Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 43 страниц)
1970-е годы
СПАСЕНИЕТам, где я работал, я уже больше не работаю. По какой причине – сами поймете. Так что, если хотите, я могу изложить вам всю эту историю.
Я не буду начинать с начала, я лучше расскажу с конца.
В понедельник утром я поднялся в приемную начальника главного управления и сказал секретарше:
– Здравствуйте. Мне бы хотелось побеседовать с Иваном Александровичем по личному вопросу.
– Простите, а как доложить?
Я немножко подумал и сказал:
– Доложите, что его хочет видеть человек, который только благодаря ему вообще способен сегодня и видеть, и слышать, и дышать.
Секретарша, конечно, удивилась.
– Может быть, вы назовете свою фамилию?
– Это необязательно, – сказал я. – Как только я перешагну порог кабинета, Иван Александрович тут же все поймет.
Секретарша вошла к начальнику и закрыла за собой дверь. Ее долго не было. Наконец она вернулась. С большим интересом посмотрев на меня, она сказала:
– Пожалуйста.
Я вошел в кабинет с радостной улыбкой.
Мы поздоровались, и начальник указал на кресло:
– Прошу садиться.
Я сел в кресло и сразу же заметил, что начальник тоже смотрит на меня с большим интересом. Мне это стало понятно. В т е х условиях, на лоне природы, он, безусловно, не мог меня так внимательно разглядеть.
Т о г д а он был занят другим. Он спасал мне жизнь.
Я сидел в кресле и специально некоторое время молчал, чтобы начальник почувствовал, что волнение мешает мне начать разговор. Но потом, когда пауза немножко затянулась, я развел руками и сказал:
– Человек так устроен, что он никогда не может угадать, где его подстерегает опасность.
– Правильно, – сказал начальник.
– Все, что я в эту субботу испытал, вам хорошо известно. Я уже говорил, вы это слышали…
– Знаю, вы это говорили, но я этого не слышал, – сказал начальник. – Расскажите, что же с вами случилось?
«Скромность и жажда славы иногда живут рядом. С одной стороны, вы как бы не хотите преувеличивать значение своего благородного поступка, а с другой стороны – вам приятно еще раз окунуться в детали происшествия, где так красиво проявилось ваше мужество и готовность прийти на помощь ближнему. Я все это отлично понимаю и охотно напомню вам, что случилось в субботу».
Фразу, которую вы сейчас услышали, в кабинете я не произнес. Я только так подумал. А сказал я совсем другие слова:
– Вы хотите знать, что со мной случилось? Я расскажу. В субботу мы с одним товарищем отправились за город. Погуляли, подышали свежим воздухом и пришли на пруд. И в этот момент лично у меня появилось большое желание покататься на лодке. Выехал я на середину пруда, потом повернул к берегу. Плавать я не горазд, так что решил зря не рисковать. Вдруг, думаю, лодка перевернется, что со мной будет? Погибну. Кругом ни души… И тут я вижу – сидит на берегу человек с удочкой. Помню, я посмотрел на него, на этого отныне дорогого и близкого мне человека, и подумал: если что случится, он сразу же бросит свою удочку и окажет мне скорую помощь…
– И что же было дальше?
«Иван Александрович, я вижу вас насквозь. По тому, как вы меня слушаете, я понимаю, что вам охота лишний раз услышать о том, какой вы благородный и хороший!»
Эту фразу я тоже произнес мысленно, а вслух сказал:
– А дальше было вот что. Как-то я неловко повернулся, лодка опрокинулась, и я оказался в воде…
– Кошмар.
– Вы знаете, бывают моменты смертельной опасности, когда перед вами в несколько секунд проходит вся ваша жизнь – детство, юношество, учеба в средней школе и в техникуме, упорная работа на разных участках и в основном последний период работы в системе нашего главного управления… Так вот, именно это все промелькнуло в моем сознании, пока я шел на дно и уже прощался с жизнью.
– Тяжелый случай, ничего не скажешь.
– Да. Но, к счастью, все обошлось. Мне просто-таки повезло, что поблизости оказался настоящий советский человек, который, ни секунды не размышляя, пришел мне на помощь.
– В общем, отделались легким испугом, – сказал начальник, и глаза его весело сверкнули. – Обошлись без потерь?
– Да так, кое-какая мелочь утонула – часы, зажигалка. Стоит ли об этом говорить?
