Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 43 страниц)
Моя супруга. Клавдия Филимоновна, женщина энергичная, и сегодня передо мной стоит задача, как использовать ее энергию в мирных целях.
После вмешательства моей Клавдии Филимоновны в отдельные моменты нашей действительности надолго остается радиация, от которой страдаю не один я, но и другие, совершенно посторонние граждане.
Хочу привести последний случай.
Один мой хороший знакомый, не скажу – друг, но знакомый, знаю этого человека хотя и не так давно, но знаю, встречались не раз, два раза мы встречались. И вот этот самый товарищ, по фамилии Скороваров, встретил меня, когда я шел сдавать в магазин стеклотару. Мы пригласили для компании еще одного товарища и решили постоять в узком кругу.
Не буду описывать, как прошла наша встреча, но скажу, что получился небольшой перебор, в особенности в лице Тешина – нашего третьего участника. Когда мы пришли ко мне домой, чтобы закончить беседу, то там разыгралась ненормальная сцена. Если бы Клавдия пошла на нас в атаку, не было бы вопросов, но эта хитрая женщина изобразила на лице улыбку и заявила: «Какой сюрприз! Раздевайтесь, садитесь к столу, сейчас я вас чаем напою».
Когда Скороваров разбудил Тешина, на столе уже стояли чашки, чайник, варенье.
Мы, конечно, сели. Скороваров спел баритоном, а потом сказал, что он крупный специалист но торговому оборудованию, а Тешин сообщил, что он водитель «рафика» и в настоящее время проводит каникулы по линии ГАИ.
Клавдия спросила у гостей, какое их семейное положение. Оба сказали, что женаты. У одного жена работает медсестрой в институте мозга, а у другого – в ателье химчистки.
Видя, что Клавдия начала совершенно ненужное следствие, я указал ей на это дело, но она заявила, что желает поскорей подружиться и со Скороваровой, и с Тешиной, чтобы у нас сложился небольшой коллектив и чтоб мы могли в любой момент собраться и культурно провести время.
Вскорости гости разошлись, и мы остались с супругой вдвоем. Конечно, я ожидал, что Клавдия тут же применит ко мне запрещенные приемы, но этого не было, и у меня появилось подозрение, что Клава наметила какое-то другое мероприятие.
А теперь я изложу, насколько я был прав и как моя Клавдия Филимоновна скомпрометировала не только меня, но и работника торгового оборудования и городского транспорта.
Клавдия узнала адреса и связалась с супругой Скороварова и с супругой Тешина. Эти три женщины тут же объединились, чтобы нанести нам совместный удар. Они написали в газету довольно-таки беспощадную заметку под названием «Пред вами тройка удалая».
В этой заметке, которую, надо думать, многие уже прочитали, они выставили в ненужном свете своих родных и близких.
В частности, гражданка Тешина дала понять, что ее супруг неоднократно прибывал к месту постоянной прописки на четвереньках. Лично со мной такого почти что никогда не случалось. Нельзя валить в одну кучу наши отдельные недостатки. У каждого свой участок. С какой же стати Скороваров будет платить штраф за то, что я чисто случайно посшибал все урны на улице? Какой мне расчет отвечать за промашки Тешина, за то, что он задумался и въехал на своем «рафике» в комиссионный магазин?
Так получилось, что все, что понаписали эти женщины, относится ко всему нашему трио. Это неправильно. Надо все проступки и нарушения разделить на троих. Никакого у меня нет желания каяться в том, в чем лично я не виноват.
Товарищ редактор! Прошу меня извинить за плохой почерк. Я вам пишу из учреждения спецмедслужбы, где еще не создали нормальные условия, когда каждый гражданин, прибывший сюда, может в спокойной обстановке оглянуться на пройденный путь и изложить все на бумаге.
Если это мое заявление будет напечатано, прошу сразу дать команду, чтобы мне прислали гонорар, но ни в коем случае по домашнему адресу, а прямо сюда, в учреждение. Деньги мне нужны срочно, так как я, видите ли, обязан лично оплачивать свое пребывание плюс постельное белье и гигиенические процедуры в виде купания в душе.
