Текст книги "Спасти Золотого Дракона - 2,3,4 (СИ)"
Автор книги: Анастасия Енодина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 66 страниц)
Флакнорс, склонив голову на бок, наблюдал, как её тонкие пальцы сгибают и разглаживают бумагу, сооружая что-то пока непонятное. Рыскун и сам не понял, как бесформенное нечто преобразилось в фигурку его самого. Он даже замер от удивление, узнав себя.
– Похоже? – спросила девушка, добавляя фигурке усы и отростки для глаз при помощи стеблей пряных трав, которые подавались к щупальцам.
– Очень похоже, – признался Рыскун. – Только, раз уж это мне, можно попросить тебя кое о чём?
– Проси, – разрешила девушка и глянула на него заинтересованно.
– От тебя всегда пахнет духами, и я буду признателен, если от твоего подарка тоже будет пахнуть ими – ты же знаешь, я различаю всех в основном по запаху… – озвучил он свою просьбу.
– Хорошо, – кивнула Гликерия. – Это лёгкая просьба! – она сунула руку в голенище своего высокого кожаного сапога и извлекла из него небольшой флакон, после чего, открыв крышку, окропила его содержимым салфеточное произведение искусства, стараясь, чтобы капли попали в места, где оставшиеся после высыхания пятна будут не очень заметны.
Когда она вручила поделку радостному флакнорсу и он, наконец, ушёл, девушка снова глянула на Элдора – его было плохо видно, поскольку место, где он сидел, было тёмным. Зато она смогла разглядеть его светлые прямые длинные волосы и блеснувшие в полумраке ярко-голубые глаза, которые смотрели прямо на неё, и от этого она поспешно отвернулась, неожиданно смутившись.
Флакнорс же на время отвлёкся от сводничества на свои обязанности перед другими посетителями, но при первой же возможности подошёл к Элдору, причём его оленёнка он уже поставил на полку к остальным фигуркам, а пахнущее духами изделие Ликы припрятал в кармане своего фартука, в котором появился на этот раз специально по такому случаю. Он полагал, что и эльфы должны придавать большое значение запахам, как и он. С чего он это решил, было сложно сказать, но Рыскун был уверен, что на запах Элдор отреагирует. И не ошибся.
– Чем пахнет? – спросил эльф, когда Рыскун забирал пустую тарелку.
– Это духи. Девушка, что сидит за твоим столиком, пользуется ими, и этот запах остался со мной, потому что она тоже, как и ты, подарила мне сегодня одну вещь, – он надеялся, что Элдор попросит подробностей, но он не попросил, лишь сказав:
– Приятный запах… Слушай, думаю одного укропного морса мне сегодня будет мало… Сделаешь ещё? – флакнорс понурил уши и усы от такого поведения.
Но кивнул и направился дальше, понимая, что надо принимать какие-то решительные действия, поскольку, может, со временем эти двое бы и познакомились, только вот разница в три часа не позволит им больше оказаться в Таверне в одно и то же время. А маг.. Нет, маг больше не поможет, ещё и наверняка вспылит, что его старания прошли даром. Несчастный флакнорс принялся лихорадочно думать, под каким бы предлогом их встретить. И решил, что остаётся только сорвать: как бы он и не противился такому решению проблемы, оно было самым простым и эффективным. Обливаясь потом и обтирая мордочку бумажным полотенцем, периодически прерываясь красными пятнами от неспокойной совести, он подошёл к Элдору и сообщил, что укропный морс закончился, и поскольку он подаётся в таверне только в кувшинах по три порции, то есть хороший вариант , чтобы они с Ликой вместе распили последний кувшин. Это было глупо и выглядело странно, поскольку эльф отлично помнил, что всегда без проблем заказывал себе стакан и никаких сложностей с этим не возникало.
– Это как? – чуя подвох, спросил Элдор: будучи эльфом, он умел хорошо распознавать ложь, тем более, сейчас её учуял бы любой и за версту.
– Обычно я готовлю его лично каждому, но сейчас ингредиенты закончились, и я могу лишь достать из погреба кувшин, а он содержит в себе три стакана… – сбивчиво принялся объяснять Рыскун. – Он один остался, понимаешь, а Гликерия, девушка за твоим столиком, она ела то же, что и ты, и потому тоже заказала ещё морса…
– Ладно, – пожал плечами ничего не понимающий эльф. – Но почему бы не разлить его по стаканам и не подать отдельно от кувшина?
