Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 43 страниц)
– Разрешите?.. (Главное – спокойствие.)
– Да-да, пожалуйста.
– Добрый день, Григорий Иванович. (В чем дело? Что могло случиться?)
– Здравствуйте. Садитесь. Я сейчас… (Калмыков. Забыл его имя-отчество.)
– Слушаюсь. (Чего он меня вдруг вызвал? Неужели узнал про халтуру для Гортранса? Если узнал – сейчас врежет.)
– Подождите, я письмо закончу… (Зачем я его вызвал? На календаре написал – Калмыков. А что – Калмыков?)
– Хорошо, я посижу. Я не тороплюсь. (Вот это уж зря – «не тороплюсь». Я же на работе.)
– Как дела, товарищ? Калмыков? (Зачем я его вызвал?)
– Вроде бы нормально. (Сейчас взовьется: «Вы считаете нормально в служебное время налево работать?»)
– Если так, то хорошо. (Сказал бы: «Григорий Иванович, вы меня вызвали по такому-то вопросу».)
– А как вы себя чувствуете, Григорий Иванович? (Не иначе узнал про Гортранс.)
– Ничего. Спасибо. (А если спросить: «Не догадываетесь, зачем я вас вызвал?» Тут он сам и подскажет.)
– Ну и хорошо. (Чего он волынит? Давай руби сплеча!)
– Что, уже без пяти четыре? (Глупо как получилось. Тянуть больше нельзя.)
– Без десяти. Ваши спешат. (А если сказать, что мы это на общественных началах? Нет. Не поверит.)
– Вы не догадываетесь, зачем я вас вызвал? (Ну, говори, говори, черт бы тебя побрал!)
– По правде сказать, не догадываюсь. (А вдруг какая-нибудь другая причина? Стоп! Все ясно. В среду мы с Котовым вместо профсоюзного собрания рванули в Лужники.)
– А вы подумайте. (Хитер. Наверно, давно уже понял, в чем дело.)
– Просто не знаю… (Если про хоккей скажет, отобьюсь. Хоккей – спорт смелых. Чувство локтя. Один за всех, все за одного.)
– Улыбаетесь, значит, смекнули, что к чему?.. (Хоть бы телефон зазвонил. Сказал бы: «Срочно вызывают. Перенесем наш разговор на завтра».)
– Это я так, от хорошего настроения. (Похоже, он сам позабыл, для чего меня вызвал.)
– От хорошего настроения? (Один бы сейчас телефонный звоночек!)
– Совершенно точно. (Забыл, забыл! Ха-ха!)
– Ну, вот что… Уже начало пятого… (Как же мне быть? Прямо комедия получается.)
– Григорий Иванович, лампочка мигнула. (Расскажу в отделе, будет легкий смех.)
– Ага. Телефон… Слушаю. Не мог я приехать. На совещании был. А? А поел в буфете. Кого? Да. Он как раз сейчас… Насчет чего? А он при чем? А-а… Ладно. Понял. Все. Пока. (Молодец Полина. Вовремя позвонила!) Товарищ Калмыков, я ваше имя-отчество забыл. (Выручила. Умница!)
– Яков Ильич. (Ну что? Что?)
– Я вас вот почему, Яков Ильич, попросил зайти… Дело весьма серьезное. Наша дочь Варя учится в той же школе, что и ваш сын… (Не откажет. Это уже точно.)
– Алексей. (Что же он там натворил?)
– Ваш Алексей руководитель или, не знаю, режиссер школьного драмколлектива, а наша Варя вбила себе в голову, что она крупная артистка. Она мечтает в новой постановке сыграть роль какой-то там разведчицы… (Испугался? Наверно, думал, что я тебя вызвал на предмет взыскания?)
– Ну и что же? (Сейчас намекнет, чтоб я поднажал на Алешку.)
– Светлое будущее моей Варвары Григорьевны зависит от вас, Яков Ильич. (Улыбается. Пойдет навстречу.)
– Проведу беседу с режиссером. Раз девушка так тянется к искусству… (А я-то, дурак, испугался. Привет Гортрансу!)
– Тогда все. Больше не смею вас задерживать. (Как складно получилось – долго тянул, вроде бы неудобно было обращаться с такой просьбой.)