Если возможно, то прошу выслать небольшой аванс, чтобы я мог вернуть свой организм в нормальное русло, откуда меня выбили три женщины, которым, видно, наплевать на своих мужей, с которыми их свела большая любовь и другие случайные причины.
Если у вас будет желание поговорить со мной лично, позвоните сюда, где я нахожусь, и попросите к телефону Рыжего. Так меня прозвали здешние сотрудники. Они сообщат вам мою фамилию, а что я написал, можете напечатать под этим псевдонимом.
Извините за беспокойство!
1979
1980-е годы
ЗАЯВЛЕНИЕСказать по правде, мне бы и в голову не пришло написать такое, но один знакомый спортивный обозреватель посоветовал: «Напиши и отправь». Тогда уж я сел и прямо с ходу написал:
«Дорогие товарищи! Дамы и господа!
Я, конечно, понимаю, вы в данное время сильно заняты в связи с очередными Играми, но все же хочу обратиться к вам, в Международный олимпийский комитет, с небольшой, но убедительной просьбой по личному вопросу.
Вы сейчас сразу поймете, почему я решил потревожить именно вас.
В пятницу, четвертого марта сего года, моя супруга Людмила Григорьевна, к слову сказать, в прошлом кандидат в мастера спорта по толканию ядра, обратила внимание на то, что водопроводная труба в нашей квартире дала небольшую течь, для устранения которой, я думаю, в Олимпийском комитете это ясно любому, надо сразу перекрыть подачу воды и произвести ремонт с привлечением сантехника.
И тут, уважаемые товарищи, дамы и господа, лично я вышел на дистанцию и принял старт.
Когда я в хорошем темпе прибежал в домоуправление, нужного человека там не застал. По словам бухгалтера Фотина, сантехник Куркин В. был для чего-то вызван в РЖУ. Я побежал туда, в РЖУ, но финишировал с небольшим опозданием: Куркин В. отбыл в другой дом, где работает по совместительству.
До другого дома не меньше тысячи пятисот метров, но мне вдобавок пришлось сделать два виража по причине ремонта теплотрассы.
В доме, где Куркин В. работает как совместитель, опять его на месте не оказалось, а в котельной, где любят культурно отдыхать слесаря и сантехники, я получил экспресс-информацию, что Куркин выехал в магазин «Сантехника» для приобретения за наличный расчет смесителей и гибких шлангов.
От этого дома до «Сантехники» верная тысяча метров. Когда я прибежал в вышеуказанный магазин, он был уже закрыт на обеденный перерыв.
Думая, что Куркин В. тоже отправился обедать, я стартовал к нему домой и прошел эту дистанцию округленно минут за восемь, а может, даже и быстрей.
Когда я финишировал в служебной квартире, которую занимает сантехник Куркин В., его супруга, по имени Феня, отчества не знаю, сообщила, что минут пять назад послала мужа в булочную.
Стометровку до булочной я прошел настолько резво, что Куркин даже не успел оттуда выйти.
Приведенный в квартиру на место аварии, Куркин перекрыл воду и заявил, что остальное сделает только после обеда.
Пока сантехник со своей Феней обедал, вот какие мысли зародились в моей голове, уважаемые товарищи, дамы и господа.
С момента старта в моей квартире и до финиша там же я в сумме одолел стайерскую дистанцию и показал время, довольно-таки близкое к рекордному.
Убедительно прошу вас, если, конечно представится такая возможность, зачислить меня в резервный состав нашей легкоатлетической команды.
Своих результатов на будущих Играх я пока с точностью назвать не могу, но уверен, к финишу приду не последним. Возможно, не буду медалистом, но обязательно окажусь среди призеров.
Вы спросите: для чего мне это нужно?
Всем известно, а уж тем более вы это лучше других знаете, какой громадный интерес вызывают Олимпийские игры, вспомните те, что были в Москве. Они всегда являются событием международного значения. Герои олимпийцы всегда в центре внимания, каждому охота с ними познакомиться, пожать руку и выразить свое восхищение ихними достижениями.
Сами понимаете, мне, как призеру олимпийцу, безусловно, пойдут навстречу по любому вопросу.
Во-первых, будет покончено с протечкой труб в квартире, где я проживаю с Людмилой Григорьевной, которая уже долгое время не имеет возможности толкать ядра из-за то и дело возникающих бытовых неудобств. Но это я к слову.