– Нет-нет, этот кувшин нужно распить только за одним столом – этот морс готовили дроу, а они очень чутки до подобных нюансов… – принялся разъяснять Рыскун, начиная нервничать под спокойным взглядом голубых глаз эльфа.
– Не переживай, Рыскун! – улыбнулся ему Элдор. – Принеси мне что угодно другое, чем можно запить острую пищу!
– То есть? – переспросил трактирщик.
– Я люблю укропный морс, но могу пить и другие напитки, – ответил мужчина и обеспокоенно посмотрел на флакнорса: – Ты побледнел, Рыскун, а оно того не стоит, поверь. Всякое бывает, пусть девушка наслаждается морсом, а мне сгодится и пиво!
– Но ведь нет ничего плохого, если вы разопьёте кувшин морса вместе… – пробормотал Рыскун.
– Лично для меня – да, нет ничего плохого, но раз девушка пришла одна в Таверну, должно быть, она и хочет быть одна, а не в компании незнакомца, любящего такой же десерт, как и она, – пояснил свою позицию Элдор, и флакнорс смутился: он и вправду не подумал об этом простом вопросе: вдруг Гликерия и вправду не хочет знакомиться с эльфом. Не потому, что стесняется или считает неправильным подходить к нему самой, а просто банально не хочет.
– Так что не стоит навязывать ей моё общество, – констатировал Элдор, верно разгадав планы флакнорса, который сегодня всё время вёл себя странно.
Рыскун тоскливо кивнул, понимая, что мог ошибаться и то, что ему казалось очевидным необходимость знакомства этих двух существ, могла быть лишь его идеей, не опирающейся на здравый смысл и не учитывающей интересы этих самых существ. Он был почти готов сдаться и отбросить свои попытки свести этих двоих, но тут Рыскуну помог случай.
Потолок странно задрожал, и вскоре с него посыпались мелкие щепки, а после, спустя пару секунд, аккурат над столиком Ликы образовалась дыра в потолке, и через эту дыру в помещение метнулся длинный червь, за которым потянулась тонкая когтистая лапка, но нашарить добычу не смогла и убралась прочь. Элдор не успел ничего сказать или вскочить с места, как птицы, до этого спящие и тихо освещавшие светом своих перьев Таверну, сорвались с места, оставляя всё помещение во тьме и сосредотачиваясь неподалёку от Ликы. На лету эти птицы ловко схватили длинного плотного червя и, скрывшись в подсобке, принялись шумно делить его.
– Что это было? – поинтересовался Элдор у стоящего рядом Рыскуна, который в темноте не хотел перемещаться по таверне, чтобы случаем не наткнуться ни на кого.
– Это пространственные черви, – ответил флакнорс. – Иногда они попадают сюда, но не очень часто… Ты ведь знаешь, что таверна существует везде и нигде. Но по сути это перекрёсток всех миров, и за пределами таверны живут пространственные черви и кроты. Они мирные, но кроты питаются червями, так что иногда бывает, что оказываются здесь. Не волнуйся, это безопасно… Только надо извиниться перед Ликой… Испугалась, наверно… Слушай, Элдор, ты же не против, если я подсажу её к тебе?
– Рыскун… – Элдор посмотрел на флакнорса, но быстро понял, что при таком освещении тот его не увидит. – Если она захочет – то пожалуйста, – решил эльф. – Я не против, но свободных мест – полно!
Птицы вернулись на свои места, и, кажется, происшествие весьма им понравилось. Другие птицы, не обладающие светящимися перьями, появились из подсобки, готовые прибрать беспорядок. Рыскун с несвойственной ему проворностью бросился к Лике.
– Они напугали тебя? – обеспокоенно спросил он.
– Ничуть, – спокойно ответила девушка. – при мне такое уже случалось, правда, не над моим столиком, так что всё в порядке, – она улыбнулась ему.
– Давай я пересажу тебя? – предложил Рыскун.
– Не стоит, – отозвалась Гликерия. – Я всегда сижу здесь, к тому же птицы быстро приберутся, а дыру в потолке вы можете заделать чуть позже…
– Но… – Рыскун и не знал, что сказать. – Знаешь, укропный морс…
Он принялся сбивчиво что-то говорить про морс и про то, что никак нельзя разливать содержимое кувшина, если те, кто будут пить, не находятся за одним столиком, потом он говорил о том, что нужно срочно заделать потолок, поскольку в эту дыру может начать ломиться и крот, который весьма настырен в своих намерениях и изрядно глуп. Под все эти россказни флакнорс вёл девушку в сторону Элдора. Сперва ей показалось, что он намеревается выставить её за дверь, но потом сообразила, что он задумал и улыбнулась.