– Да что вы!.. А я-то думал… (А я-то думал!)
– Что вы думали? (Схватил бы выговор, сразу бы и скис. А сейчас веселый.)
– Мало ли… (Что-что, а повод для снятия стружки начальство всегда найдет.)
– Привет семье, Яков Ильич. Особый Алексею Яковлевичу. (Пора закругляться, а то я уже начал маленько суетиться.)
– Спасибо, Григорий Иванович. (В хоккей играют настоящие мужчины. Трус не играет в хоккей.)
– До свидания. (Будьте здоровы.)
– До свидания. (Привет!)
1975
БУДЕТ СДЕЛАНОЯ вам так скажу, я вам скажу так. Бывают такие люди, знаете, наобещают семь коробов, а как до дела дойдет – ку-ку, ищи их, где они есть. Это я почему говорю, а потому, что вызвал меня Каталкин, начальник ЖЭКа, и прямо с ходу заявляет: «В доме семь нужно срочно привести в порядок кровлю. Вы это знаете?» Я говорю: «Все ясно. Будет сделано».
Я это давно знаю. И не только это. Я, между прочим, книги читаю по разным вопросам.
Между прочим, в Англии, чтоб газон был ровный, его садовник в обязательном порядке каждый день подстригает, утром и вечером. И так без выходных сто пятьдесят лет. Стрижет лично сам, никому не доверяет. Сам начал и сам кончил. Главное что? Человек чувствует ответственность за свой участок.
А почему это говорю? Раз мне дали задание, значит, я его рано или поздно доведу до победного конца.
Я где-то прочитал, что в какой-то стране живет такое племя, которое мясо совершенно не потребляет и молока не пьет – такая у них страшенная жара стоит. Они кушают одни только бананы и соленую рыбу. Какое ж надо терпение иметь, чтоб одно и то же слушать: «Дождь пойдет, что с жильцами будет?» А что будет? Ничего не будет.
Вот, к слову сказать, я тут читал, что один спортсмен на мотоцикле через пропасть маханул и живой остался. Раз он такой смелый, он дождя не побоится, он не будет почем зря писать жалобы в РЖУ. Потому что он человек и звучит гордо.
Конечно, другой возьмет в руку шарик и пойдет строчить, пока паста не кончится. Раньше какие были перья? Гусиные. Это сколько же надо было сгубить гусей, чтобы написать что-нибудь толковое? Сегодня гусь должен шарику спасибо сказать. Шарик стоит всего тридцать пять копеек. Могу я гуся купить за такую сумму? Нет. Так что сперва надо подумать, а уж потом заявлять на собрании, что отдельные товарищи у нас в дружбе с бутылкой.
Я про себя скажу. Первое дело – я должен осмотреть фронт работ и на чердаке и на крыше, так? А на крышу имеет право взойти не каждый работник, а исключительно тот, который в свежем виде. А если он не в порядке, он может получить травму на производстве. Я такую книгу читал – «Западня». Автор Золя. Что он говорит? Золя говорит: если кровельщик хотя б вот столечко принял – все. Сиди дома.
Я так считаю: дал обещание, значит, надо выполнять. Вы такой стих случайно не знаете? Он от лица мужчины идет. Тот говорит женщине, с которой встречается: «Говорю я негромко в любовном бреду – я тебе подарю голубую звезду».
Хорош, да? Он ей голубую звезду дарит. Наш сантехник у академика на квартире прокладки менял. Так академик ему лично сообщил, сколько до самой ближней звезды лететь надо. Вылетишь молодой и до самой пенсии в дороге будешь.
Так что одно дело – обещать, а другое – выполнять.
Знаете, какая на сегодняшний день скорость света? Я скажу, только между нами. Триста тысяч в секунду. Это уже точно. Так скоро кровлю чинить нельзя. Человек это не может.
А Каталкин мне говорит: «Надо срочно».
У меня от таких слов просто-таки нервы отказывают.
Я бы сейчас домой пошел, там бы маленько успокоился, но не могу я домой идти. У меня с женой нет мирного сосуществования. Вы мне выдайте временно аванс в сумме один рубль восемьдесят шесть.