– Конечно, это мелочь. Но вы не огорчайтесь. Я убежден, что и часы ваши найдутся, и зажигалка…
– Вы так думаете?
– Уверен, – сказал начальник и посмотрел на меня долгим взглядом. – Для этого дела даже не придется беспокоить водолазов.
– Для этой цели стоит понырять? – спросил я.
– Стоит, – сказал начальник. – Нырните в карман тому товарищу, которому вы сказали на берегу: «Держи мои часы и газовую зажигалку. Я их у тебя после возьму, когда он меня из воды вытащит».
Я вынул сигарету «Ява» и закурил.
Я не только про часы и зажигалку. Я тогда еще кое-что сказал на берегу. Я сказал: «Если меня спасет лично сам начальник главного управления, об этом, безусловно, узнают все, включая министра, а уж после этого я буду в полном порядке, как говорится, на виду у всей общественности!»
Эту фразу я, конечно, в кабинете не произнес. Я только курил и мысленно повторял те мои слова и при этом думал и гадал: откуда ему все известно?
А начальник тоже закурил и опять посмотрел на меня.
Тогда я сказал:
– Это кто же, интересно, так вас проинформировал?
– Никто. Я это слышал сам.
– Вы меня извините, но сами вы данные слова никак слышать не могли.
– Почему?
– А потому, что лично вы с удочкой сидели в отдалении.
– Не сидел я с удочкой в отдалении. Я лежал поблизости за кустиком и собирался уж было задремать, вдруг слышу – обо мне разговор идет…
Рассказывает мне это начальник, и я вспоминаю – действительно, лежал там на травке какой-то гражданин в тренировочном костюме, вроде бы спал, лицо локтем закрыл от солнца. Я еще подумал: а вдруг он из нашего главка, услышит, а потом проинформирует весь коллектив. Я говорю начальнику:
– Прошу понять меня правильно. Я и сейчас трезвый, и в субботу капли в рот не взял…
– Ну и что же?
– Как я сейчас вас ясно вижу, так и в субботу видел вас на берегу с удочкой.
– Не было этого.
– То есть как не было, когда я вас ясно видел своими глазами!..
– Своими глазами вы ясно видели моего родного брата Игоря. Он обожает рыбалку. А работает он директором цирка. Мы с ним очень похожи. Нас даже мать родная часто путает… Так что вытащил вас не я, а Игорь Александрович, и свои слова благодарности адресуйте ему.
Дело прошлое – здесь я полностью растерялся.
Я встал и сказал:
– Теперь мне все понятно. Пойду в цирк.
Начальник тоже встал.
– Не смею вас задерживать.
Последнюю свою фразу он произнес не мысленно.
Он сказал ее вслух.
1970
ИНТЕРЕСНОЕ КИНОНекоторые думают, что кино – чистое развлечение.
Это неверно.
Я считаю, что кино – большое искусство. Оно доставляет человеку удовольствие, усиливает работу мозга и развивает фантазию.
А если взять работника кино, или, короче, киноработника, то с такого товарища, конечно, спрос особый. Каждый киноработник должен иметь не простую фантазию, как у нас с вами, а творческую фантазию, потому что он все придумывает не только для себя, но и для людей.
Я это знаю совершенно точно.
Как раз в нашем доме проживает известный кинорежиссер по фамилии Мамыкин. Каждое утро выходит он из подъезда, а на балконе уже супруга его стоит и рукой ему машет, как бы напутствует, чтобы он получше снимал свои кинофильмы. А он ей в ответ улыбается: дескать, постараюсь оправдать доверие.
Недавно режиссеру Мамыкину принесли на квартиру конверт с приглашением посетить в субботу просмотр фильма в Доме кино.
Супруга обрадовалась и говорит:
– Интересно. Обязательно сходим.
Мамыкин говорит:
– Увы.
Он протягивает ей полученное приглашение, и она видит штамп – «одно лицо». Супруга говорит:
– Очень жаль…
Мамыкин говорит:
– И мне тоже.
Супруга говорит:
– Значит, одно лицо будет смотреть художественный фильм, а другое лицо будет весь вечер скучать дома.
Мамыкин говорит:
– Ничего не поделаешь. На сей раз пригласили только деятелей кино, без жен. Но ты не огорчайся, дорогая, я тебе потом подробно расскажу содержание этого фильма.