Завязалась беседа о бумажных фигурках, Рыскун оперативно притащил морс и ещё какие-то сладости, сказав,
Сказав, что это за счёт заведения. А на самом деле, чтобы они подольше тут посиделки и пообщались. А они и так нашли общий язык и долго болтали. Потом Элдор увидел, как Рыскун понес кому-то кувшин с укропным морсом, но ничего не стал говорить, ибо он уже всё понял и лишь благодарно посмотрел в спину проползшему флакнорсу...
Глава 27
Элдор намеревался проводить Гликерию до двери. Он тогда не знал, что его сегодняшнее посещение Таверны затянется ещё надолго. Это вышло случайно.
Они проходили мимо столика, за котором сидел Лайгон и Мика. Маг отвернулся, стараясь сделать вид, что это не он. Но Элдор отлично видел, кому предназначался проносимый флаком кувшин с морсом, и потому давно заприметил своих друзей. Он планировал проводить Лику и вернуться к ним, чтобы вместе дождаться вестей. Элдор, в отличии от Юстики, был уверен, что скоро Шарафатдин будет здесь.
И он не ошибся. Именно в тот момент, когда они с Ликой проходили мимо столика Лайгона, в таверну ввалились Феронд, Юстика, Алисия и Уго, которого за спинами впереди стоящих было и не разглядеть. В руке валинкарец сжимал знакомый, почти забытый магом посох.
Отыскав взглядом Лайгона, вошедшие прямиком направились к нему. Элдор ликовал в душе: всё получилось! Эти четверо при участии Алдана, который о своём участии просил не распространяться, сумели отыскать и вернуть Юстике Шарафатдин! А это означало, что сейчас остаётся Лайгону лично передать этот посох внучке Ивладия, и проклятье падёт!
Он был так рад этому, что застыл на месте, наблюдая за приближающимися друзьями. И не сразу понял, что и Гликерия смотри на них поражённо и тоже никуда больше не собирается идти.
Феронд подошёл к брату и вручил ему посох. Лайгон даже встал от странного ощущения торжественности момента, поскольку это было странно: через столько лет снова держать в руках этот бесполезный артефакт. Он оглядывал его и вспоминал, сколько приключений было с ним пережито...
Заметив, что все на него уставились и поняв, что, вне всяких сомнений, каждый видит сейчас его милую ностальгическую улыбку, он прекратил улыбаться и протянул Юстике посох, небрежно бросив:
– На, это, кажется, твоё...
Юстика надула губы, недовольная его реакцией, но посох из его рук приняла. Маг довольно хмыкнул, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы всё осталось, как было...
– Лови, – крикнула Алисия, бросая магу небольшое яблоко, которое он легко поймал и вопросительно посмотрел на эльфийку. – Ну что ж, – улыбнулась она. – Кажется, больше ты не невезуч!
Она подошла, и он обнял её, притягивая к себе и косясь на Элдора, который смотрел вовсе не на них, а на свою новую знакомую, реакцию которой не мог понять.
– Всё в порядке? – обеспокоенно спросил он у Гликерии.
Она неуверенно кивнула, направляясь к столику, около которого толпились друзья Элдора. Эльф подумал, что познакомить их – идея неплохая, они все, кроме Лайгона, весьма милые, да и маг, если хочет, умеет быть приятным. Так что ничего плохого в действиях Лики он не усмотрел. Странное – да, плохое – нет.
Гликерия подошла, но её заметили не сразу.
– Ну ничего себе! – воскликнула она. – Я и не думала, что ещё хоть раз увижу его!
На неё посмотрели все. Оглядывая незнакомку, никто не решился переспросить, кроме мага, который просто осведомился:
– Кого? – он почему-то подумал, что, может, и его, поскольку после Юстики не был уверен, что в этой Таверне ему не встретится ещё пара-тройка недругов из прошлого.
– Шарафатдин... – прошептала Гликерия, и маг только сейчас удосужился не разглядывать её, а проследить за её устремлённым на посох взглядом. – Самое прекрасное из моих творений...
Маг нахмурился, и тут первым сообразил задать нужный вопрос Элдор, которого это совпадение немало удивило: у него не часто бывали такие случайности.