Вы, конечно, можете спросить, для чего мне именно такая сумма. Я скажу. Пойду в писчебумажный, куплю шарик и две запаски и тут же напишу докладную лично начальнику ЖЭКа товарищу Каталкину. Напишу все как есть в точности по всем вопросам, чтоб народ был полностью в курсе дела.
А насчет кровли, то с понедельника или, нет, со вторника прямо начну. С утра. До одиннадцати. Или в крайнем случае после семи.
Это уже точно.
Более-менее.
1975
СОВРЕМЕННАЯ ПРОЗАОдин мой знакомый – человек умственного труда, как-то сказал мне, что проза в наши дни прежде всего должна быть современной по форме. Помни, добавил он, что современная проза – это сложная система ассоциаций, подтекст и так называемый поток сознания. Так что немедленно садись за стол и приобщайся.
И я сел за стол.
Вступив на путь прямого подражательства, я потерпел поражение. Старательная и столь же наивная попытка предельно зашифровать ход мыслей своих персонажей также окончилась неудачей.
У меня ничего не получалось, а так страстно хотелось прослыть по-настоящему сложным.
И вдруг в один прекрасный день в неустанных терзаниях и поисках я понял, что, для того чтобы добиться успеха, следует внимательно прислушиваться к живой речи, которая всегда выражала и продолжает выражать человеческие отношения.
На днях я записал диалог, услышанный мною чисто случайно из-за несовершенства техники.
В этом диалоге, мне кажется, есть некоторые приметы современной прозы.
Итак, читайте.
Вернее – слушайте.
ОНА. Здравствуй. Это я.
ОН (после паузы). Привет, Михаил Николаевич.
ОНА. Тебе неудобно говорить, да?.. Тогда слушай. Тебя не смущает двусмысленность наших отношений? Ответь – да или нет?
ОН. Вообще говоря, об этом был разговор на коллегии.
ОНА. Игорь, я уже не девочка…
ОН. Руководство с этим согласно.
ОНА. У меня ведь тоже есть самолюбие…
ОН. Я прекрасно это понимаю, Михаил Николаевич, но существуют интересы производства…
ОНА. Ты должен выбрать: или – или.
ОН. Я беседовал с Мартыненко, он пока что ничего определенного сказать не может.
ОНА. Я могу повторить тебе твои слова. Ты тогда сказал – бывает, что человек как бы начинает жизнь заново.
ОН. В тресте не будут возражать.
ОНА. Значит, ты по-прежнему так думаешь, да?
ОН. В основном – да.
ОНА. И твоя коллегия с этим согласна?
ОН. Так мы вопрос не ставили.
ОНА. Прими наконец какое-то решение. Ты же мужчина.
ОН. Если не ошибаюсь, процентов тридцать.
ОНА. У вас же нет детей. Ты самостоятельный человек…
ОН. Мы к этому еще вернемся.
ОНА. Ладно, тебе сейчас трудно говорить…
ОН. Михаил Сергеевич, вы…
ОНА. Ты забыл, меня зовут Михаил Николаевич.
ОН. Да?.. Все дело в том, что подобные вопросы в наше время так просто не решаются.
ОНА. Я уже это слышала. Лиза больше не хочет, чтобы мы у нее встречались.
ОН. Кроме Машпроекта есть и другие организации.
ОНА. Игорь, учти, мы расстаемся навсегда.
ОН. Я вас отлично понимаю.
ОНА. Ничего ты не понимаешь. И главное – не хочешь понять.
ОН. Наша главная задача – проявить твердость и принципиальность.
ОНА. С ума сойти можно. Она что, рядом? Ответь – да или нет?
ОН. Конечно.
ОНА. Зачем ты мне сказал в прошлую среду, что вечером у тебя партсобрание? Ты же беспартийный.
ОН. Есть профсоюз.
ОНА. А те стихи ты не сам сочинил. Это так, монтаж… «Обида жгет, разлука ранит, в душе мечты и в сердце дрожь. Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь».
ОН. У каждого человека свое мнение.
ОНА. Не звони мне больше. Ты слышишь?
ОН. Да, я слышу вас, Михаил Николаевич. На этом мы сейчас закруглимся, а то уже на меня жена строго смотрит, что я так долго с вами разговариваю. Я думаю, мы завтра…
ОНА. Ни завтра, ни послезавтра, никогда. Подожди… Ты говоришь – на тебя сейчас жена строго смотрит…
ОН. Совершенно точно.
