Текст книги "Избранное"
Автор книги: Борис Ласкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 43 страниц)
Весь сыр-бор разгорелся за обедом. И тут же наметились два лагеря. С одной стороны были сам Ломтев, его теща Таисия Павловна и Калинкин.
Всем троим возражала Варя.
Жена Ломтева Нина Степановна сохраняла нейтралитет.
– Хватит! – сказала Таисия Павловна. – У меня на этот счет своя точка зрения.
– А вы ее сформулируйте, – улыбнулась Варя.
– Молчи, – сказала Нина Степановна, – оставь бабушку в покое.
– А чего мне формулировать? – Таисия Павловна воинственно взглянула на зятя. – Он знает, о чем я говорю.
Ломтев промолчал. «Теща, конечно, права, – подумал он. – Надо бы ее поддержать, но сейчас, пожалуй, не стоит. Варя за столом. Начнутся реплики, подковырки».
– Что же ты молчишь, папа?
– Погоди, Варвара, послушаем гостя, – сказал Ломтев и подмигнул Калинкину.
– Что я могу сказать? – Вздохнув и погладив реденькие усы, Калинкин развел руками. – Лично я поддерживаю Таисию Павловну. Человек должен уметь сделать себе карьеру.
– Карьеру?.. Я даже слова такого не знаю, – заметила Варя и перешла к книжному шкафу. – Придется поискать в словаре.
– Вот-вот, поищи, – усмехнулась Таисия Павловна, – найдешь.
– «Карьера, – прочитала Варя, – успешное продвижение вперед в области служебной и общественной деятельности». Та-ак… Теперь понятно.
– Слава тебе, господи, – облегченно вздохнула Таисия Павловна, – все же поняла.
– Подождите, бабушка. – Варя выдержала паузу. – Вы сегодня говорили, что для того, чтобы добиться успехов, обязательно нужны личные связи, поддержка начальства, знакомство и все такое прочее, да?
– Да, – с вызовом сказала Таисия Павловна, – да, да, да.
– Хорошо, – склонила голову Варя, и можно было подумать, что она готова уступить в споре. – Я приведу пример. Сегодня утром за Волгой были соревнования по прыжкам с трамплина на лыжах…
– Нам про твои прыжки слушать неинтересно. – Таисия Павловна демонстративно отвернулась.
– Не перебивайте оратора, – сказал Калинкин, – мы вас слушаем, Варя.
– Так вот. Первое место занял Виктор Балуев, наш студент. Он прыгнул на пятьдесят семь метров!.. Понимаете вы это?
– Не понимаю, Варя, – вмешалась Нина Степановна, – какое это имеет отношение…
– Подожди, мама! – Варя подняла руку. – Балуев добился успеха, может быть, немного погодя он даже станет чемпионом. И этот успех он завоевал сам. Он занимался, работал с тренером, овладевал мастерством. Пожалуйста, – Варя обернулась к Калинкину, – я могу вас познакомить с тренером, вам окажет личное содействие секретарь обкома. По линии связей и знакомств все будет обеспечено. Вам останется только надеть лыжи, подняться на трамплин и прыгнуть.
Ломтев невольно улыбнулся: «Хоть пример-то не совсем подходящий, но Калинкин, видать, растерялся. Молчит».
– При чем тут трамплин? – обиженно сказал Калинкин. – С трамплина кто кидается? Отчаянные люди, которым терять нечего. Лично мне не то что прыгать, смотреть на трамплин страшно. Но я, однако, полагаю, что, если этот ваш… как его… Балуев не умел бы прыгать, вряд ли бы он полез на такую верхотуру.
Варя хлопнула в ладоши.
– Все!.. Что и требовалось доказать. Нужны личные данные, талант, настойчивость, умение.
– Варя, о другом умении речь ведем, – добавила Таисия Павловна, – тебе этого не понять.
«Ага, второй эшелон подоспел, – отметил про себя Ломтев, с интересом взглянув на тещу, – послушаем».