Во-вторых, надеюсь, мне не откажут произвести небольшие работы в ванной комнате, а именно: выложить «кабанчиком» пол и заменить треснувшие кафельные плитки.
Я потому на это надеюсь, что спорт на сегодняшний день сближает людей всех профессий, укрепляет дружбу и взаимопонимание.
Не сомневаюсь, что вы, товарищи, вы, дамы и господа, с должным вниманием отнесетесь ко мне как к бегуну-любителю и учтете неплохое время, что я показал на глазах у свидетелей, которые в любой момент могут подтвердить, что в своем заявлении я написал чистую правду.
Нахожусь в ожидании положительного ответа.
Остаюсь заранее благодарный и всегда готовый принять старт.
Мой домашний адрес и прочие данные указаны на конверте».
1980
ГОРЯЧИЙ ПРИЕМВ кабинет директора Егорыч вошел запросто, минуя секретаршу.
Шмагин поднялся ему навстречу.
– Докладывай.
– Все в порядке.
– Температура?
– Сто с гаком.
Нормально. Так держать. Как начнем, сходишь, сам знаешь за чем.
– Сколько взять?
– Сколько?.. На два лица.
– Ясно-понятно. А прокурора не пригласите?
– Какого прокурора?
– Горчалова. Говорят – он в поселке.
– Да? Возможно. Лично я его не видел.
Лицо Шмагина приняло озабоченное выражение: «Чего это он вдруг явился?»
– А вообще… какие идут разговоры?
– Насчет чего?
– Ну, насчет… объекта.
Егорыч почесал в затылке.
– Такое мнение народ высказывает – в старой бане теснотища, как в автобусе, давно пора бы новую баньку поставить, а дирекция…
– Что – дирекция?
– Она только лишь для себя подсуетилась.
Услыхав это, Шмагин хотел было жахнуть кулаком по столу, но сдержался.
– Я ж тебя, Егорыч, инструктировал: на подобные реплики сумей умно ответить – сауна объект медицинский. В сауне человек себя лечит воздействием сухого пара на свой организм. Происходит гимнастика сосудов, и в итоге уставший товарищ опять готов для героического труда.
Егорыч усмехнулся.
– Тут я намедни после воздействия пара посуду сдавал, один малый из заводских объявил, будто люди про наш объект заметку послали в районную газету…
– Ну и что?.. Новое часто встречают в штыки… Ничего, у меня сегодня сам редактор газеты париться будет. – Шмагин сделал паузу. – Баня, а в особенности сауна, большую силу имеет, от нее люди добротой заправляются. Придет: «А вот я вас!» – посидит, порцию жару примет, и он уже совсем иной, он тебе друг, товарищ и брат. Понял?.. И поменьше слушай разные глупости.
– Ясно. – Егорыч протянул директору ключ.
– Нет-нет. Зачем? Не надо. Встретишь нас в белом халате, как медицинский работник, а вернешься с задания, сам дверь отопрешь.
Сунув ключ в карман, Егорыч молча удалился.
Массивный, с лысиной, блестящей, как бильярдный шар, Шмагин чувствовал себя непринужденно – он здесь хозяин, ему гости должны быть благодарны за доставленное удовольствие. Редактор районной газеты Казанкин таращил глаза, ерошил курчавые волосы и тихонько постанывал. Костистый, со строгим лицом Горчалов даже и сейчас, в натуральном виде, походил на прокурора, обдумывающего обвинительную речь. Шмагин разыскал его и почти силком привел в свою сауну. Тот поначалу упирался, но все же уступил настояниям Шмагина, который с чувством сказал ему, что он, Горчалов, просто-таки обязан укреплять здоровье, поскольку стоит на страже закона и всегда должен быть в форме.
Сейчас все трое сидели рядком, багровые от адской жары.
– Здорово! – Казанкин дышал, широко открыв рот. – Вообще стоило бы прославить в печати вашу затею…
– Кто же вам мешает? – улыбнулся Шмагин. – Вам, как говорится, и перо в руки.
– Да, но она для ограниченного контингента, – заметил Казанкин, и Шмагин понял: видно, заметка пришла уже в редакцию.