ОНА. Врешь.
ОН. Не понял.
ОНА. Я из автомата говорю напротив твоего дома. Вот я своими глазами вижу – твоя жена входит в подъезд… Значит, ты и сейчас меня обманываешь.
ОН. Большое спасибо, жене передам. Она как раз сию минуту вошла… С Мартыненко говорил. Тебе привет. Давай скорей обедать, а то я голодный как пес и вот-вот начнется хоккей. Так что давай в темпе!!!
1975
СЛОВА ЛЮБВИТелефон-автомат. Модно одетый молодой человек, держа в руке толстую тетрадь с полосками закладок, набирает номер. В ходе телефонного разговора он по мере надобности заглядывает в свои записи.
МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Алло!.. Добрый вечер, дорогая!.. Это я говорю. Я хочу серьезно с вами поговорить. Вернее, я хочу сказать вам все, что у меня сейчас на душе. У меня к вам только одна-единственная просьба. Не перебивайте меня. Я скажу все. Договорились? А теперь слушайте. Только слушайте.
Вот уже девять дней, как я вас не вижу. Не могу себе представить, что вы решили со мной расстаться.
Давайте разберемся и вспомним, что между нами было и почему все рухнуло по вашей инициативе. Для человека нет ничего хуже печали. Это не мои слова. Так считает древний грек Менандр, и он, безусловно, прав, несмотря на свою древность.
Как вы помните, мы познакомились на японском джазе. Вы были с подругой, но я сразу обратил внимание именно на вас. Вы мне очень понравились. Когда вы прошли мимо меня, я тут же вспомнил слова мыслителя Лессинга (заглянул в свою тетрадь): «Очарование – это красота в движении», а когда вы сели на свое место, я подумал, что Мигель Сервантес как в воду глядел, когда сказал, что «не всякий род красоты внушает любовь. Иногда она радует взор, но не покоряет сердца». Но я понял – здесь все наоборот. Уж кто был прав, так это Эмерсон, который точно подметил, что «красота без обаяния – это крючок без наживки». Золотые слова! Эмерсон зря не скажет, он философ-идеалист, публицист и писатель. Лично я его знаю таким с 1803 года до самой его смерти в 1882 году.
Извините, я отвлекся, просто я излагаю вам то, что подсказала мне память.
Как вы помните, с концерта я вас подвез на такси, потому что, во-первых, был дождь, а во-вторых, мне захотелось сделать приятное вам и вашей подруге, которую я, по правде говоря, в тот вечер уже и видеть перестал. Несмотря на то что вы не пригласили меня зайти, у меня осталось большое впечатление от нашей встречи и знакомства.
Вы, я думаю, помните предыдущие наши разговоры по телефону. Вообще-то, конечно, больше говорил я, а вы только смеялись и бросали короткие фразы типа «Да что вы!», «Не может быть» и тому подобные. Сейчас я вам открою тайну, хотя, возможно, для вас это уже не тайна. Ваша подруга Марина, с которой вы были на концерте, хорошо к вам относится. Я имел с ней две встречи на нейтральной почве не для того, конечно, чтоб с ней повидаться, это я вам откровенно говорю. У меня была одна только цель – все разведать о вас. И я многое узнал. Знаю, что вы закончили библиотечный институт и что родители ваши живут отдельно. Знаю, что у вас имеется однокомнатная кооперативная квартира (я думал – я вас домой проводил тогда после концерта, но потом выяснилось, что там живет Марина). Еще мне стало известно, что вы пока что не замужем. Как видите, я не терял время, я хотел узнать о вас как можно больше как о человеке, который мне не безразличен и с которым надеюсь познакомиться поближе.
Сейчас, когда мы с вами в разлуке, у вас есть время оценить меня. Работаю в одной хозяйственной организации. Человек я скромный. Имею комнату 12 кв. метров в общей квартире, еще одна семья из трех человек, он работает в пожарной охране, жена – машинистка, дочь в пятом классе.