– Ты – Мастерица? – уточнил он.
– Да, – смущённо улыбнулась Гликерия, посмотрев на эльфа, который стоял очень близко к ней: иначе просто было не уместиться в том небольшом пространстве между столиками, где все они стояли.. – Вернее, была ею, – её тонкая рука дотянулась до посоха и ласково погладила это уникальное изделие, принёсшее Лайгону столько хлопот. – Теперь ты его владелица? – спросила она у Юстики, и та неуверенно кивнула. – Это очень хорошая вещь. Она на счастье. Этот посох никогда не будет уничтожен и, если ты не пожелаешь, никогда никому не будет передан. Он такой! – с уважением смотрела она на Шарафатдин, а все собравшиеся с любопытством и интересом – на неё.
Она говорила о посохе, как о создании, обладающим своим характером и своим сознанием. В тот момент, глядя на неё, всем показалось, что так оно и есть, и Юстике отчего-то стало неуютно: не привыкла она к тому, что с ней находится некий артефакт, тем более такой, как этот.
– Я могу передать его тебе? – спросила она, немного подумав и придя к выводу, что это было бы прекрасным решением, тем более было известно, что никакой магической силы отныне в посохе нет.
Гликерия подняла на неё свои прекрасные глаза, не веря в услышанное. Этот посох, такой прекрасный и такой нежно любимый, столь давно созданный ею, теперь мог снова принадлежать ей. Но она не спешила соглашаться, зная цену этой вещи, а также зная, что обратно его уже не отдаст.
– Ты хорошо подумала?
– Да, – радостно отозвалась Юстика, которой не терпелось избавиться от этой вещицы. – Я не люблю обрастать вещами... Тем более такими... Не подумай, я вижу, что он прекрасен, просто... – она не нашла слов, чтобы объяснить свою нелюбовь к артефактам. – К тому же у меня есть магия, а у тебя – нет. Так что твой Шарафатдин сослужит тебе хорошую службу, а мне будет бесполезен...
Маг посмотрел на Юстику уныло. Да уж, столько проблем, мучений и терзаний, чтобы вернуть ей эту вещь, а она так запросто отдаёт её первой встречной, заявившей, что она Мастерица. Хотя, имя посоха она откуда-то знала... Но ей мог Элдор проболтаться... Лайгон поглядел на эльфа, который явно любовался Гликерией. Это мага порадовало: подобного взгляда, адресованного этим эльфом Алисии, он не замечал ни разу, а стало быть, всё отлично.
Он постарался оценить, насколько ему приятна или не приятна эта девушка.
– Я Феронд. А как тебя зовут? – полюбопытствовал Феронд, сбив мага с мысли и заставив строго посмотреть на него: сколько раз говорил, что никому нет дела до чужих имён!
– Гликерия, – ответила девушка радостно, словно ей было очень приятно, что с ней решили познакомиться.
Маг вздохнул, признавая, что брат более располагает к общению, чем он. Хорошо, что ему это и не нужно!
Он глянул на Алисию и спросил:
– Заказать тебе чего-нибудь? – он посмотрел на неё ласково, не удержался, наклонился и коротко поцеловал в губы.
– Да, – ответила она, погладив его по щеке. – Не отказалась бы перекусить.
– Тогда позову Рыскуна – думаю, не запомню, если каждый выскажет свои пожелания, – он улыбнулся ей, а она посмотрела на него удивлёно: ему есть дело до того, кто что хочет и хочет ли вообще? – Не смотри так. С меня сняли проклятье, мы в отличном месте всей компанией... Ну, без всяких занудных Алданов – это, кстати, плюс. Так что давайте мило посидим, ты ведь хотела бы этого?
Алисия кивнула растерянно, всё ещё не веря, что подвоха нет. Подвоха не было: маг действительно хотел просто расслабиться и просто попытаться выразить свою благодарность друзьям за помощь.
Он отправился к стойке, за которой с чем-то ковырялся флак. Надо было ещё и бутылку у него забрать в конце... Маг искренне надеялся, что дождевая вода добыта поставщиками флака.
Он дошёл до стойки, и Рыскун улыбнулся ему.
– Мы есть хотим, – сообщил ему маг.
– Хорошо, – ответил флак, а потом достал из-под стойки и показал ему бутылку с водой. – Хватит столько? – спросил он доверительно.