Наступила суббота. Вечером Мамыкин приоделся, побрился электробритвой «Харьков», взял свое приглашение и отбыл на просмотр.
Супруга режиссера, оставшись в одиночестве, позанималась хозяйством, поглядела по телевизору хоккейный матч «Спартак» – ЦСКА, почитала и легла спать.
Когда деятель кино Мамыкин вернулся домой, его супруга тут же проснулась и говорит:
– Сейчас мы выпьем чайку, и ты все подробно расскажешь. Это мне будет компенсация за субботний вечер, который я провела наедине с телевизором.
Мамыкин говорит:
– Пожалуйста. Я могу, так сказать, коротко…
– Не надо коротко. Расскажи, как ты умеешь.
Подала супруга чай, варенье из черноплодной рябины, села на тахту и приготовилась слушать.
А Мамыкин, поскольку он еще находился под сильным впечатлением от просмотренного фильма, рассеянно глотнул чаю и при этом слегка обжегся, поставил чашку, закурил и так задумчиво устремил взгляд в одну точку, как обычно делают люди, когда хотят что-то вспомнить.
Супруга говорит:
– Ну давай, рассказывай!..
Мамыкин говорит:
– Это был фильм, с одной стороны, реалистический, а с другой стороны, немного сумбурный, сделанный в современном плане. …Дело происходит в Марокко. Солнечный день. Дочь хозяина бензоколонки заправляет машину торговца фруктами. Это уже немолодой человек восточной наружности. В результате автомобильной аварии этот торговец с детских лет страдает выпадением памяти… Он внимательно смотрит на девушку, ее зовут Ева, и вдруг перед ним возникают картины воспоминаний… Он – еще студент – идет с друзьями по улице какого-то города, и вдруг из-за угла появляется девушка в чадре с очень интеллигентным лицом. Девушка едет на ослике и поет… И тут студент видит, что у девушки, которая едет верхом, и у той девушки, которая заправляет машину, – одно лицо. Понимаешь? Одно лицо. Одна и та же девушка.
Мамыкин сделал небольшую паузу, потому что не так это просто запомнить со всеми подробностями кинофильм, с одной стороны реалистический, а с другой стороны довольно-таки сумбурный.
А пока Мамыкин держал паузу, освежая в памяти дальнейший ход событий, его супруга, которую этот кинофильм захватил уже с самого начала, говорит:
– Боже мой! Какое богатство выдумки!
А Мамыкин выпил чайку и продолжает:
– Торговец расплачивается за бензин, включает зажигание и говорит этой девушке: «Вы живете в моих воспоминаниях. Впервые я встретил вас в тысяча девятьсот тридцать пятом году». Ева говорит: «Это исключено. Я родилась в сорок седьмом». Тогда этот торговец мылом говорит: «Садитесь в машину. Мы совершим поездку в прошлое». Она садится в его машину, и действие переносится в Скандинавию… Море, бегают дети, и среди них – мальчик и девочка. Мальчик похож на этого торговца фруктами, а девочка – вылитая девушка, но не та, которая ехала на осле, а та, которая заправляла бензином машину этого, который в детстве потерял память и видит себя в своих воспоминаниях.
Мамыкин снова сделал паузу, а его супруга покачала головой и говорит:
– Да-а… Человеческой фантазии нет предела. Построить такой острый сюжет сможет не каждый…
Мамыкин говорит:
– Безусловно. Но ты слушай дальше. Главные события развернутся во второй серии. Сюжет будет откалывать такие финты, что ты просто ахнешь!
Супруга говорит:
– Ты знаешь, я сейчас слушала тебя с таким вниманием и с таким напряжением, что даже немножко устала. Ты мне эту картину доскажешь завтра.
Мамыкин говорит:
– Хорошо, пожалуйста. Завтра так завтра. Не возражаю.
Его обрадовали последние слова супруги. В самом деле: столько увидеть за один вечер, все понять, пережить и вдобавок тут же пересказать своими словами – это большая, чересчур большая нагрузка на одного человека.
Мамыкин чуть отдохнул и говорит:
– Ты знаешь, дорогая, почему я так люблю тебе рассказывать, потому что ты умеешь слушать, как никто другой… А сейчас мы поменяемся ролями. Ты будешь рассказывать, а я буду слушать.
Супруга говорит:
– Что я могу тебе рассказать?
– Как у тебя прошел вечер?
– Да так… Без особых событий.