Я, конечно, мечтаю об обмене, но это дело будущего – люди ведь не только разъезжаются, но и съезжаются. Верно? Я прекрасно понимаю, что, возможно, тороплюсь, но лучше все же поспешить, чем опоздать. Конечно, вы в кирпичном доме первой категории возле метро ни о чем подобном пока не думали. И правильно. Если менять хорошую однокомнатную квартиру плюс комната в доме хоть и панельном, но он в отличном состоянии – мусоропровод на лестничной площадке, в первом этаже химчистка, рядом комиссионный. Если менять это все, то только на отдельную двухкомнатную квартиру, обязательно, конечно, в кирпичном доме, но не на первом и не на последнем этаже. Этот вариант пусть даже не предлагают.
Но, дорогая, наши желания – они, как говорится, не имеют предела. Эразм Роттердамский что говорит? (Заглянул в тетрадь.) «Никакие житейские блага не будут нам приятны, если мы пользуемся ими одни, не деля их с друзьями». Толково сказано, верно? Почему я привел Эразма? А потому что в первую очередь имел в виду дружбу, когда прошлый раз говорил с вами по телефону. Вы, наверно, уже поняли, что я человек начитанный и могу в нужную минуту кое-чего предъявить. И я хочу уточнить насчет дружбы. «Тот, кто лишен искренних друзей, поистине одинок». Раз вы закончили библиотечный институт, вы, безусловно, знаете, что это слова Бэкона. Не сомневаюсь, вы в курсе дела, кто такой Бэкон и с чем его едят. Еще приведу небольшую цитатку из Иоганна Вольфганга Гёте: «Нехорошо, когда человек остается сам с собой, а особенно когда он работает в одиночку. Если он хочет чего-либо достичь, ему нужны участие и моральная поддержка». Мне думается, Гёте правильно ставит вопрос: а) участие и б) моральная поддержка. И я еще добавлю – и материальная тоже не помешает.
Дорогая! Вы меня слушаете? Да? Что произошло? Почему никак не может состояться наша новая встреча? Мне кажется, нас многое духовно сближает. Вы меня видели, это – раз, мы с вами беседовали по телефону, и вы уже имеете представление обо мне как о человеке. Вы же понимаете, что, когда я думаю о новом свидании с вами, я мечтаю о чем-то более громадном. Вот я сейчас вспомнил – красиво сказал один мой любимый французский поэт Антуан Мари Лемьерр: «Даже когда птица ходит, видно, что у нее есть крылья». Не понимайте это как намек, но я вам прямо скажу – есть такие моменты, когда у меня прямо сразу вырастают крылья и я свободно могу обеспечить наш совместный полет в будущее.
Вспомните тот незабываемый вечер, как музыкально исполнял свои вещи японский джаз и как светились мои глаза, когда я смотрел на вас.
Дорогая! Я надеюсь, мы все же увидимся. (Заглянул в тетрадь.) «Расставание – это всегда лишь вечерняя заря, последняя вспышка света перед наступлением темноты». Это сказал австрийский писатель-гуманист Стефан Цвейг (1881—1942). Обратите внимание на эти слова писателя-гуманиста.
Прошу вас – пришлите мне хотя бы небольшое письмецо. Главпочтамт, до востребования. А кому – спросите у вашей подруги Марины. Возможно, она еще не забыла мое имя и фамилию… Алло! Алло! Вы слушаете??? Алло!..
Сунув в карман тетрадь, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК вешает трубку и, махнув рукой, уходит.
1975
ТОНКИЙ ХОДНе я завел об этом разговор. Мы сидели в кафе, беседовали на отвлеченные темы, и Юрик вдруг спросил, долго ли он будет встречать меня в одиночестве? Я не успел даже ответить, как он сказал:
– Впрочем, суду все ясно. Ты не нашел еще ту единственную, которая принесет тебе счастье и радость жизни. Я тебя вполне понимаю: умение познакомиться с девушкой – большое искусство. – Юрик закрыл глаза и молитвенно сложил ладони. – Здесь, мой юный друг, существует целая система, о которой, я уверен, ты не имеешь ни малейшего представления.
– Правильно, – сознался я. – Что правда, то правда.
Юрик доел мороженое, вытер губы бумажной салфеткой и продолжал:
– Можно, конечно, подойти к девушке и сказать: «Добрый день. Будем знакомы. Меня зовут Аркадий. А вас как зовут?»