– Вот именно, – обрадованный поддержкой Таисии Павловны, начал Калинкин. – Позвольте, я тоже пример приведу. Возьмите Степина. Кем он был? Рядовым работником. А на сегодняшний день кто он? Почти что руководитель. Заместитель начальника. А как он этого добился? Нашел ход к управляющему, к товарищу Басову Ивану Андреевичу. На рыбалку с ним ездил, то-се, пятое, десятое – и пожалуйста.
– Он что, подхалим? – спросила Варя.
– При чем тут «подхалим»? Человек сумел найти подход к начальству и в результате, как говорится, сделал карьеру.
– А работник он так себе, да?
– Почему?.. Вообще он работник неплохой.
– А это, между прочим, тоже не последнее дело, – заключила Варя.
Калинкин в поисках защиты посмотрел на Ломтева, и тот понял, что пора вмешаться.
– Вот что, Варвара, – строго сказал он, – хватит! Довольно! Ты, конечно, очень умная и все такое прочее. Но ты… это самое… пойди отдохни после обеда.
Варя поклонилась. Она одержала победу в споре, и это сделало ее веселой.
– Слушаюсь, батюшка. Повинуюсь отцовской воле. Островский. Полное собрание сочинений. Том пятый. Страница десятая.
Варя вышла. Таисия Павловна покачала головой:
– Девчонка. Жизненного опыта ни вот столечко, а все высказывается.
Вскоре Ломтев пошел провожать Калинкина. По дороге они говорили о разном, неизменно возвращаясь к тому, о чем спорили нынче за обеденным столом.
– Я тебе вот что скажу, Алексей Лукич, – наставительно произнес на прощанье Калинкин, – не обижайся. То, что дочка твоя говорила, наплевать и забыть. Найдешь подход к Басову – такой прыжок сделаешь, что тому студенту и не снился.
Расставшись с Калинкиным, Ломтев направился домой.
Был дивный морозный вечер. В темном небе мерцали звезды. Под ногами аппетитно похрустывал снежок. «Все же Калинкин прав, – мысленно заключил Ломтев, – и он прав, и теща права».
Выйдя на Садовую, Ломтев услышал музыку и шум голосов. Рядом на катке сияли разноцветные лампочки, гремел оркестр. В голубых лучах прожекторов, медленно покачиваясь, падали снежинки.
У входа на каток Ломтев увидел зеленую «Волгу».
«Басовская машина? – удивленно спросил самого себя Ломтев и сам же ответил: – Она самая. Неужели Иван Андреевич на коньках катается? Может, пойти взглянуть, поприветствовать?»
Он пошел на каток.
Остановившись у центрального круга, глядя на нескончаемый звенящий хоровод, Ломтев искал глазами управляющего.
На сверкающих беговых коньках проносились парни и девушки. Ближе к центру не спеша и безмятежно катались парочки.
Вот, держа под руку жену, промчался секретарь горкома Колесниченко.
«Здорово руководство ездит, – с уважением подумал Ломтев. – А ведь лет десять назад и я неплохо катался».
По кругу уже в третий раз подряд пролетали одни и те же люди, но Басова среди них не было. Ломтев прошел вперед и наконец его увидел. Иван Андреевич трудился на площадке для начинающих.
Басов учился. Сделав несколько шажков, он плюхался на лед, мужественно вытирая рукавом лоб, вставал, семенил ногами, словно пытаясь взлететь, и, не успевая завершить свое дерзкое намерение, шел на посадку.
Стоя за фонарным столбом, Ломтев смотрел на Басова и думал: «Пойти предложить свои услуги? Нет, не стоит. Просто пойти покататься? Нет. Скажет: пришел хвалиться. Ты, мол, Ломтев, умеешь, а я только осваиваю это дело. А может, он еще, чего доброго, решит, что я посмеяться пришел? Это уж и вовсе никуда не годится. Что же делать? Стоять и смотреть – глупо. Надо действовать».