– Никто не звонил?
– Звонили. Только ты ушел, позвонили из Дома кино и сказали, что сегодняшний просмотр отменяется и переносится на будущую среду.
Мамыкин помолчал, закурил сигаретку фильтром наружу и говорит:
– Жаль.
А супруга говорит:
– Да. Очень жаль.
1970
ХОЧУ БЫТЬ НАИВНЫМВсем моим друзьям известно, что я наивный человек. Как-то в день футбольного матча мы с приятелем приехали на стадион и с грустью убедились, что все билеты проданы.
– О билетах надо было позаботиться заранее, – сказал мой приятель. – Только с твоей наивностью можно было ехать сюда через весь город и на что-то надеяться!..
Мы прошли мимо бездействующих касс, и я вдруг увидел табличку – «Касса дипломатического корпуса».
Будь я ловкачом, я бы сделал попытку выдать себя за секретаря какого-нибудь посольства и кассирша открыла бы нам дорогу на футбол. Но подобные авантюры не в моем стиле.
Я просунул голову в окошко и, вспомнив заученное в школе немецкое двустишие о том, что «завтра, завтра, не сегодня, говорят все ленивые люди», с виноватой улыбкой четко сказал кассирше: «Морген, морген, нур них хойте, заген алле фауле лейте».
Кассирша оценила мою самокритичность. Понимающе кивнув, она протянула два билета.
Когда мы заняли свои места на трибуне, приятель похлопал меня по плечу и произнес: «До чего же ты ловкий малый!»
Я не понимаю, что он имел в виду.
Когда я женился, нам, естественно, потребовалась мебель. Моя жена Лариса сказала: «Давай купим гарнитур «Уют». Правда, эти гарнитуры бывают редко, их тут же расхватывают».
Ларисин дядя предложил план. Он сказал: «Надо д а т ь продавцу мебельного магазина, и за это продавец обеспечит вас дефицитным «Уютом». «Ни за что!» – сказал я. «Не подмажешь – не поедешь», – заметил дядя.
В мебельном магазине я подошел к продавцу с румяным лицом жизнелюба. Отведя его в сторону, я посмотрел ему в глаза и сказал: «Мне нужен гарнитур». «Возможная вещь», – сказал продавец и почему-то оглянулся по сторонам. «У вас есть гарнитуры «Уют»?» – «Были. Кончились». – «Тогда у меня к вам вопрос. Случалось ли в вашей практике, что дефицитный товар весь распродан, но заходит какой-нибудь знакомый, и оказывается, что есть еще один гарнитур. Бывает так?» «Никогда не бывает, – твердо сказал продавец. – Это же нарушение правил торговли». «Значит, лично с вами такого не случалось? – спросил я, убеждаясь, что Ларисин дядя опирался на непроверенные и нетипичные факты. – А может быть, вы забыли? А? Постарайтесь вспомнить. Мне это нужно знать. И потом, не было ли с вами случая, когда покупатель д а в а л вам кое-что и в ы в порядке ответной любезности шли ему навстречу? Вспомните».
Слова мои произвели на продавца сильное впечатление.
«Меня также интересует…» – начал было я, но продавец быстро протянул мне чек: «Вот, на ваше счастье, случайно остался один гарнитур. Платите в кассу». «Большое спасибо, – сказал я. – Могу ли я предложить вам…» «Ничего не надо, – сказал продавец и подмигнул, – все в порядке. Привет».
Если вы думаете, что, открывая людям свойства своей натуры, я извлекаю из этого какую-то выгоду, вы ошибаетесь. Уверяю вас, я это делаю не корысти ради.
Как-то недавно я зашел в гастрономический магазин. Там неподалеку от кассы я увидел двух мужчин – высокого в кепке и ватнике и полного в распахнутом пальто. Оба они с надеждой посмотрели на меня, и интуиция подсказала мне, что я им нужен, даже необходим, как человек, способный рассеять их сомнения или разрешить только что возникший спор.
«Чем могу быть вам полезен?» – спросил я. «Рубль есть?» – осведомился высокий. «Вы нуждаетесь?» – спросил я с сочувствием. «Вот именно, что нуждаемся, – доверительно сказал полный. – Мы в третьем нуждаемся». «А для какой цели?» – спросил я. Высокий откашлялся и пояснил: «У нас с ним спор вышел. Он говорит – есть жизнь на Марсе, а я ему говорю, что нету жизни. Вот мы вас дожидаемся, какой ваш ответ будет, есть жизнь на Марсе или нету?»
