удалиться. Лена с благодарностью смотрит ему вслед.
Г о л о с Г р и ш и. Понимаешь, Лена, в жизни каждого человека бывает такой момент, когда этому человеку совершенно необходимо объясниться с другим человеком…
Л е н а (зовет). Костя!.. (Она крутит ручки проигрывателя.) Ой, как же это сделать тише?
В результате поворота какой-то ручки голос Гриши в радиоузле звучит значительно тише, но за спиной у Лены вспыхивает надпись: «Трансляция включена!»
Фойе. Рабочие, устанавливающие большую фанерную фигуру клоуна, слушают репродуктор.
Г о л о с Г р и ш и. Может быть, это глупо, что я прибегаю к помощи техники, но мне так легче. Меня ты можешь в любое время перебить, я запнусь и замолчу, а с пластинкой этого не случится…
Коридор Дома культуры. Люди слушают:
– Правда, ее можно разбить, но я…
Радиоузел. Лена, улыбаясь, слушает пластинку:
– …надеюсь, Лена, что ты этого не сделаешь.
Коридор. Услышав громовое звучание собственного голоса, Гриша прыгает со стремянки и мчится наверх.
Г о л о с Г р и ш и. Сейчас я тебе скажу то, что уже давно собираюсь сказать. Я не могу молчать, Лена!
Прыгая через три ступеньки, бежит по лестнице Гриша.
– Я люблю тебя! – гремит его голос из всех репродукторов.
Кабинет Огурцова. Серафим Иванович подписывает какие-то бумаги, которые подает ему Тося.
Из динамика звучит голос Гриши:
– Люблю! Люблю! И не боюсь этого слова!
О г у р ц о в. Шекспир. Только не помню точно, какая вещь.
Мастерская художника. Слушает Усиков.
Г о л о с Г р и ш и. …Я долго думал, прежде чем пойти и записать все это. Это тебе покажется шуткой…
Радиоузел. Лена слушает пластинку.
– …но знай, что в каждой шутке есть большая доля правды.
В радиоузел вбегает Гриша. Рывком выключает проигрыватель.
– Хорошо… Смешно придумала.
Л е н а. Зачем ты выключил?
Г р и ш а. Я могу опять включить, но учти, что вся общественность уже в курсе дела.
Л е н а. Как?
Г р и ш а. Была включена трансляция.
Лена хватается за голову.
– Гриша!.. Я даю тебе слово, это получилось совершенно случайно.
Г р и ш а. Я понимаю: это смешно – транслировать чужие чувства по радио. Отвечать тоже будешь на весь дом?
Лена ласково смотрит на Гришу.
– А что отвечать?
Г р и ш а мнется. Он вдруг потерял дар речи.
Л е н а. Молчишь? Опять молчишь. Какой ты робкий, нерешительный…
Г р и ш а. Какой?
Л е н а. Робкий, нерешительный. Ну разве я не права?
Г р и ш а. Ну, Лена… Ну, понимаешь… когда… ты помнишь, я…
Л е н а (улыбаясь). Все?
Г р и ш а. В основном все…
Л е н а (уже в дверях). Яркая речь.
Г р и ш а собирается уйти за ней, но его останавливает звонок телефона.
Г р и ш а (в трубку). Слушаю.
Кабинет Огурцова.
О г у р ц о в (в трубку). Почему прекратили передачу Шекспира?
Радиоузел.
Г р и ш а (вздохнув). По техническим причинам.
Кабинет Огурцова.
О г у р ц о в. М-да? (Вешает трубку.) Тося, пошли по объектам.
Коридор Дома культуры. Здесь кипит работа. Вешают новогодние украшения. Идут Огурцов, Лена, Тося. Слышна мелодия вальса.
О г у р ц о в (критически посматривая по сторонам). Вот что, Тося: бригаду полотеров вызвать надо.
Т о с я. Есть, Серафим Иваныч. Будет сделано. А ведь неплохо украсили, верно, Серафим Иваныч?
О г у р ц о в. Ничего. Только простенки пустые. Зря картину не взяли по перечислению «Медведи на отдыхе».
Они входят в большую комнату, на двери которой мы успеваем прочесть табличку: «Хореографический кружок».
Под аккомпанемент рояля танцует балетная пара. Исполняется стремительный акробатический танец.
Огурцов, остановившись на пороге, подозрительно смотрит на танцующих. Выражение детского любопытства на его лице сменяется тревогой и подозрением.
И когда танец кончается, Огурцов подходит к танцорам.
О г у р ц о в. Вы, собственно, соображаете, что вы делаете?
Т а н ц о в щ и ц а. Я не понимаю.
О г у р ц о в. Вот именно, что не понимаете. Вы что же, на пляж пришли? Что это такое? Что это такое, я спрашиваю?
И он долго рассматривает стройные ноги танцовщицы.
– Ноги это, – отвечает она.
О г у р ц о в. Это я понимаю. Вот вы вообще где работаете?
Т а н ц о в щ и ц а. Вообще я экономист.
На лице Огурцова саркастическая улыбка.
– М-да?.. И много вы встречали экономистов в таком виде? Мы должны воспитывать нашего зрителя. Его голыми ногами не воспитаешь.
Лена с сочувствием смотрит на танцовщиков.
Огурцов резюмирует:
– Короче, дело ясное. Костюмы надо заменить, ноги изолировать. Теперь сам танец. О чем он говорит?
Исполнители растеряны. Молчат… За них отвечает Лена.
– О молодости, о любви, Серафим Иванович…
Но Огурцова не проведешь.
– Это я понимаю, – говорит он. – Тоже женатый. Значит, по-вашему, если наш молодой человек любит нашу молодую девушку, он такие номера должен выкидывать?
Л е н а. Серафим Иванович! Это же акробатический вальс. Поймите, природа танца…
– Товарищ Крылова, – раздельно говорит Огурцов, – не для того мы затрачиваем такие средства на обучение, чтобы вот так кидаться экономистами!
Круто повернувшись, направляется к двери.
Т а н ц о в щ и к. Но ведь так танец поставлен…
О г у р ц о в (уже с порога). Переставьте. Пошли дальше, товарищи.
Коридор Дома культуры. Огурцов, Тося и Лена подходят к двери с табличкой: «Хоровой кружок». Дверь открывается. У рояля репетирует мужской вокальный квартет:
Три храбреца в одном тазу
Пустились по морю в грозу.
Будь попрочнее старый таз,
Длиннее был бы наш рассказ.
Прослушав куплет, Огурцов закрывает дверь и, сопровождаемый Леной и Тосей, снова идет по коридору.
О г у р ц о в (на ходу). Ну что же? Неплохо. Только этот хор, надо, так сказать, расширить. У нас самодеятельность солидная, народу хватает.