Размышления Ломтева прервал знакомый голос управляющего. Въехав с ходу в сугроб, он сидел в снегу и весело махал рукой.
– Привет, товарищ Ломтев!.. Видали, какого я «гвоздя забил», а?
– Здравствуйте, Иван Андреевич! – почтительно поклонился Ломтев. – Катаетесь?
– Не столько катаюсь, сколько пытаюсь. А вы чего же?
– Боюсь. Никогда не пробовал, – вдохновенно соврал Ломтев. – Может, поучите? – спросил он, одновременно соображая: «Ничто так не льстит человеку, как обращение к нему за советом. И не тогда, когда он специалист, а когда он смекает в данном вопросе чуть больше тебя. Вот тут-то ему и кажется, что он первейший знаток и умелец».
– Какой из меня учитель? – улыбнулся Басов.
– Ну как же, вы все-таки катаетесь.
– Ладно. Берите коньки, приходите. Попробуем, так сказать, общими усилиями.
«Вот именно, общими усилиями», – с удовлетворением подумал Ломтев и с несколько преувеличенным отчаянием махнул рукой:
– Помирать – так с музыкой!.. Ждите, Иван Андреевич. Сейчас явлюсь.
Спустя десяток минут Ломтев надел ботинки с коньками и появился на площадке для начинающих.
Изобразив на лице ужас, он сделал первые два шага и шлепнулся на лед. Падение было исполнено столь натурально, что Басов сразу же подъехал к Ломтеву и подал ему руку.
– Аккуратней старайтесь падать и мягче садитесь на лед, – посоветовал Басов, – станьте вот так. Держитесь. Ну!.. Сделайте шаг. Еще шаг… Вот… Опять вы сели. Раз, два, встали!.. Смотрите, как кругом стараются.
Рядом самоотверженно катались новички.
Солидного вида мужчина в пыжиковой шапке, вцепившись в плечо обучавшей его девочки, медленно скользил по льду. Он победно оглядывался по сторонам, и лицо его выражало нечеловеческое счастье.
– Порядок! – лихо сказал мужчина.
Второй раз слово «порядок» он произнес уже сидя.
– Давайте, давайте, товарищ Ломтев, – сказал Басов, – делайте попытки!
Робкие узоры, исполненные на льду Ломтевым до его падения, сменились быстрыми проездами в сидяче-лежачем положении. Коньки при этом уже не касались льда. Плавно разрезая воздух, они простирались к небу, как бы взывая о пощаде.
– Стремитесь сохранять равновесие, – участливо сказал Басов, – смотрите на меня.
Басов оттолкнулся и проехал несколько метров, ни разу при этом не упав.
– Здорово у вас получается! – с энтузиазмом отметил Ломтев, растирая ушибленную коленку.
– Мужайтесь, дорогой! Мужайтесь! – бодро сказал Басов, явно довольный похвалой. – Я сделаю из вас человека.
– Надеюсь, – со значением произнес Ломтев и на всякий случай упал.
Басов помог ему подняться.
– Когда вы так садитесь, старайтесь не повредить копчик.
Ломтев сделал несколько неуверенных движений.
– А где он находится, этот самый копчик?
В этот момент мужчина в пыжиковой шапке наехал на Ломтева, и тот получил, вернее, ощутил ответ на интересующий его вопрос.
– Давайте-ка мы с вами вдвоем покатаемся, – предложил Басов.
– Правильно. Давайте вместе, – согласился Ломтев и, бережно взяв управляющего под руку, проехал с ним почти до центра площадки.
– Молодец! – искренне обрадовался Басов. – Вы же способный человек, черт побери! Растете прямо на глазах. Вы далеко пойдете!
– Только вместе с вами, – сказал Ломтев и, на секунду забыв о своем «неумении», сделал плавный разворот, но, спохватившись, мгновенно упал, непроизвольно сделав при этом «шпагат», то есть вытянул обе ноги в одну прямую линию.