– Наверно, – ответил Лайгон. – Ты пока спрячь... – он опасливо огляделся, проверяя, не смотрит ли кто.
Оказалось, что смотрит. Гликерия пробиралась к нему, обходя столики. Лайгон смотрел на неё подозрительно. Она напомнила ему Элдора: эта доброта, которая вовсе не граничила с наивностью, а являлась результатом духовной силы и уверенности в тех, к кому эта доброта проявлялась. Маг даже не мог разозлиться на неё, как не мог причинить зло Элдору в первую их встречу.
– Ты чего-то хотела? – спросил он, с интересом глядя в золотистые глаза.
– Лайгон... – Лика посмотрела на него доверительно: – Тебе зачем вода дождевая? – маг нахмурился:
– Откуда знаешь, леррик? – спросил он. – Мысли почитываешь?
Лика виновато опустила взгляд:
– Прости, Лайгон... – она осмелилась взглянуть на него, и увидела, что зелёные глаза полыхают яростью. – Нет, ты не так понял! – она примирительно подняла руки. – Я вовсе не читала мысли... Просто Рыскун – он такой милый всегда, а тут его что-то тревожило, и потому я попросила его показать мне свои тревоги... Он ничего не показал, и мне пришлось внимательней смотреть за ним, чтобы понять, что могло так обеспокоить его. Оказалось, это ты и бутылка воды... Я спросила у Рыскуна, что в ней особенного, а он отмахнулся, сказал, что просто дождевая вода с Болотного Мира... – она следила за теплеющим взглядом мага: внимательных он уважал, и потому, раз уж эта девушка ко всему прочему и не стала ему врать, больше на неё, как на врага, не смотрел. – Я и решила, раз это тайна, стоит сказать тебе наедине, что эту воду лучше не пить много...
– Не собираюсь я её пить! Она нужна, чтобы перекрасить Мике волосы, иначе ей всю жизнь пятнистой ходить, мол, не отрастают они у неё, Клинком испепелённым отрезаны были, ясно? – его тон всё равно стал резок, не только из-за того, что Гликерия вынудила его подозревать её, но и потому, что ему было интересно, как она поведёт себя в таком случае, ведь когда-то он был резок и с Элдором, но тот оказался невозмутим.
Гликерия порадовала мага, подтвердив его мнение о схожести с эльфом. Она ответила спокойно и дружелюбно:
– Я смогу помочь.
– Что, и Клинок ты создавала? – ехидно хмыкнув, спросил он.
– Нет, – улыбнулась Лика: не так, как эльф, шире и более открыто. – Вовсе нет. Просто Клинок – он вообще артефакт от нечисти всякой, а остальные его свойства ему приписаны молвой.
Маг прищурился, поглядев в сторону Мики, и переспросил:
– Приписаны? Но волосы-то не растут... Или она врёт?
– Не врёт, – ответила девушка охотно. – Но это не от клинка. Вернее, от него, но не потому что волосы им отрезаны, а от самовнушения. В этот клинок столько народу верило, что он и правда стал отрезать так, что потом не растут волосы...
– Полезный клинок... – пробормотал маг, задумчиво поглаживая небритую щёку.
– Может быть, только теперь его всё равно нет. Но я знаю, что если отрезать волосы у животного, они отрастут... Знаешь, почему?
– Знаю, – ответил Лайгон. – Потому что не умеют внушать себе сказки.
Гликерия кивнула и продолжила:
– Я леррик... и Уго леррик... совместными усилиями мы могли бы помочь Мике забыть, что её волосы отрезаны клинком, и тогда она не станет так думать, они отрастут.
– Уверена в этом?
– Да, уверена, – отозвалась Лика. – Но нужно её согласие... Без согласия мы не можем влезать в чужие мысли...
– Это не проблема, – ответил Лайгон, обрадованный возможностью помочь друидке. – Она не глупа и не упряма, не станет отказываться от помощи.
– Да, – согласилась девушка. – Но это её секрет, ведь так? Иначе к чему эти тайны с водой?
– Ну, секрет... – нехотя признался маг. – Но, знаешь, я обострённым чувством благородства не обременён, и если ты уверена, что вы с Уго сможете помочь Мике, я только за.