Я пожал плечами и сказал: «Вы задали мне очень непростой вопрос. Некоторые ученые утверждают, что на поверхности планеты Марс существует флора…»
К сожалению, мне не удалось закончить свою мысль. Мои собеседники вдруг потеряли интерес к решению проблемы, которая их так остро занимала минутой раньше.
«Слышь-ка, давай скорей, а то у нас обед кончается», – хмуро сказал полный.
Я достал из кармана блокнот и шариковую ручку.
«Назовите мне свои имена и фамилии, где вы работаете», – сказал я и открыл блокнот.
«А это зачем?» – спросил высокий.
«Я вам сейчас объясню, – сказал я. – Вы, наверно, знаете, что есть еще отдельные товарищи, которые в разгар рабочего дня, в обеденный перерыв, не отдыхают, не обедают, а где-нибудь в подворотне или в подъезде тайком пьют водку. Ради бога, не обижайтесь, но у меня вначале мелькнуло подозрение, что вы искали себе собутыльника… Теперь я понимаю, что это совсем не так. Вы затеяли спор и избрали меня арбитром. Если я кому-нибудь об этом расскажу, наверняка найдутся люди, которые мне не поверят. Тогда я назову ваши фамилии, укажу, где вы работаете, и любой при желании сможет убедиться, что я говорю правду».
Они слушали меня, как люди, разбуженные среди ночи.
Когда оба покинули магазин и зашагали к проходной завода, я спрятал блокнот и ручку. Мне по сей день обидно, что я не могу назвать вам имена этих любителей астрономии.
Я написал этот рассказ и пришел в редакцию. Еще до того, как редактор прочитал мою рукопись, я спросил у него: «Имеют ли место случаи, когда уже принятый рассказ в редакции откладывают в связи с тем, что поступил рассказ другого писателя – близкого друга редактора?»
Редактор сказал, что я говорю абсолютную чепуху.
Но я все-таки решил проследить за этим делом.
Если мой рассказ до сих пор не напечатан, значит, я прав, несмотря на то что я наивный человек.
1970
ГЛАВНАЯ РОЛЬТут у нас недавно один товарищ прославился – Зюзин Эдуард Павлович.
Вы, наверное, думаете, он что-нибудь изобрел, оперу сочинил в трех действиях или слетал на небывалую высоту. Нет. Наш Зюзин Э. П. добился славы совершенно на другой основе. Он достиг ее, как говорится, исключительно своим ходом.
Сейчас я коротко изложу, как это все получилось.
Шестого августа, в четверг, вышел он из учреждения с целью пообедать в столовой. Закончив обед из трех блюд, Зюзин видит, что есть еще время. Тогда он думает: «Махну-ка я на ту сторону, куплю в киоске журнал «Здоровье» и прочитаю статью про органы внутренней секреции».
Только он успел перейти улицу, а точнее говоря, проспект, подходит к нему молодой человек и говорит:
– Позвольте вас поздравить!
– С чем?
– Что остались живы. Вы посмотрите – какое движение, сколько машин! Если бы вы видели со стороны, как вы переходили улицу…
Зюзин говорит:
– Жаль, конечно, что не видел. Возможно, интересное было зрелище…
Молодой человек говорит:
– В будущую среду вам представится счастливая возможность взглянуть на себя со стороны, увидеть, как это было, и сделать соответствующие выводы.
Зюзин говорит:
– Интересно, каким же образом я смогу взглянуть на себя со стороны.
А он отвечает:
– Вас сейчас заснял кинооператор, и в ту среду в семнадцать тридцать миллионы зрителей увидят вас на экранах своих телевизоров.
Услышав такое сообщение, Зюзин удивился, а потом, конечно, обрадовался.
Ведь это надо же! В среду его увидят миллионы телезрителей и в Москве, и далеко за ее пределами!..
Зюзин спрашивает:
– А по какой программе меня будут передавать?
– По второй.
– Почему не по первой? Ну, хорошо… А как народ узнает, что на экране буду именно я – Зюзин Эдуард Павлович, а не Иванов Иван Иванович?