С огромным трудом поднявшись, он вытер шапкой лицо.
– Не ушиблись? – встревоженно спросил Басов. – Ничего?
– Нисево. Зив-здоров, – ответил Ломтев. Падая, он прикусил язык, и дикция его обрела новые краски: шепелявость и разбойничий присвист.
Урок продолжался до самого закрытия катка. Тяжело дыша, мокрый как мышь, Ломтев преданно смотрел на Басова, с удовлетворением отмечая, что эти часы физических мучений потрачены не зря. Они здорово сблизили его с Иваном Андреевичем Басовым, с управляющим, с человеком от которого зависит его карьера.
Над катком замигали фонари.
– Пора домой! – сказал Басов и похлопал Ломтева по натруженной спине. – Незаметно время пролетело!
– Совершенно верно. Только, можно сказать, начали, и уже пора расставаться, – едва ворочая языком, ответил Ломтев.
– Сдайте коньки и приходите к воротам, – сказал Басов, – у меня машина. Я вас домой отвезу.
– Есть такое дело! – ощутив новый прилив бодрости, ответил Ломтев. – Сейчас приду.
Усаживаясь в «Волгу» рядом с Басовым (управляющий сам вел машину), Ломтев на мгновение подумал: «Не худо бы сейчас повстречать Калинкина, тещу, жену, Варю. Хотя нет, Варю не нужно. Ее улыбочки здесь совершенно ни к чему».
– Ну, каково самочувствие? – спросил Басов. Румяное лицо его дышало здоровьем.
– Все в порядке, – ответил Ломтев.
– Значит, не зря мы с вами потрудились?
– Еще бы! – подтвердил Ломтев, вкладывая в этот ответ смысл, понятный ему одному. – В следующее воскресенье, Иван Андреевич, надеюсь, дадите мне второй урок…
– Вы где, на Набережной живете, кажется?
– Так точно! Почти приехали…
«Волга» остановилась у подъезда.
– До свидания! – Басов протянул ему руку. – Желаю вам новых спортивных достижений!
– Спасибо, – задержав руку управляющего в своей, сказал Ломтев, – в будущее воскресенье вызываю вас на соревнование.
– Не могу, к сожалению, принять вызов. В воскресенье я в Москве буду.
– Командировка?
– Нет. Вчера в обком вызывали. На учебу уезжаю.
На лице у Ломтева отразилось такое неподдельное отчаяние, что Басов даже улыбнулся.
– Ничего. Вообще говоря, вам лучше с инструктором позаниматься. Через год будете бегать любо-дорого. Ну, пока! Спасибо за компанию!
Стоя на тротуаре, Ломтев растерянно смотрел вслед уходящей машине.
Дверь отворила теща.
Кряхтя и морщась, Ломтев снял пальто. Стащив с головы шапку, он швырнул ее в угол. Болела спина, и ноги, и руки, и все остальное.
– Что случилось? – испугалась Таисия Павловна.
– Упал я, – мрачно сказал Ломтев, – рухнул.
– Это как?
– А вот так! – рассвирепел Ломтев. – Не посыпают песком тротуары, вот люди и падают!
1973
ДВА ПИСЬМАСегодня, когда я выходил из гостиницы, мне вручили конверт. В нем было два письма.
Первое – короткое, написанное рукой Зиночки – секретарши нашего директора.
Вот оно:
«Дорогой Александр Семенович! По просьбе Андрея Ивановича возвращаю письмо, которое ему по вашему поручению привез товарищ Пахомчиков. Это ваше письмо я перепечатала на машинке, оно ходит по рукам и пользуется большим успехом. Андрей Иванович просил передать, что он надеется, что вы свою служебную командировку закончите так же успешно, как н а ш и т о в а р и щ и, о которых вы пишете в своем письме. Привет! Зина».
Второе письмо было мое. То самое.
«Уважаемый Андрей Иванович!