– Моя сауна открыта для всех трудящихся. Кто желает, милости просим, мы всегда рады.
– Так на стадион приглашать можно, – бросил прокурор, – а тут особенно не развернешься.
– В тесноте, да не в обиде. Первый опыт, – опять улыбнулся Шмагин в надежде услышать слова одобрения за проявленную инициативу.
Однако вместо этого Горчалов похлопал себя по бокам и указал Казанкину на Шмагина:
– Горячий прием нам оказан…
– Это, дорогие товарищи, не все. Не все! Главное впереди.
Шмагин уже почувствовал в интонации прокурора проступающую мягкость. Сухой пар делал свое полезное дело.
– Поджаривать нас будете? – осведомился Казанкин.
Редактор уже дозрел до нужной кондиции – наслаждается на полную железку. Навряд ли у него после этого поднимется рука напечатать в газете никому не нужную критическую заметку.
– На сей раз поджаривать не буду, – весело сказал Шмагин, – люди вы уважаемые, отлично работаете, так что пора вас за это премировать положительными эмоциями.
Казанкин смахнул с лица обильный пот.
– Не до жиру, быть бы живу.
– Это я вам обещаю. А сейчас, – слезая с полки, Шмагин сделал приглашающий жест, – прошу за мной.
– Куда? – полюбопытствовал Казанкин.
– На свежий воздух. За мной! – скомандовал Шмагин. – Народу никого. Мы ж на удаленном участке.
– Привет жене и детям! – подбодрил себя Казанкин и последовал за Шмагиным.
– Эх, была не была! – пробасил Горчалов, покидая сауну.
Окутанный паром, Шмагин с ходу врезался в сугроб. Туда же с визгом и придыханиями рухнули редактор и прокурор.
Через десяток секунд вся троица помчалась назад, в сауну. Вслед за Шмагиным одновременно финишировали Казанкин и Горчалов.
Шмагин дернул дверную ручку, но дверь не открывалась. Он метнул взгляд на Горчалова – именно он, выбегавший последним, роковым образом захлопнул за собой дверь.
– Интересное кино на свежем воздухе, – тихо сказал Шмагин.
– У кого ключ? – спросил Казанкин.
– Поищите у себя в карманах, – пошутил Горчалов. – Придется дверь ломать.
– Ничего, ничего, ничего… – растерянно повторил Шмагин. «Все ведь шло хорошо. Кошмар и ужас! Районная печать и прокуратура в голом виде. Ай, какая неприятность! Не важно – кто виноват, важно – что же теперь делать?»
– Ощущаю легкую прохладу. – Казанкин обнял себя за плечи.
– Черт меня дернул пойти на этот эксперимент, – с досадой сказал Горчалов, приняв позу футболиста, готового отразить штрафной удар.
– За мной! – нашелся Шмагин.
– Куда теперь? В ресторан? – Казанкин босиком отбивал чечетку.
– В сторожку. Тут рядом. Метров двадцать. Бежим!..
По пути к спасению каждый подумал одно и то же: «Хорош я буду, если меня сейчас увидит кто-нибудь из сослуживцев».
Сторожка, к счастью, оказалась открытой.
– Вот и все. Порядок! – с напускным оживлением сказал Шмагин. – Сейчас чего-нибудь подыщем, оденемся…
– Интересно, а во что мы оденемся? – сухо спросил прокурор.
Сторожка была пуста. На вешалке у двери висел белый медицинский халат, детская бескозырка с надписью «Моряк» и пластмассовая шашка с портупеей.
– Даже и оружие и то холодное, – заметил Казанкин.
– Это Митька, сторожа внучек, свое имущество оставил…
Казанкин прижался к печке, сохранившей слабые остатки тепла.
– Наденьте халат, – предложил Горчалову Шмагин, – будете как медицинский работник…
– Спасибо. Я в другой системе работаю.
Столь официальный ответ Шмагин истолковал по-своему и в замешательстве предложил халат Казанкину.
– Не надо. Уже согрелся. – Пытаясь разрядить обстановку, Казанкин надел бескозырку и нацепил шашку. – Могу идти куда угодно.
Шмагин сделал попытку улыбнуться.