Молодой человек говорит:
– Если желаете, ведущий назовет ваше имя, отчество и фамилию…
Зюзин говорит:
– Пожалуйста, пусть назовет. Я не возражаю…
И вот через полчаса после этого случая Зюзин приходит и громогласно всем объявляет, что в будущую среду его покажут по Центральному телевидению в семнадцать тридцать.
Все, конечно, удивились, многие не поверили, а бухгалтер Кувшинников спрашивает:
– На какую тему будет ваше выступление?
Зюзин подумал и говорит:
– На важную тему.
– На международную?
– На внутреннюю. На тему воспитания сознательного отношения к вопросам движения… вперед.
Кувшинников ничего не сказал, только руками развел: мол, к чему удивляться? На глазах человек вырос. Какую сложную проблему решил осветить при помощи телевидения.
Прошел день, другой, миновала неделя. В среду Зюзин заявился на работу в новом костюме. Весь день он звонил по телефону. Одному сообщал, другому напоминал, что передача состоится сегодня ровно в семнадцать тридцать по второй программе.
Тогда кто-то предложил задержаться после работы и коллективно посмотреть эту передачу. В приемной отличный телевизор, и на его большом экране Зюзин будет виден почти что в натуральную величину.
К началу в приемной было полным-полно. Бухгалтер отхватил себе лучшее место, поскольку человек он любознательный и обожает телевидение.
И вот ровно в назначенное время началась передача под названием «Светофор».
После диктора на экране появился очень симпатичный капитан милиции. Он для бодрости глянул на листок бумаги и сказал:
– Добрый день, уважаемые товарищи телезрители! Приглашаю вас на одну из центральных магистралей столицы…
И тут же сразу кадры – проспект Калинина, высокие дома, а в середине на проезжей части сотни, а может, и тысячи машин, нескончаемый поток. И пока это показывают, капитан продолжает свою речь. Я ее сейчас точно не помню, но смысл примерно такой, что в большом городе кипит бурная, напряженная жизнь и каждая улица полна неожиданностей. Это раз. И второе – что при таком сильном движении должны соблюдать строгую дисциплину не только водители транспорта, но и пешеходы.
Капитан дает свои пояснения, по асфальту мчатся машины, и бухгалтер Кувшинииков говорит:
– Прекрасная картина нашей жизни. Только я пока что не вижу Зюзина.
И прямо тут же капитан говорит:
– На днях с помощью скрытой камеры мы зафиксировали короткий, весьма выразительный эпизод…
И, к всеобщему удовольствию, мы видим на экране нашего Зюзина. Сперва он смотрит на небо, вытирает платочком рот, это значит, что он пообедал. Потом он стоит на тротуаре и перебирает в ладони мелочь, а капитан говорит:
– Всего в десяти шагах отсюда – подземный переход, но гражданину, как видно, очень некогда. Обратите внимание, какую недюжинную храбрость он сейчас продемонстрирует…
И прямо вслед за этими словами Зюзин форсирует уличный рубеж. Он кидается на проезжую часть, увертывается от одной машины, проскакивает перед другой и ведет себя как тореадор в одном заграничном фильме испанского производства.
Все наши смотрят на экран, кто смеется, кто головой качает, а Зюзин сидит, откинувшись в кресле, и с большой любовью смотрит на себя, как он завершает свой опасный путь и как шагает по тротуару уже на другой стороне…
А капитан милиции к нему с экрана обращается:
– Если вы смотрите нашу передачу, вы, наверное, поняли, какому риску подвергали и себя, и других. Соблюдайте правила движения. Будьте осторожны на улице, уважаемые телезрители, и вы, герой нашего короткого фильма, Эдуард Павлович Кузин!..
Кувшинников говорит капитану, который на экране:
– Вы маленько ошиблись.
Мы оборачиваемся на Зюзина, смотрим – он встает и в полном молчании выходит.
Тогда кто-то говорит:
– Расстроился человек.
– Переживает.
– Был-то, можно сказать, на волоске…
Начинаем мы все расходиться и вдруг видим – стоит Зюзин у столика с телефоном и строго говорит в трубку:
– Прошу разъяснить капитану милиции, что моя фамилия не Кузин, а Зюзин. Зина, Юрий, Зина, Иван, Николай. Зюзин. Да. Все!
Зюзин положил трубку и сказал:
– Товарищи, через неделю – повторение передачи. Ошибка будет исправлена.
Он гордо поглядел на нас, помахал нам рукой и ушел.
Навстречу славе.
1970