Пользуюсь оказией – сегодня вылетает Пахомчиков, он и передаст Вам это письмо.
В дополнение к телеграмме от 27 марта разрешите доложить, что дела идут вполне успешно. Иными словами – наши надежды оправдались.
Сегодня на оперативном совещании в отделе снабжения решался вопрос о выделении нам фондов на электротовары.
Уже с первых минут стал ясен наш тактический план – жать по всем линиям. Поначалу они слегка растерялись, но потом все же освоились. Очень по-деловому на большой скорости выступил Михайлов, но встретил их довольно активное возражение, в результате чего нам, к сожалению, до перерыва так ничего и не удалось сделать, хотя старались мы изо всех сил. Сразу же после перерыва получилась довольно-таки большая неприятность. Нашу заявку на аккумуляторы сократили на тридцать процентов, так что по этой линии мы некоторое время находились в проигрыше.
Прошло две-три минуты, мы опять стали нажимать, они проявили жесткую позицию – начали открыто применять силовые приемы, чтобы мы, как говорится, успокоились и остались довольны тем, что мы от них получили.
Мы, Андрей Иванович, с этим, конечно, согласиться не могли и поставили перед собой очередную задачу – максимально усилить действия в их зоне, чтобы добиться практического решения интересующего нас вопроса.
Эта тактика, Андрей Иванович, себя целиком и полностью оправдала. Петров очень толково убедил наших противников, что их точка зрения нас не устраивает ни в какой степени. Он с ходу восстановил равновесие, которое, как вы знаете, по линии соотношения нас вполне устраивало.
Но аппетит, как известно, приходит во время еды. Через минуту мы с помощью товарища Викулова укрепили свое положение.
В заключительной стадии этого дела прекрасно проявил себя как работник товарищ А. Мальцев. Он сориентировался в исключительно трудной обстановке, увеличил счет и тем самым, как говорится, подвел итог, означавший, что вопрос на сегодняшний день решен в нашу пользу.
Итак, повторяю, надежды наши оправдались.
Горячо поздравляю Вас, Андрей Иванович, как руководителя и весь наш дружный коллектив с новым достижением.
Теперь, когда мы испытываем большую радость, когда мы все до одного счастливы, разрешите доложить, что вопрос о выделении нам фондов на электротовары пока не решен, поскольку дело это не такое простое.
В самые ближайшие дни наши товарищи вернутся в Москву, я их тут безусловно дождусь и уж тогда с новыми силами постараюсь все же добиться положительного решения интересующего нас вопроса.
Верю, что вопрос этот в конце концов будет решен. Залогом этого является четкая, налаженная работа нашего предприятия на протяжении всего сезона.
С уважением…»
Ниже красовалась моя подпись.
1973
ТРИ ЦЕЛЫХ ШЕСТЬДЕСЯТ ДВЕ СОТЫХНе знаю, возможно, я обращаюсь не по адресу, но это не имеет значения. Лично я считаю, что на сегодняшний день просто-таки необходимо усилить научную пропаганду среди населения. Все граждане должны быть в курсе современных научных достижений, чтобы отдельные товарищи не позволяли себе пудрить мозги любому и каждому.
Фамилия Сусекин вам, конечно, ничего не говорит. Не такая это личность, чтобы ее все кругом знали. Данный товарищ служит инженером у нас в службе быта.
Примерно месяц назад состоялся коллективный выезд работников нашей системы за город в зону отдыха с целью погулять и подышать воздухом.
И вот именно там, на отдыхе, во время игры в волейбол Сусекин внимательно поглядел на товарища Брындина из прачечной самообслуживания и сказал мне в моем присутствии:
– Смотрите, наш Брындин принимает и гасит мячи и даже не подозревает, что не сегодня завтра пойдет на повышение.
Я его спросил:
– Откуда у вас такие сведения?
Сусекин говорит:
– Мне подсказал мой внутренний голос и плюс к тому, а это самое главное, научный анализ.
Я говорю:
– Это что ж за анализ?