– Буквально с минуты на минуту придет Егорыч. Он вот-вот вернется, увидит, что мы тут…
– Могу выйти ему навстречу, оказать воинские почести. – Казанкин выдернул из ножен шашку. Горчалов вздохнул и махнул рукой. Со скрипом отворилась дверь – появился Егорыч.
– Вот вы где! – Он удивленно смотрел на директора, стоявшего в чем мать родила, на прокурора в точно таком же виде, на редактора в Митькиной бескозырке и с шашкой наголо. – Пришел туда, на объект, гляжу, вас нету, одна только одежка… А вы почему здесь отдыхаете?..
Шмагин погрозил Егорычу кулаком.
– Почему? Почему!.. Дверь захлопнулась, когда мы освежиться выбежали. Завтра же смени проклятый этот замок!
– Будет сделано. – Старик запустил руку в сумку. – Один только вермут остался.
– Отопри сауну! – строго приказал Шмагин. – Мы сейчас…
– Оденемся и – по домам. С меня хватит, – заключил Горчалов.
Егорыч быстро вышел.
Спустя минуту послышался его призыв:
– Давайте сюда! Открыто!
И они снова побежали – прокурор с суровым лицом, редактор в бескозырке.
Последним, сокрушенно качая головой, бежал Шмагин.
1980
МЕЖДУ ПРОЧИМУтром в отдел позвонил Клубникин и попросил срочно к нему зайти.
Когда я вошел в кабинет, он сидел, уткнувшись в бумаги, и не сразу меня заметил. Я деликатно кашлянул, и тут он поднял голову.
– Семен Семеныч, – сказал Клубникин, – садитесь. Я вас почему вызвал… Имею сведения, что вы запросто владеете этим… как его… чувством юмора…
Ответил я не сразу. Скорей всего, кто-то из наших нашептал начальству о моем пристрастии к разного рода веселым историям, которыми я всегда готов поделиться с товарищами как на досуге, так и в рабочее время. По этой причине, подумал я, вызвал меня Клубникин, и сейчас последует процесс снимания стружки.
– Чего молчите? – спросил Клубникин. – Или я ошибаюсь?..
– Да нет, вообще говоря, не ошибаетесь. Если, по вашему мнению, рассказывать анекдоты во время работы неуместно, я с вами вынужден согласиться.
– Наоборот! – к полному моему удивлению, заявил Клубникин. – Умная шутка, что вроде бы между прочим приведешь в серьезном выступлении, она еще сильней подчеркнет твою главную мысль. Так это или не так?..
– Так. Шутка, ведь она вносит оживление, дает людям заряд бодрости. Вы лучше меня знаете: на любом совещании бодрость – дело не последнее.
– Рад, что встретил взаимопонимание. – Клубникин предложил мне сигарету. – Прошу вас помочь мне в данном вопросе.
Признаюсь, я был несколько озадачен. Было не ясно, какого рода шутки вдруг понадобились моему начальнику. Я уже хотел его об этом спросить, но он меня опередил.
– Возьмем такой пример… Получает работник треста задание. Он, конечно, заверяет: будет сделано, а сам не приступает, как говорится, даже и не чешется, а когда наконец возьмется за работу, выясняется, что уже и пользы нет никакой от того, что сделал. Уловили мою мысль?
– Безусловно. Не откладывай на завтра то, что надо сделать сегодня.
– Точно! И вот тут как раз неплохо бы вставить шутку. А?
– Понимаю вас, Иван Герасимович. Постараюсь подыскать что-нибудь подходящее в этом плане…
Я задумался, а мой начальник с надеждой смотрел на меня, на то, как проявится присущее мне чувство юмора. Отмахнувшись от телефонного звонка, он молча и терпеливо ждал.
И тут я вспомнил одну старую хрестоматийную историю.
– Иван Герасимович, в данном конкретном случае можно одну шутку привести, так ее примерно сформулировать: «Товарищи! Нелишне будет в этой связи напомнить вам забавную историю. Было у отца три дочери. Купил он себе новые джинсы. Дома надел – чересчур длинны. Позвал старшую дочь – укороти, говорит, мои джинсы на три пальца. Дочка говорит: сделаю. Сказала и забыла. Тогда пошел отец к другой дочке – тот же результат. Пришел к младшей – та же ситуация. На другой день старшая вспомнила, что отцу пообещала, – укоротила. Средняя ту же операцию проделала, а за ней и младшая. Отец надел обновку – за голову схватился. Были джинсы – стали трусы».