– По-моему, неплохо. И главное – просто.
– Это банально и малоперспективно.
– Что же делать? – спросил я. – Как же мне жить дальше?
Он снисходительно похлопал меня по плечу.
– Слушай внимательно. Ты подходишь к девушке, которая задела твое воображение, с таким выражением лица, чтобы она сразу же поняла – ты ошеломлен. После паузы, но обязательно короткой, иначе девушка запросто может уйти, следует примерно такая фраза: «Прошу вас, не сочтите меня нескромным или, еще того хуже, назойливым, у меня к вам один-единственный вопрос – вы, случайно, не бывали в Барнауле? Нет? А в Нью-Йорке? Нет? А в Париже? Тоже нет? Мне безумно знакомо ваше лицо. Подскажите, где я мог вас видеть?»
– И все? Как здорово!
– Это только заход. Список городов и континентов можешь расширить.
– Зачем?
– Во-первых, ты выгадываешь время, а во-вторых, со страшной силой повышаешь интерес к своей особе. Девушка слушает тебя и думает: человек, можно сказать, объездил планету, сколько всего повидал, как же я могу с ним не познакомиться?
– Это конечно. Но если девушка на вопрос, была ли она в Париже, скажет – была, а я там не был. Что тогда?
– Ты неграмотный? Не читал Мопассана? Можешь ей сказать, что Париж замечательный город, особенно он хорош в районе собора Парижской богоматери. Добавь, что больше всего тебе там понравились простые люди. Выдай что-нибудь в таком разрезе. А вообще-то особенно не беспокойся, не каждая девушка бывала в Париже.
– А может быть, все-таки лучше ограничиться Барнаулом? Тоже неплохой город.
– Дело твое, а пока пройдемся по набережной, и может случиться…
Он оборвал себя на полуфразе и замер.
– Внимание! За столиком у окна потрясающая девушка. Она одна, и она ждет знакомства. Смотри и учись, пока я жив.
Через минуту Юрик подошел к столику, за которым сидела одинокая девушка, и, вежливо поклонившись, попросил разрешения сесть. Опустившись в креслице, он картинным жестом поправил прическу, достал сигарету и элегантно щелкнул газовой зажигалкой.
Однако девушка ничего этого не заметила. Она смотрела в окно, туда, где синело море, зеленели пальмы и вдали на рейде высился белый теплоход.
Юрик попытался заговорить с соседкой по столику, но, увы, безрезультатно. Девушка продолжала изучать живописную картину, оправленную в оконную раму.
Тогда Юрик на высоком художественном уровне исполнил мимический этюд «ошеломление» и завел свою историю с географией. Снова – ноль успеха. Вместо того чтобы проявить к молодому человеку хоть какое-то любопытство, девушка встала и направилась к выходу.
Тут я подошел к Юрику и как мог подсластил пилюлю:
– Она ленива и нелюбопытна. Забудем о ней.
– Спокойно! – сказал Юрик. – Еще не вечер. Фортуна повернулась ко мне своим симпатичным лицом. Смотри!
На спинке стула осталась висеть сумка – красная, с большими медными кольцами, на длинном ремне. Юрик встал и снял сумку.
– За мной! Сейчас ты увидишь тонкий ход.
И мы устремились за прекрасной незнакомкой.
Мы без особого труда отыскали ее на набережной. Девушка медленно шла вдоль парапета – высокая, стройная, в яркой кофточке и в клетчатой мини-юбке.
– Держи нас в поле зрения, – скомандовал Юрик. – Следуй параллельным курсом и наблюдай.
Поравнявшись с девушкой, он пошел рядом, пряча за спиной сумку.
– Извините, вы так неожиданно исчезли…
Девушка на мгновение остановилась, равнодушно взглянула на Юрика и, покачав головой, пошла дальше.
– Не сочтите меня нескромным…
– Или, еще того хуже, назойливым, – тихо продолжил я, как прилежный ученик, повторяющий урок.
– У меня к вам один-единственный вопрос – вы никогда не бывали в Барнауле?
– Нет. Я вам уже ответила.
– Не расслышал.
– Я никогда не была в Барнауле и даже не знаю, где он находится.