Он хотел добавить угрозу, сообщив, что пусть только попробует обмануть, и он устроит ей невыносимую жизнь... Но не стал этого говорить. Гликерия внушала доверие и хамить ей не было никакого желания. Тем более, она была Мастерицей и при желании могла бы создавать для себя столько могущественных вещей! Да если бы в своё время у этого валинкарца имелось столько возможностей, он бы горы свернул и завоевал полгалактики! Так что тот факт, что Гликерии не принадлежал десяток миров говорил о том, что злые помыслы ей чужды.
Пока маг и Лика общались около стойки, за столиком происходил не менее любопытный разговор, и маг впоследствии был разочарован, что не присутствовал при нём.
Всех удивил Уго, скромно попросивший Алисию выпустить его из Таверны в Заречье.
– Почему бы тебе не остаться с нами и не отметить? – изумлённо спросила эльфийка. – Мы столько пережили все вместе, что теперь просто необходимо всем вместе отпраздновать победу!
Мужчина улыбнулся, поглядев на неё:
– Знаешь, победа есть победа – не зависимо, отмечу я её с вами или нет. Я рад. Правда очень рад, что всё получилось, но... – он замялся, поглядев в сторону стойки. – Но мне нужно домой... В смысле, в Заречье...
Феронд и Алисия переглянулись. Девушка озадаченно оглядела и остальных присутствующих, но никто не знал, почему этот леррик собрался уходить.
Алисия посмотрела на него с прищуром. Был бы сейчас тут Лайгон – он бы точно не постеснялся спросить о причинах.
– Никуда я тебе не открою дверь, пока не объяснишь, что к чему! – заявила она, подумав, и добавила: – Лайгон давно интересуется, почему ты осел в нашем мире и отчего тебя не тянет домой...
Элдор и Феронд глянули на неё неодобрительно.
– Я открою тебе дверь, – сказал эльф миролюбиво, чуть улыбнувшись Уго. – Ты не обязан отчитываться перед нами.
Алисия покачала головой: был такой отличный шанс узнать о неразговорчивом мужчине побольше!
Элдор был готов отвести Уго к двери, но леррик неожиданно решил поделиться с присутствующими своей историей. Это решение он принял, поглядев на Юстику и вспомнив, что та упрекала его в скрытности. Похоже, она в чём-то была и права: он никогда не пояснял, почему не вернулся домой. Так стоило хоть рассказать, отчего сейчас ему нужно попасть в Заречье.
– Дома мне не были бы рады, – признался он. – Не так, как Лайгону – я не причинял никому зла и меня не изгоняли... Просто когда-то давно я сильно поссорился с сестрой... Наша ссора переросла в противостояние, а противостояние – в попытку что-то друг другу доказать. И тогда я взял космоболид и отправился путешествовать и кутить. А сестра принялась осваивать разные ремёсла... Я не знал, каких высот она достигла в этом... – он вздохнул и тихо добавил: – И тем более не мог подумать, что она окажется Мастерицей...
Он замолк, ловя на себе ошарашенные взгляды.
– То есть, эта... Гликерия – она твоя сестра? – поразилась Юстика.
Уго кивнул.
– Ты так изменился, что она не узнала тебя? – недоверчиво осведомилась Алисия.
– Я просто держался за вашими спинами, – улыбнулся в ответ Уго. – А она просто увидела своё лучшее творение и не очень разглядывала нас...
Звучало правдоподобно. Алисия подумала, что, должно быть, за столько лет сестра простила Уго, а он – её. Но, пожалуй, и правда не стоило смешивать торжество в честь снятия проклятья и выяснения отношений двух давно не видившихся родственников.
– Прости за настырность... – тихо извинилась эльфийка, и Уго понимающе кивнул: его вообще раньше удивляло, что никто не интересуется, как он жил, пока его не спасли Мика и Феронд.
Эльфийка встала и самостоятельно проводила леррика до двери.
***
Маг и Алисия задержались в Таверне. Для того, чтобы это выглядело красиво, маг воспользовался тем же блюдом со странным плохо отмывающимся соусом, которым пользовался для выманивания его из-за стола флак. Только разница была в том, что уплетали странные мясные кольца они вместе с Алисией. Более опытный в оттирании соуса от рук маг управился быстрее, на что и был расчёт, и вышел к флаку. Все его друзья к тому времени уже покинули заведение, и потому опасаться было некого: все сытые, а значит, не смогут в ближайшее время вернуться сюда.
Маг подошёл к Рыскуну и тот выдал ему холщёвый пакет с двумя бутылками: одна была наполнена вином, другая – водой.