Сусекин говорит:
– Каждый человек, где бы он ни работал, в свободное время излучает ионы.
Я говорю:
– Возможно. Лично я не замечал.
Сусекин говорит:
– Они днем излучаются, когда кругом светло, поэтому мало кто их видит.
Я говорю:
– И какой же вы делаете анализ?
Сусекин отвечает:
– Я беру плотность прохождения, прибавляю температуру воздуха и вычитаю кровяное давление. Если результат делится на семь без остатка, этот человек, или, проще сказать, объект, для меня открывается целиком и полностью.
Тогда я говорю:
– А как он откроется, если он сам не в курсе, что он может ожидать в ближайшее время?..
Сусекин говорит:
– Тогда я из верхнего давления вычитаю нижнее и опять все делю на семь. Если в итоге выйдет три целых шестьдесят две сотых, человек мне ясен как стеклышко.
После нашего разговора прошло не больше пяти дней, и Брындина назначили директором фабрики-прачечной в новом микрорайоне.
Меня, конечно, это дело исключительно заинтересовало. Прихожу к Сусекину и говорю:
– Ионы вам не соврали – Брындин пошел на повышение. Не могу ли я лично насчет себя узнать, какие у меня намечаются ближайшие перспективы?
Сусекин говорит:
– Не всегда ионы дают всеобщее и обязательное излучение. Наиболее наглядно они выделяются у активных объектов, одним словом, у энергичных товарищей. Не хочу вас обижать, но ваши ионы пока себя никак не проявляют.
Я, конечно, обиделся, но виду не подал.
– Значит, у меня не проявляют, а у других проявляют?
– Не у всех. Вот уж у кого они излучаются, так это у Морковина. Ионы из него так и брызжут – человек, безусловно, на пороге повышения.
Можете представить – недели не прошло, и пожалуйста – назначают Морковина в Дом быта на руководящую работу.
Честно сказать, это меня заело, захожу опять к Сусекину. Я говорю:
– Прошу приглядеться к моим ионам, потому что мне надо знать, на что я могу рассчитывать.
Сусекин говорит:
– Мне придется высчитывать положительный и отрицательный заряд. Минуточку. В итоге – двести восемьдесят девять. На семь не делится. Боюсь, что у вас дело пахнет выговором.
Тогда я говорю:
– У меня к вам больше вопросов нет, и ваш научный анализ мне ни к чему. Меня одно только интересует: откуда вам известно мое кровяное давление, если я его сам года два не мерил, а?
Тут Сусекин, конечно, растерялся, потом говорит:
– В некоторых случаях я беру средние цифры: сто двадцать – восемьдесят, остаток делю на семь, и в итоге все получается один к одному.
Получив такую информацию, а именно – предсказание выговора, я нисколько не удивился, когда в приказе по управлению схватил выговор за нарушение технологии и халатное отношение к работе.
Выговор в приказе – это, конечно, не подарок. Но меня в данном конкретном случае интересует другое. Неужели ж несколько отдельных случаев порчи и утери шерстяных и синтетических изделий, а также случаи невнимания к клиентам со стороны приемщиц в зале индивидуальных барабанов для химчистки оказали такое большое влияние на излучение ионов, что даже человек, непосредственно в химчистке не работающий, мог разглядеть в перспективе вышеупомянутый выговор?
Желая в данном вопросе разобраться лично, я посоветовался с одним деятелем науки. Сам он работает философом, а третий товарищ, который был с нами, тоже имеет прямое отношение к научному миру: он служит на автобазе Академии наук. Все они в один голос заявили, что гражданин Сусекин делает не что иное, как пудрит народу мозги, если он берется предсказывать разные моменты в жизни отдельных работников.
О чем говорит этот случай? О том, что давно пора пошире развернуть научную пропаганду среди населения, чтоб выбить из рук почву у тех товарищей, которые в современной обстановке вводят людей в заблуждение и наводят тень на плетень.
1973