– А в Одессе? Девушка остановилась.
– И в Одессе. И в Харькове. И в других городах.
Юрик покорно молчал. На моих глазах рушилась его стройная система, но Юрик не растерялся, я это видел, притаившись за пальмой. Юрик стоял, пока стояла она, и потом поплелся за ней. Свой трофей он по-прежнему скрывал за спиной, как это делают взрослые, готовящие сюрприз ребенку.
– Мне знакомо ваше лицо, – вдохновенно заливал Юрик, – а вы меня не помните, вы забыли меня!..
– Что вы хотите?
– Я хочу сделать вам приятное, – вкрадчиво произнес Юрик, поигрывая за спиной сумкой.
Девушка опять остановилась и смело оглядела Юрика с ног до головы.
– Вам как удобней, если я сюда приглашу милиционера или провожу вас в ближайшее отделение?
Юрик улыбнулся:
– Предпочитаю второй вариант. С вами я готов идти хоть на край света. А пока суд да дело, если не возражаете, я преподнесу вам небольшой подарок, и, я уверен, вы сразу же перестанете на меня сердиться…
«Беспроигрышный ход, – подумал я, – сейчас Юрик вернет ей забытую сумку, и гордая красавица сменит гнев на милость».
– Вот!.. Вот он! – раздался сзади взволнованный женский голос. – Задержите его!..
Я оглянулся. Нас догоняли четверо – полная, грозного вида женщина, старшина милиции и двое мужчин.
Тяжко дыша, женщина сбавила скорость, а мужчины пошли в обход. У одного из них я заметил над козырьком курортной шапочки яркую картинку – волк и заяц из популярного мультфильма «Ну, погоди!».
– А вон его напарник, что был с ним в кафе, – сообщила женщина и указала на меня. – Стоит в сторонке, вроде он ни при чем. Одна шайка!..
Старшина окинул испытующим взглядом сперва Юрика, потом меня. Может быть, он вспоминал, не наши ли фотографии помещены на типографском объявлении с броской строкой «Их разыскивает милиция».
– Гражданин! – обратился старшина к Юрику, и тот повел себя очень странно – он сунул сумку в разрез пиджака. Впрочем, я тут же понял: ему не хотелось, чтобы девушка увидела ее раньше времени.
– Попрошу вас задержаться.
– Что случилось? – испуганно спросила девушка. – В чем дело?
– Ты у своего кавалера поинтересуйся, в чем дело, – бросила женщина.
Старшина вплотную подошел к Юрику.
– Имею вопрос. Вы ничего из кафе не прихватили на память?
– Что?
– Он плохо слышит, – усмехнулась женщина.
– Дать ему в ухо, сразу услышит, – предложил мужчина с картинкой «Ну, погоди!».
– Попрошу без этого, – сказал старшина и ловким профессиональным движением вырвал у Юрика сумку.
– Ваша вещь?
– Н-нет… не моя. Но я…
Разинув рот, Юрик посмотрел на девушку, на полную женщину, лицо которой выражало уже не только гнев, но и моральное удовлетворение.
– Возможно, она ваша? – ласково обратился старшина к девушке.
– Нет, не моя.
– А я был уверен, – начал Юрик, – я думал…
– Думают мыслители и честные трудящиеся, – сухо сказал старшина.
А полная женщина уже начала пресс-конференцию:
– Представляете, граждане, я ее повесила на стул, в общем, место заняла, только отлучилась – и пожалуйста. А там денег-то всего шестнадцать рублей и курортная книжка. Поглядите на него, ведь по виду ни за что не скажешь…
– Сейчас у всех вид приличный, – уточнил мужчина в белой шапочке без картинки.
– Даю слово, я думал… – начал опять Юрик, но старшина поднял руку:
– Думать мы будем сообща в отделении милиции. Это недалеко. Там, где плещет море. Вас попрошу, вас и вас тоже, девушка, приглашаю за компанию.
Страж порядка немножко работал на аудиторию, ему нравилось общее внимание.
– Потерпевшую и свидетелей прошу следовать за мной. Остальные могут продолжать свой заслуженный отдых в жемчужине Черноморья. Спасибо за внимание. Пошли!..
Бедный Юрик.
1975