Лайгон улыбнулся широкой доброжелательной улыбкой: ему нравилось общаться с теми, кого он считал умным.
Алисия подошла скоро и посмотрела на пакет подозрительно.
– Там вино, – ответил маг, и шепнул ей на ухо, касаясь губами кожи: – Хочу продолжить этот вечер, а ты?
Она посмотрела на него игриво, и Лайгон подумал, что всё вышло удачно, тем более, на прекрасный вечер он всё равно рассчитывал: с вином из Таверны или же без него.
Уже в Заречье маг сообщил Алисии:
– Знаешь, я действительно очень благодарен всем вам, – признался он ей. – Я не стал говорить им, но это так...
– Не переживай, они поняли, – улыбнулась она: все отлично знали характер мага и на публичные благодарности никто не рассчитывал.
– Но больше всего я благодарен Мики... – признался он. – К тому же она единственная, кто пострадала, помогая мне...
– Ты о волосах? – спросила Алисия. – Не волнуйся, она их закрасит!
– Да, верно, – кивнул Лайгон. – Но, знаешь, я решил занести ей бутылочку вина и всё-таки поблагодарить лично... – он посмотрел в глаза эльфийке и сказал действительно то, что думал: – Я... я не подозревал, что она действительно всё давно мне простила и что я и вправду дорог ей...
– Это приятно? – хитро прищурилась Алисия, привыкшая, что магу вечно неприятно внимание к себе со стороны его друзей.
– Очень, – признался маг.
Эльфийка широко улыбнулась, приподнялась на носочки и поцеловала Лайгона в нос, отчего тот ненадолго зажмурился.
– Ладно, только давай недолго! – она посмотрела на него и постаралась сделать вид, что недовольна его уходом.
– Я быстро, – пообещал маг, тепло взглянул на неё и пошёл в сторону дома Феронда.
Алисия села на скамейку, что стояла у дерева и посмотрела в небо. Хорошо, что всё закончилось. И что с проклятьем разобрались. И что Юстика поговорила с Уго. И что Элдор познакомился с девушкой...
Кажется, можно было спокойно вздохнуть. Лика унесла Шарафатдин в свой мир и Алисия надеялась, что больше от всяких артефактов из прошлого мага проблем возникать не будет.
Лайгон же поднялся по ступеням наверх, к двери и постучал по ней.
– Кто? – спросил бодрый голос Мики.
– Я, – ответил маг.
– Заходи, – разрешила она, и он зашёл.
– Феронда нет? – спросил он, окинув взглядом комнату и не найдя брата.
– Мыться ушёл, набегался сегодня с твоим посохом...– пояснила Мика, сидящая на кровати и держащая в руках какую-то книгу, на которую тут же обратил внимание маг, и девушка пояснила: – Взяла почитать в домике Алисии, где было твоё убежище...
Лайгон не ответил. Он уже смотрел все книги, что были там и примерно представлял читательские вкусы юной Алисии. Книги о романтике, всепоглощающей и всепобеждающей любви...
– Это тебе, – маг достал из пакета бутылку и поставил перед Микой.
Она посмотрела на него, ожидая комментариев: полагала, что вряд ли он просто принёс ей воды.
– Спасибо, – ответила она, пока не зная, за что благодарит.
– Это дождевая вода, что окрасит твои волосы в синий цвет... Я подумал, что даже если просто вода не подействует, и потребуются лучи тамошнего светила, можно слетать на магфлуге в тот мир... Ты говорила, он близко и туда легко попасть. Значит, мы можем это сделать, только воду всю не трать. Проверь, если не сработает, то там себе на волосы выльешь, если будет ясно... а если будет дождь, то... – он задумался, после чего улыбнулся: – Если будет дождь, значит, я зря старался!
– Нет, ты не зря старался, – Мика подошла и тепло обняла мага. – Спасибо тебе, Лайгон. Я не думала, что ты и вправду сможешь стать мне настоящим другом...
Она отстранилась и посмотрела в его лицо. Маг скромно улыбнулся и тихо сказал:
– Алдану об этом не говори.
Нельзя было допустить, чтобы Тёмный полагал, будто это его достижение.
Лайгон потёр подбородок, вспоминая о клинке, и спросил:
– Ты бы согласилась рассказать о своих волосах кому-то, если б этот кто-то мог помочь тебе с ними?
Глаза Мика вспыхнули огоньком надежды, и ответ Лайгон понял до того, как она воскликнула:
– Конечно!