Слушал меня Клубникин внимательно и серьезно, потом спросил:
– И что же? Все три дочки штаны укоротили, да?..
– Все три. Одна за другой.
Клубникин покачал головой:
– Нескладно получилось. Старшая сразу бы сделала свое дело – и порядок. А тут и средняя, и младшая…
– И средняя, и младшая, – подтвердил я.
– Джинсы, ведь они денег стоят, а из-за такой безответственности и несогласованности человек без джинсов остался. А тут уж, как говорится, не до смеха.
На скорбном лице Клубникина было написано искреннее сочувствие герою рассказанной мной истории. Немного помолчав, он сказал:
– Ну, а в чем тут, как говорится, состоит юмор?
– Как в чем? В самой ситуации. Понимаете?
– Ну да… Ага. А как же это привязать к тому, что я вначале вам сказал?
– Как привязать? Очень просто. Получил задание – немедленно выполняй, не откладывай, чтоб в результате не получилось как с этими джинсами…
Клубникин нарисовал на листке бумаги дом с трубой и с облачком дыма.
– Ясно-понятно. Значит, такой делаем вывод: если бы старшая дочь вовремя выполнила отцовское задание, он бы не лишился нужных ему штанов.
– Конечно, – с тоской в душе подтвердил я.
– Ясно. Но как же подключить данную шутку к специфике работы нашего треста?
– Специфика тут совершенно не обязательна. Житейская история. Каждый работник поймет ее смысл.
– Нет, не каждый. Это я вам точно говорю. Если на эту историю глянуть повнимательней, сразу слабинку увидишь.
– Не понимаю.
– Сейчас поясню. Как же вторая дочка возьмется за порученное ей дело, если она видит, что кто-то здесь уже руку приложил? Что же она – дура или она настолько близорукая, что она этого не заметит, а?..
– Нет, она не дура, – мирно сказал я, – но вполне возможно, что она близорукая.
– Так, да? А младшая?
– И младшая тоже. Они все близорукие. С рождения. Это у них наследственное от отца.
– Да?
– Конечно. Отец, он ведь тоже не разглядел, что купил сгоряча вещь не по размеру.
– Вот именно! – оживился Клубникин, по лицо его вновь обрело строгость. – Я вам скажу, Семен Семеныч, почему ваша шутка не годится. Вы смотрите: руководитель, что дал задание, тоже оказался не в курсе. Ясно? Такую шутку на коллектив выносить нельзя. Мне любой реплику кинет: перед тем как давать задание, надо целиком и полностью знать, что к чему. Правильно?
– Правильно, – кивнул я. Если бы кто-нибудь взглянул на мое лицо, он бы решил одно из двух: или меня оставили без квартальной премии, или мой «Спартак» проиграл команде второй лиги со счетом ноль – восемь.
– Семен Семеныч, мы так с вами сделаем. Завтра на совещании управлюсь без шуток, а вы пока что мобилизуйте свое, как говорится, серое вещество и припасите мне к следующему разу что-нибудь такое подходящее, чтобы в зале был небольшой смех, но, конечно, не по моему адресу. Так?.. В частности, подготовьте шутку посмешней насчет того, что наш главк не всегда считается с реальным положением вещей и с причинами недовыполнения плана за предыдущий квартал.
– Будет сделано, – тихо сказал я.
– Но не специально ее рассказать, а так, вроде бы между прочим.
– Конечно.
– Ладно. Идите думайте.
Я вернулся в отдел.
Спустя минуту на столе зазвонил телефон. Сняв трубку, я услышал голос Клубникина:
– Я еще вспомнил. Проявите на полную железку свое чувство юмора и подготовьте мне шутку по вопросу о новых капиталовложениях и по адресу завода пластмасс, который нас то и дело подводит. Ясно?
– Да, Иван Герасимович. Мне все ясно.
Я сказал правду своему начальнику.
Действительно, все было ясно.
1981
